Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, меня тоже достают.
Какая уж тут случайность.
— Я тебе из аэропорта звонил, — сказал Роман. — Как прилетел, так сразу к тебе.
— Отдохнуть решил? Могу посоветовать нормальный дом, от города недалеко и недорого. Вода чистая.
— Нет, я ненадолго. Мне поговорить с тобой надо.
На крыльцо вывалился Луценко с сигаретой и банкой пива, хитро уставился на нас. Роман обнял сумку.
— Мужики, а поехали к девкам? — предложил Луценко.
Роман улыбнулся.
— Завтра чтобы в семь здесь был, — велел я Луценко.
Луценко козырнул и щелкнул пятками.
— Яволь, штандартенфюрер! Понимаю, вам надо остаться наедине…
— Вон пошел.
Луценко, насвистывая, отправился к остановке.
Я пытался придумать, как сбежать. Повод, найдите мне повод. Как назло в голову ничего не приходило. Роман… Я растерялся. Вернее, не растерялся, в голове грохотала пустота. И сумки.
Интересно, сколько ему сейчас? Сорок, наверное… Забавно, Роману уже сорок… Вряд ли он такой же прыткий, как раньше. И триста грамм с шашки вряд ли навернет…
— Тут недалеко есть кафе, — сказал я. — Тихое место, хорошая кухня. Наверное, лучше туда… Ты не против?
Роман был не против, я вызвал такси. В машине мы молчали, доехали быстро. «Вердана» была еще закрыта, печь растапливалась, но меня как постоянного посетителя пустили. Мы расположились за столиком с видом на бухту, я заказал окрошку и салат из сельди.
— Как живешь? — спросил Роман.
Я протер стакан салфеткой, неопределенно подвигал подбородком.
— Не, я посмотрел в Интернете, коммуникативные компетенции. Это перспективно?
— Как у всех — то густо, то пусто. А ты? Чем занимаешься?
— А, — Роман махнул рукой. — Я там разным… Тренером, консультантом иногда… Фриланс, короче. Сейчас решил отдохнуть немного.
— Понятно. Ну, а в целом? Баба, дети, бультерьер?
— Не…
— Уже «не» или вообще «не»?
— Вообще, — сказал Роман с печалью.
— Зато не бабораб, — успокоил я. — Как и я. Одинок, свободен, не алень, доволен и никогда не пренебрегаю горячим… Здесь сносная баранина. После окрошки захочется чего поплотнее, я знаю.
Возник официант, я заказал две баранины.
— А как у тебя? — спросил я. — Как танцы? Ты же вроде орал песни и пляски?
— Да никак танцы. Все как-то заглохло… постепенно. Этим отец занимался, а мы с мамой на подхвате больше. Потом не плясалось… Короче, танцуй, пока молодой.
— Случается, — сказал я.
Жорик подал окрошку.
Квас белый, в меру кислый, с ощутимым изюмным тоном и хлебной глубиной. Зелень порублена средним размером и в равных пропорциях: укроп, петрушка, лук, салат, для остроты несколько листочков рукколы. Картошка не сварена в вульгарной пароварке, а доведена в насыщенном солевом растворе. Суздальские огурцы с мелкими семечками в пропорции один к трем, на три свежих один малосольный. Копченая говядина, рубленная мелкой соломкой. Яйца, разумеется, перепелиные, маринованные. Горчица злая. Рисовый уксус. Сметана. Композиция близка к идеалу, собрана за несколько минут до подачи. Глиняные миски поставлены на намороженные алюминиевые пластины. Фирменным акцентом в отдельной плошке рубленая килька в томате. Я добавил ложку, Роман воздержался. Приступили.
Иногда я отпускал окрошку и поддевал вилкой пряный кусок сельди, укладывал его на ржаной хлеб, закусывал, размышляя о достаточности. Обеды в «Вердане» хороши, в наши дни так сложно найти приличное место. В жизни нелегко определить предмет, от которого было бы тяжело отказаться. У меня нет своей квартиры, нет машины, нет дачи и участков земли, нет книг, мебели, которую легко сломать и не жаль выкинуть, нет видеозаписей и фотоальбомов, я люблю одноразовую посуду и бумажные полотенца; «Вердана» забавное исключение, мне здесь нравится. После окрошки подали пирожки со шпинатом и сыром, я их не заказывал, компле́мент. Шпинат из разморозки, даже «Вердана» не идеальна.
— Хороший ресторан, — согласился Роман. — Но название необычное. При чем здесь «Верден»?
Я поглядел на Романа с интересом.
— «Вердана», — поправил я. — Верден — это город, Вердана — это река. Она протекает здесь неподалеку. Горная речка, красивая.
— Здесь красиво, — Роман кивнул на бухту. — Тепло.
— Только с водой проблемы, особенно летом.
— Да, я что-то слышал по телевизору… Кстати, твой сотрудник подарил мне сумку, ничего?
— Нет-нет, бери. Мы дарим сумки инвалидам и приличным людям.
Роман улыбнулся.
Я подумал, а что, если взять и уйти? Скажу, что в туалет, встану и уйду, пусть Роман остается за столом в «Вердане» в состоянии коллапса. Гандрочер Кох, спеши на помощь, дай сил уйти, дай воли развернуться, сесть в машину, в горы с блондинкой Катей, увы, у меня есть прескверное качество — не могу уйти. Кох предупреждал, что надо уходить, зачем ему не верил? Теперь предстоят утомительные два часа общения со старым другом. Который пожаловал явно не просто так.
Я остался за столом.
— Значит, ты, в принципе, тем же самым и занимаешься, — сказал Роман. — Чем раньше. Пиар? Коммуникативные компетенции — это ведь и есть пиар?
— Не совсем. У нас скорее консалтинг… Короче, битва Ктулху с Тиамат на берегах Гипербореи, как всегда. Но есть и свои маленькие бонусы.
— Какие?
— Свободное время. Компания отлажена, можно управлять дистанционно, поэтому…
— Путешествуешь?
— Случается. В один прекрасный день я понял, что нормальной жизни не получится — семья, дети, это все мимо. Да и не хочется, если по-честному, видимо, не моя судьба.
— Жаль. Все-таки в этом есть нечто… правильное.
— Не спорю, есть. Но… имеем что имеем. И, думаю, поздно меняться. К тому же…
Роман поправил седины. В сорок лет седины.
— С возрастом дни начинают течь быстрее, — сказал я. — Это естественное следствие усложнения коры головного мозга — чем круче лабиринт, тем резвее должен быть Тесей. И дни ускоряются, начинают мелькать, мелькать… В сущности, осталось не так уж и много…
— Я как раз про это, — мягко перебил Роман. — Времени не так уж много, я стал это тоже замечать.
Зря я про Тесея, надо было про грыжи. Множество грыж, каждая размером с горошину, расположились вдоль позвоночника и отравляют жизнь, я остро нуждаюсь в санаторном лечении, мне не до ваших посылок…
— Времени мало, ты прав, — повторил Роман. — А мой отец всю жизнь собирал материалы по казачьей теме. Документы, фольклор, форму, шашки, короче, богатая коллекция…
После тщательного обследования лабиринта Тесей пришел к выводу, что Астерий был мифологическим персонажем.
— Полгода назад я продал эту коллекцию и… и решил написать книгу.
Я быстро посмотрел на Романа. Не шутит. Был танцором, решил написать книгу. Так ему и надо.
— Про казаков? — спросил я. — В принципе, тема неплохая. Насколько я знаю, про современных казаков ничего серьезного не пишут…
— Я не про казаков, я про…
Подошел официант, стал расставлять блюда с бараниной. Роман открыл на телефоне галерею и показал крупного серого кота в бельевой корзине.
— Это мой кот, — пояснил Роман. — Его зовут Кукумбер.
— Как интересно, — сказал я. — У одной моей знакомой жил точно такой же кот.
— Это мейн-кун, — пояснил Роман. — Очень хороших кровей.
Полковник Афанасий «Мейн-Кун» Кукумберов приходит в себя в теле подъесаула Искитимова, участвовавшего в Брусиловском прорыве и впавшего в кому после атаки боевых цеппелинов. У него есть одна неделя, чтобы предупредить командование о том, что Империя стоит на пороге чудовищных потрясений. Сюжет для космооперы «Берцы Империи». Я взялся за баранину.
— Я про нас хочу написать, — сказал Роман. — То есть не про нас, а про…
— Адмирала Чичагина?
Баранину в «Вердане» умеют готовить необыкновенно, лучшая в бухте, за три года ни разу не подали пересушенную или сырую, и в этот раз исключения не случилось. Маринованный лук был лишен горечи, но сохранил хрустящую структуру, сладость и кислинку. Ткемали самодельный, сварен классически, на медленном огне, из чуть недозрелых слив, в теле соуса ощущаются волокна.
— При чем здесь Чичагин? Нет, не про Чичагина. Про исчезновение.
— Исчезновение…
— Два пацана пропали.
— Да, я знаю… Мы их тогда искали в лесу, полгорода собралось.
— А Хазина укусила бешеная мышь, — напомнил Роман.
— Точно. Мышь укусила его, а в больницу меня уложили.
Посмеялись.
— И ты хочешь написать книгу про это исчезновение? — спросил я.
— Ага.
Роман отодвинул тарелку с мясом и достал вещь, которую я мгновенно узнал. Писательский блокнот. Ежедневник в бордовой коже, со скрученными нижними углами страниц, с обмятыми углами, на обложке золотым тиснением «2012» и скачущая лошадь. У меня был похожий, правда, вместо лошади вертолет.
Роман открыл блокнот. Страницы исписаны, почерк круглый, экономный, два роста в строку.
— И почему ты хочешь написать именно про это? — спросил я. — Странный, должен признать, выбор темы. Собственно, темы никакой нет, так, мельтешение.
— Тема есть, — возразил Роман. — Тема там есть, во всех этих событиях…
Роман полистал блокнот.
— Понимаешь, эти события… Ну, все, что произошло тогда, в Чагинске. Они как-то связаны.
— В Чагинске случились, вот и связаны.
— Нет, — покачал головой Роман. — Не только поэтому.
— А почему?
Сделаться, что ли, без чувств, пусть везут в больницу.
— Я пока не знаю, — Роман смотрел в блокнот. — Но связаны, это точно, я в этом уверен! Это все так странно. Я расскажу…
Роман облизнулся и несколько потерянно огляделся. Официант выступил из-за колонны и поставил перед ним кружку лагера.
— Спасибо! — Роман схватил кружку и с наслаждением отпил треть.
Поэтому всем заведениям на Набережной я предпочитаю «Вердану», персонал здесь читает посетителей, знает, кому и когда поднести пиво, кому компот. Мишлен Квакин не имел бы здесь ни копейки успеха.
— И давно? — спросил я. — Давно решил книгу писать?
Четыре года назад Роман работал в Доме культуры, небольшой город в Архангельской области, в основном химическая промышленность. Звукорежиссером, видеографом, аккомпаниатором, заведовал аппаратурой и светом. Жизнь не то чтобы, но и не шлак-шлак, постепенно привык. Роман пообтерся и раздумывал, не купить ли уж и мотоблок, не вступить ли в ипотеку, намеревался поставить новый забор и провести воду в дом, но тут произошло.
Пропала девчонка. Родители не затянули, обратились в полицию, обратились к волонтерам. Поисковый отряд приехал быстро, прочесали округу, через пять часов нашли, все в порядке, заблудилась в лесу, уснула.
После поисков в Доме культуры для жителей провели лекцию. Как действовать в таких условиях, куда обращаться и почему исчезают, на что обратить внимание и что должно насторожить. Роман записывал видео.
Лекция закончилась, народ разошелся, волонтеры собрались, но уехать у них не получилось — начался сильный дождь, и поисковики решили переждать до утра. Роман устроил их в библиотеке клуба, возвращаться домой не хотелось, и он остался с поисковиками. Пили чай, ели бутерброды и лапшу, девушка, та, что вела встречу с жителями, захотела покурить. В библиотеке было нельзя, и Роман повел ее на пожарный пост, к ящику с песком.
Они сидели на ящике и курили, сразу за жестяной крышей гремела гроза. Девушка нервничала от жестяного грохота, тогда Роман решил с ней поговорить и спросил, что самое сложное в поиске. Девушка ответила, что привыкла уже и ничего особо сложного нет. И замолчала. Докурила, и сигареты у нее закончились, Роман угостил своими.
Девушка долго курила, покашливая, потом спросила, хочет ли он узнать самое страшное?
Поделиться книгой: