- Ступайте. - Я решительно подтолкнул его к выходу.

Он продолжал колебаться.

- Ради Бога... не делайте этого, - отчаянно крикнул он, когда я распахнул дверь помещения реактора.

Я игнорировал его призыв и вошел внутрь. Комната имела круглую форму и была перекрыта низким сводчатым потолком, как и все другие лабораторные помещения, сооруженные из железобетона. Сейчас она вся утопала в зеленом свете лазеров.

Реактор, расположенный в самом центре комнаты, представлял собой металлический шар футов пяти в диаметре, со всех сторон опутанный трубами охлаждения. По виду он слегка напоминал батискаф, лишенный иллюминаторов. Задача представлялась совершенно неразрешимой. Энергия лазеров поступала в реактор по толстому кварцевому светопроводу, перекрыть который без соответствующих инструментов было практически невозможно даже при наличии у меня достаточного количества времени. Но его-то у меня как раз и не было. В защитной оболочке сферы имелось только одно отверстие, закрытое массивной заслонкой. Не раздумывая о последствиях, я откинул ее в сторону.

Невероятная интенсивность света, мгновенно хлынувшего в помещение, ошеломила меня. Рукотворная звезда, ослепительно сиявшая внутри камеры, могла взорваться в любую секунду. Это было последнее, что мне довелось увидеть. Я ослеп раньше, чем отблески адского пламени коснулись моего лица. Не обращая внимания на невыносимую боль, я нащупал раскаленную крышку люка и протиснулся внутрь камеры, поместив свое тело на пути лазерного луча.

И оказался в геенне огненной. Я горел заживо, словно грешник на сковороде, но, как ни странно, мой мозг все еще продолжал работать. Картины прошлого, настоящего и будущего одна за другой всплывали в моем сознании. Я мог видеть кричащие заголовки завтрашних газет:

"ПОПЫТКА ВЗРЫВА ТЕРМОЯДЕРНОГО РЕАКТОРА ПРОВАЛИЛАСЬ"

Я представлял себе:

удивленные лица агентов и экспертов ФБР, изучающих мои жалкие останки;

машину "скорой помощи", увозящую в больницу доктора Вильсона, так и не сумевшего оправиться от пережитого шока;

горящие ненавистью красные глаза Аримана, обдумывающего новый план мщения;

величественную фигуру Ормузда на фоне черной пустоты космоса; Ормузда победителя, хранителя мироздания;

и даже себя, Ориона Охотника.

Я наконец познал свое прошлое и будущее. Я знал, кто я есть и каково мое предназначение в этом мире.

Я - Орион, Прометей, Гильгамеш [герои соответственно греческого и шумерского эпосов] и Заратустра в одном и том же лице!

Я - Феникс, умирающий в пламени и возрождающийся из собственного пепла, чтобы умереть в очередной раз.

Я сумел расстроить зловещие планы Аримана, хотя ему самому и удалось ускользнуть от меня. Человечество получило в свои руки неисчерпаемый источник энергии. Пройдет совсем немного времени, и корабли землян отправятся к звездам. Критическая точка в истории человечества благополучно преодолена. Это стоило мне жизни, но существующая система мироздания была сохранена.

Я умер, но я и продолжал жить. Я существовал как личность, предназначение которой было преследовать Аримана, когда бы и куда бы он ни направился. Моя охота все еще продолжалась.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Это место могло быть Олимпом, Валгаллой [обитель богов в эпосе древних германцев] или Царством Небесным в зависимости от вкуса и конфессиональной принадлежности наблюдателя. Для художника-сюрреалиста оно оказалось бы неиссякаемым источником вдохновения, живым воплощением его фантастических видений.

Здесь не существовало видимых границ. Холодное голубое небо, кое-где покрытое легкими облаками, простиралось во все стороны бесконечного пространства. В зените, там, где его лазурь приобретала темно-синий, почти черный оттенок, блестели крошечные точечки звезд, никогда не изменявших своего положения. Здесь не существовало самого понятия времени, как и тверди земной под ногами и солнца над головой. Чистый неподвижный воздух, казалось, светился сам по себе, наполняя пространство мягким золотистым сиянием.

Если бы человеку довелось когда-нибудь увидеть это место, то скорее всего оно напомнило бы ему вид, открывающийся с горной вершины, высоко вознесшейся над облаками и бурями, страстями и тревогами нашего грешного мира. Здесь царили вечная красота и покой, недоступные воображению простого смертного, рождающегося и живущего в страдании и в свой срок гаснущего, словно пламя догоревшей свечи.

Неожиданно на фоне бездонного неба появилась мерцающая точка новой звезды и стремительно понеслась вниз, на глазах увеличиваясь в размерах. Опустившись на поверхность ближайшего облачка, она приняла образ молодого мужчины в золотой мантии, красивого как бог, высокого и широкоплечего, с пышными золотыми волосами и глазами янтарного цвета.

Он уселся на гребне волнообразной поверхности облака с величественностью императора, взошедшего на свой трон, и глубоко задумался. Спустя какое-то время рядом с ним спустился серебряный шар меньших размеров, преобразившийся в молодую женщину с черными волосами и огромными серыми глазами. Серебристая легкая туника облекала ее стройную фигуру.

- Похоже, тебе пришлась по вкусу форма человеческого тела, - заметила она.

Мужчина высокомерно поднял брови и бросил на свою гостью неодобрительный взгляд.

- Оно помогает мне лучше понять этих существ, - произнес он серьезно, постигнуть их мысли и чувства.

- Но при этом ты наслаждаешься ролью бога.

Мужчина снисходительно пожал плечами.

- Должна ли я называть тебя по имени, которое ты избрал для себя при общении с представителями человечества. - Она уже не скрывала своей иронии. На ее губах играла насмешливая улыбка, но ее большие серые глаза смотрели холодно и строго.

Не выдержав этого взгляда, мужчина отвернулся в сторону.

- А ты предпочитаешь подобрать мне имя по собственному вкусу, не так ли? - усмехнулся он.

- В таком случае пусть будет Ормузд, - предложила она. - Бог Света. Твои маленькие игрушки должны оценить скромность своего господина.

- А как же мне прикажешь называть тебя?

- Аня, - отвечала она немного подумав. - Мне нравится это имя. До тех пор пока мы изображаем людей, ты можешь называть меня этим именем.

- Ты слишком легко к этому относишься, - предостерег ее Ормузд.

- Ничего подобного, - возразила Аня, переходя на серьезный тон. - Я знаю, насколько это важно. Я испытала на себе их чувства и думаю, что поняла их. Чувство ужаса, боли, страха перед смертью... перед превращением... в ничто.

- Тебе не следовало отправляться туда. Я предостерегал вас против этого шага.

- Все правильно, ты предпочел возродить своего воина и бросить его против Владыки Темных Сил, одного, без друзей, без надежды, даже без воспоминаний.

- Такова участь всех людей. Они не должны понимать того, что происходит. К чему было делать для него исключение?

- В том-то и беда, что они все понимают, - возразила Аня. - Правда, на свой собственный примитивный лад. Они интуитивно догадываются о происходящей борьбе и отдают себе отчет в том, что они не более чем пешки в игре сил, намного превосходящих их своим могуществом.

Ормузд недоверчиво покачал златокудрой головой.

- Они понимают только то, что я разрешаю им понять.

- Ты ошибаешься, - настаивала она. - Обрати внимание на их ученых, их тягу к познанию сущности вселенной. Они на пороге открытия истинной природы соотношения времени и пространства.

- Ты заблуждаешься. Они до сих пор убеждены в необратимости хода времени и полагают, что причина всегда предшествует следствию.

- Приглядись повнимательнее, о бог Света, - рассмеялась она. - Твои игрушки уже не те, какими были когда-то. Они начинают постигать тайны, еще недавно недоступные их сознанию.

- В таком случае мне следует вмешаться и изменить существующий ход вещей. Они не должны узнать слишком много. Во всяком случае не теперь.

- Нет! Только не это! Пусть они познают истину. Ты не можешь обращаться с ними как с простыми марионетками.

Он бросил на нее недоумевающий взгляд.

- Я могу обращаться с ними так, как мне угодно. В конце концов, я сотворил их. Они принадлежат мне!

- Но ты не в состоянии больше контролировать их.

- Глупости.

- Пора бы вам признать это, - стояла на своем Аня. - Они уже вышли из-под твоей власти.

- Я контролирую их!

- Ты сам вложил в них чувство любознательности, тягу к знанию.

- Это было необходимо, - вздохнул Ормузд, - но я уравновесил его чувством страха перед неизвестностью.

Глаза Ани гневно сверкнули.

- Уравновесил? Ты ошибаешься, мой благородный богоподобный творец. Ты только внес чудовищную противоречивость в их естество. Они разрываются между стремлением познать тайны бытия и страхом перед неизвестностью. Своим необдуманным поступком ты обрек их на вечные мучения, превратил их жизнь в настоящий ад!

Тот, кто называл себя Ормуздом, собрался было возразить ей, но остановился, прежде чем успел произнести хотя бы слово. Он наконец понял, что собирается сказать Аня.

Она хотя и недолго, но все же пожила среди людей и лучше его понимала их чувства и страдания. Вздохнув, он решил изменить свою тактику.

- Они наивно верят, что их боги всемогущи и всеведущи. Они порицают меня за свои болезни, свои собственные недостатки и промахи...

- Они еще верят в твое милосердие, - добавила Аня, - и в твою любовь.

Он снова вздохнул, на этот раз тяжело и устало.

- Они понимают, что их создание было осознанным актом творения, что у человечества есть свое предназначение, - продолжала она, - но им приходится брести на ощупь во тьме, дабы узнать, каково оно. Они и рады бы служить тебе, но не знают, чего ты хочешь от них.

Ормузд гневно выпрямился во весь свой огромный рост. Исходящая от него энергия озарила облака золотистым светом.

- Они уже выполнили свое предназначение много столетий назад, раздраженно произнес он. - Сейчас, если Охотник осуществит свою миссию...

- Тогда ты победил, - прервала она его. - Отныне мы в безопасности.

- И я смогу наконец-то избавиться от них.

- Ты не можешь уничтожить человечество!

Ормузд насмешливо поднял брови.

- Не могу? Я?

- Ты не осмелишься, - поправила сама себя Аня. - Тебе известно, что наша собственная судьба неразрывно связана с существованием человечества. Создатели и их творения - части одного континуума. Если люди будут уничтожены, мы погибнем вместе с ними.

- Неужели ты способна поверить в подобную нелепость?

- Я знаю, что говорю. И ты знаешь. Иначе чего ради ты позволил им сохранить жизнь? Ты сотворил людей, чтобы с их помощью победить Темные Силы, Они выполнили свою задачу.

- Но не полностью. Владыка Тьмы еще существует!

- Да, правда. - Она вздрогнула. - И пока он существует, мы не можем чувствовать себя в безопасности. До тех пор пока Владыке Тьмы удается ускользнуть от тебя, вы нуждаетесь в помощи людей. Преданной тебе армии воинов. Твоих телохранителей, всегда готовых пожертвовать своей жизнью ради тебя.

- Это их долг. Я сотворил их воинами.

- Да, и справился со своей работой настолько хорошо, что они уже не могут жить без войны. А пока творец бездействует, им приходится убивать друг друга. И этому не видно конца.

Ормузд пренебрежительно пожал плечами.

- Ну и что же из этого? Их и без того слишком много, несколько миллиардов. И число их продолжает увеличиваться. Я сам вложил в них инстинкт продолжения рода. Я дал им радость, чтобы компенсировать боль.

- Ты опять заговорил о равновесии, - горько улыбнулась Аня. - Иногда я думаю, что ты на самом деле веришь, что тебе не в чем упрекнуть себя, что ты справедлив и даже добр по отношению к ним.

- Они всего лишь мое творение. Игрушки, как ты сама называешь их. Мне нет нужды быть добрым с ними.

Наступила продолжительная пауза. Глаза Ани блестели. Было очевидно, что она лихорадочно обдумывала какую-то мысль. Желая утешить ее, Ормузд нежно коснулся ее плеча.

- Тебе не было никакой необходимости становиться одной из них, - сказал он тихо. - В мои планы никогда не входило, чтобы ты стала такой же ранимой, как и они.

- Но это уже произошло, - возразила она еле слышно. - И мне никогда не забыть того, что случилось.

- Моя дорогая...

- Они такие... беззащитные, - вздохнула она, - такие слабые. Им так легко причинить боль.

- Да, их возможности весьма ограниченны. Ты знаешь это лучше меня. Такими я и задумал создать их. Я был обязан так поступить.

- И ты не чувствуешь своей ответственности по отношению к ним?

- Почему же? Конечно, чувствую.

- Ты знаешь, во что верят некоторые из них? - спросила она и, прежде чем он успел ответить, торопливо продолжала: - Некоторые из их философов полагают, что это они создали нас. Интуитивно они понимают, что и мы нуждаемся в них, что мы не сможем существовать без них.

Он пренебрежительно поморщился.

- Подумаешь, философы. Эти людишки ухитрились свалить в одну кучу истинные знания и редкостную чепуху. Тщеславные болтуны. Преподносят как высшую мудрость любую ерунду, которая приходит в их пустые головы, и еще называют это интеллигентностью.

- Но они учатся. Учатся, не щадя своих сил. Они создают музыку и пишут картины, строят машины, которые понесут их к звездам.

- Что же, тем лучше, - равнодушно согласился он. - Это делает их еще более ценными для нас.

- Но, с другой стороны, знания, которые они обрели, дали им и понимание собственной силы. Они уже обладают оружием, способным уничтожить целые народы.

- Такого никогда не случится, - резко возразил он.

- Но ты опасаешься этого?

- Нет. Я всегда могу остановить их, не дать им возможности полностью уничтожить друг друга.