Долгий путь домой

Двадцать минут спустя, пробираясь сквозь запутанное движение, мы достигли съезда 18 - Уоррен-роуд и Кокисвилль. Это были двадцать минут ошеломленных и истеричных пассажиров, разбитых машин и изувеченных, окровавленных тел. Двадцать минут отчаяния и безысходности, которые нарастали с каждым вымученным криком. Двадцать минут дизельных паров и горящей резины. Двадцать минут, которые показались вечностью. Мы остановились, чтобы отдохнуть, и сели на ограждение прямо под знаком выезда. Фрэнк тяжело дышал, хватая ртом воздух, и на его лице вздулись вены. Он выглядел так, будто был готов к сердечному приступу. Все трое были мокрыми от пота, и у нас с Чарли под мышками наших рубашек были темные круги.

- Фуx, - выдохнул Фрэнк. - Поговорим о долгой дороге домой.

- Я все еще не уверен, что нам стоит это делать, - проворчал Чарли. - Нас обоих ударило, когда Гектор врезался в строительный барьер. Должны ли мы идти так далеко? Не знаю, как у тебя, Стив, а у меня голова болит. Что, если у нас сотрясение мозга или что-то в этом роде?

Я помял шею, чтобы избавиться от скованности.

- Мне все равно. Единственное, чего я хочу сейчас, это вернуться домой к Терри.

Справа от нас в неглубокой долине был каменоломня. Загорелся один из корпусов объекта. Оранжевое пламя вспыхнуло над крышей, а густой черный дым валил из дверей и окон, поднимаясь в гору и клубясь над шоссе. Рабочие сновали по зданию, как перепуганные муравьи. Еще несколько сотрудников лежали на земле, не шевелясь. В поле зрения не было ни пожарных машин, ни машин скорой помощи. После выезда из Тимониума мы видели только один полицейский автомобиль штата, и он был заброшен, припаркован вдоль дороги. Я задавался вопросом - офицер исчез вместе с остальными или бросил автомобиль?

3.

Моя головная боль усилилась.

- Ребята, у вас есть аспирин?

Оба покачали головами.

- Я бы сейчас убил за пиво, - сказал Фрэнк.

Я думал о барах. Будут ли они сегодня вечером переполнены, когда распространится весть о катастрофе, а близкие людей не вернутся домой? Будут ли люди стекаться к ним, ища утешения в присутствии других? Или, вместо этого, они все пойдут в церковь или храм? Лично я всегда думал, что нет большой разницы между таверной и местом отправления культа. Фрэнк смотрел, как пламя распространяется по каменоломне. Загорелось второе здание.

- Где власти? - спросил он. - Почему они ничего не делают? Все это место будет поджарено. И похоже, что они получили ранения.

Чарли снял ботинок и вытряхнул камень.

– Заняты, наверное, в другом месте.

- Они не могут быть где-то еще, - сказал Фрэнк. - Некоторые из них уже должны были среагировать на пожар. По крайней мере, скорая помощь.

- Может быть, они не могут проexaть, - сказал я.

Чарли нахмурился.

- Как мы уже говорили ранее, может быть, у них не хватает людей. Или некоторые из них тоже могли исчезнуть.

Я обдумал это. Не было ничего, что указывало бы, почему их забрали. Судя по тому, что мы видели, это затронуло все расы, полы и возрастные группы. Единственное, что я заметил, это то, что мы не видели ни одного младенца. Просто много свободных мест в машине. Все дети пропали? Я задавался вопросом, может ли это быть тем славным Вознесением, о котором говорили Терри и ее родители, но передумал. Среди выживших я видел нескольких священников, монахинь и проповедников, а также дюжину занятых автомобилей с наклейками на бамперах и номерными знаками с изображением Иисуса. Многие христиане остались позади. И Крейг тоже был христианином и не обязательно верил в Вознесение, но он пропал без вести вместе со всеми остальными. Единственным общим знаменателем было то, что все исчезли одновременно, сразу после того странного взрыва, кроме черного парня, Габриэля. Он исчез позже, после того, как помог мне. Он что-то сказал мне перед тем, как исчезнуть. Я пытался вспомнить, что это было, но слова не шли. Пытаясь понять это, у меня заболела голова, поэтому я остановился.

- Возможно, это действительно был теракт, - сказал Чарли. - Может быть, они получили в свои руки какое-то оружие спецназа.

- Дело не в этом, - ответил Фрэнк.

- Откуда ты знаешь?

Фрэнк пожал плечами.

- Я не знаю. Я просто предпочитаю не думать о такой возможности, вот и все.

- Так что же тогда?

- Это просто то, что есть.

К нам подошел растрепанный мужчина. От него воняло перегаром, вонь напоминала мне мусорный ящик. На промежности его брюк было мокрое пятно, где он обмочился. На его лице была длинная кровавая рана.

- Извините меня, - eго глаза выглядели ошарашенными. - Bремя нe подскажете?

Я проверил свой мобильный телефон.

- Почти шесть.

- Спасибо. Как насчет сигареты? Есть такая?

Мы все трое покачали головами.

Мужчина понизил голос до заговорщицкого шепота.

- Мне нужно покурить. Я все думаю, может, мне найти неохраняемую заправку и украсть несколько сигарет. Но я никогда раньше не делал ничего подобного.

- Я бы не стал пробовать, - сказал Чарли. - Полиция, наверное, уже вышла, патрулирует на предмет таких вещей. Я уверен, что к завтрашнему дню все вернется на круги своя.

- Hа круги своя? - мужчина моргнул. - Думаю, вы, ребята, не слышали.

Я поднял голову, затаив дыхание, чтобы не вдыхать его вонь.

- Что не слышали?

- О похищении инопланетянами, - задыхался он. - Все об этом говорят. Все эти люди, которые пропали без вести? Они были похищены инопланетянами. Знаешь, Cерые, которых показывают по телевизору? Те, о которых говорят поздно ночью по радио? На нас напали!

- Убирайся на хрен отсюда! - Фрэнк сплюнул на тротуар. - Маленькие серые человечки, бля.

- Я серьезно, - настаивал мужчина. - Это происходит по всему миру, не только здесь. Нью-Йорк, Вашингтон, Лондон, Москва, Будапешт, Иерусалим - да гдe угодно. Я слышал, они даже взяли президента и некоторых членов его кабинета. Исчезли прямо из Белого дома. Вот, почему он не обратился к нации. Известные люди тоже. Ребята, вы знаете этого рэппера, Проспера Джонсона?

Фрэнк покачал головой. Мы с Чарли кивнули. Мы с Терри видели его концерт в первый год нашего знакомства, когда мы еще занимались такими веселыми вещами (в наши дни, когда мы стали немного старше, мы с удовольствием оставались дома и играли в "Уно").

- Ну, - продолжал мужчина, - ты ведь знаешь, что он претендовал на Нобелевскую премию мира за то, что остановил насилие в Лос-Анджелесе? Он произносил речь по телевидению. Все кабельные каналы новостей передавали ее. Он исчез в прямом эфире, на камеру.

- Серьезно? - спросил Чарли.

Мужчина поднял правую руку.

- Клянусь Богом. Исчез на середине фразы. Гребаные инопланетяне телепортировали его или что-то в этом роде, как и всех остальных. Люди сходят с ума. Все в хаосе.

- Инопланетное похищение, - сказал Чарли. - Ты действительно в это веришь?

- У вас есть объяснение получше?

Ни у кого из нас не было, и мужчина, спотыкаясь, пошел прочь. Мы смотрели, как он остановился, выхватил сигарету у другого мужчины и рассказал ему ту же историю.

- Итак, - сказал Чарли. - Проспер Джонсон среди пропавших без вести. Это очень плохо.

- Я ненавижу это рэп-дерьмо, - пробормотал Фрэнк. - Кучка черных парней поет о том, сколько у них денег, сколько у них сучек, сколько у них пушек и пистолетов.

Чарли бросил камешек через ограждение.

- Это не только "черные парни". Есть много белых рэпперов.

- К чему ты клонишь?

- Не обижайся, Фрэнк, но это вроде как расистское заявление.

Фрэнк нахмурился.

- Как это расистское?

- Ты намекаешь, что все черные читают рэп. Это все равно, что сказать, что все азиаты хороши в математике, или что все геи смотрят "Уилл и Грейс". Это стереотип. Я - гей, и я ненавижу это гребаное шоу.

- Я не расист.

- Ты работаешь на стройке, верно? - Фрэнк кивнул. - Ты хочешь сказать, что ты и твои приятели никогда не стояли на стройке и не рассказывали анекдоты про педиков?

- Не начинай нести эту политкорректную чушь. Говоря о стереотипах, ты думаешь, что все строители стоят и смеются над геями и свистят на женщин? Думаешь, мы все просто кучка невежественных, необразованных деревенщин?

Чарли открыл рот, чтобы ответить, но Фрэнк прервал его и продолжил.

- Ты когда-нибудь рассказывал анекдоты про поляков? - Чарли пожал плечами, затем неохотно кивнул. - Тогда я тоже могу назвать тебя расистом. Ты шутишь - стереотип - о том, какими глупыми должны быть мои предки. Ну, я не тупой и не расист. Все, что я сделал, это констатировал факт. Большинство рэпперов - черные. С этого все и началось, верно?

Чарли повернулся ко мне и сменил тему.

- Как ты думаешь, далеко до Шрусбери?

Я снял галстук и намотал его на голову в качестве повязки.

- Еще около тридцати миль.

- И как далеко мы ушли?

- Одна миля.

- Черт, - oн встал. - Такими темпами, прежде чем мы доберемся до дома, наступит утро. Нам лучше двигаться дальше.

Я снова попытался позвонить Терри, но связи по-прежнему не было, даже когда мы прошли прямо под вышкой сотовой связи. Мы оставались на обочине дороги, стараясь держать ровный темп. Напряжение между Чарли и Фрэнком ослабло. Мы вели светскую беседу. Фрэнк рассказывал о своей работе, а мы - о своей. Затем мы подошли к мосту. Из-за ограждения мы оказались в пробке, и пошли между машинами. Люди откидывались на спинки сидений с опущенными стеклами или сидели на капотах. Некоторые спрашивали новости или просили помочь найти попутчика, но у нас не было времени ни на то, ни на другое.

Когда мы прошли съезд на Шаван-роуд, я посмотрел направо на торговый центр, станцию легкорельсового транспорта, отель и конференц-центр. Люди толпились на парковках. Машины двигались по улицам, хотя и медленно. Светофоры в нижней части съездной рампы все еще работали, и водители в большинстве своем подчинялись им. На первый взгляд, все выглядело удивительно нормально, но я знал, что это иллюзия. Я задавался вопросом, сколько людей исчезло в темноте кинотеатра, или в бассейне отеля, или сидя в поезде. Знали ли их близкие о том, что они пропали? Ждали ли они, что они вернутся домой сегодня вечером?

Впереди нас по асфальту загрохотали шаги. Мы подняли глаза, когда мимо нас пробежал парень в деловом костюме, цвета древесного угля, крича во всю мощь своих легких, обращаясь ни к кому конкретно, что фондовый рынок рухнул. Его галстук развевался позади него, когда он промчался мимо. Он заскользил по гравию, почти потеряв равновесие. Затем, даже не взглянув на Фрэнка, Чарли или меня, он перемахнул через ограждение и скатился вниз по насыпи. Облако пыли отметило его путь.

Мы прошли мимо "Кадиллака" с открытой водительской дверью. Ключи болтались в замке зажигания и были повернуты в сторону дополнительного оборудования. Радио было включено, настроено на новости, и, конечно, фондовый рынок рухнул, как и кричал тот мужчина. Я подумал, не его ли это машина. На пассажирском сиденье лежал мобильный телефон. Пол был завален пакетами из-под фастфуда и стаканчиками из пенопласта.

- Может, возьмем машину? - спросил Чарли.

Я уставился на него в недоумении.

- Это тебе не гребаный "Громовой купол", чувак. Кража машин все еще против закона.

- Ну, не похоже, что тому, кто ее здесь оставил, она нужна. Может, водитель исчез. Нo не в этом дело, - Чарли посмотрел на шоссе. - Нам предстоит долгая дорога домой, Стив. На "Кэдди" мы бы добрались за час.

- Нет, - Фрэнк шагнул вперед. - Как бы мне ни было неприятно это говорить - поверь, у меня уже болят ноги, - но машина только замедлит наше движение. Посмотрите, как все перегружено. Пробка не движется.

Мы с минуту слушали взбешенного репортера. Новости были плохие, с каждой секундой становились все хуже, а голос репортера все прерывался. Мировые финансовые рынки были в смятении. Миллионы людей, включая политиков, исполнительных директоров, мировых лидеров, считались пропавшими без вести. Они исчезали из своих домов, машин и мест работы. По данным НАСА, даже российский космонавт пропал с Международной космической станции, оставив одного соотечественника и американского астронавта. Самолеты падали с неба. Поезда терпели крушение. Автострады превратились в смертельные ловушки. По сообщениям, ядерный реактор на электростанции в Китае вышел из строя. Пожары и беспорядки вспыхнули почти во всех крупных городах Земли, и были десятки сообщений о том, что власти стреляют в мародеров и объявляют военное положение на фоне беспорядков. Религиозные столкновения прокатились по Азии и Ближнему Востоку, причем самые страшные из них произошли в Израиле. И все это в течение нескольких часов. Мне было интересно, насколько хуже станет, прежде чем все закончится.

Чарли бросил последний, томительный взгляд на "Кадиллак", и мы продолжили путь, стараясь не обращать внимания на крики и жалобные призывы к любимым от тех, кто остался позади. Я видел и сюрреалистические признаки пропавших: брошенная детская кукла на средней полосе, пустая инвалидная коляска, пара пустых туфель, брошенная сумочка и скопление придорожных строительных машин - паровозов, бульдозеров и самосвалов. Судя по разрушениям, похоже, что паровой каток продолжал движение после того, как его оператор исчез, расплющивая оранжевые дорожные конусы и ящики с инструментами.

Через несколько минут мы наткнулись на прицеп. Пломба на задней двери была сломана, и банда подростков грабила его, унося телевизоры и DVD-плееры. Большинство подростков были вооружены. Остановившиеся автомобилисты занимались своими делами, делая вид, что не замечают происходящего. Чарли, Фрэнк и я сделал то же самое. Вокруг не было ни одного полицейского. Не было даже отдаленного звука сирен. Последнее, что нам сейчас было нужно, это новые неприятности, и, кроме того, остановка только еще больше замедлит нас и помешает мне вернуться домой к Терри. Значит, они воровали электронику. Это была не наша проблема. Это была чья-то еще проблема.

После Шаван-роуд строительство закончилось, и полосы движения снова расширились, что облегчило нам навигацию. Движение здесь было менее напряженным, и, хотя все еще было много разбитых машин с пропавшими, ранеными или мертвыми пассажирами, многие из них ехали дальше. Несколько медленно проехали мимо нас, и Фрэнк задохнулся от выхлопных газов.

- Может, все проясняется, - сказал Чарли. Я кивнул, сомневаясь. Чарли схватил меня за руку. - Давай вернемся и заберем "Кэдди". Больше нет смысла идти пешком. Дорога движется.

- Мы не будем угонять машину, - сказал я. - Это сделает нас не лучше, чем те дети, которые крадут домашнюю электронику.

Водитель фургона по доставке льда бесплатно раздавал прохожим свои тающие запасы. Мы остановились, взяли пакет и сосали кубики льда, пока шли. Примерно в 18:30 начало темнеть, и хотя солнце все еще клонилось к горизонту, воздух стал прохладным. Мимо нас проезжало все больше машин, но никто не предлагал подвезти. Мы видели других людей, которые тоже шли пешком.

