Легенды и мифы древней Греции

Весело подсвистывая птицам, Гилас шел по лесу и прислушивался. Вот в стороне, за кустами, еле слышен ленивый лепет речных струй. Мальчик раздвинул кусты, и перед ним блеснула тихая лесная заводь. Было так тихо и такой ласковой казалась река в зеленых, берегах, что Гилас без всякой опаски подошел к воде и долго любовался, как чудесно отражались в реке кусты и деревья, и синее небо, и облака, плывшие над лесом, и он сам с большим кувшином в руках. Вдруг он увидел в прозрачной воде красавицу нимфу с зелеными волосами; она манила его и звала к себе на дно, где был такой чистый песок и мелькали разноцветные рыбки.

Мальчик испугался, поскорее хотел зачерпнуть воды кувшином, нагнулся, и в тот же миг две тонкие руки высунулись из воды, обняли его крепко за шею и потянули за собой. Выронив кувшин, с жалобным криком погрузился Гилас в воду.

Аргонавты услышали его крик. Полифем, друг Геракла, выхватив меч, бросился в чащу — он думал, что лесной зверь напал на мальчика, и поспешил на помощь. Но никого не нашел он у реки, только разбитый кувшин лежал в воде у берега.

Между тем Геракл, углубившись в лес, нашел молодую сосну, которая показалась ему годной для нового весла. С силой обхватив обеими руками ствол, он вырвал дерево с корнем. Довольный, он взвалил сосну себе на спину и понес на берег моря, чтобы там обтесать ее в форме весла. Услышав, что пропал Гилас, Геракл сбросил сосну на землю и отправился на поиски своего любимца. Но напрасно Геракл, наклоняясь к земле, искал следы на траве и кустах — след Гиласовых сандалий виден был только на песке у самой воды.

Нет, не зверь лесной утащил Гиласа в свою нору, не хищная птица унесла его. Громко кричали Геракл и Полифем, оборачиваясь на все четыре стороны, звали: «Гилас! Гилас!» И слышали в ответ слабый отзвук — не то вздох, не то стон, будто откуда-то издалека отзывался им голос Гиласа. Они не могли понять, откуда шел этот голос, и бросались в разные стороны. А голос шел из воды, и если б они заглянули в реку, им было бы видно, как плакал и рвался к ним со дна бедный Гилас и как нимфы старались утешить его поцелуями.

Но друзья не знали, что пропавший мальчик был так близко от них, и отправились на поиски в лесную чащу. Всю ночь они блуждали по лесу и зашли так далеко от берега моря, что уже не могли слышать, что делалось на корабле.

Аргонавты хорошо отдохнули в эту ночь. Под утро, едва только взошла утренняя звезда, проснулся кормчий Ти́фис и увидел, что дует попутный ветер. Тифис разбудил товарищей и стал торопить с отъездом. Быстро собрались аргонавты. Ветер надул белый парус, и корабль понесся дальше по волнам.

Взошло солнце, осветило корабль, и аргонавты увидели, что места Геракла и Полифема пусты. И не было мальчика Гиласа. Это была первая потеря в пути, и волнение охватило аргонавтов.

Как быть? Вернуться? Но ветер попутный… И они уже знают, как опасно возвращаться на старое место. Плыть дальше, бросить товарищей, оставить одних на чужой стороне… «Нет!.. Нет!.. Пусть скажет Язон, что делать. Язон выбран старшим, Язон — начальник, пусть распоряжается Язон!» — так говорили аргонавты и окружили Язона, требуя его решения.

Но Язон молчал, словно не слышал, что ему говорили. Опустив голову, хмурый сидел он около кормчего и думал. Тогда Теламон, больше других любивший Геракла, закричал в сильном гневе:

— Чего нам ждать от Язона! Посмотрите, он спокоен. Один он спокоен. Я знаю: он всегда завидовал Гераклу, теперь он радуется — никто больше не помешает его славе. Может быть, он подстроил все это нарочно. Он знал, что Геракла нет с нами, когда отплывал корабль… И Тифис — помощник Язона в этом злом деле… Нет, я не хочу плыть дальше с вами! Назад, назад! Слышишь, кормчий! Поворачивай назад, правь к берегу!

Сверкая глазами, бросился Теламон к Тифису и силой хотел вырвать у него руль, чтобы повернуть корабль. Дул сильный ветер, и поворот был опасен. Два сына Борея, крылатые герои, схватили Теламона за руки, старались удержать его и громко бранили.

Вдруг нахлынула громадная волна, ударила в борт, могучая рука ухватила за корму и остановила корабль. Весь обвитый водорослями, лохматый, строгий, явился перед аргонавтами бог моря и грозно сказал:

— Перестаньте ссориться! Помните, куда и зачем вы плывете. Не возвращайтесь, спешите вперед! Не по злому желанию Язона, а по мудрой воле Зевса остались на берегу ваши товарищи. Другие дела, иные подвиги ожидают Геракла. А вы плывите с Язоном дальше.

Сказал — и скрылся в морской глубине. Мгновенно утих, как ветер, гнев Теламона, и ему стало стыдно, что он обидел своего старшего товарища. Смущенный, подошел он к Язону и тихо сказал:

— Прости мне дерзкие и грубые слова! Они рождены были печалью и гневом.

Язон простил Теламона и помирился с ним. Снова был мир на корабле, аргонавты дружно гребли, и «Арго» плыл по морю все дальше, все дальше.

В царстве бе́бриков

Поспешно уплывая с последней стоянки, аргонавты забыли пополнить запасы пресной воды, и скоро опять пришлось им заворачивать к берегу.

Приближаясь к земле, они увидели грубые, бедные жилища из камней и необтесанных бревен и людей в звериных шкурах дикого и воинственного вида. Заметив корабль аргонавтов, дикие люди с криками бросились к месту причала и столпились, как стадо, с любопытством ожидая высадки и не проявляя никаких признаков гостеприимства. Из толпы вышел человек огромного роста, в черном плаще, с тяжелой дубинкой в руках.

Язон понял, что перед ним вождь этих диких людей, и, ступив на землю, обратился к нему.

— Привет тебе! — сказал Язон. — Будь добр, скажи нам, чья это земля и что за народ здесь живет. Мы — аргонавты, вольные мореплаватели. Плывем из греческого города Иолка в далекую Колхиду, чтобы добыть золотое руно, которое приносит людям изобилие и довольство. Не бойтесь нас, мы не причиним вам никакого зла. Мы только наполним наши сосуды свежей водой и поплывем дальше. Великий Зевс повелевает всем людям быть гостеприимными и не отказывать в приюте путешественникам…

— Не знаю никакого Зевса! — грубо оборвал Язона человек в черном плаще. — Я — Амик, у меня свой закон. Раз судьба занесла вас ко мне, в царство бебриков, узнайте, как я принимаю гостей. Глядите! — И он показал дубинкой: у входа в селение на длинных шестах торчали высохшие человеческие головы. — Места хватит и для вас, морские бродяги! — засмеялся дикарь.

Бебрики тоже улыбались, довольные шуткой своего царя.

Амик продолжал:

— Всех чужеземцев, кто ступает на мою землю, я угощаю по-своему. Вот! — И он горделиво поднял свой кулак величиной с голову Язона. — Эй вы, мореплаватели, кто из вас самый сильный, пусть выходит со мной драться на кулачках! Кто меня победит — будет здесь хозяином, кого я побью — с того голову сниму на память… Ну? Принимаете мое угощение?

Еле сдерживая гнев, слушали аргонавты хвастливую речь царя бебриков. Не говоря ни слова, Язон стал снимать с себя оружие. Но его опередил Полидевк.

— Меня называли когда-то лучшим кулачным бойцом в Элладе, — сказал он товарищам, — позвольте мне усмирить этого бебрика. — И, обратившись к Амику, поклонился учтиво: — Благодарю за ласковый прием! Не будем терять времени. Я готов!

Великан посмотрел на Полидевка с усмешкой: юный герой едва доставал ему до плеча.

Но Полидевк спокойно снял с себя щит, меч и шлем и отдал в руки брату Кастору, чтобы он поберег их во время боя.

Амик, сердито ворча, кинул прочь свою дубинку с такой силой, что пыль поднялась столбом. Противники сбросили на траву свои плащи и обмотали ремнями себе руки до локтя.

Бебрики жадной толпой окружили их. Аргонавты гордо стояли стройными рядами поодаль.

— Ну, малыш, сейчас тебе будет конец! — надменно сказал Амик, размахнулся и обрушил свой тяжелый кулак прямо на голову Полидевка.

Но Полидевк увернулся вовремя и ударил легонько противника в живот.

— О-хо-хо! — загрохотал Амик. — Ты увертлив, крошка, но не дразни меня — я не люблю щекотки. — И, нагнувшись, с силой выбросил вперед кулак, чтобы ударить юноше в середину груди, под сердце.

Полидевк прыгнул в сторону и с размаху ударил великана в висок так, что в голове у того зазвенело и красные круги поплыли перед глазами. Бебрик рассвирепел и, не помня себя, стал наносить удары налево, направо, куда попало, расходуя напрасно силы, потому что юноша аргонавт всякий раз успевал уклониться, отскочить назад и только старался измотать своего противника, а сам ждал удобного момента, чтобы нанести решительный удар. Как разъяренный бык, метался Амик из стороны в сторону, тяжело дыша, и пот крупными каплями катился с багрового лица и падал на землю, как дождь.

А юный грек, легкий и гибкий, ловко кружил около тяжеловесного бебрика и вдруг, стремительно напав на него, ударил в висок — раз и другой — с такой силой, что рассек ему череп.

Амик зашатался, упал на колени; кровь хлынула у него изо рта.

Подняв щиты, громко приветствовали победителя аргонавты.

Бебрики же, увидев, что царь их убит, бросились на Полидевка с дубинами. На выручку брату поспешили с мечом Кастор и громадный Анкей со своей тяжелой секирой. Пришлось аргонавтам принять неожиданный бой. Мечи скрестились с дубинами. Битва была недолгой. Бебрики в страхе бежали; аргонавты преследовали их и учили гостеприимству.

— Мы пришли к вам с миром, мы не хотели вам зла, — говорил Язон. — Нам ничего не нужно было от вас, кроме доброго слова и свежей воды на дорогу. Запомните же теперь нашу заповедь: уважайте гостей и чужестранцев. По нашим следам приплывут другие — встречайте их как друзья, помогайте тем, кто отважно плывет вперед по неведомым морям, прокладывая путь для всех!

Язон приказал снять с шестов мертвые головы чужеземцев, убитых Амиком, и похоронить их.

Перепуганные бебрики принесли аргонавтам богатые дары и устроили пир. Герои перевязали свои раны и, позабыв недавнюю распрю, весело пировали на берегу перед селением бебриков.

Победно звенела золотая кифара, пел Орфей, и люди в звериных шкурах удивленно слушали песни далекой страны.

Аргонавты в Салмиде́ссе. Голубь Финея

Все дальше на восток уплывал «Арго». Много дней уже аргонавты были в пути. Они миновали второе море, и скоро должно было открыться перед ними третье — последнее на их пути, самое широкое, бурное и неведомое море. Даже опытный моряк Тифис ничего не знал о нем. Аргонавты долго искали прохода из Пропонтиды в это новое море и, перед тем как пуститься в последний переход, решили отдохнуть и остановились у фракийского города Салмиде́сса.

Необычная тишина встретила их на берегу. Гавань была пустынна и заброшена, городские улицы безлюдны, дома заперты наглухо.

Аргонавты прошли по безмолвному городу и приблизились к царскому дому. Страшное запустение царило здесь. Все растения погибли в царском саду. Куча отвратительных нечистот лежала перед домом; солнце жгло их, и нестерпимая вонь стояла в воздухе. На раскрытых воротах сидели две громадные костлявые птицы и, спрятав головы под крылья, спали.

С изумлением смотрели на все аргонавты и хотели уже поскорее пройти мимо, как вдруг услышали чей-то слабый зов. Они откликнулись. Из дома вышел, шатаясь, старик и направился к ним, протянув вперед дрожащие руки и осторожно ступая, как слепой. Он и в самом деле был слеп и так истощен и худ, что страшно было смотреть на него. Едва дойдя до пришельцев, он ослабел и упал перед ними на землю. Аргонавты подняли его, подвели к крыльцу, усадили и обступили, ожидая, что он скажет.

Отдышавшись, старик заговорил тихим и печальным голосом:

— Я узнал вас, герои Эллады! Сердце сказало мне, что вы — те, что отважились плыть за золотым руном через три моря в далекую Колхиду. Аргонавты, товарищи и спутники Язона, это вы! Уже давно я жду вас. Мне предсказано, что вы придете спасти меня. Слушайте! Когда-то я был царем в Салмидессе. Мое имя Фине́й…

Услышав это имя, с криком бросились к старику Бореа́ды, два крылатых брата, сыновья бога ветров, и остановились, боясь верить своим глазам: это был муж их любимой сестры, фракийский царь Финей.

— Да, я не чужой вам, — сказал старик, — я был женат на прекрасной дочери Борея. Два милых сына были у меня, я был богат и счастлив. У меня был дар угадывать будущее, многие тайны жизни были мне открыты, но я не имел права разглашать их. А я был добр и мягок сердцем и стал предсказывать людям их судьбу. Боги разгневались на меня — я ослеп. Семья моя распалась, сыновья покинули меня. Люди оставили меня одного, потому что боги послали сюда чудовищ, которые стерегут меня и не дают никому помочь мне. Голод мучит меня, я умираю от истощения… Спасите меня, Бореады!

Охваченные жалостью, аргонавты быстро собрали то, что было у них с собой — хлеб, кусок сыра и немного плодов, — и положили старику на колени.

— Возьми и ешь, — сказал Язон. — Подкрепись немного, и пойдем с нами на «Арго», там мы накормим тебя досыта.

Вдруг раздался хриплый и протяжный крик и хлопанье крыльев: птицы на воротах проснулись и подняли головы. Аргонавты увидели: у них были женские головы на длинных голых шеях, безобразные, костлявые, старые и страшные лица. Высокомерно и жадно они глядели на Финея и нетерпеливо перебирали лапами с длинными крючковатыми пальцами.

Вдруг они взвились и с криком стали кружить над домом.

Старик испугался и выронил из рук еду.

— Это Гарпии. Сейчас они прилетят, — пробормотал он. — Вот они!

Как гнев богов, неумолимые, слетели Гарпии на несчастного Финея, когтями раздирая ему руки и одежду. Они вырвали у него хлеб и плоды, мгновенно сожрали все и улетели, обрызгав бедного старика вонючей грязью.

Обнажив мечи, взлетели за ними крылатые сыновья Борея. Гарпии с криком умчались на запад, за море. Бореады погнались за ними и скоро скрылись в морском тумане. Тогда с неба через все море протянулась семицветная дуга, на землю сошла вестница богов богиня Ири́да и сказала Финею, что срок его наказания прошел, боги простили его и злые Гарпии никогда больше не прилетят к его дому.

Увидев, что Гарпии улетели далеко за море, салмидесские жители стали выходить из домов. Поспешно вычистили они двор и дом, обмыли самого Финея и надели на него чистую одежду. На быстрых крыльях своих вернулись назад Бореады и радостно обняли Финея. Аргонавты принесли с корабля жирную овцу, подаренную им бебриками, приготовили сытный обед, накормили Финея, ели сами и угощали всех, кто был голоден в Салмидессе. А когда насытились, сели все у огня, пили вино, говорили о том, как им дальше плыть, о неизвестном море и спрашивали Финея, что их ждет впереди. Благодарный Финей так отвечал своим избавителям:

— Я не могу сказать, что с вами будет, — боги опять разгневаются на меня. Но я могу вам дать совет. Когда вы покинете салмидесскую гавань и пойдете в пролив, соединяющий Пропонтиду с другим морем, вы увидите в конце пролива две скалы. Это Симплега́ды. Они не стоят на месте — постоянно то сдвигаются, ударяясь одна о другую, то расходятся. Никто из смертных еще не проходил между Симплегадами, ни один корабль не проплывал между ними. Но вам нельзя миновать их: они стоят на вашем пути. Сделайте же так. Возьмите с собой голубя и, когда приблизитесь к Симплегадам, выпустите вперед птицу. Если она успеет пролететь между скалами, смело направляйте корабль, быстрее гребите и спешите проплыть — все зависит от силы и быстроты ваших рук. Если же скалы раздавят голубя, немедля возвращайтесь назад — значит, нет вам дороги дальше.

Услышав это, салмидесские мальчики побежали, поймали молодого голубя и принесли слепому царю.

Финей ощупал, крепки ли крылья у птицы, и отдал голубя Язону.

Наутро аргонавты простились с Финеем, взошли на корабль и поплыли туда, где ждала их гибель или удача.

Между движущимися скалами

Аргонавты медленно плыли по узкому проливу, усеянному подводными камнями, смотрели вперед и молчали, потому что в час опасности сильный не хочет обнаружить перед другими свою тревогу и в себе самом ищет опору.

Пролив расширялся к концу; уже видны были огромные синие скалы, запиравшие выход в море, и слышно было, как бились о них волны.

— Симплегады! — сказал торжественно Тифис.

И все увидели, как скалы вдруг раздвинулись, разошлись, оставляя проход, словно приглашая «Арго» пройти между ними. Волны с шумом устремились в проход, увлекая вперед корабль. Но сейчас же скалы снова сошлись, с грохотом ударившись друг о друга. Море зашипело вокруг, и белая пена вскипела на гребнях волн.

Волны несли «Арго» прямо на скалы. На носу корабля стоял Язон и держал в руках голубя. Как только скалы разошлись опять, Язон выпустил птицу в проход; она полетела между скалами, которые уже быстро сдвигались снова, грозя раздавить маленький белый комочек. Вот уже с грохотом сшиблись громады, море отбросило прочь корабль. Он закружился, как щепка. Снова раздвинулись скалы, и аргонавты увидели с радостью, что белый голубь миновал благополучно Симплегады. Громко закричали они.

Тифис приказал со всей силой налечь на весла и быстро грести.

Море вдруг встало горой под кораблем и бросило его в поток между скалами. Навстречу «Арго» шла другая волна, еще выше, и весла аргонавтов согнулись в дугу.

Тогда Тифис приказал: «Перестаньте грести!» — и весла, взлетев вверх, остановились. Грозный вал покатился под киль корабля и стал бросать и кружить «Арго», а скалы уже сдвигались.

— О царица Олимпа, спаси нас! — взмолились аргонавты.

И вот над бушующим морем появилась сама богиня Гера. Левой рукой она остановила скалу, готовую раздавить корабль, а правой сильно толкнула вперед «Арго», и он стрелой пролетел между скалами.

Словно досадуя, остановились грозные скалы и уже не сдвинулись больше. Так и остались они стоять у входа в море, и с тех пор корабли свободно проплывают между ними.

Конец пути

Очутившись на морском просторе, аргонавты шумно радовались избавлению от гибели.

— Теперь нам ничто не страшно! — сказал весело кормчий. — Мы миновали Симплегады, а это добрый знак: минуем и все преграды, которые еще нас ждут впереди.

Но Язон казался смущенным и печальным.

— Это моя вина, — говорил он, — я завлек вас в чужое, страшное море, я заставил вас нести тяжелый труд, из-за меня подвергаетесь вы опасностям и бедам… Зачем я позвал вас с собою в это странствие, полное тревог? Сидели бы вы спокойно дома…

Но это была лишь хитрость: он хотел проверить, не ослабели ли духом аргонавты после сурового испытания у движущихся скал.

Герои ответили смехом на хитрые речи Язона.

— Так плывем же дальше! — воскликнул он, развеселясь. — В Колхиду, в Колхиду! Добудем золотое руно!

И «Арго» поплыл дальше.

Отойдя от Симплегад, аргонавты свернули направо и поплыли вдоль берегов, обходя скалистые мысы и осторожно минуя обширные о́тмели, которых много теперь встречалось на их пути. Они проплывали мимо земель, населенных разными народами, не известными им раньше, видели воинственных женщин-амазонок, скакавших на диких конях, видели высокие башни, построенные на горах, заросших лесом, миновали страну хали́бов, добывавших из земли железо.

Однажды днем «Арго» приблизился к неизвестному острову. Большая красная птица сидела на берегу и, завидев «Арго», полетела к нему навстречу.

Путешественники с удивлением глядели на нее. Вдруг она уронила перо. Оно упало на корабль и впилось в плечо одного из гребцов. Полилась кровь, и от боли гребец выронил из рук весло. Вынули перо из раны и увидели, что это была острая медная стрела.

Прилетела вторая птица. Один из аргонавтов схватил свой лук и убил ее. Она упала в море, звеня и сверкая на солнце.

Тогда один из старших аргонавтов сказал:

— Это Стимфали́ды — медные птицы бога войны. Их перья ранят, как стрелы. Наденем шлемы, поднимем щиты, чтобы они не могли причинить нам вреда.

Аргонавты надели шлемы, прикрылись щитами и, подплывая к берегу, громко кричали и ударяли мечами в щиты. Стимфалиды поднялись над островом, осыпая «Арго» своими медными перьями. Перья ударялись о щиты, и в воздухе стоял такой шум и звон, что перепуганные птицы поднялись высоко-высоко и умчались прочь.

Аргонавты пристали к берегу и нашли здесь четырех юношей, оборванных и голодных. Это были сыновья Фрикса. После смерти их отца царь Ээт изгнал их из Колхиды и отправил на корабле в Грецию. Но буря разбила корабль, и море выбросило их на этот пустынный остров, где их ожидала голодная смерть.

Аргонавты обрадовались встрече.

— Вы из Колхиды плыли в Грецию, а мы из Греции плывем в Колхиду за золотым руном, которое ваш отец оставил у Ээта, — сказал юношам Язон и предложил им: — Вернитесь вместе с нами в Колхиду, помогите нам добыть золотое руно, и мы отвезем вас потом в Орхоме́н, на родину Фрикса.

Но юноши испуганно качали головами. Старший сказал: