Помоги проекту - поделись книгой:
Александр Плеханов, Андрей Плеханов
Дзержинский на фронтах Гражданской
Рецензенты:
С.Г. Бандурин, доктор исторических наук, доцент,
В.Н. Хаустов, доктор исторических наук, профессор
Знак информационной продукции 12+
© Плеханов А.М., Плеханов А.А., 2021
© ООО «Издательство «Вече», 2021
© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2021
Сайт издательства www.veche.ru
Предисловие
Оценки прошлого должны соотноситься с реалиями прошлого.
Феликс Эдмундович Дзержинский прожил недолгую, но яркую жизнь. Из своих неполных 49 лет более тридцати он посвятил активной политической борьбе, около трети – государственной деятельности. Что это было за время в истории России? Три революции, Первая мировая и Гражданская войны, интервенция. Социальные потрясения, смерти и страдания десятков миллионов людей, борьба за «светлое будущее, без эксплуатации и угнетений» и за «единую и неделимую Россию», время рождения и ухода с исторической арены политических партий и общественных движений, народных вождей и разного толка авантюристов.
Более чем за тысячелетнюю историю России эти годы можно сравнить лишь со Смутой начала XVII в. Тогда тоже речь шла о спасении Российского государства в борьбе с интервентами, необходимости сплочения народа и преодоления его раскола. Но выход из этого положения в 10—20-х гг. ХХ в. искали не столько путем диалога, сколько в физическом уничтожении своего противника.
В этих исторических условиях формировалось мировоззрение будущего председателя ВЧК – ОГПУ. В начале ХХ в. на первое место вышли проблемы, решить которые без применения насилия, карательной политики государства (России императорской, России советской), ведения ожесточенной классовой борьбы казалось невозможным. Поколение ровесников Октября испило чашу испытаний до дна: голод, коллективизация, Великая Отечественная война, трудные послевоенные годы.
Если начало Первой мировой войны в патриотическом порыве объединило большинство российского общества, то к 1917 г. это ушло в прошлое. Само царское правительство Николая II в большей мере, чем революционеры, подготовило социальный взрыв, переросший в широкомасштабную самоубийственную Гражданскую войну, не признававшую никаких компромиссов. В смертельной схватке сошлись не какие-то уголовники, а люди, убежденные в своей правоте и готовые за это отдать жизнь.
После Октябрьской революции до середины 1920-х гг. сложным было не только внутреннее, но и международное положение Советской России. До 1921 г. были лишь короткие перерывы между военными действиями. Передышка после заключения Брестского мира (3 марта 1918 г.) была недолгой. Разработанная В.И. Лениным в «Очередных задачах Советской власти» программа создания основ экономики не могла быть реализована в условиях начавшейся Гражданской войны и интервенции. РКП(б) стала воюющей партией, а страна – военным лагерем. После разгрома армии А.И. Деникина до начала борьбы с Польшей и войсками П.Н. Врангеля передышка также была непродолжительной (февраль – апрель 1920 г.).
В годы Гражданской войны контрреволюция зародилась на периферии бывшей Российской империи. Революция владела центром страны. В этом было преимущество красных, и в этом была слабость белых. Единый большевистский политический центр вел борьбу с коалицией, интересы отдельных членов которой часто были прямо противоположными друг другу. Война после трехлетней исключительно ожесточенной борьбы закончилась победой красных. Белые были разбиты на всех фронтах. Но не везде победили и большевики: Финляндия, Эстония, Латвия и Польша при активной поддержке западных государств отстояли свою независимость.
По итогам войны не оказалось ни победителей, ни побежденных. Белые проиграли к началу 1920-х гг., красные – в начале 1990-х. И те и другие сражались за идею. Именно идейная составляющая была стержнем событий.
В недавнем прошлом старшему поколению россиян объясняли, что вина за Гражданскую войну лежала на плечах «белых», сегодня во всем обвиняют «красных». Но пора уже подняться над событиями прошлых лет и сказать, что Гражданская война была величайшей трагедией нашего народа. Особый характер вооруженная борьба на территории России приобрела после вмешательства интервентов, которые в решении «русского вопроса» преследовали свои цели.
В борьбе с противниками советской власти участвовали все государственные органы и общественные организации: парткомы и ячейки РКП(б), советы, ревкомы, комбеды, ревтрибуналы, суды, различные наркоматы и комиссии. Решающий вклад в победу большевиков внесли Красная армия и ВЧК, которая обеспечивала безопасность Советской республики, а в ряде критически важных моментов ее вклад был решающим.
В драме революции и Гражданской войны праведников не бывает, потому что это духовный срыв всего общества в целом. То время ушло далеко от нас. И зачастую обращение к героическим и трагическим годам является тенденциозным для дальнейшего поддержания в обществе состояния Гражданской войны. И в этом случае научных целей не просматривается. Поэтому крайне важно изучать историю ведомства госбезопасности, историю не какой-то конторы «Рога и копыта», завода, фабрики, наркомата или политической партии. Она требует особой осторожности. И главное – объективности. И для начала исследования необходима особая подготовка, и здесь наличие диплома института или университета недостаточно. Ведь речь идет о ведомстве, решавшем судьбы сотен тысяч конкретных людей, не только об их правах и свободе, а и о самой жизни.
Все мы живем одновременно в трех измерениях: прошлом, настоящем и будущем. И, пожалуй, профессия историка в большей мере, чем любая другая, позволяет жить именно так. Настоящее наполнено различными заботами, повседневностью, надеждой на лучшее будущее. И постоянно, независимо от желания, каждого из нас преследует прошлое. Мы хорошо понимаем, что время необратимо. И все-таки вновь и вновь возвращаемся к первым двум десятилетиям после Октябрьской революции 1917 г., потому что именно эти годы ознаменовались наибольшими безвозвратными потерями лучших сыновей и дочерей двух послереволюционных поколений. Осмысление же всего происходившего, обобщение явлений жизни, спокойное, непредвзятое изучение драматической и героической, единственной истории нашей Родины необходимо, тем более сегодня, когда происходит становление новой политической системы. И многое зависит от историков-профессионалов, чтобы не случилось то, на что указывал патриарх советской разведки Вадим Алексеевич Кирпиченко в своей книге «Разведка. Лица и личности»: «Наше время быстро заметает следы прошлого… Мы постепенно превращаемся в людей без традиций и без истории… Войны, оккупации, революции, контрреволюции привели нас к тому, что мы стоим на грани превращения в людей без роду, без племени. Не покаяние нам нужно, а всеобщее примирение и выработка взаимно приемлемых норм жизни и труда»[1].
Ф.Э. Дзержинский был глубоко идейным человеком, посвятившим свою жизнь борьбе за освобождение человечества от рабства, за создание справедливого общества, в котором человек труда мог бы жить свободно, пользуясь всеми достижениями науки и культуры.
О нем написаны десятки книг, сотни статей, поставлены кинофильмы. В его честь названы города, районы, улицы и площади, заводы и фабрики. Имя его овеяно легендой и различными мифами. Он широко известен не только у нас, в России, но и за рубежом. Сегодня оценки личности и деятельности этого человека, как правило, диаметрально противоположны: от «рыцаря революции» и «борца за народное дело», «солдата великих боев» до «верховного жреца террора», «апостола террора», «палача и душителя свободы».
Используя большой опыт профессионального революционера, он обратил свою кипучую энергию и организаторский талант на защиту победившей революции. 20 декабря 1917 г.[2] по предложению В.И. Ленина он возглавил Всероссийскую чрезвычайную комиссию. Это было продолжением его революционной деятельности теперь уже в новом качестве. Он был не просто дисциплинированным исполнителем партийных решений, а человеком, который оказывал существенное влияние на их принятие, в том числе и в области военной политики. Первые дела председателя ВЧК показывают, что овладевать оперативным и военным искусством борьбы с политическими противниками ему пришлось в крайне сложных условиях.
Отношение наших граждан к истории Отечества в настоящее время характерно повышенным вниманием к событиям недавнего прошлого, особенно к тем годам, которые резко отличались от «нормального времени». Оценки деятельности сотрудников органов и войск ВЧК – ОГПУ, как и их руководителя, также диаметрально противоположны. Это следствие массированной кампании в СМИ в условиях так называемой перестройки, когда процветала свобода без ответственности. И совершенно прав был писатель В. Распутин, заявлявший: «…Плоды нашей неприкосновенной свободы принесли и еще принесут огромные и тяжкие последствия. Это и безмерное бесстыдство, и дурные вкусы, и цинизм, и жестокость, и издевательство над святынями, и разбой, и многое-многое иное»[3].
Самым влиятельным по степени распространения информации и воздействия на умы и сердца населения России является телевидение. У части его сотрудников не осталось ни национальной гордости, ни гражданского достоинства, ни элементарной душевной опрятности. Справедливо заметил тот же В. Распутин: «Более грязного и преступного ТV в мире не существует и не может существовать, ибо не находится больше желающих за государственный счет содержать огромную, хорошо вооруженную армию легальной организованной преступности, денно и нощно занятую нравственной и культурной стерилизацией народа»[4].
Очень часто на телевидении, радио, в публикациях газет и журналов предлагаются материалы, основанные только на измышлениях. И весь опыт создания социалистического государства стараются представить как непрерывную цепь ужасов и катастроф. А в личных качествах Дзержинского авторы стараются видеть только отрицательные стороны: «Все товарищи по революционной борьбе заметили одержимость Дзержинского: он не пил, не посещал кабаков, он вообще органически не умел расслабляться и веселиться. Только дело, и еще раз дело: освободить рабочих от пут эксплуатации и принести им освобождение и счастье». Но человеку, посвятившему себя революционной идее преобразования общества, а не идее обогащения за счет других и ограбления своего народа, негоже было растрачивать себя на подобные занятия. Некоторых наших оппонентов удивляет поведение сотрудников Тульского отдела ОГПУ, которые в 1926 г. возложили венок на могилу Дзержинского: «Венок был сделан из винтовок, револьверов и скрещенных шашек – ничего живого и естественного. Только орудия убийства». Но ведь можно сказать иначе – это оружие защиты, на дворе-то был 1926, а не 2020 г.
В пылу политической полемики некоторые историки дают лишь отрицательную оценку работы чекистов, чаще всего из-за незнания, при выполнении социального заказа или «особой любви» к органам госбезопасности. Особенно характерным является утверждение, что советские спецслужбы были только карательными органами. При этом, как правило, забывается, что советские спецслужбы независимо от названия – от ВЧК до КГБ – защищали безопасность государства, общества и граждан, то есть были ведомством, которое успешно противостояло реальным противникам: шпионам, диверсантам, террористам, контрабандистам, бандитам и другими.
Наши оппоненты забывают, что при решении служебных задач десятки тысяч чекистов отдали свои жизни. И вместо светлой памяти об этих людях, признания их героического труда и самопожертвования в ряде средств массовой информации, с экранов телевизоров и кинотеатров зрителей потчуют развесистой клюквой вроде многосерийных телефильмов. Пользуясь легальными возможностями, они стараются сформировать общественное мнение в «правильном» направлении. С нами ведут борьбу не недоучки, фанатики и бандиты, а образованные, подготовленные в идеологическом и финансовом отношении люди. К сожалению, в условиях всеобъемлющей коммерциализации часто берут верх не гражданская позиция и профессионализм. Но многие новоявленные критики скомпрометировали себя тем, что с начала 1990-х годов сознательно преподносят обществу грубо сфальсифицированные объяснения мотивов и механизма крупных событий в нашей внутренней и внешней политике.
Заказные историки и журналисты очень стараются отстаивать закореневшие точки зрения и создавать новые легенды, основанные на неправде – «Mala herba cito crescit»[5]. Под видом установления истины сочиняют свои версии истории органов ВЧК, ГПУ и ОГПУ, ничего общего не имеющие с событиями прошлого. Рождаются мифы, призванные заменить правду ложью порой под благовидными предлогами.
