Некровный брат. Свободный полет

ГЛАВА 1.

Санкт-Петербург.

Кирилл.

Посадка прошла успешно. Мы, держась за руки, покинули борт и отправились навстречу нашей семейной жизни. Всё ещё непривычно чувствовать золотой металл на пальце, в руке – её тепло, а на любимых губах видеть счастливую улыбку.

Взяли такси, моя машина стоит в гараже. Доехали до высотки, в которой я не так давно купил однушку в ипотеку – помощь папы я упорно не принимаю и живу сам. Пусть ипотека, но заработок позволяет выплатить её довольно быстро и без напряга сильного. Даже если у нас вскоре появится малыш, я смогу прокормить и Лизу, и сына или дочь.

Сын или дочь от любимой Гуфи – от мысли о том, что когда-то я возьму на руки младенца, выношенного и рождённого моей девочкой, по спине бежали мурашки. Никогда не думал, что буду ТАК хотеть ребёнка, но с Лизой эти мысли казались естественными.

Я и Лизка – семья, муж и жена, дети, потом внуки. Замечательная жизнь.

Всегда считал, что любовь – это бабушкины сказки, нереальность, фантастика. А несчастная любовь, какая у нас получилась в юности с Лизаветой, не живёт долго. Она рано или поздно умирает, и жизнь продолжается. Только на мне это не сработало. Моё разбитое сердце так и ныло без тепла рук Гуфи, тянуло к ней через километры.

Хорошо, что я всё же сломался и побежал за ней. Она ждала, она не была виновата ни в чём. Это я всё испортил, придурок. Мог бы упустить своё счастье, свою судьбу. Жизнь дала мне второй шанс, и теперь я постараюсь сберечь свою женщину от бед и потрясений, по крайней мере всё, что от меня зависит, я сделаю.

* * *

Лиза.

Вот я и увидела, как жил мой Кир всё это время без меня. Квартира холостяцкая, где всё напоминает о характере моего мужчины – проекция звёздного неба на столе, модели самолётов, старый баскетбольный мяч и маленькое кольцо.

Ходила по квартире и улыбалась – так приятно снова погрузиться в его мир.

Вырос ещё больше, окреп и возмужал, обзавёлся ещё более упрямой светлой щетиной, а в душе всё тот же мальчишка, вредина и хам Кирилл Ланской.

Будто снова вернулась на шесть лет назад, когда мы были влюблены друг в друга до одури. Когда он сражался за меня с Красновым, с папой, с собой и даже со мной. Потом Кирилл сражался со временем, пытаясь забыть меня. Но не смог. Так же, как и я. Эта любовь оказалась сильнее обстоятельств, она победила нас обоих.

Я не жалею, что так всё вышло. Значит, так нужно было. Пусть было больно до хрипоты, до физических судорог и слёз до бессознания… Это всё сделало сильнее и меня, и мою веру в любовь. Есть она. Теперь я это знаю. И она здесь, стоит рядом и задумчиво чешет светловолосый затылок.

– Ты голодная? – спросил меня Кирилл.

– Очень, – ответила ему и обняла, встав на мыски.

Его руки легли на мою талию и притянули ближе к себе.

– Пойдём, буду кормить тебя яичницей.

– Пойдём, – тихо ответила и прижалась к губам.

Но вместо кухни потянула его на кровать. Когда он понял, куда я его веду, засмеялся.

– Так вот ты какая, Гуфи! А говорила всегда, что это я извращенец. Я тебе есть предлагал, а ты меня в постель потащила.

– Ты против? – изогнула бровь и стала расстёгивать пуговицы на блузке.

– Я? – спросил он, стащил с меня блузку и подхватил на руки. – Ты ещё спрашиваешь?

Усадил к себе на колени, стал покрывать поцелуями шею и грудь, расстёгивая замок бюстгальтера и скидывая его к ногам. Губы накрыли сосок, и по коже рассыпались мурашки удовольствия, вызвав шумный вздох. Мужские руки водили по телу, сжимали меня пальцами, заставляя невольно выгибать спину.

Кирилл нетерпеливо уложил меня на кровать и стал стягивать джинсы, которые поддавались плохо, но он как всегда справился с ними блестяще. Джинсы полетели на пол, туда же отправились кружевные трусики, которые муж стянул одним ловким движением, приподняв одной рукой мою попу. Не выпуская мои бедра из сильных горячих ладоней, вдруг стал прокладывать дорожку влажных поцелуев от колена по внутренней стороне бедра, приближаясь к моей самой чувствительной зоне. От предвкушения даже подёргивало.

Наш секс начался именно с таких интимных поцелуев. То, как это делает мой любимый мужчина, просто вызывает экстаз – даже при одной мысли об этом. Губы нашли мою нежную точку и накрыли в мягком, дразнящем поцелуе. Я выгнулась и застонала, пока Кирилл продолжал ласки. Языком по коже, снова поцелуи. Опять язык, мягко проникающий внутрь. Дрожь, кайф по венам.

Как всегда, долго меня пытать чувственными ласками не пришлось, вскоре накрыло острой волной оргазма, и пока я выпала из реальности, сжимая кулаками подушку, Кир уже вошёл в меня и начал двигаться.

Новое удовольствие и ощущение набирало обороты, он всё глубже брал меня. Как свою, как любимую, как жену. Как ту, кого он потерял и снова нашёл. Наши тела будто без слов снова признавались друг другу в любви и кричали о том, как же тосковали и скучали. Я прижалась к нему на максимум, закрыла глаза и качалась на этих волнах наслаждения, которое мне доступно только с ним. Только его запах так дурманит голову, только его глаза, затуманенные желанием, так сводят с ума, только его губы могут так приласкать и заставляют кончить за считанные минуты, только его глухие стоны доводят до исступления.

Кирилл сжал мои бедра до боли, набрал самый быстрый темп и кончил. Мы не обсуждали это, но я чувствовала, как его горячая жидкость наполняет меня.

– Зачем в меня?.. – спросила, отдышавшись немного. – Вдруг забеременею?

– Забеременей. Я не против.

Немного растерялась. И рада была слышать, и всё ещё не привыкла к мысли, что мы снова вместе, уже женаты, и я даже могу родить ребёнка ему.

Он провел пальцами по щеке, потом нежно поцеловал кожу в мурашках от его чувственной ласки.

– Помнишь, ты так хотела малыша. Тогда ещё, в школе. Но было рано.

– Помню, – улыбнулась ему.

Кирилл помнит каждую мелочь, что была важная для меня. Каждый наш разговор. Не мужчина, а мечта. Мой журавль в руках, а не в небе.

– И я тебе сказал, что обязательно наступит день, когда мы сможем нести ответственность за ребёнка. И вот он настал. Так что, милая моя, ты – моя жена. И я хочу от своей жены ребёнка.

ГЛАВА 2.

Спустя ещё пять лет.

Лиза.

На дворе непроглядная ночь. Мне не спалось. У меня стала часто бывать в гостях бессонница. Она всегда приходит, когда у него рейс.

Кирилл спит. Завтра утром он улетит. Я начала ненавидеть его работу. На все праздники я одна, потому что редко когда его выходные совпадают с красными днями календаря. Поменяться с кем-то просто нереально, ведь у всех пилотов семьи и дети. Кому выпало – тот и работает. К тому же я просто переживаю, когда он парит в своих любимых облаках. Он в эти моменты счастлив, а я ни спать, ни есть не могу. Каждый раз молюсь, чтобы долетел.

С деньгами у нас всё в порядке, Кирилл хорошо зарабатывает. Он стал капитаном борта, как и мечтал. Стало не хватать тепла. Это одиночество по праздникам меня добивает. Только звонки по прибытии. А лучше бы он рядом был…

Поехать к родителям даже не могу – далеко, шутка ли – почти тысяча километров. Да ещё и Соня слишком мала, чтобы тащить её с собой на поезде. О перелёте на самолёте, да ещё и с ребёнком, я даже и думать не смела.

Софья тоже мирно спала в своей кроватке. Дочке три года. Я поправила одеяло и накрыла её ручки, которые она вытащила во сне. За окном вьюга, малышка замёрзнет.

Вышла в кухню, включила неяркий свет. Поставила чайник на газ. Раз уж не спится, то выпью чая.

Просила Кира много раз поменять работу: стать инструктором или открыть свой бизнес какой-то, связанный с авиацией. Мы даже ругались не единожды по этому поводу, но он будто не слышит меня. В первый раз мы не нашли компромисс, муж стоял на своём…

На календаре тридцатое декабря. Завтра новогодняя ночь, которую я проведу без своего мужа. Родители, узнав, что Кирилл работает в такой праздник, решили приехать к нам. За пять лет мы уже выплатили ипотеку и купили трёхкомнатную квартиру. Места хватает всем. Я рада, что хотя бы повидаюсь с мамой и Павлом. Они рады, что увидят Сонечку.

С дочерью тоже не всё просто… Она нам не родная. Соня – приёмная. Но мы всё её совершенно искренне любим и считаем Ланской. Сколько мы ни пытались, забеременеть у меня так и не вышло. Ни через месяц, ни через полгода, ни даже через год. Мы сдали кучу анализов, прошли целую череду обследований – оба, но результатов это не принесло.

Кирилл здоров. Это я оказалась неполноценной. Хотя он ругается, когда я так говорю.

Та таблетка, которую я выпила в юности, когда мы с Кириллом занимались сексом без контрацепции, вероятно, мне тогда что-то нарушила. Это теория лечащего врача.

Я лечилась два года, потом у меня сдали нервы.

Три года назад.

Я сидела на кровати, закрыв лицо руками. Слёзы бурным потоком лились из моих глаз. Я задыхалась от нехватки воздуха. Не было сил встать и налить себе воды, чтобы успокоиться. Сегодня мне поставили диагноз – бесплодна. Если я забеременею – это будет чудом.

Ключ повернулся в замке, и дверь открылась. Из очередного рейса вернулся Кирилл. Он увидел и услышал меня с порога и, даже не разуваясь, подошёл ко мне. Сел рядом и убрал мои руки от лица.

– Гуфи, ты чё рыдаешь? Что случилось у моей малышки?

Я не могла сказать это вслух. Но как-то надо.

– Кирилл, давай разведёмся.

Пауза. Он в шоке смотрел на меня. Потом сдвинул брови:

– С чего это вдруг? Ты что – другого нашла? Который дома, да?

– Дурак? – возмутилась я. – Я только тебя люблю. Я тебя пять лет ждала и ещё подожду.

Муж взял в руки мои дрожащие ладони:

– Тогда в чём дело? Почему ты хочешь уйти?

– Я не хочу уходить. Ты – самое дорогое, что у меня есть. Я никого так не любила – и не полюблю уже, я знаю. Это я тебе не нужна. Я недостойна тебя. Ты найдешь себе лучше…

Опять слёзы хлынули из глаз. Как же больно только представлять, что Кир женится на другой, встречает её из роддома с младенцем на руках, а обо мне больше не помнит… Глупая, ущербная Гуфи – всего лишь этап жизни. Я в самом деле была готова пожертвовать собой ради счастья Кирилла. Я настолько его люблю, что пусть лучше я страдать буду одна без детей, чем мы оба… Он-то здоров, это я не могу!

– Ты что несёшь, Лиз? – крепко сжал он мои руки, заставляя смотреть на него. – Или ты мне нормально сейчас объясняешь, что происходит, или я тебя засуну в душ, как когда-то в школе Меднову.

– Я не могу иметь детей, – выпалила я.

Наступила тишина. Он смотрел на меня, открыв рот. Его огорошила эта новость после двух лет лечения. Ну вот и всё. Сейчас он скажет, что согласен на развод… Невыносимая боль, она сейчас пробьёт мою грудь.

Кирилл опустил голову. Это известие огорчило его. Он мечтает о малыше. Но что я могу?..

– Нет, – твёрдо сказал он. – Никакого развода.

Я подняла глаза на него.

– Ты понимаешь, на что подписываешься, Кирилл? Я никогда не рожу тебе ребёнка. Мы проживем так всю жизнь.

– Всё я понимаю. Я разве за это тебя люблю? За возможность родить? Да, мне больно это. Но ты ведь не виновата. Тебе тоже больно, я вижу твое состояние. Но даже не думай, что из-за этого я тебя променяю на кого-то, даже если эти “кто-то” родят мне десять детей. Они – не Лиза Александрова, не моя маленькая Гуфи, не моя девочка. Мне хорошо только с тобой. Я никогда не брошу тебя, ты поняла меня?

Он поцеловал мои дрожащие, солёные от слёз губы.

– Ты не бросишь меня из-за этого? Я ущербная…

– Так, я тебя щас отлуплю за эти слова и в угол поставлю! – вскипел Кирилл. – Ну-ка, иди сюда быстро.

Он заставил меня подняться и сесть к нему на колени. Запустил руки в мои волосы. Стал поглаживать кожу головы. Это всегда меня успокаивало, и сейчас, когда я прижалась к любимой груди мужа, мне стало легче. Я чувствовала его поддержку.

– Мы не будем сдаваться. Ты будешь ещё лечиться. Сколько денег надо – говори. Сколько бы ни было нужно, я их достану для тебя. Хоть звезду с неба. Только, пожалуйста, не казни себя так! Ты не ущербная. Ты хорошая, просто небеса нам пока не дают малыша. Но ты ещё обязательно родишь сама, вот увидишь. Любовь творит чудеса… Хочешь, малышку возьмём из дома малютки?

Я в удивлении уставилась на него. Даже плакать прекратила.

– И ты на это готов?

– Раз предлагаю, значит – готов.

– И ты сможешь её любить как родную?

– Сможешь ты, смогу и я. Мы будем любить её, а потом родим брата или сестру. Я не буду тебя никогда этим упрекать. А ты не кори себя и не плачь. А то заболеешь. Я люблю тебя, Гуфи. Ни за что. Просто потому, что люблю.

Я снова прижалась к нему. Крепко-крепко. Лучший мужчина в моей жизни. Самый родной, самый понимающий. Как бы мне хотелось дать тебе то, что ты так хочешь…

* * *

Чайник закипел, и я выключила газ. Залила кипятком пакетик с чаем. Утёрла глаза от набегающих слёз. Даже сейчас от воспоминай хотелось плакать. Это было очень трогательно.

Кирилл сдержал слово – он ни разу не напомнил мне о том, что я неполноценная женщина. Но у меня всё равно начались комплексы… Мне всё время кажется, что стюардессы на его борту куда красивее и грациознее меня, и однажды он соблазнится одной из длинноногих красавиц. К тому же они могут родить, а я – нет.

Он ругается на меня, когда я заговариваю об этом, но мне сложно порой сдержаться. За время декрета с Соней, мне кажется, что я стала хуже. Постоянно сидела дома. Лишь недавно я вернулась к делам фирмы, которую мы открыли на моё имя. Дизайн-студия, организовать которую мне помог Павел. Кирилл взял у него деньги ради меня. После того, как Илья разукрасил в отместку Киру мою трудовую, меня никуда бы не взяли.

Сейчас я работаю удалённо, если Сонечка болеет, а в другие дни она уже ходит в садик. Студия развивается, заказов очень много, репутация у меня, как художника, хорошая. Когда Кирилл не в рейсе, он помогает вести дела студии, за что ему тоже я очень благодарна. Он со мной во всех моих начинаниях, вот только то, что его почти никогда нет дома, меня очень огорчает…

ГЛАВА 3.

Соня ещё спала, когда у Кирилла затрезвонил будильник. Я встала вместе с ним, чтобы хотя бы за завтраком пообщаться с мужем. С его графиком в последнее время мы общаемся лишь за столом и изредка в постели.