Лежа рядом со мной, он повернулся так, чтобы изувеченный бок оказался сверху, и пробормотал:

- Поспи, Орион. Завтра нам драться.

Крон подошел ко мне и, наклонившись, прошептал мне на ухо:

- Завтра они увидят, каков ты в бою! Под твоим предводительством мы перебьем их всех до единого и заберем эту землю себе.

Улыбнувшись, он перебежал на ровное местечко возле валуна и устроился на ночлег.

Один за другим все уснули, один лишь я бодрствовал среди храпевших охотников. Ну, по крайней мере предательства они не опасаются. Ни одному из них даже в голову не пришло, что кто-нибудь отважится перерезать горло спящему.

Я встал и, подойдя к берегу озера, прислушался к плеску воды. Где-то среди деревьев ухнула сова - священный символ Афины. Я знал, что прообразом для мифов об Афине послужила Аня, а Золотой бог, несмотря на его безумие, вдохновил людей на создание легенды об Аполлоне.

А я? Так называемые боги, которым еще предстояло сотворить меня в отдаленном будущем, нарекли меня Орионом и послали охотиться за своими врагами на просторах пространственно-временного континуума. В Древнем Египте меня называли Осирисом, умиравшим и возрождавшимся. Среди снеговых пустынь ледникового периода меня помнили как Прометея, ибо я пришел к умиравшей от холода и голода горстке людей и научил их разводить огонь и выживать в опасном суровом мире.

А кто я теперь, в этом времени и в этом месте? Вскинув голову, я посмотрел на звезды, рассыпанные по черному бархату небес, и тут же встретился взглядом с тусклым алым оком зловещей звезды, яркостью своей превосходившей Луну. От ее света на землю даже падала моя тень. Этой звезды не было ни в одних небесах, виденных мною прежде. Я чувствовал, что она как-то связана с Сетхом, его ящерами и порабощением первобытных людей.

На мгновение меня вдруг охватило желание снова попытаться вступить в контакт с творцами. Но я медлил, опасаясь снова привлечь внимание Сетха. Стоя на берегу озера, я слушал шелест ночного ветерка в листве деревьев и всем сердцем желал, чтобы творцы сами попытались связаться с нами.

Но ничего не произошло. Снова послышалось уханье совы, и звук этот показался мне полным горечи хохотом.

Я предпочел остаться на берегу озера, а не возвращаться к угасшему костру. Крааль настаивал на том, что мы должны драться, и я ни капли не сомневался, что дело отнюдь не кончится каким-нибудь безобидным ритуалом, не требовавшим кровопролития. С рассветом начнется битва, и мы пойдем друг на друга, вооружившись копьями и кремневыми ножами.

Если только не удастся придумать чего-нибудь получше.

Я провел не один час в мрачных, зловещих раздумьях. С озера поднялся серый туман, мало-помалу принявший деревья в свои холодные объятья, целиком скрыв их и поглотив звезды. Луна посеребрила его своим блеском, и весь мир обратился в зябкую, зыбкую, лишенную очертаний чашу, наполненную холодным серым сиянием, лишь изредка слышалось уханье совы или жутковатый вой волков где-то вдалеке. Собаки Крааля отзывались лаем, заявляя, что здесь их территория.

Туман уже поднимался, и небосвод на востоке окрасился нежно-розовыми тонами, когда я ощутил, что кто-то медленно идет в мою сторону среди окутанных туманом деревьев, направляясь к берегу. Это оказался Крааль. Он приблизился ко мне, не проявляя ни малейших признаков страха или замешательства, и окинул взглядом гладь озера. Поредевший туман рассеивался, как страх перед темнотой, изгоняемый лучами восходившего солнца.

Крааль указал на зазолотившийся горизонт в том месте, где вот-вот должно было выглянуть солнце.

- Похититель Света подходит все ближе.

Взглянув в направлении, которое он указывал вытянутой рукой, я увидел тусклую красноватую звезду, мрачно рдевшую в разгоравшихся небесах.