Отрадно отметить, что уходит в прошлое беда сотрудников российских спецслужб, которая стала частью общей катастрофы, постигшей наше Отечество, когда злонамеренная клевета и огульное охаивание нанесли непоправимый вред нашей стране. Так считают, кстати, и объективные аналитики, и профессионалы западных спецслужб. Только на чекистов намеренно переносили ответственность за нарушение законности НКВД в 1930-е годы. «Отсюда, – с горечью писал П.А. Судоплатов, – постоянная неприязнь, перерастающая порой в ненависть к тем, кто своей реальной работой внес вклад в тот базис современного развития, который остается до сих пор несокрушимым фактором гордости и престижа Родины»[6].
При этом умышленно забывалось, что с трагическим прошлым в деятельности органов госбезопасности давно было покончено, в них произошла смена уже нескольких поколений сотрудников.
Для того чтобы верно оценивать происходящее, нам следует помнить слова видного русского историка В.О. Ключевского: «История народа, научно воспроизведенная, становится приходно-расходной его книгой, по которой подсчитываются недочеты и передержки его прошлого, а вырабатываемое из знания прошлого историческое сознание дает обществу, им обладающему, тот глазомер положения, то чутье минуты, которые предохраняют его как от косности, так и от торопливости. Определяя задачи и направления своей деятельности, каждый из нас должен быть хоть немного историком, чтобы стать сознательно и добросовестно действующим гражданином»[7].
«Приходно-расходная книга» нашего народа в начале ХХI в. заставляет глубоко задуматься над ее содержанием.
Писатель Федор Михайлович Достоевский считал, что «духовное и физическое страдания – главное условие для духовного развития русского человека»[8]. И если следовать этой логике великого писателя, то наш народ в своем духовном развитии значительно обогнал другие народы мира. И как духовно развитым, нам пора воспринимать историю, каковая она есть. Русский историк Е.Е. Голубинский: писал: «История бывает трех родов: тупая, принимающая все, что оставило нам прошлое время с именем исторического материала, за чистую монету и поэтому рассказывающая бабьи басни; лгущая, которая не обманывается сама, но обманывает других, которая из разных практических побуждений представляет белое – черным, черное – белым, хулит достойное похвалы и хвалит достойное порицания, и настоящая, которая стремится к тому, чтобы по возможности верно и по возможности обстоятельно узнать прошлое и потом стараться также верно и обстоятельно воспроизводить его»[9].
В исторической литературе сложилось целое направление по изучению теоретического наследия и практической деятельности Ф.Э. Дзержинского. Работы многих историков отражают процессы, происходившие в новом государстве в 1917—1926 гг., прежде всего поиск действенных форм и методов борьбы с противниками советской власти и правящей коммунистической партией. Историки сделали достоянием научной общественности тысячи документов, помогающих оценить деятельность ведомства безопасности. Впервые опубликован дневник Дзержинского, который он вел, находясь в застенках царской охранки, а также письма к родным; вышли три издания его избранных произведений, научные биографии. Большой фактический материал о председателе ВЧК – ОГПУ содержится в книгах советских историков.
Интересен взгляд председателя ВЧК – ОГПУ на историю органов безопасности. На многих его документах стоят резолюции: «архив», «в архив», что стало хорошей гарантией сохранности очень важных материалов до сегодняшнего дня.
К середине 1920-х гг. постепенно сложилась негласная традиция почти ничего не писать о ВЧК – ОГПУ. В известном обращении Дзержинского к ветеранам-чекистам от 13 марта 1925 г. он подчеркнул важность изучения истории ВЧК – ОГПУ и призвал всех бывших сотрудников органов безопасности написать воспоминания, которые в последующем будут востребованы историками. Из этого документа не был опубликован последний абзац, который имеет большое значение для понимания последующих событий: «Все составленные таким образом материалы считаются совершенно секретными, пишутся от руки, на машинках не перепечатываются и в подлинниках (не оставляя у себя копии) направляются через Фельдъегерский корпус лично, непосредственно в адрес зам. пред. ОГПУ Г.Г. Ягоды»[10].
«Совершенно секретные» материалы, разумеется, не могли стать достоянием историков ни в 1930-е, ни в 1940-е, ни в последующие доперестроечные годы ХХ века.
В июне 1926 г. заведующий отделом истории партии ЦК ВКП(б) С. Канатчиков обратился к Дзержинскому с просьбой оказать содействие в подготовке к десятилетию Октябрьской революции материала о деятельности органов ВЧК – ОГПУ объемом 50 печатных листов. Председатель ОГПУ выразил свое отношение к предложению Канатчикова в записке Г. Ягоде не позднее 18 июня 1926 г.: «Я думаю, что этого предложения не следует принять. Историю ВЧК – ОГПУ можно будет писать лишь после того, как исчезнет нужда в нем»[11].
Хорошо известно, что необходимость в органах безопасности существует и сегодня, а значит, исходя из элементарной логики Дзержинского, историки не имеют права писать о недавнем прошлом. Но пришли иные времена, и наша обязанность рассказать о том, каким был руководитель органов ВЧК – ОГПУ, и о том вкладе, который он внес в развитие советской военной науки и практики, в защиту нашего Отечества.
Детальное изучение наследия Дзержинского на посту председателя советских органов государственной безопасности важно в силу той роли, которую этот человек сыграл в истории нашей страны в годы Гражданской войны и новой экономической политики, в силу характера той власти, которая утвердилась в России на многие десятилетия. Он многое сделал для повышения обороноспособности Советской Республики, создания и строительства Красной армии. В годы Гражданской войны и борьбы с интервентами принимал активное участие в укреплении Красной армии, Пограничных войск и Войск внутренней охраны, в организации разгрома белогвардейских армий. Возглавлял борьбу с внутренней и внешней контрреволюцией. Работал на постах председателя Военного совета Войск внутренней охраны, председателя Комитета обороны Москвы, начальника тыла Юго-Западного фронта, члена реввоенсовета Западного фронта, в составе партийно-следственной комиссии по установлению причин сдачи Перми. Внес большой вклад в постановку партийно-политической работы, в разработку тактики разгрома политического бандитизма, в организацию охраны тыла Красной армии.
По инициативе Дзержинского созданы крупные маневренные соединения для окружения и полного уничтожения бандитских формирований, проведена мобилизация железнодорожного транспорта на огромной территории страны, четко осуществлялась перевозка войск, было улучшено снабжение армии вооружением, боеприпасами, продовольствием, организована охрана железнодорожных коммуникаций и вагонно-паровозного парка от диверсий и других враждебных акций. Под его руководством определены правовое положение, место и роль ВЧК, ГПУ и ОГПУ в советской политической системе, основные направления их деятельности, кадровая политика, сложилась единая система обучения и воспитания сотрудников. В мирное время работа Дзержинского, по словам М.Н. Тухачевского, была «тесно связана с вопросами обороны нашего Союза. Он предметно руководил укреплением и упорядочением транспорта и развитием промышленности, т.е. теми элементами, на которых в значительной степени базируется обороноспособность страны. Сделав многое для прошлых побед Красной армии, тов. Дзержинский сделал многое и для ее будущих побед»[12].
Однако следует учитывать, что, с одной стороны, в советское время историки и журналисты возвеличивали этого человека и с этой целью извращали или умалчивали исторические факты, создавая образ некоего небожителя, пришедшего на землю, чтобы осчастливить людей, и, таким образом, достоянием общественности становились «научные» биографии, ничего общего не имеющие с наукой. С другой стороны, на смену былой апологетике и иконизации пришла другая крайность – дегероизация и обличение. Под видом установления истины, а на самом деле – во благо изменившейся политической конъюнктуре появились новые версии, имеющие мало общего с событиями прошлого. Однако крайние точки зрения далеки от исторической правды – политические эмоции часто заслоняют объективные оценки.
Как видим, толкование событий тех лет претерпевало коренные изменения, «повороты на 180 %». И совершенно прав писатель Петр Иванович Ткаченко в своем утверждении: «Только упрощенное, ущербное сознание, лишенное живого восприятия жизни, может с такой легкостью отказываться от одних и принимать другие мировоззренческие ориентиры. Разве не урок для нас, что за неполный век, по сути, на протяжении одной человеческой жизни, нас пытаются втянуть в решительный бой за…уже противоположные «идеалы». Но жизнь народная не может поворачиваться как флюгер, в одночасье, принесенные жертвы и пролитая кровь не пустят»[13].
Несмотря на колоссальный прессинг «демократических» средств массовой информации, имя и дела председателя ВЧК – ОГПУ пользуются у миллионов людей уважением. Сегодня в обществе, лишенном при их активной помощи нравственных ориентиров, часто торжествуют ложь, обман, насилие, стяжательство и безответственность, культ денег, порождающий цинизм и пренебрежение к недавнему прошлому. И поэтому память о Дзержинском пробуждает во все более широких слоях населения надежду на избавление нашей великой страны от гнета жирующих чиновников и олигархов, разграбивших народное достояние, воров и бандитов. От тех, кто попрал в России саму идею справедливости под видом борьбы «за свободу и демократию». В поисках ответов на наболевшие вопросы люди все чаще обращаются к недавнему прошлому. Невольно на ум приходит сравнение той эпохи с нынешним временем, когда видишь хаос и неразбериху в экономике и в умах подрастающего поколения. А Дзержинский, как один из руководителей государства, не только словом, но и делом старался приблизить «светлое будущее» и погиб на боевом посту. В разные годы он занимал несколько важных государственных и партийных должностей. С октября 1917 по июль 1926 г. он бессменный председатель ВЧК – ОГПУ, в 1919—1923 гг. – нарком внутренних дел, с апреля 1921 по февраль 1924 г. – нарком путей сообщения, а с февраля 1924 г. – председатель ВСНХ. В апреле 1920 г. избран кандидатом в члены Оргбюро ЦК, а с июня 1924 г. – кандидатом в члены Политбюро ЦК РКП(б). Кроме того, работал в составе десятков различных партийных и правительственных комиссий и других.
Феликс Эдмундович, бесспорно, заслуживает уважения потомков за свой титанический труд по выводу страны из состояния Гражданской войны, налаживанию мирной жизни и восстановлению народного хозяйства.
Авторы стремились объяснить историю органов ВЧК, ГПУ, ОГПУ не с точки зрения той или иной противоборствующей стороны, что, на их взгляд, бессмысленно, ибо это ведет к бесконечному препирательству, нисколько не приближая к истине, бередит старые обиды и пробуждает прежние распри. Можно предположить, что такая точка зрения вызовет негативную реакцию некоторых читателей. Но они не совсем верно представляют себе исследовательский процесс, в чем именно состоят радости и горести, сомнения, удачи и неудачи авторов. И, конечно, не подозревают того наслаждения, о котором упоминает И.С. Тургенев, наслаждения в казнении самого себя. «Они вполне убеждены, что автор непременно только то и делает, что «проводит свои идеи», не хотят верить в то, что точно воспроизвести истину есть высочайшее счастье, даже если эта истина не совпадает с его собственными симпатиями»[14].
Данное историческое исследование посвящено малоизученным страницам в биографии чекиста, а именно – военной деятельности председателя ВЧК – ОГПУ. Отметим, что много публикаций по данной проблеме появилось к 100-летнему юбилею образования ВЧК и 140-летию со дня его рождения – серьезному поводу для этого – «Grande aevi spatium!»[15], к тому же «истина, – как утверждали древние римляне, – дочь времени, а не авторитетов». Самой большой трудностью при подготовке рукописи было личное восприятие авторами событий по документам 1917—1926 гг.: «Кто мог бы даже вольными словами / Поведать, сколько б он ни повторял / Всю кровь и раны, виденные нами?»
Книга не дает ответов на ряд вопросов исследуемой темы, хотя массив опубликованных документов уже сегодня позволяет фактически в полной мере понять основные процессы, происходившие в СССР в 1917—1926-х годах. Авторы следовали совету видного чекиста В. Широнина: «Пора посмотреть на окружающий мир иными глазами»[16], то есть более внимательно изучить события недавнего прошлого.
