Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 1
— Ты прекраснейшая из всех в Ойкумене, я не устаю тебе это повторять!
— Из всех-всех? И богов, и смертных?
— И богов, и смертных. Но такая совершенная красота нуждается в защите. Будь со мной, и я не позволю никому к тебе прикоснуться.
— Обещаешь?
— Обещаю.
***
— Колодромоссс!.. — зашипел сквозь зубы Персей, запрыгав на одной ноге. Из дырки в подошве закапала кровь. Кинув котомку на землю, мужчина присел на камень и вытащил из ступни шип верблюжьей колючки. Сняв дырявую сандалию, он уставился на изношенную подмётку. Определённо, сандалия знавала лучшие времена. Как и поношенный мятый хитон, чей аккуратно подшитый подол с полустёртым меандром говорил, что его обладатель хоть и нищий, но всё-таки свободный человек.
Персей сунул грязный палец в дырку подошвы и задумчиво покрутил на нем сандалию. За новую пару придётся отвалить не меньше трёх драхм. Хотя, если ночью покопаться на городской свалке… Он вздрогнул от отвращения к самому себе и сплюнул, отгоняя подобные мысли. Боги, как же он опустился, если готов рыться в отходах ради пары стоптанных сандалий! А ведь он как-никак сын Зевса. И ещё совсем недавно ему рукоплескали все стадионы Эллады.
Как издевательски звучит смех Лахесис, сплетающей нить судьбы всех смертных. Иногда радостнее слышать клёкот стервятника, клюющего твою печень, чем насмешки Мойр.
Персей надел сандалию и решительно поднялся. Овации, почести, любовь самых красивых девушек Эллады — всё это в прошлом. Чемпион в прыжках через быка, лучший в метании копья, первый среди дискоболов — всё это теперь волнует его меньше, чем дырка в подошве сандалии. Поэтому, если будет нужно, покопается и в навозе. Если хочешь выжить, любые средства хороши.
Хоть каплю вина бы...
Подняв котомку, Персей сплюнул тягучую слюну и устало зашагал к небольшому городишке, видневшемуся в холмах.
***
— Плесни себе еще вина, братец, — мелодичный смех Афины бронзовыми колокольчиками рассыпался по просторной террасе. — Клянусь кифарой Аполлона, твои истории заставят краснеть даже последнюю портовую шлюху.
Улыбаясь, Афина сделала глоток и провела розовым пальчиком по краю тяжелого кубка. Отставила вино в сторону. Поднялась, аккуратно расправила складки хитона и сделала несколько шагов по мраморному полу. Присев на парапет террасы, Афина скользнула взглядом по мускулистому бедру собеседника, выглядывавшему из-под запылённой эксомиды. Слегка улыбнувшись, перевела глаза на его довольное лицо.
— Я ценю твой дар умелого сказителя забавных историй, братец, но пора перейти к более насущным делам. Какие новости ты мне принес, о Гермес крылоногий, любимец Олимпа?
Гермес, вольготно развалившийся на самшитовой кушетке, притворно застонал — О сероокая, сжалься! С моих уставших ног еще не опала кикладская пыль, в пустом животе одиноко бурчит давно съеденная лепешка, а тебе уже подавай свежие новости! Дай хоть немного насладиться твоим сладким хиосским и позволь финикам составить компанию той несчастной лепешке! — С этими словами Гермес схватил со стола горсть фиников и запихал их все в рот.
Афина вздохнула и нетерпеливо поджала тонкие губы.
Гермес тщательно прожевал ягоды, проглотил их и отхлебнул из своего кубка, поболтав вино во рту. Втянув воздух, языком попробовал достать застрявшую между зубов косточку. Поковырял ее ногтем. Что-то пробурчал, отколупал щепку и начал выковыривать косточку уже ей.
Глаза Афины потемнели и опасно сузились. Она набрала воздух и приготовилась было выплеснуть на Гермеса свое нетерпение, как вдруг, неожиданно для себя самой, шумно выдохнула и рассмеялась.
— Ох, братец, ты неисправим! — Афина махнула рукой. — Но все же прошу тебя, утоли мое любопытство.
Гермес, победно улыбаясь, отбросил щепку. Взглянув на сестру, он сказал:
— Персей, этот Зевсов ублюдок, убил Акрисия, аргосского царя. Публично, на стадионе.
Афина подалась вперёд, широко открыв серые глаза:
— Как такое могло произойти?
— О, всего лишь досадная случайность, сестрица! Очередной кувшин вина перед состязаниями, рука дёрнулась и метнула диск не совсем туда, куда хотелось — бедному дедуле прямо в переносицу. Наш невольный цареубийца тут же протрезвел, смекнул, что это ему с рук не сойдет и быстренько покинул гостеприимные Киклады с первым же кораблём. Сейчас он скитается по Фессалийским холмам, скрывая своё имя от каждого встречного. Клянусь аппетитной попкой Артемиды, Персей отдал бы многое, чтобы вернуть былую славу.
Афина поднялась и прошлась по каменной террасе. Высокая грудь мудрейшей часто вздымалась под тонкой тканью хитона. Гермес, улыбаясь, исподтишка наблюдал за Палладой, неосознанно поглаживая себя по бедру.
— Думаю, нам стоит рассмотреть его поближе, братец. — Афина остановилась и повернулась к Гермесу, сцепив за спиной обнажённые руки. Складки хитона натянулись, выгодно обрисовав полную грудь. — Сдаётся мне, мы нашли нашего героя. Надо отправляться прямо сейчас.
Афина отвернулась к морю, зло сощурила потемневшие глаза и, глядя далеко вдаль, мечтательно прошептала — Жду не дождусь, когда сдохнет эта высокомерная сука...
Гость отставил кубок, неторопливо поднялся с кушетки, лениво потянулся и подошёл к хозяйке вплотную. Легко провёл кончиками пальцев по щеке Афины, внимательно глянул в её серые глаза и негромко молвил:
— Не стоит так торопиться, о прекраснейшая, у нас есть немного времени. Мы всё успеем, поверь мне.
Афина усмехнулась, закусив губу. Тонкую, как нить доверия олимпийцев друг к другу. Подумала.
— Ну хорошо, братец, поверю. Успеем. Я же знаю, что соврать мне ты не рискнёшь.
Насмешливо глядя Гермесу в глаза, она закинула руки за голову и расплела завязки хитона. Тонкая ткань, получив свободу, шелестящим дождём скользнула по телу богини и опала на мраморный пол.
Солнце клонилось к закату, нежно лаская лучами спокойную гладь тёплого южного моря.
***
— Ты кто? — Вышедший из таверны рослый мужчина, заросший по уши чёрной бородой, окинул Персея цепким взглядом, отметив поношенный хитон, и преградил тому дорогу.
Персей поклонился и произнёс:
— Хайре, уважаемый. Меня зовут Неоклис. Я… я из Милета.
— Иониец… И что ты здесь забыл, иониец? Попрошайкам тут не рады, у нас солидный город, — чернобородый здоровяк сыто отрыгнул Персею в лицо и усмехнулся, ковыряя веточкой в крепких зубах.
Персей поднял глаза.
— Кириос, даже таким солидным людям часто нужны подённые работники. Я честный человек, не попрошайка и не вор. Я просто ищу работу.
Чернобородый сплюнул Персею под ноги. Плевок свернулся в дорожной пыли и подкатился к сандалии Персея.
— Не вор, говоришь? Смотри, иониец, на воров мы здесь, в Иолке, спускаем собак. — Здоровяк снова смерил изгнанника взглядом, недоверчиво кивнул, а потом отвернулся и не торопясь пошёл вниз по улице. Пройдя пять шагов, бросил на ходу, чуть повернув голову, — Если нужна работа, найдёшь на улице Медников хромого Тимея, скажешь ему — тебя прислал Клеон чистить конюшни. И поспеши, иониец, иначе ничего не получишь!
Чистить конюшни! Может, сначала заглянуть в таверну и залить жажду кубком-другим вина?
Персей вздохнул и страдальчески глянул в небеса, словно надеясь найти там ответ. Пролетавшая в небесах чайка аккуратно капнула ему на плечо и по-чаячьи захохотала.
***
Дневной зной давно уступил место вечерней духоте, в густой безветренной тишине трещали цикады. Персей со стоном разогнул ноющую спину и опёрся на заступ.
Утерев пот, ручьём заливавший глаза, Персей выдохнул сквозь зубы и отбросил лопату. Глянул на кровавые волдыри ладоней и бессильно опустился на кучу навоза. Закрыл глаза. Натруженные мышцы звенели медными струнами, не давая телу расслабиться и отдохнуть.
Поблизости послышались шаги и тут же изумлённый возглас:
— О боги! Неужели это славный Персей, знаменитый чемпион Эллады! Что за насмешка судьбы видеть тебя в таком виде!
Перемазанный навозом чемпион Эллады разлепил веки. Перед ним в неверном свете факелов стояли двое. Лица скрыты капюшонами. Персей немного подумал и хрипло сказал:
— Вы ошиблись, уважаемые. Меня зовут Неоклис. И я из Милета.
Негромкий смешок. Один из гостей подошел ближе.
— Не стоит нас опасаться, Персей. Мы не выдадим тебя. Нам ведомо, что ты не хотел убивать аргосского царя. Это была случайность. Просто Мойры сочли, что он пожил достаточно.
Незнакомец присел. Его глаза оказались на одном уровне с глазами Персея.
— Более того, чемпион. Мы можем помочь тебе вернуть честное имя. И прославиться еще больше.
Чемпион открыл глаза пошире и всхохотнул.
— Вернуть честное имя? Вы что, сами боги? Да и какой вам с меня прок? Зачем вам это нужно? — Вытянулся на пахучей куче, закинув руки за голову. — Хотите помочь, так перекидайте навоз, если не боитесь испачкать руки. Лопата там, — качнул головой в сторону.
Второй незнакомец, доселе молчавший, произнес звучным женским голосом:
— Тебе никогда не хватало убедительности, братец. Позволь мне самой. — Незнакомец, вернее, незнакомка, приблизилась к Персею и, помедлив, взялась за края капюшона. Громыхнул раскат грома. Резко запахло грозой. Налетевший из ниоткуда порыв ветра распахнул полы плаща. Тут же сверкнула молния, так ярко, что Персей на мгновение ослеп. С трудом проморгавшись, он снова глянул на гостей.
Молнии сверкали одна за другой. В их мерцающем свете перед ним, нахмурившись, стояла статная женщина в золотом шлеме и блистающих доспехах. В одной руке она держала длинное копьё, вторую положила на круглый щит.
Персей, не помня себя, простёрся ниц, — Хайре, мудрейшая! Прости, что не признал сразу тебя и твоего спутника. Уверен, это Гермес Крылоногий, любимец Олимпа, ведь так? — Персей повернул голову. Глазами мудрого старца на него с улыбкой смотрел стройный юноша в простой тунике и крылатом шлеме.
— Теперь ты готов узнать, как вернуть себя себе?
Персей медленно кивнул, снова уставившись на идеальное лицо Афины.
Раскаты грома постепенно затихали, удаляясь вдаль.
***
— …И теперь это злобное чудовище, порождение мрачной Бездны, наводит ужас на окрестные земли. Любой, на кого Медуса обратит свой яростный взгляд, превращается в камень, а кого минует такая участь, всё равно будет разорван когтями или сожран заживо. Ещё она страшна тем, что может принять любой облик, какой захочет — старика, юноши или прекрасной девы. Но останется такой же смертельно опасной, с клубком ядовитых змей на голове.
Только такой герой, как ты, Персей, способен одолеть её. С нашей помощью, конечно. — С этими словами Гермес пододвинул поближе свой мешок.
Персей недоумённо спросил: — Но если никто из смертных не способен убить это чудовище, как это удастся сделать мне?
Гермес усмехнулся и достал из мешка короткий меч в простых деревянных ножнах.
— Моя сестра дала тебе щит Зевса, а вот мой дар. Этот клинок был выкован Гефестом из Первого Плуга в пламени Тартара и закалён в крови Ехидны. Его удар смертелен для любого из порождений Тьмы. Теперь он твой, — Гермес протянул меч Персею.
Чемпион повертел дар богов в руках, вытащил из ножен невзрачный клинок, проверил остроту, пощелкал ногтем по тусклому лезвию, хмыкнул и отложил подарок в сторону. Потом почесал подбородок, заросший густой щетиной и спросил — Скажите, о бессмертные, а зачем это нужно вам? Неужели вы так заботитесь о нас, смертных, что готовы отдать бесценные щит и меч первому встречному, лишь бы избавить дюжину каких-то крестьян на краю Ойкумены от зубов монстра?
Афина внимательно оглядела Персея и печально улыбнулась.
— А ты не так прост, смертный. Хорошо, я отвечу. Да, чемпион, в этом будет выгода и для нас. Видишь ли, смертный, люди стали забывать богов. Наши храмы пустеют, жертвенный дым всё реже воспаряет над алтарями. Дароносицы покрываются пылью, а ножи жрецов ржавеют без дела...
Афина вздохнула и замолчала. Гермес продолжил за неё: — Я пущу слух, что Афина выбрала величайшего героя и снарядила его для великих деяний, чтобы избавить Ойкумену от страшного чудовища. Твоё имя аэды поставят в один ряд с Палладой, будут слагать песни о твоих подвигах и петь их на каждом перекрёстке. Тебя покроет неувядаемая слава, Персей, — Гермес ухмыльнулся, — ну и о нас не забудут. Люди снова повернутся к нам и в храмах вновь заполыхает жертвенный огонь. Такова наша выгода.
В общем, договор такой — ты избавляешь Ойкумену от гнусного чудовища, мы возвращаем тебе славу и богатство.
С этими словами Гермес поднялся с расстеленного плаща и отряхнулся.
Поделиться книгой: