Казаки-разбойники

– Это твое желание? – мгновенно вскинулся демон.

– Нет, – твердо отрубила она. – Это не желание, а просьба.

– А что я получу взамен? – Демон склонил голову набок, и Яна подумала, что зря выбрала внешность охранника в магазине. Повадки демона совсем не вязались с видом уставшего от жизни дядьки. Кто-то из однокурсников подошел бы больше.

– Что вы хотите?

– М-м-м, – демон сделал вид, что задумался. – Покажи мне грудь.

Яна даже опешила от такого предложения.

– Что?

Демон скорчил виноватую рожицу, мол, ничего другого ему в голову не пришло, и Яна внезапно догадалась, в чем дело.

– Вам не нужна моя грудь, – медленно произнесла она. – Едва ли существо вроде вас возбуждает женское тело, а даже если и так, то наверняка вы можете получить практически любую женщину…

– Не практически, а любую, – как бы между делом поправил ее демон, разглядывая собственные ногти.

– Вам нужно мое смущение или даже гнев, – продолжила Яна. – Вы питаетесь эмоциями, так? И что-то мне подсказывает, что вовсе не положительными.

Демон снова скорчил рожицу, мол, вот такой я говнюк, что поделать?

– Ты определенно мне нравишься, – повторил он, уже без смешливых ноток в голосе. – Я понимаю, что мог найти в тебе мужчина на десять лет тебя старше, хотя, признаюсь, первое время был удивлен.

– Не уходите от ответа!

– А ты разве задала вопрос? – удивленно приподнял брови демон. Все-таки Яну удивляла его живая мимика. Такого она не ожидала ни от сурового охранника, ни от сверхъестественного существа.

– Как минимум, я спросила про эмоции, – напомнила она.

– Ох, прости, я думал, это риторический вопрос! – Демон сложил руки в молитвенном жесте, а затем покаянно склонил голову. – Да, я питаюсь эмоциями, да, отрицательными. Потому что положительные эмоции – это так ску-у-учно. Вот взять вас двоих, детишечки мои любимые. Больше суток вы дарили мне такие яркие впечатления: сначала переживали за свою соседку, потом убивались из-за ее смерти. Я прям плавал в облаке кайфа! – Демон раскинул руки в стороны, будто в самом деле лежал в воде. – А потом? – Он сложил руки на коленях и наклонился вперед, уставившись на Яну.

Та проигнорировала его взгляд, да и вопрос явно не требовал ответа. И вообще, они договорились, что вопросы будет задавать она. А пока у нее догадок было даже больше, чем непосредственно вопросов.

– И дар Никиты ведь не просто так, да? – произнесла Яна, еще додумывая свою мысль. – Это вы ему его дали.

Демон развел руками и склонил голову в знак согласия.

– Так сложились обстоятельства. Люди часто получают подобные способности при сильном эмоциональном потрясении, поскольку в такие моменты они открываются нашему миру, теряют природную защиту, а тут еще и я рядом был. Прямо над его головой, грех было не воспользоваться. Пусть он никогда не надевал украшения, и я не могу теперь его убить, но я столько лет питался его эмоциями и тем, что он чувствует у других! Какая-никакая отрада, знаешь ли, когда ты заперт в этом пыльном мешке! Кстати, интересный момент: Никита думает, что у его дара отсутствует зрение, поскольку в тот момент он прятался в шкафу и не видел, что происходит в квартире, только слышал, но это не так. Я специально отдал зрение другому человеку, чтобы Никита развивал другие способности. Без зрения эмоции ярче.

– Но как зрение попало ко мне? – не поняла Яна. – Ведь мы тогда не были знакомы.

– Новорожденные дети беззащитны перед нашим миром так же, как и те, кто переживает сильные потрясения. Потому что на самом деле рождение и есть самое сильное потрясение в жизни человека. Даже смерть ощущается не так. Смерть – это просто конец, как зачатие – начало. А рождение – это переход из одного мира в другой, при этом человек находится в сознании, он жив. Когда, как не в эти моменты, соприкасаться с другими мирами?

– Почему я? Разве в то время родилась одна я?

– Прости, но на этот вопрос я не могу тебе ответить.

– Почему?

– Ты сама можешь это понять.

– Но как?

– Так! – демон нетерпеливо махнул рукой. – Следующий вопрос!

Яна не стала настаивать. Вопросов у нее было слишком много, чтобы зацикливаться на одном, поэтому следовало торопиться воспользоваться расположением демона, что бы это ни значило.

– То, что случилось в доме Никиты двадцать лет назад, ваших рук дело?

Демон опять посмотрел на собственные руки, будто не понимая, о чем она, а потом стукнул себя по лбу.

– Ах, ты о смерти его матери? Моих, конечно! Это была плата за желание. Я не работаю бесплатно, альтруистов среди нашего брата мало, знаешь ли.

– Тогда почему вы не взяли плату с меня?

– Ты же сама сказала, что смерть вашего эксперта не была твоим желанием, – приподнял брови демон.

– Вы знаете, о чем я. Я выпала из окна, когда моими были только ваши кандалы. Но вы исполнили мое желание и не взяли за него плату. Почему?

– Ты об этом! Ну, исполнил, потому что сам наградил тебя когда-то даром, и таким образом ты перешла в разряд моих любимчиков.

– Не взяли плату тоже поэтому?

– Не льсти себе, – рассмеялся демон. – То, что ты среди любимчиков, не значит, что я буду вечно исполнять твои желания. Если хочешь знать, как только ты потеряешь надо мной власть, я без зазрения совести тебя убью, как и остальных до тебя. Просто, скажем так, у каждого моего хозяина есть определенный лимит желаний. С кого-то я требую плату уже после первого желания, кому-то готов доставить удовольствие бесплатно и несколько раз. – Демон поиграл бровями, будто предлагал ей что-то неприличное.

– Кто устанавливает этот лимит?

– Я, конечно.

– И как его узнать?

Демон снова рассмеялся, погрозив ей пальцем. Яна и не рассчитывала, что он скажет, поэтому не расстроилась от отсутствия ответа.

– Да и что у Таисии за желание было? – продолжил демон. – Вернуть ребенка! Что может быть скучнее?

– Скучнее? – Яна даже опешила от такого заявления.

– Сплошные положительные эмоции, – фыркнул демон. – Я же говорил, что это скучно.

– А мое желание скучным не было?

– Ну что ты! – Демон даже рассмеялся. – После твоего желания самое интересное только началось!

– А если загадать желание и отдать ваши кандалы и ошейник другому человеку, вы все равно сможете взять плату?

– Конечно! – демон будто даже обиделся. – Расплата закладывается в тот момент, как загадывается желание. Само собой, если исчерпан лимит. И от этого никуда не деться! Так что если ты ищешь варианты…

– Вы знаете, как найти мага? – не давая закончить, спросила Яна.

– Знаю, конечно, – кивнул демон. – Кстати, хочешь знать, какое желание он мне загадал перед тем, как отдать украшения любовнице Девятова?

Яна, конечно же, хотела!

– Он попросил, чтобы комплект украшений обязательно попал к тебе, – полушепотом, будто делился с подружкой каким-то секретом, сказал демон. – Естественно, я не мог не исполнить, ведь желание-то было прекрасным!

– Как найти его? – перебила Яна.

– Кого? – сделал вид, что не понял, демон.

– Мага.

Он несколько секунд смотрел на Яну, удивленно приподняв брови, а потом вдруг перевел взгляд на дверь, ведущую в коридор.

– Ой, там, кажется, Никита просыпается!

Яна тоже посмотрела на дверь, а когда обернулась, демона уже не было. И даже стул стоял аккуратно задвинутым к столу, как и три остальных. Яна потерла лицо руками, не понимая, что это было. Нет, она точно не спала, да и на галлюцинации не было похоже. Неужели она действительно разговаривала с демоном? Как такое возможно?

«А почему нет? – удивился внутренний голос. – Ничуть не менее нереально, чем все остальное, что происходит в твоей жизни последний год».

И тем не менее захотелось вернуться в обыденную реальность, простую, понятную, пусть и ужасно сложную. Яна поняла, что даже пить ей больше не хочется. Она пошла в комнату, где Никита даже не думал просыпаться, скользнула под одеяло, и только тогда он зашевелился.

– Ты уходишь? – спросил сонно.

– Наоборот, только пришла. Пить хотелось.

Он обнял ее той же рукой, которой обнимал предыдущие два часа, прижал к себе. Яна бросила взгляд на часы, с удивлением обнаруживая, что с того момента, как она вставала пить, прошло ровно две минуты. Две минуты, в которые никак не мог уместиться разговор с демоном.

– Никита? – позвала она.

– М? – отозвался тот.

– Мне кажется, убийца Анны и Карины как-то связан с демоном, – произнесла она.

Никита молчал долго, и Яна уже подумала, что он не ответит, не захочет тратить это утро на мысли о демоне, убийце и всем остальном, но он наконец спросил:

– Почему ты так думаешь?

– Потому что это та ниточка, которая связывала нас с тобой до моего рождения. Наши отцы искали этого человека. Возможно, он даже проходил по обоим делам, но улики не указали на него.

Никита снова молчал почти целую минуту, а затем задал непонятный вопрос:

– Сколько лет было твоей матери, когда она родила тебя?

– Девятнадцать, – удивленно ответила Яна.

Она почувствовала, как Никита приподнялся на локте, обернулась, чтобы видеть его лицо.

– Что?

– И первое расследование маг подбросил нам практически сразу после того, как тебе исполнилось девятнадцать. Я недавно выяснил, что раз в девятнадцать лет лунный цикл полностью повторяется. И в две тысячи первом, и в две тысячи двадцатом на твой день рождения случалось полнолуние.

– И что это значит? – все еще не понимала Яна.

– Думаю, это что-то значит для демона. Ведь наверняка убийца так или иначе общался с большим количеством народа, возможно, были среди этих людей и беременные женщины. Но выбор пал на тебя, потому что твоей матери было девятнадцать. Это знаковое число для демона. А значит, ты права, демон связан не только с Никой и магом, но и с убийцей. Это все – нити одного клубка. Выходит, маг знал, что часть моего дара получила ты. И за год до твоего девятнадцатилетия провел ритуал на могиле маленькой Лилии. Он готовился заранее. Потому что знал, что ты уже рядом.

Яна откинулась на подушку, устало прикрыла глаза. Сказывалась почти бессонная ночь, переживания, ей предшествовавшие. Голова отказывалась думать.

– Знаешь, на мосту маг произнес странную фразу. Он сказал: «Из тебя получилась хорошая главная героиня». Что-то в этом роде. Как думаешь, что это значит?

– Мы скоро это выясним, – пообещал Никита. – После того, что он сделал, мы найдем его, даже если для этого придется перевернуть мир вверх тормашками.

Глава 13

Петр Михайлович Воронов приехал домой в тот момент, когда жена и дочь уже проснулись и пили чай, уткнувшись каждая в свой телефон. На самом деле заезжать домой времени у него особо и не было, но ему жизненно необходимо было принять душ и сменить одежду на сухую. Дождь давно прекратился, но одежда никак не желала высыхать. А еще сегодня у него с женой была годовщина совместной жизни, и Воронов считал необходимым поздравить вторую половину с этим знаменательным событием. Он служил следователем уже почти тридцать лет и за это время давно научился отделять работу от семьи. Да, ночка выдалась отвратительной, но у него и раньше гибли коллеги и сотрудники, Воронов умел не приносить горе в семью. Незачем родным об этом знать.

Он ввалился в прихожую с букетом потрепанных роз в руках, ничего более приличного в круглосуточном магазинчике на автобусной остановке просто не было. Скинул обувь, прошел на кухню, оставляя за собой следы от влажных носков: умудрился вступить в реку по самые щиколотки. Вероника подняла голову и, увидев мужа в таком виде, тут же вскочила из-за стола. Оторвалась от телефона и Настя.

– Пап, ты выглядишь так, будто из ада сбежал, – заметила дочь.

Воронов ничего не ответил, поцеловал в щеку жену, вручил ей цветы.

– Тебе нужна чашка горячего чая, ты же весь мокрый! – всплеснула руками Вероника, разглядев его лучше. – Не хватало только заболеть.

– Июль на дворе, – напомнил Воронов, хотя, справедливости ради, в горле уже першило. Горло всегда было его слабым местом, особенно если долго ходить в мокрой обуви. В детстве он не вылезал из ангин, да и во взрослом возрасте таблетки от боли в горле всегда лежали у него в кармане. Со временем туда добавились еще пилюли от давления, конечно, но это уже возрастные изменения.

– Летом самые коварные болезни, – непреклонно ответила Вероника. – Иди в душ, я пока сделаю тебе чай с лимоном. И никаких возражений не хочу слушать.

Спорить с Вероникой всегда было гиблым делом, да Воронову сейчас и не хотелось. Горячий душ не только согрел его, но и немного притупил усталость. Все-таки как себя ни обманывай, а гибель коллег сильно выбивает его из колеи. Особенно когда гибнет кто-то из тех, кто не должен был. Это опера рискуют жизнью, следователи тоже, но судмедэксперт не должен погибать на работе! Особенно если это молодая женщина, у которой вся жизнь впереди.

Завернувшись в теплый банный халат, будто за окном стоял промозглый ноябрь, а не самый жаркий месяц в году, Воронов вернулся на кухню, с неудовольствием отмечая, что Вероника включила новости на маленьком телевизоре, стоящем на холодильнике. Он терпеть не мог смотреть новости по утрам, от них вечно портилось настроение, но жена не начинала день, не узнав о совершенно бесполезных для нее событиях. Насте, очевидно, это тоже не слишком нравилось, но она молчала, не считая себя вправе устанавливать порядки в чужом доме.

Воронов сел за стол, придвинул к себе большую чашку с ароматным чаем, вдохнул горячий пар. Легкие мгновенно расправились, дышать стало легче.

– Мы сегодня в ресторан идем? – спросил он, не надеясь на отрицательный ответ, но безумно его желая. Все восемнадцать лет совместной жизни с Вероникой в этот день они неизменно ходили в ресторан, но сегодня Воронову этого страсть как не хотелось.

– Ох! – Жена приложила ладони к щекам и покачала головой. – У моих ребят сегодня спектакль, первый за время ковидных ограничений. Они так волнуются, поэтому я бы сходила их поддержать.

Вероника ставила пьесы в небольшом театре, где выступала в основном талантливая молодежь, а потому болела душой за каждое выступление, но сейчас Воронову показалось, что этим вечером она не собиралась идти на работу. Однако, увидев состояние мужа, придумала правдоподобную причину, чтобы выглядело, будто она сама отвергла ресторан. Возможно, именно за это он и влюбился в нее когда-то настолько, что ушел от жены и двух малолетних детей. Вероника была тонким психологом, умела считывать настроение людей и поступать так, чтобы те не чувствовали себя неловко.

Воронов молча кивнул, давая понять, что такой расклад его устраивает.

– А у тебя что случилось? – поинтересовалась Настя, отрываясь от телефона.

Вот кому такта определенно не хватало. Насте уже двадцать два, в следующем году она заканчивает университет, но ведет себя порой как школьница в пубертате. Вот даже к отцу переехала, потому что разругалась с матерью. Сергей, сын Воронова, в отличие от сестры, был той еще подлизой, умел найти подход и к матери, и к отцу, и даже к мачехе, а Настя вечно со всеми ругалась. Воронов был уверен, что и у них она долго не проживет, рано или поздно ему будет проще снять ей отдельную квартиру.

– Сотрудник у меня погиб, – буркнул Воронов, надеясь, что дочь отстанет, но у той, казалось, еще больше разыгралось неуместное любопытство.