Документальной основой для подготовки книги послужили материалы Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Центрального архива ФСБ России (ЦА ФСБ России), Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), архивов управлений ФСБ ряда областей России, территориальных архивов Екатеринбурга, Курска, Новосибирска, Омска, Петрозаводска, Ростова-на-Дону, Рязани, Саратова, Красноярского края, а также мемуары, монографические исследования, историческая литература и периодическая печать, документы личного архива, собранные в течение многих десятилетий.
В книге в ряде случаев встречается повторение некоторых документов. Это объясняется важностью каждого из них и желанием авторов наиболее полно раскрыть ту или иную проблему. В текст некоторых документов внесены незначительные уточнения в соответствии с современными нормами русского правописания и пунктуации. Стилистические ошибки и неточности не исправлялись. Подчеркивания, курсив и выделения в оригиналах сохранены.
Авторы выражают признательность сотрудникам центральных и региональных архивов России. Мы также благодарны друзьям и коллегам, всем тем, кто оказал как конкретную помощь, консультативное содействие, так и моральную поддержку при подготовке, написании и выпуске книги: А.А. Акулиничеву, М.В. Алексееву, Н.Н. Булатову, Ю.А. Винярской, В.П. Галицкому, В.И. Городинскому, А.П. Горячевскому, А.В. Гребенкину, А.А. Здановичу, В.М. Прилукову, Н.В. Передерий, В.Ф. Тимофееву, Г.А. Тихомирову, В.Н. Хаустову, А.А. Чернобаеву, А.И. Цветкову и А.А. Шихову.
Особая благодарность Людмиле Георгиевне Плехановой, которая более шестидесяти лет, будучи женой и мамой, сопровождает нас по жизни, за ее бесконечное терпение и поддержку нашей авторской работе.
Глава 1
Становление военного
Нужно свой долг выполнить, свой путь пройти до конца.
Ф.Э. Дзержинский не был профессиональным военным, не служил в армии, не заканчивал ни военного училища, ни академии. Таковым ему пришлось стать в силу объективных обстоятельств: по происхождению (сын потомственного дворянина), по положению (глава ведомства, приравненного к военному), по призванию – революционер (почти военный).
Феликса могли призвать в армию, когда, будучи в ссылке, в середине февраля 1899 г. он проходил обследование в уездном городке Слободское Вятской губернии на предмет годности к военной службе. Ему предстояло направиться на китайскую границу, в Амурскую губернию. Но призывная комиссия признала негодным как тяжелобольного, обреченного на скорую смерть. Доктора как бы предположили у него наличие «серьёзной болезни, вроде чахотки»[17]. В последующем оказалось, что отстранение от военной службы произошло чисто по политическим мотивам: из-за нежелания допустить в армию политического ссыльного.
Феликс Эдмундович принадлежал к старинному дворянскому роду. Его предок ротмистр Николай Дзержинский 11 апреля 1663 г. приобрел по купчей ведомости имение Спицы с десятью дворами крестьян в Крожском уезде Самогитского княжества.
Будущий руководитель советских органов и войск госбезопасности по матери – Елены Игнатьевы Янушевской приходился внуком профессору Петербургского железнодорожного института. Его отец Эдмунд Дзержинский был учителем, происходил из бедной польской мелкопоместной дворянской семьи. В 1863 г. он окончил физико-математический факультет Петербургского университета и преподавал в Таганроге.
В России дворянство – правящее сословие светских феодалов-землевладельцев, обязанных государю военной и административной службой, появилось в официальных документах в 1-й четверти XVIII в. В XVII в. в его состав постепенно вошли служилые иноземцы, в том числе и поляки. К 1680-м годам уже насчитывалось около 50 тыс. мужчин-дворян. В XVIII в. дворянство, вдохновленное идеей службы «царю и Отечеству», играло ведущую роль в развитии и укреплении Российской империи.
У Феликса были все возможности получить высшее образование, сделать успешную карьеру. Родственники предсказывали ему путь служения Отечеству не по линии Военного ведомства, а духовный, ксёндзом римско-католической церкви. Но в 1896 г. он избрал иной, полный трудностей и лишений путь революционера, считая, что только борьба с самодержавием достойна имени гражданина. Юношей он наивно считал, что для этого достаточно лишь желания «идти в народ» без серьёзной подготовки. И когда подошло время сдавать экзамены на аттестат зрелости, бросил гимназию, мотивируя это тем, что «развиваться можно и работая среди рабочих, а университет только отвлекает от идейной работы, создает карьеристов».
С шести лет Феликс учился читать и писать по-польски, а с семи – по-русски. Первыми его учителями были мать и старшая сестра Альдона, которая подготовила его в 1887 г. к поступлению в 1-ю Виленскую мужскую гимназию. Учёба шла с переменным успехом. В первом классе он остался на второй год, потому что слабо знал русский язык. В протоколе заседаний педагогического совета гимназии за первое полугодие 1889/99 учебного года отмечено, что Феликс Дзержинский за поведение получил удовлетворительную оценку. Наибольших успехов юноша достиг в изучении латинского, немецкого и французского языков, истории и в гимнастике, которой обучал его поручик 106-го Уфимского полка Сацукевич, оценивший успехи своего ученика как хорошие и удовлетворительные. Зато по Закону Божьему Феликс выдержал устное испытание на «отлично»[18].
Данное обстоятельство можно объяснить тем, что в родном доме и в гимназии его старались воспитывать в духе строгого католицизма и польского патриотизма. Это было не сложно, потому что в то время в Вильно, по всей Литве и Белоруссии царскими жандармами, чиновниками и учителями преследовалось все польское и католическое. Вполне естественно, это вызывало протест среди молодого поколения, своими глазами не видевшего виселиц Муравьева-Вешателя, но знавших это по рассказам матерей и живо чувствовавших на каждом шагу свое бессилие. Именно в эти годы Феликс мечтал найти шапку-невидимку, чтобы «уничтожить всех москалей». Но прошло несколько лет, и он стал интернационалистом, выступив вместе с русскими против самодержавия.
Для Дзержинского лучшей школой стала сама жизнь. По мере взросления менялись взгляды молодого человека. Он не только перестал призывать к борьбе с русскими, но и не стал ксёндзом, хотя в 1896 г. говорил, что если пойму, что нет Бога, то пущу себе пулю в лоб. Но через два года стал убежденным атеистом.
Стремление к движению «не по воле волн», не по желанию родных и близких, а найти свой путь, во многом вопреки устоявшимся суждениям, определило его дальнейшую судьбу. Так, нежелание продолжить образование, досрочный уход из гимназии в рабочее движение не дали ему возможность пройти полный курс обучения, получить даже среднее образование. Отметим, что в последующем в анкетах он писал, что имеет таковое. В свидетельстве о выходе из гимназии отмечалось, что «предъявитель сего ученик восьмого класса Первой Виленской гимназии Дзержинский Феликс, имеющий от роду 18 лет, сын дворянина, в вероисповедании римско-католическом, поступил в гимназию из домашнего воспитания в августе 1887 г. в 1-й класс. В бытность свою по VIII класс Виленской гимназии поведения был отличного и оказал при удовлетворительном внимании, удовлетворительных успехах, удовлетворительном прилежании следующие успехи в науке…»[19].
О том, что означало слово «удовлетворительно» за успехи, внимание и прилежание, видно из свидетельства об окончании Феликсом семи классов гимназии. В свидетельстве стояли следующие оценки: одна четверка (по Закону Божьему), две двойки (по русскому и греческому языкам), остальные – тройки.
Недостаток базового образования, безусловно, сказывался в дальнейшем, и Дзержинский стремился устранить его постоянной учёбой, самообразованием, опираясь на знания, полученные в 1-й Виленской мужской гимназии. Важнейшей его отличительной особенностью было постоянное желание «учиться, учиться и научиться». Такие люди, как он, не могли быть необразованными. Даже не имея законченного школьного образования, не говоря уже о вузовской подготовке, они во многом превосходили других лишь потому, что не стояли на месте, постоянно пополняя знания в ходе практической работы. Часто в письмах Феликса из Нолинска, Кайгородского, Александровского централа, Варшавской цитадели встречаются слова: «я учусь», «я читаю, учусь», «с утра до ночи читаю», «проходят дни за чтением», «время я провожу преимущественно за чтением». Он выражает удовольствие наличием в Нолинске земской библиотеки, тем, что в Александровском централе «есть книги», в Варшавской цитадели библиотека, в Орловской каторжной тюрьме – «довольно хорошая библиотека». В советское время, став наркомом, он писал: «…Я имел тогда смелость, будучи народным комиссаром путей сообщения, учиться и приобретать необходимые мне знания»[20].
В юности Феликс увлекался книгами о судьбах итальянских революционеров: одного из вождей национально-освободительного движения – Джузеппе Мадзини и народного героя Италии, борца за объединение страны Джузеппе Гарибальди. Одной из любимых книг Феликса был роман английской писательницы Э.Л. Войнич «Овод».
Революционное движение стало хорошей школой для будущего военного руководителя. Ведь профессия революционера во многом сродни профессии военного. И к тому и к другому жизнь предъявляет повышенные требования: строгая дисциплина, чувство ответственности, способность переносить тяготы и лишения, умение работать с людьми, исполнительность и, наконец, самопожертвование.
Взгляды молодого революционера и будущего военного формировались в ходе постоянной работы среди населения и в тюремных застенках. Наиболее полно читатель может судить о становлении его мировоззрения по одному из дневников. «В тюрьме, – писал он, – я созрел в муках одиночества, в муках тоски по миру и по жизни. И, несмотря на это, в душе никогда не зарождалось сомнение в деле». 5 ноября 1898 г. он признавался сестре Альдоне в том, что не может «ни изменить себя, ни измениться» и ему «уже невозможно вернуться назад»[21].
Революционное дело для него «превышало все повседневные мелочи».
Какие же жизненные цели поставил перед собой Феликс Дзержинский, во имя которых надо было страдать? «Я всей душой стремлюсь к тому, чтобы не было на свете несправедливости, преступления, пьянства, разврата, излишеств, чрезмерной роскоши, публичных домов… чтобы не было угнетения, братоубийственных войн, национальной вражды… Я хотел бы обнять своей любовью все человечество, согреть его и очистить от грязи современной жизни». Чтобы достигнуть этого, «такие, как я, должны отказаться от всех личных благ, от жизни для себя ради жизни для дела». Именно во имя этого, писал молодой революционер, «пока теплится жизнь, жива сама идея, я буду землю копать, делать самую черную работу, делать все, что смогу. И эта мысль успокаивает меня, дает возможность переносить муку. Нужно свой долг выполнить, свой путь пройти до конца». А счастье – это «не жизнь без забот и печалей, счастье – это состояние души», и в душе «есть святая искра… которая дает счастье даже на костре». «Силы духа, – отмечал он в 1901 г., – у меня хватит ее на тысячу лет, а то и больше»[22].
Тюремное образование способствовало окончательному утверждению взглядов на жизнь, роль и место революционера в преобразовании общества. В годы революции он закалился не только нравственно, но и физически, часто оказываясь в сложной жизненной ситуации: перенес бедность, голодание, переутомление, предательство и измены. Особую тревогу у него вызывало непонимание людей, борьбе за лучшую жизнь которых он посвятил свою жизнь. Так, революционная агитация воспринималась некоторыми рабочими отрицательно. Например, рабочие завода Гольдштейна однажды поймали «агитатора Яцека» и его друга-поэта и избили их. Феликсу нанесли ножевые раны в правый висок и в голову. «Доктор Домашевский потом зашил раны. Поэта меньше избили, так как он сразу свалился с ног, а я защищался», – вспоминал он.
С 1903 г. Дзержинский, как представитель социал-демократии Королевства Польского и Литвы в Военно-революционной организации РСДРП, вел агитационную работу в войсках, участвовал в разработке и утверждении Устава Варшавской Военно-революционной организации РСДРП. В 1903 г. совместно с В.А. Антоновым-Овсеенко установил связь почти со всеми воинскими частями, дислоцированными в Варшаве, Пултуске и Седлеце. Во время первой русской революции 1905—1907 гг. занимался организаторской и политико-агитационной работой среди солдат военных гарнизонов Варшавы и других городов Польши. В воинских частях под его руководством распространялась революционная литература, создавались легальные группы и кружки, которые вели политическую и организаторскую работу.
Ко дню освобождения из Бутырской тюрьмы Феликс Эдмундович имел уже большой опыт партийной и военной работы. Он долгое время руководил созданием боевых групп и дружин из передовых рабочих СДКП и Л, которая объединилась в 1906 г. с РСДРП. Многие из этих боевых групп и дружин участвовало в революции 1905 г. в Лодзи, Варшаве и других городах Польши.
Серые тюремные будни закончились 1 марта 1917 г. Февральская революция сделала Дзержинского свободным. Ему еще не было и 40 лет, но более 20 из них он отдал революционной борьбе, из которых 11 лет провел в ссылках, тюрьмах и на каторге. И через все годы он пронес уверенность в правоте дела, которому посвятил свою жизнь. «В душе никогда не зарождалось сомнение в деле», – писал он[23].
Весьма символично, что после освобождения из Бутырской тюрьмы у товарищей и друзей быстро для него нашлись: солдатские шинель, фуражка, гимнастерка, брюки и сапоги. Он сразу же включился в работу среди солдат Московского гарнизона, который к началу апреля 1917 г. насчитывал около 50 тыс. человек. Его можно было увидеть в те дни оживленно ведущим беседы среди солдат. Он выступал по нескольку раз на митингах перед населением и солдатами, разоблачал политику Временного правительства. Одновременно по поручению Московского комитета РСДРП(б) проводил большую работу среди поляков, которых насчитывалось в центральных областях России к началу 1917 г. около 2 млн. Это были в основном солдаты, мобилизованные в царскую армию в годы войны, кадровые рабочие, эвакуированные из Польши, беженцы, а также бывшие политзаключенные. Сплотить эти массы на большевистской платформе было необходимо, потому что польские буржуазные партии и различные националистические группировки старались их обработать в духе «невмешательства в русские дела» и использовать против революции. В первое время после Февральской революции они находились еще под влиянием эсеров и меньшевиков. Это наглядно показали выборы в Московский совет солдатских депутатов. Из 400 депутатов только 7 являлись большевиками. Поэтому в начале марта Московский комитет РСДРП(б) создал для работы среди солдат Военное бюро (Военки), которое развернуло бурную деятельность по созданию большевистских ячеек в воинских частях. Военки установило связи с солдатами ряда пехотных, артиллерийских и других полков, военных мастерских, распространяло среди них большевистскую литературу. В этой ответственной работе активное участие принял Дзержинский. Несколько позднее, в середине апреля большевики образовали специальную комиссию во главе с ним, которой поручалось укрепить организации большевиков в армии и руководить созданием Красной гвардии.
Под руководством Дзержинского в ряде частей Московского гарнизона, в том числе и в частях, состоявших из поляков, созданы специальные солдатские группы (секции), работавшие в контакте с партийными организациями. На заводах и фабриках Москвы начали формироваться первые отряды Красной гвардии и боевые дружины[24].
Дзержинский непосредственно участвовал не только в формировании этих отрядов, но и в снабжении их вооружением и боевым слаживанием. По его распоряжению была усилена охрана Смольного: увеличено количество постов, создан сильный резерв с пулеметами и броневиками.
Вопросы объединения всех революционных сил, создания вооруженной народной милиции обсуждали на 1-й Московской общегородской конференции большевиков, состоявшейся в середине апреля 1917 г. Дзержинского избрали заместителем председателя конференции. Он был в то время тяжело болен и крайне истощен, его мучила незаживающая рана на ноге, заставляла ходить с палочкой, сильно обострился туберкулез легких. В середине мая здоровье резко ухудшилось, и МК РСДРП(б) решил направить его на кумысолечение в оренбургские степи.
Когда в июле 1917 г. Дзержинский возвратился в Москву, обстановка в стране, и прежде всего соотношение классовых сил резко изменилось. Временное правительство 4 июля расстреляло мирную демонстрацию рабочих, солдат и матросов. Было покончено с двоевластием. Мирный период развития революции закончился. На следующий день началось наступление контрреволюции. Юнкера разгромили помещение «Правды». Одновременно был закрыт и орган польских социал-демократов газета «Трибуна».
5 августа 1917 г. на пленуме ЦК РСДРП(б) Дзержинский избран в узкий состав ЦК (11 человек), а на следующий день введен в Секретариат ЦК. В числе других ему была поручена военно-организационная работа. Он многое сделал для издании газеты «Солдат» – органа Военной организации большевиков при ЦК РСДРП(б). Нелегально выезжал в Разлив к В.И. Ленину, где получал от него указания об активизации работы по вооружению рабочих, формированию красногвардейских отрядов, поддержанию в постоянной боевой готовности революционных частей Петроградского гарнизона, о срыве подготовки Временным правительством к установлению диктатуры в стране[25].
В августе 1917 г. Дзержинский принял активное участие в организации разгрома мятежа, поднятого Л.Г. Корниловым 7 сентября 1917 г. для установления военной диктатуры. Генерал снял с фронта и двинул на Петроград 3-й кавалерийский корпус. В.И. Ленин расценил это как «начало Гражданской войны со стороны буржуазии»[26].
По приказу ЦК РСДРП(б) рабочие и солдаты Петрограда и Белоруссии, революционные части Западного фронта, моряки Кронштадта в течение семи дней подавили корниловский путч. Большую роль в разгроме корниловщины сыграла неутомимая деятельность Дзержинского. Он вместе с другими членами ЦК, войдя в состав созданного ЦК РСДРП(б) для подавления мятежа Комитета народной борьбы с контрреволюцией, организовал и вооружил на ряде крупных промышленных предприятий Петрограда красногвардейские отряды, много отдел сил сплочению революционных солдат и матросов. Он распорядился об аресте контрреволюционеров, выдаче оружия, боеприпасов и продовольствия воинским частям и Красной гвардии, сражавшимся с мятежниками.
Накануне и в дни Октябрьской революции Дзержинский был в центре событий. 10 октября 1917 г. участвовал в заседании ЦК РСДРП(б), принявшем решение о вооруженном восстании и образовавшем по его предложению Политбюро из семи человек во главе с В.И. Лениным. Затем вошел в состав Военно-революционного комитета (ВРК), созданного по указанию ЦК при Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов. При ВРК имелись: штаб, бюро комиссаров, отделы вооружения, снабжения и продовольствия, печати и другие. Дзержинскому кроме других важных участков было поручено усилить охрану Смольного – штаба революции и его связь со всеми районами города и Центробалтом.
На расширенном заседании ЦК РСДРП(б) избран Военно-революционный центр по руководству восстанием из пяти человек: А.С. Бубнова, Ф.Э. Дзержинского, Я.М. Свердлова, И.В. Сталина и М.С. Урицкого[27]. Центр вошел в состав ВРК и стал его руководящим партийным органом.
В.И. Ленин, находясь на нелегальном положении, руководил работой ЦК с 15 октября из конспиративной квартиры на Сердобольской улице. При встрече с Дзержинским он интересовался положением в городе и на периферии, в частях столичного гарнизона, в редакции газеты «Солдат». Причем интересовался, где и какие части дислоцируются, о наличии и численности в них партийных организаций, кто руководит солдатскими комитетами. Прямо от Ленина Дзержинский отправился в Смольный, где во второй половине дня состоялось закрытое заседание Петроградского комитета РСДРП(б) с представителями всех районов города. В своем выступлении Дзержинский убедительно защищал необходимость вооруженного восстания.
С 19 октября в ВРК установлено круглосуточное дежурство, обеспечена постоянная связь с районными советами, воинскими частями, боевыми кораблями Балтийского флота и крупными заводами. Дзержинский работал круглые сутки, почти без сна и отдыха, лично подбирал, инструктировал и направлял комиссаров на места, где они принимали непосредственное участие в приведении в полную боевую готовность воинских частей и кораблей, следил за выпуском и распределением военной продукции, вводил жесткие лимиты отпуска боеприпасов. С этой целью ВРК запретил заводскому комитету Петроградского патронного завода выдавать боеприпасы без визы одного из трех членов ВРК – Дзержинского, Лазимира и Антонова-Овсеенко.
В дни, непосредственно предшествовавшие восстанию, по заданию ЦК РСДРП(б) он контролировал работу почт и телеграфов, обследовал Петропавловскую крепость на предмет размещения в ней запасного штаба восстания.
21 октября 1917 г. на заседании ЦК создана комиссия по подготовке II съезда Советов. На следующий день по предложению Дзержинского и Свердлова ВРК назначил комиссарами в штаб Петроградского военного округа своих членов А.Д. Садовского, П.Е. Лазимира и К.А. Механошина. После отказа командующего округом принять комиссаров ВРК приказом по гарнизону объявлены недействительными все распоряжения штаба округа без визы комиссаров ВРК[28].
В городе отмечался День Петроградского Совета. Дзержинский выступил на митингах в Московском, Нарвском районах и на Охте, на первой Петроградской конференции красногвардейцев. Весь день прошел под лозунгом «Вся власть Советам!».
22 октября под председательством Дзержинского и Свердлова состоялась 1-я Петроградская конференция красногвардейцев, на которой присутствовало около 100 человек, в основном большевиков.
Но не дремала и контрреволюция. Рано утром 24 октября войска, верные Временному правительству, пытались овладеть редакций и типографией органа ЦК – газеты «Рабочий путь», а также развести мосты через Неву. По распоряжению ВРК красногвардейцы, солдаты Литовского полка и 6-го запасного саперного батальона сорвали эту вооруженную вылазку врагов революции. Одному из красногвардейских отрядов задачу ставил лично Дзержинский.
В этот же день члены ЦК РСДРП(б) получили конкретные задания по подготовке восстания. Дзержинский вывел первый отряд из Смольного для занятия Главного телеграфа, который, как очень важный объект, охранялся усиленным караулом[29]. Захватить его вооруженным путем было непростое дело, связанное с большими жертвами и потерей времени. Учитывая это, Дзержинский направил туда секретаря большевистской организации II съезда Советов С.С. Пестковского, своего старого товарища по подпольной работе и тюрьмам Ю.М. Лещинского, а также комиссара Кексгольмского полка А.М. Любовича с целью склонить караул к переходу на сторону революции. Замысел удался как нельзя лучше: комиссар Любович, пользовавшийся у солдат большим авторитетом, сумел их уговорить. Главный телеграф оказался в руках большевиков.
Также решительно действовала в Москве созданная при участии Дзержинского еще в июле 1917 г. Красная гвардия Железнодорожного района, которая к началу октября насчитывала 1000 бойцов. Под руководством Н.Н. Зимина, который был во главе восстания рабочих, красногвардейцы заняли вокзалы, разоружили офицеров и юнкеров, сорвали попытки Ставки направить в Москву воинские эшелоны. Бросив все свои основные силы на помощь другим районам, Железнодорожный ревком вместе с тем обеспечил приезд в Москву революционных отрядов из других городов, установил связь с Петроградом через Николаевский вокзал. По заданию Боевого партийного центра и ВРК Железнодорожный ревком проверил все эшелоны, стоявшие на путях. На ст. Сокольники Казанской железной дороги обнаружены несколько вагонов с 40 тыс. винтовок. Этим в основном была решена проблема вооружения красногвардейцев и солдат.
Поздно вечером 6 ноября Ленин прибыл в Смольный и взял в свои руки руководство восстанием. У главного входа его встретил Дзержинский и проводил на третий этаж, где напряженно работал ВРК. Дзержинский лично следил за доставкой мотоциклами на предприятия, в гарнизоны и воинские части столицы приказ о решительном наступлении на контрреволюцию. Отряды Красной гвардии, матросские и революционные полки Петрограда приступили к выполнению боевых задач. Был продолжен захват важнейших опорных пунктов и правительственных учреждений. В ночь на 7 ноября пал последний оплот буржуазного правительства – Зимний дворец. Октябрьская революция свершилась.
Поделиться книгой: