Она любит плохих парней

Прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, вспоминая поцелуй. Не сказала бы я, что он был дружеский или спасительный. В нем чувствовалась страсть и желание, как тягучая горячая карамель, которую ты хочешь попробовать, но боишься обжечься. Короткий сигнал выдергивает из раздумий, достаю из сумки телефон и удивленно таращусь на новое сообщение. Это было бы даже смешно, если бы я не пребывала сейчас в таком замешательстве.

*белое сердце*: «апладирую стоя»

Закатываю глаза, заметив ошибку. Как много недостатков мы прощаем, когда влюблены. 

*белое сердце*: «не ожидал что ты так быстро найдешь себе кого-то»

*белое сердце*: «отвечать не собираешься?»

*белое сердце*: «че за игнор кис?»

*белое сердце*: «я просто хочу тебя поздравить»

Беззвучно хмыкаю. Поздравить? Как же! Рома хочет подлатать уязвленное эго, услышав мои оправдания. А вот и не угадал!

Катя: «Во-первых, правильно пишется “аплодирую”, а во-вторых, моя личная жизнь больше не твое дело, но спасибо за поздравления» 

*белое сердце*: «мы так и не поговорили»

 Катя: «Думаю, мы оба это переживем» 

*белое сердце*: «какая ты дерзкая)»

Катя: «У тебя научилась» 

*белое сердце*: «и не только этому*подмигивающий смайлик* ну как? новенькому понравилось то чему еще я тебя научил? или ты пока что не все фишки продемонстрировала?»

Катя: «Ооо, он в восторге, не волнуйся. Хочешь, напишу тебе рекомендательное письмо? Будешь его малолеткам своим показывать, прежде чем в койку тащить!» 

*белое сердце*: «я правда скучаю по тебе кис... даже по нашим разборкам»

Переворачиваю мобильный и вжимаю его экраном в стол. Я не хочу этого знать! Телефон жужжит один раз, второй. Зажмуриваюсь, уговаривая себя не вышвыривать мобильник в окно. Я не собиралась втягивать в эту заварушку Рому, моя броня еще слишком тонкая, чтобы вступать с ним в открытый бой, и все же… его реакция льстит. Да, она собственническая, но вместе с этим подтверждающая, что ему не все равно. Что он любил меня, а может и до сих пор любит. Открываю диалог, грусть давит на затылок, растекаясь тяжестью по плечам.

*белое сердце*: «я тебя никому не отдам»

*белое сердце*: «*белое сердце*»

Этот дурацкий смайлик стал символом наших чувств, первым признанием, которое я получила. Таким, казалось бы, несерьезным, но большим и значимым для меня. Блокирую телефон и смотрю на книги. Здравствуйте, Федор Михайлович. Провожу пальцами по старым твердым обложкам, обводя названия: «Горе от ума» и «Отцы и дети». Простите, но сегодня нам с вами не по пути. Беру книги и возвращаю их на полки, дохожу до стеллажа с зарубежными писателями и замираю в раздумьях. На первую пару я уже все равно опоздала, настроения обдумывать дальнейшие шаги нет, а значит, самое время прикоснуться к прекрасному. К чему-то мягкому и возвышенному, трогательному и вечному. Взгляд падает на знакомое имя, пальцы тянутся к книге — Эрих Мария Ремарк «Приют Грез».  

— Она пряталась в библиотеке от злых взглядов, скрывала душу за желтыми страницами старой классики и мечтала о любви-и-и… — разносится рядом кривляющийся истонченный голос.

Тоша кружится на месте возле стола, сложив руки лодочкой, будто балерина. 

— Она боялась лжи, но лгала всем вокруг. Она любила читать и презирала подруг.

— Хорош! — усмехаюсь я, закрывая книгу.

— Она была всех милей, но ночами точила ножи. Она сожрет всех коней, а принцев запустит в полет над пропастью во ржи-и-и!

— Хватит, — умоляю я, опуская ладонь на напряженный живот. — Здесь нельзя шуметь.

Тоша широко улыбается и падает на соседний стул, легким взмахом головы поправляет пышные рыжие кудри и наклоняется вперед, вглядываясь мне в глаза.

— Что? — недовольно спрашиваю. — Я не прячусь, просто зашла почитать.

— Да, да, да, — насмешливо отвечает Тоша и подпирает щеку ладонью.

— Все очень плохо? — вздыхаю я.

— С чего ты взяла?

— С того, что ты пришел сюда.

— Я вообще-то писал тебе.

Спохватившись, снимаю блокировку с телефона, и приоткрываю рот. 

— И звонил, — добавляет Тоша. — Раз двадцать.

— Да, я вижу, — отвечаю монотонно.

— Как ты заставила Дария это сделать?

— В том-то и дело. Это была не моя идея.

Тоша прищуривается на мгновение, а после удивленно поднимает брови:

— Он сам тебя поцеловал?!

Рассказываю другу о сегодняшнем утре и, чем больше говорю, тем крепче убеждаюсь, что все происходящее выглядит как сценарий. Не мой сценарий. Тоша в недоумении трясет головой, а я беспомощно развожу руками:

— Ну вот, как-то так.

— Зачем он это сделал? 

— Иди и спроси у него!

— А вот и спрошу! — смело заявляет Тоша. — А лучше мы вместе. Устроим допрос с пристрастием! 

Сдавленно усмехаюсь и смотрю в потолок, тяжело вздыхая.

— Новость уже разлетелась? 

— Она не такая громкая, как недавно найденная плесень в бассейне, но…

— Хорошо.

— Хорошо? Хорошо?! Что здесь хорошего, Катя?!

— Все идет по плану. Неля и Таня наверняка уже в курсе, а значит… продержусь еще пару недель, и победа за мной.

— А как же Рома? Он ведь не отстанет, и ты это понимаешь.

— Постараюсь больше не попадаться ему. Мой новый адрес он не знает, так что…

— Кать, я волнуюсь за тебя, — со всей серьезностью заявляет Тоша. — Дарий Викторович, кажется, не так прост, как ты думаешь. Все это странно. Очень странно!

— И эти странности играют мне на руку.

— А что, если?...

Тоша замолкает, и я встречаюсь с его настороженным взглядом.

— Что, если он маньяк? — уточняю я.

— Типа того.

— Тогда-а-а… — тяну задумчиво. — Я хочу черный матовый гроб и венок из белых лилий.

— Что ты несешь?! — не на шутку распаляется друг.

— Тош, — ласково произношу я, — угомонись. Дарий нормальный мужик. Скорее всего, он решил подыграть мне, как и тогда в первый раз. Он поцеловал меня без языка, в конце концов!

— Этим ты его оправдываешь? Оргазм без использования члена тоже входит для тебя в ряды милых шалостей?

— Нельзя говорить это слово в библиотеке, — шикаю я.

— Какое именно? — усмехается Тоша.

Тихо смеемся, но веселье рассеивается за пару хлопков ресниц. Тоша вновь серьезен и напряжен, его пристальный взгляд давит, и я устало опускаю голову.

— Кать, зачем тебе все это? Может, пора остановиться? Девкам ты нос уже утерла, а Рома…

— Не могу, — отвечаю я твердо.

— Ну почему?!

— Ты знаешь, я уже объясняла. Ничего не изменилось, и сегодняшняя встреча с Ромой тому подтверждение. Если бы Дарий не появился, я согласилась бы на разговор. Черт возьми, я и сейчас этого хочу! 

— Кать, даже если вы снова сойдетесь, ты не увидишь ничего нового.

— Не факт! — с болью в сердце протестую я. — Люди меняются. Не так, как этого хочется окружающим, но все же… они делают выводы, пересматривают отношение к разным вещам и… — Горький смешок слетает с губ. — Как жалко я звучу. Самой противно.

— Я могу чем-то помочь? — печально спрашивает Тоша.

— Отвезешь меня домой?

— Конечно, поехали.

Достаю из микроволновки китайскую лапшу, ароматный пар ударяет в лицо запахом морепродуктов, водорослей и специй. Запрыгиваю на кухонную тумбу, скидывая с ног тапочки, накручиваю лапшу на вилку и дую в коробку, выгоняя пар. Из динамиков ноутбука, что стоит на подоконнике, звучит трек «Ву Индия - Люби меня так», и я с аппетитом поглощаю ранний ужин, обдумывая следующие шаги. Деталька по имени Рома никак не вписывается в мой план, а его сообщения рвут и без того покалеченное сердце на части. Он пишет до сих пор, хочет встретиться, даже пару угроз прислал из разряда: «я все равно тебя найду». Это одновременно страшно и приятно. Он хочет все вернуть, только вот… зачем это мне? Тоша прав, вряд ли что-то изменится. А если все останется прежним, то следующего расставания не избежать. И так по кругу до бесконечности. Слезы, раны, обиды. Не хочу больше этого, но и сейчас не легче.

За стеклянной дверью виднеется белый солнечный диск, стремящийся утонуть в мягких облаках, что окутали верхушки соседних домов. Боковые жалюзи я открыла уже час назад, но за это время так и не решилась еще раз выйти на балкон. Нам с Дарием нужно поговорить, я это понимаю, но пока еще слабо представляю вайб этой встречи. Мне наехать на него? Поблагодарить? Смущаться или ругаться? Не знаю! С одной стороны, он помог мне, а с другой — только усугубил ситуацию.

Рома всегда был ревнивым до чертиков, хотя я никогда не давала особого повода. Он даже с Тошей запретил мне общаться, и никакие объяснения не помогали сгладить эту ситуацию. Мне никогда не нравилась ревность, ни в жизни, ни в книгах. Возможно, ее метод эффективен, но я считаю его неинтересным и унизительным для третьего лишнего. Особенно, если этот третий не в курсе, что его используют. Ну почему все вышло из-под контроля? Это я виновата? Хотела поскорее выиграть спор, а в итоге...

Неожиданный перезвон дверного звонка бьет по мозгам, и я вздрагиваю, прикусив язык. Прикрываю рот, тихо ругаясь, и спрыгиваю на пол. Оставляю лапшу на тумбе и плетусь в коридор. Кажется, гора сама пришла к Магомеду, и сама же определила настроение. Смотрю в зеркало, проверяя внешний вид: домашний костюм из ярких лосин и футболки, на голове пучок, естественный макияж придает лицу свежесть. Я ждала тебя, мой спонтанный старикан!

Распахиваю дверь и замираю, ощутив нестерпимое жжение в висках.

— Что ты здесь делаешь? — хрипло выдавливаю я.

Мать недовольно кривит губы и пытается заглянуть мне через плечо:

— Так и будешь держать меня на пороге?

— Не помню, чтобы звала тебя в гости.

— Мне не нужно приглашение, чтобы навестить дочь.

 Вздыхаю и отступаю в сторону, потому что точно знаю, этот бульдозер уже не остановить. Натертые до блеска бордовые туфли переступают порог моего дома, вторжение в личное пространство ощущается, как комок грязи, размазанный по лицу. Мать проходит в центр небольшой комнаты и обводит оценочным взглядом пространство, задерживая внимание на самых грязных уголках. Мышцы ее лица, замороженные инъекциями красоты, напрягаются, и она складывает руки на груди.

— Почему ты не отвечаешь на мои звонки?

Не знаю, что сказать. Любое слово приведет к ссоре, а я предпочла бы закончить сегодняшний день без скандалов и криков. Подхожу к ноутбуку и закрываю крышку. Музыка останавливается, и комната погружается в напряженную тишину.

— Катя, так нельзя, — сурово произносит мать.

— Как именно? — устало спрашиваю я.

— Нам нужно поговорить.

— Всем нужно со мной поговорить, да я просто звезда, — бурчу под нос, шагая в кухонную зону, и беру коробку с лапшой.

— Не паясничай, — сердито приказывает мать. — А это еще что? Отец сказал, ты на правильном питании.

— Вы обсуждаете меня? — хмыкаю я, накручивая на вилку лапшу. — Вот это новость.

— Прекрати. Я пришла не для того, чтобы ругаться с тобой.

— Для того, чтобы нам не ругаться, тебе вообще не следовало приходить.

— Катя! — повышает она голос.

Поднимаю голову с болезненным отрешением. Развод изменил ее, и, положа руку на сердце, могу сказать, что в лучшую сторону. Модная прическа, блестящие волосы на пару тонов светлее, чем раньше. Заметна работа косметолога и стилиста. Мать выглядит как успешная женщина, знающая себе цену. Не удивительно, что пару месяцев назад они с отцом вновь решили сойтись. Все-таки он любит ее, когда-то он сам ее выбрал, но я-то нет. Я не выбирала ее своей матерью, не просила меня рожать, даже любить не просила. Единственное, чего я хочу, так это чтобы она оставила меня в покое.

Мать раздраженно вздыхает, постукивая носком туфли по паркету:

— Ты не хочешь здесь прибраться?