- Может быть, нам все-таки стоило подождать с машинами, - сказал Фрэнк. - Чарли прав. Похоже, все снова начинает двигаться.

Я покачал головой.

- Пройдет несколько часов - может быть, даже утро - прежде чем они разберутся с этой неразберихой. Они двигаются, но я готов поспорить, что за поворотом все снова заблокируется. Я пойду дальше. Если потом удастся поймать попутку, тем лучше, но я не собираюсь угонять машину.

Внизу в долине, на северной стороне шоссе, горела церковь. Она выглядела заброшенной. Чарли спросил:

- Интересно, Стефани нашла Бритни?

- Сомневаюсь, - сказал Фрэнк. - Я думаю, что многие люди не вернутся сегодня домой.

- Может, и нет, - сказал я, - но я-то да.

Чарли и Фрэнк остановились и посмотрели назад, в ту сторону, откуда мы пришли. Я подумал о Терри и о том, как мы расстались тем утром. Это было не плохо, совсем не плохо. Ни ссор, ни споров, ничего такого. Просто не было ничего особенного. Обычный распорядок дня, к которому мы оба привыкли. Будильник прозвенел в пять. Я встал. Она задремала. Я принял душ, пока она дремала еще два раза. Потом я пощекотал ее, чтобы заставить двигаться. Пока она принимала душ, я сварил кофе - всегда что-то хорошее, обычно колумбийский или кенийский. Мы никогда не были большими любителями завтракать, поэтому мы сидели в гостиной, смотрели новости и пили кофе. Мы не говорили много. И никогда не говорили. Ни один из нас не был тем, кого можно назвать утренними людьми, и разговоры были не на первом месте в нашем списке, пока кофеин не начнет действовать. Потом Гектор подъехал к дому и посигналил. Я быстро поцеловал Терри в губы, сказал ей, что люблю ее, и поспешил к двери. Она сказала мне, что любит меня и что моя очередь готовить ужин, когда я приду домой. Через несколько минут она тоже приступала к работе. К счастью для Терри, она работала из нашего дома.

Типичное пригородное утро, и у меня был шанс сказать ей, что я люблю ее. Но я не сказал этого по-настоящему. Я произнес эти слова, и, конечно же, я имел их в виду, но это были только слова, которые я произнес, как и поцелуй, и кофе, и кнопка "дремать" на будильнике. Это был ритуал. Мне нужно было сказать ей от всего сердца, сказать больше, чем просто "Я люблю тебя". Мне нужно было обнять ее и убедиться, что она меня понимает; что она знает, что я действительно имею это в виду, а не просто выполняю просьбу. Мне нужно было, чтобы она знала, что со мной все в порядке. Нужно было знать, что она в порядке.

- Стив? - Чарли прервал мои мысли. - Что насчет тела Гектора? Правильно ли мы поступаем, оставляя его вот так?

Я повернулся.

- Слушайте, если вы, ребята, хотите вернуться, я понимаю. Но я должен вернуться домой к Терри.

Я продолжил идти. Через мгновение они последовали за мной. Мы достигли эстакады на Торнтон Милл Роуд к восьми часам вечера, и тогда ситуация стала ухудшаться. Автострада пересекала ручей Вестерн-Ран. К тому времени наступила темнота, и все погрузилось в тень. Когда мы пробирались по мосту, я слышал журчание ручья под нами, но не мог его увидеть. Звук был жутким. Призрачный, как будто ручей тоже исчез, и его дух преследует это место. Движение снова было перекрыто. Перед эстакадой лежала на боку автоцистерна. Те, у кого были полноприводные машины и мотоциклы объезжали еe, поднимаясь над насыпью и выезжая на дорогу выше. Другие припарковали свои машины и толпились вокруг, обмениваясь сплетнями и светскими разговорами. Я заметил, что никто не приближался к разбитой цистерне, и когда я увидел маркировку "HazMat" на ее боку и темные пятна от вылившейся на дорогу жидкости, я понял почему.