Пробираясь к нашему столику, они не переставали разговаривать — впрочем, говорил в основном Тэд. В одной руке он умудрялся держать тяжело нагруженный поднос, а другой оживленно жестикулировал. Время от времени Тули с непроницаемым видом кивал головой.

Когда они поставили свои подносы на наш столик, я встал. Тэд кивком поздоровался с нами и, как ни в чем не бывало, продолжал начатый разговор:

— Так что Густафсон разрешил мне использовать их компьютер с полуночи до четырех утра, если я найду программиста. Я полагаю, Барни, что ты как раз подходишь для этого.

Тули, все еще не садясь за столик, представился:

— Я Тули Нойон, друг и помощник этой рыжеволосой говорящей машины.

Я засмеялся.

— А я Джерри Торн.

Мы пожали друг другу руки и сели.

— А, забыл вас представить, — пробормотал Тэд, уже принявшись за еду. — Голова полна дел посерьезней. Барни, ты должна выкроить время и составить программу для машины МИТа. А может, урвешь немного времени для меня и здесь? Для хорошего дела.

— Вечно у тебя «хорошие дела», — проворчала Барни, однако улыбнулась.

— Тэд почти убедил меня, что может составить прогноз погоды на две, а то и на три недели вперед, — сказал Тули.

— Используя уравнения турбулентного переноса? — спросила Барни.

Тэд кивнул, заглатывая огромный кусок бифштекса из искусственного мяса.

— И ваш прогноз погоды на две недели будет вернее, чем предсказания Бюро погоды на тридцать дней? — спросил я.

Он наконец с трудом проглотил кусок.

— Вернее? Никакого сравнения, приятель. Эти бредовые ежемесячные диаграммы Россмена ничего не отражают, кроме самых общих представлений о погодных тенденциях в данном регионе температура, количество осадков для таких районов, как Новая Англия или юго-запад в целом. Прогноз температуры оправдывается на семьдесят пять процентов, а осадков — меньше чем на пятьдесят. В общем ерунда.

— А ваши прогнозы?

— Гарантирую девяносто пять процентов точности. А по местности — до одного метра. Еще немного поработать, и я скажу, на какой стороне улицы пойдет дождь. Часы будете проверять по моим прогнозам!

— Тэд, конечно, немного преувеличивает, — сказал Тули, по месячные прогнозы, действительно, весьма приблизительны: даже прогнозы Бюро погоды и его местных отделений на три дня вперед оправдываются процентов на девяносто, не больше.

— И вовсе я не преувеличиваю, — настаивал Тэд. — Бюро в лучшем случае может предложить лишь самый общий прогноз температуры, ветров и осадков. Да я сам видел, как программисты закладывали в компьютер бабушкины присказки, вроде, знаете, такой: «Небо красно поутру — моряку не по нутру». Ну, по ерунда ли это? А результат был ничуть не хуже, чем ежедневные сводки Бюро погоды. Клянусь! А я делаю точные прогнозы. С точностью «скорость ветра — миля в час, количество осадков — два—три миллиметра».

— Если получится, — сказал Тули, — это будет сенсация!

— Ладно, мой скептически настроенный Конфуций, я собственноручно вычислил погоду на оставшиеся дни недели в Бостоне. Если прогноз оправдается, закладываем в машину прогноз погоды на неделю вперед на континентальные районы Соединенных Штатов.

— Скромное начало, — бесстрастно произнес Тули. — Почему бы не составить месячный прогноз для всего мира?

Тэд взглянул на него.

— Возможно, через недельку я так и сделаю.

— Чует мое сердце, не до сна нам будет, начиная с этого момента и вплоть до понедельника, — сказала Барни.

— А может, и всю следующую неделю, — весело откликнулся Тэд. — Я намерен предсказать климатические изменения на три месяца вперед.

Тули сказал:

— Когда ты получишь, наконец, свою степень, тебе придется поделить ее с Барни.

— Я грозил жениться на ней. Если ее и это не пугает, ее не испугаешь ничем.

Барни промолчала, и беседа, казалось, зашла в тупик.

— Можно спросить?

— Конечно, Джерри.

— Вы тут говорили о прогнозах погоды и предсказаниях изменения климата. Какая между ними разница?

Тэд управился наконец со своим белковым концентратом.

— Как сыграли «Красные носки» вчера вечером?

— А?

— Они выиграли со счетом четыре—ноль, — ответил Тэд самому себе.

— Но какое это имеет отношение…

Он будто не слышал меня.

— Позавчера они тоже выиграли, шесть—пять. А вот в понедельник продулись, восемь—один.

— Варварская игра, — пробормотал Тули. — Никогда не заменит стрельбу из лука.

— Так вот, каждая игра, — продолжал Тэд, не обращая внимания на Тули, — это как погода каждого дня.

— То есть, по-вашему, каждый день она разная?

— То гладкая, то жесткая, напряженная игра, то легкая победа… и все это бейсбол. Казалось бы, все игры проводятся по одним правилам, и вместо с тем ни одна не повторяет полностью другую. Так?

Я кивнул.

— А теперь скажите, какое место в таблице занимает команда «Красные носки»? Четвертое, да? Две игры отдали «Сэттлу»… Вот вам климат на данный сезон… грубо говоря. В прошлом, году они были на шестом месте — семнадцать игр отдали ни за понюшку табаку, пентюхи.

— Кажется, я понял. Окончательный итог…

— …каждодневных погод в течение продолжительного времени составляет климат, — закончил Тэд. — Можно предсказать, например, что в этом году «Носки» будут где-то между третьим и шестым местом. Это, пожалуй, несложно. А вот чем закончится завтрашний матч, сказать труднее. Верно?

— Думаю, это мне понятно.

— Вот и хорошо. — Тэд вновь обратился к Барни и Тули. Если мне удастся достать вам в помощь еще двух парней, мы сумеем дать прогноз погоды для любого района нашей страны на две—три недели вперед. Как, годится для докторской диссертации?

— Не знаю, как для диссертации, — сказал я, — но ото как раз то, ради чего я сюда приехал.

Кафетерий понемногу пустел, а я все рассказывал о штормах в Тихом океане, об отцовских подводных хозяйствах, о гибнущих драгах.

Тэд внимательно все выслушал, потом сказал:

— Да, паршивый для тех мест год выдался, это точно. Всегда так при минимуме солнечных пятен. Но вам нужны не долгосрочные прогнозы. Вы нуждаетесь в управлении погодой.

— Я об этом и просил доктора Россмена, а он сказал, что это невозможно.

— Правильно… С его точки зрения.

— А с вашей?

В кафетерии становилось все тише. Тэд придвинулся ближе к столику и понизил голос.

— Послушайте, что нужно для того, чтобы управлять погодой? Во-первых, исчерпывающая информация о том, что происходит в данный момент, какая где стоит погода. Этим мы располагаем. Во-вторых, мы должны вносить изменения в погоду там и тогда, где и когда нам нужно. Настоящие изменения, не какие-нибудь трюки. Такие ребята, как Тули и старина Барневельд, выпускают отличные химикалии для засеивания облаков и изменения баланса энергии. А у наших ВВС на орбите есть такие лазеры, с помощью которых можно поджарить яичницу с расстояния в тысячу миль.

Он отхлебнул глоток кофе и продолжал:

— В-третьих, мы должны знать баланс энергии атмосферы в глобальном масштабе. Это мы можем сделать уже сейчас. И последнее: мы обязаны располагать точным прогнозом погоды для всех точек Земли на недели, а то и месяцы вперед. Только тогда можно рассчитать, какие изменения мы вызовем. Никто не станет усмирять шторм, если есть хоть малейшая угроза вызвать тем самым снежный ураган во Флориде.

В чем в чем, а в логике ему не откажешь.

— Понятно, — сказал я. — Насколько я понял, в настоящее время вы заняты решением именно этой, последней проблемы разработкой точнейших долгосрочных прогнозов.

— К концу этой недели выяснится, способны ли мы на это. Мне кажется, способны.

— И ты в самом деле веришь, — спросила Барни, сосредоточенно нахмурившись, — что уравнения турбулентного переноса являются ключом к точному долгосрочному прогнозированию?

— В них все дело! — настаивал Тэд. — Ты посмотри. Что такое погода? Это же турбулентные потоки воздуха… простая аэродинамика плюс вода. — Он повернулся ко мне и продолжал: — Вода — вот где собака зарыта… В виде пара, дождя, снега или льда. Она способна высвобождать тепло или поглощать его. И что нам совершенно необходимо для прогнозирования — это информация о том, когда и сколько снега или дождя выпадет на нашу долю. Так?

Я кивнул.

— Так вот, с точки зрения специалиста по аэродинамике, проблема погоды — в определении пограничного слоя воздуха, прилегающего к поверхности Земли. Но это турбулентный пограничный слой, что сразу же усложняет проблему. Когда на вас дует ветер, разве вы ощущаете его как постоянный, ровный поток определенной силы? Он налетает порывами, шквалами и не изменяется секунду—другую, не дольше. Потому что он турбулентный!

— Турбулентный поток, — пояснил Тули, — означает, что движение в нем происходит сразу в двух направлениях — горизонтальном и вертикальном. По всей тропосфере, то есть в нижнем слое атмосферы, воздух находится в постоянном турбулентном движении. Над тропопаузой…

— Это верхняя граница тропосферы, — дополнила Барни. Высота примерно от двадцати до сорока тысяч футов.

— Да, — продолжал Тули, — так вот, над тропопаузой находится стратосфера. Воздушный поток там течет почти совершенно ламинарно, он движется горизонтально, с очень незначительными вертикальными колебаниями.

От всего услышанного у меня голова пошла кругом.

— Постойте! Кто-то из вас — кто именно, не помню — назвал воздух потоком. Я не ослышался?

— Потоки могут быть жидкими, газообразными и плазменными, — уточнил Тули.

— Понятно? — спросил Тэд. — То, что мы называем «погодой», существует только в тропосфере, то есть в турбулентном потоке. Выше тропопаузы нет ни турбулентности, ни погоды.

— Там струйные течения, — сказал Тули. — Они тоже определенным образом влияют на погоду.

— Конечно. А еще выше можно обнаружить электрически заряженные слои в ионосфере, и магнитные бури от вспышек на Солнце, и частицы космических лучей, и мало ли еще чего. Но это уже воздействия второго, а то и третьего порядка. На ежедневную погоду у нас здесь, внизу, они существенно не влияют. Хотя могут повлиять на климат.

— Но все-таки кухня погоды находится в турбулентном слое воздуха? — попытался я внести ясность в собственные представления.

— Правильно. Поэтому до работ Института Крейчнана, позволивших следить за тем, что происходит в турбулентных потоках, не было реальной возможности предсказывать погоду. Мне удалось использовать работу Крейчнана для прогнозирования погоды. Если все пойдет так, как я это себе представляю, мы действительно сможем научно предсказывать погоду, а не гадать на кофейной гуще.

— Но как сейчас делаются прогнозы? Они не так уж плохи без всех этих рассуждении о турбулентности.

Тэд усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— Как они делаются сейчас? По-всякому. Подбрасывают монету, играют в рулетку, ждут появления болей в суставах…

— Тэд, будь справедливым, — сказал Тули. — Техника прогнозирования опирается в основном на регулярно повторяющиеся наблюдения…

— Смотрят в окошко, как там погода, — прервал его Тэд, и стараются определить, что будет в ближайшее время. Довольно сложно, но справляются с этой задачей неплохо, только на короткие периоды — день-два, не больше.

Тули кивнул.

— Мы сейчас можем видеть весь земной шар благодаря спутникам. А математические модели позволяют метеорологам в деталях и с известной точностью предсказывать, в каком направлении будет изменяться погода на поверхности Земли.

— Пока еще многое делается впустую, — упорствовал Тэд.

Тули вновь согласно кивнул головой.

— Все это довольно запутанно, — сказал я и оглянулся. Только тут я заметил, что в кафетерии, кроме нас, никого нет.

— Закрывают, — сказала Барни. — Если мы не хотим, чтобы нас вымели отсюда уборщики…

— В самом деле, пора за работу, — сказал Тэд.

Мы направились к дверям.

— А идея об управлении погодой — это серьезно? — спросил я Тэда.

На бесстрастном лице Тули впервые прорезалась улыбка.

— Задайте лучше ему вопрос потруднее, например, собирается ли он дышать весь остаток дня.

— Значит, все решено, — сказал я, когда мы выходили в холл.

— Если наша схема прогнозирования погоды сработает, — ответил Тэд, — нам потребуется лишь одно…

— Что именно?

— Разрешение.