- А Истязателя почти не видно, - добавил Крааль.

- Какого истязателя?

- Ты разве его не видишь? Совсем рядышком с Похитителем Света, только очень тусклый...

Тут я впервые разглядел, что рядом с красной звездой, которую Крааль назвал Похитителем Света, виднеется еще одна точка света - блеклая искорка, почти неразличимая для глаза.

- А что означают эти имена? - поинтересовался я.

- Ты что, не знаешь о Похитителе Света и Истязателе? - удивленно воззрился на меня Крааль.

- Я пришел издалека, моя родина гораздо дальше, чем место, откуда Нох и его компания.

Задумчиво глядя вдаль, Крааль поведал мне легенду о Похитителе Света. Боги - а среди них и бог Солнца, самый могущественный из всех, - ничуть не Заботились о своих творениях. Они видели, как люди сражаются за жизнь более слабые, чем медведи и волки, всегда голодные и холодные, - и повернулись к ним спиной. Похититель Света, младший бог, сжалился над человечеством и решил подарить людям огонь.

У меня перехватило дыхание. Легенда о Прометее! Это ведь я принес огонь в дар первым людям, затерявшимся в сердце края вечных морозов и снегов в ледниковом периоде. Крааль излагал историю на диковинный лад, но его слова почти точно отражали жестокое безразличие так называемых богов.

Похититель Света знал, что единственный способ принести огонь людям это похитить его у Солнца. Поэтому каждый год тусклая красная звезда ворует у Солнца чуточку его света. Вместо того чтобы оставаться в ночном небе, как остальные звезды, она потихоньку прокрадывается в дневные владения Солнца, с каждым днем подбираясь все ближе к нему. Наконец, добравшись до Солнца, крадет немного огня. Потом вновь прячется в ночном небе, где в темные годины отдает свет людям, яркостью своей затмевая Луну.

Это была легенда о Прометее, превращенная в поэму о звездах. Рассказ Крааля имел смысл лишь в том случае, если бы вокруг Солнца вращалась другая звезда - тусклый красный карлик, орбита которого лежала бы далеко за пределами Солнечной системы. Но ведь Солнце - одиночная звезда, сопровождаемая свитой планет. Во время всех моих путешествий по пространственно-временному континууму это было так, а не иначе.

До сегодняшнего дня.

- А при чем тут Истязатель? - будто со стороны, услышал я собственный вопрос.

- Когда Похититель крадет огонь у Солнца, бог Солнца и прочие боги гневаются, - продолжал Крааль. - Истязатель терзает провинившегося, снова и снова пронзая его внутренности, круглый год, и так будет всегда, до скончания веков.

"У сопутствующей звезды есть собственная планета, обращающаяся вокруг нее", - сообразил я. С Земли кажется, что она проникает сквозь звезду, то исчезая, то показываясь с другой стороны. Истязатель, пронзающий внутренности Похитителя Света, уподоблен стервятнику, выклевывавшему печень у Прометея, прикованного богами к скале.

- Вот так нам был дан огонь, Орион, - промолвил Крааль. - Это случилось давным-давно, задолго до того, как дед моего деда начал охотиться у этого озера. Звезды показывают нам, что произошло, чтобы напомнить о нашем долге перед богами.

- Но, судя по твоим словам, боги отнюдь не доброжелательны к нам, отозвался я.

- Тем более надо уважать и бояться их, Орион. - С этими словами он зашагал прочь, обратно к костру, с видом человека, выложившего неоспоримый аргумент.

К тому времени солнце уже поднялось над озером. Охотники пробудились. Ворча и потягиваясь, они облегчались у двух деревьев. Потом, поровну разделив остатки пищи, нашедшейся у людей Крааля и у моих, они запили ее водой из озера, принесенной Кроном и Пирком в кожаных мехах.

- Теперь время биться, - объявил Крааль, подбирая с земли свое длинное копье.

Его люди выстроились за ним, сжимая в руках копья, а мой отряд сгрудился у меня за спиной. Собаки, сонно щурясь, лежали на земле, свесив из пастей розовые языки. Но их глаза не упускали ни одного движения.

- Вас двенадцать, а нас только девять, - сказал я.

- Тебе следовало привести больше мужчин, - пожал плечами Крааль.

- У нас больше нет.

Он махнул рукой, видимо давая понять, что это мои трудности, а не его.

- Чем драться всем, - предложил я, - давайте устроим честный поединок, один на один.

- А какой с этого прок? - приподнял брови Крааль.

- Если победит ваш боец, мои люди уйдут домой и больше сюда не вернутся.

- А если мой боец проиграет?

- Тогда и вы, и мы можем в мире охотиться на этой земле. Тут довольно дичи и для нас, и для вас.

- Нет, Орион. Будет лучше перебить вас всех и на том покончить. Тогда мы сможем взять еще и ваших женщин. А все остальные племена, которые придут сюда, будут знать, что это наша земля и они тут охотиться не должны.

- А как они об этом узнают?

Он искренне изумился столь наивному вопросу.

- Конечно, мы насадим ваши головы на колья, как же еще!

- Предположим, - не сдавался я, - а если мы перебьем всех вас? Что тогда?

- Вдевятером, считая двух мальчишек и одного калеку? - рассмеялся Крааль.

- Я убил дракона, - с ноткой стали в голосе проговорил я.

- Это ты так говоришь.

- Убил! Убил! - закричали мои охотники.

Взмахом руки я заставил их умолкнуть, не желая, чтобы началась драка из-за спора о моей доблести. У меня вдруг промелькнула мысль, которая могла оказаться полезной. Я попросил Крона принести мне лук и стрелы.

- Ты знаешь, что это? - спросил я, держа их перед Краалем.

- Разумеется. Никуда не годится против копья. Лук - оружие для засады, а не для схватки лицом к лицу.

Я вручил ему лук и стрелы со словами:

- Пока мы не начали драться, попробуй выстрелить в меня.

На лице Крааля промелькнуло удивление, потом подозрение.

- Как это?

- Выпусти в меня стрелу, - шагая к величественному старому вязу, пояснил я. - Я буду стоять здесь.

- Не понимаю.

- Ты не веришь, что я убил дракона. Увы, сейчас рядом нет ни одного дракона, чтобы показать тебе, как я это сделал, так что я дам тебе другое доказательство. Стреляй в меня!

С недоумением и опаской Крааль наложил стрелу и натянул тетиву. Мои люди попятились от меня; мой противник немного подался вперед, словно ему не терпелось посмотреть, что я замыслил. Мне бросилось в глаза, что он оттянул тетиву к груди, а не к щеке.

Я перевел работу своих органов чувств в сверхбыстрый режим, и все в окружавшем меня мире будто замедлило движение. Зрачки прицеливавшегося Крааля чуточку сузились. Пичуга томительно медленно перепархивала с ветки на ветку, с неспешной грациозностью взбивая красноперыми крыльями воздух.

Стоявший в десяти шагах от меня Крааль выпустил стрелу. Я увидел, как она, вихляясь, летит ко мне; все-таки сработана грубовато. Я легко дотянулся до нее ладонью и отбил.

Зрители единодушно охнули.

- А теперь, - заявил я, - полюбуйтесь-ка на это!

Подойдя к одному из охотников Крааля, я велел ему держать копье двумя руками параллельно земле. Он сперва взглянул на вождя и, когда тот кивнул, неохотно сделал, как ему было сказано. Коротко взмахнув рукой, я с яростным выкриком ребром ладони разрубил копье надвое.

Не успели они и слова сказать или даже шелохнуться, как я развернулся и схватил Крааля за талию. Подняв высоко над головой, я одной рукой легко удерживал его на весу, а он извивался и орал во всю глотку.

- Ты все еще жаждешь битвы с нами, Крааль? - со смехом поинтересовался я. - Хочешь, чтобы мы взяли ваших женщин?

- Поставь меня! - завопил он. - Так драться не положено!

Я осторожно поставил его на землю и заглянул ему в глаза. Он был взбешен и напуган.

- Крааль, если мы будем воевать, мне придется убить и тебя, и твоих людей.

Он не проронил ни слова в ответ. Грудь его бурно вздымалась, пот струился по щекам, теряясь в седой бороде.

- У меня есть идея получше, - продолжал я. - Не позволишь ли ты моим людям присоединиться к своему племени? Вождем остаешься ты.

- Но ведь это ты вождь, Орион! - вскинулся Нох.

- Я здесь чужак, а моя настоящая родина далеко отсюда. Крааль отличный вождь и хороший охотник.

- Но...

У обоих нашлась масса возражений. Но зато они спорили, а не сражались. Вызванный испугом гнев Крааля сменился задумчивостью. Он прищурился, и в глазах его заплясали хитрые огоньки. Он всерьез раздумывал над открывшейся перед ним новой возможностью. Я пригласил его взглянуть на обиталище вещающего бога; по пути к нашей котловине мы продолжали обсуждать вопрос слияния двух племен.

Осенившая меня идея была куда грандиознее и касалась не только двух горсток первобытных охотников. Я рассудил, что людей в лесах Рая не в пример больше, чем рептилий. Если удастся сплотить племена в единую силу, нас станет больше, чем драконов Сетха. Я понимал, что в распоряжении нашего врага имеется сложная техника, какая моим первобытным подопечным и не снилась; но с ростом численности - и с течением времени - мы сможем воевать против него.

Попытка объединить бывших рабов с соплеменниками Крааля станет лишь первым шагом. Я знал, что сделать его будет нелегко - но первый шаг всегда труден.

8

Эхо - вещающий бог - произвело на Крааля сильное впечатление, хотя он и старался это скрыть.

- Этот бог просто-напросто повторяет ваши слова.

- Чаще всего, - отозвался я; у меня как раз возникла новая идея. - Но порой он сам говорит с нами.

Крааль хмыкнул, стараясь сохранить скептичный настрой.

Не менее сильное впечатление произвела на него Аня, встретившая его учтивым, серьезным приветствием и говорившая с ним так, как следовало говорить с человеком, обладавшим властью. Краалю ни разу не доводилось видеть одежды, подобной блестевшему комбинезону Ани; разумеется, ткань, из которой он был сделан, практически не знала износа и в буквальном смысле отталкивала грязь поверхностным электрическим зарядом. Казалось, Аню окружал божественный ореол.

И красавиц, подобных ей, он тоже ни разу не видел, так что на бородатой физиономии Крааля явно читалась сумятица обуревавших его чувств - от почитания и страстной тоски до откровенного вожделения. Будучи опытным вождем, он быстро сообразил, какие преимущества принесет ему слияние племени Ноха с его собственным. Однако прежде никто ничего такого не делал, а Крааль явно не стремился к новшествам.

В тот вечер мы все вместе пировали на каменистом дне котловины. Вокруг ревевшего пламени огромного костра собрались все наши и охотники Крааля. Мы поджаривали, насадив на палки, тушки кроликов, опоссумов, енотов и мелких грызунов. Женщины принесли хлебцы - совершенно незнакомое Краалю и его соплеменникам лакомство, а заодно целую гору орехов, моркови, ягод и пряный корень, который впоследствии будет назван хреном.

Немного раньше у нас с Аней состоялась долгая беседа по поводу моей новой идеи; моя подруга просто смеялась от восторга.

- Ты уверена, что сумеешь? - спросил я.

- Да, конечно. Не робей.

Как восхитительно было снова видеть ее улыбку, видеть восторг и надежду, засиявшие в ее серых глазах!

После трапезы женщины удалились в пещеры, а мужчины остались сидеть вокруг угасавших углей большого костра, сыто рыгая и рассказывая байки.

Наконец я спросил у Крааля: