НекроХаник 2

Помолчав, Макаров выдернул тесак и начал его концом чертить на песке:

– Есть вариант. Дурной, наглый до невозможности. Но – есть... Колдуны дикарей с прошлого вечера снадобьями накачивают. И многих поили еще по дороге через пески, чтобы от жары не сдохли сразу. Этой дрянью даже от покойников разит, вся округа пропиталась... Для нас это не опасно – кто не пил, тот призывам шаманов не подчинится. Не заставить на смерть бежать, наплевав на картечницы и залпы в упор. Вот только любую ворожбу или сломать можно, или вывернуть наизнанку.

– И что сделать сможешь?

– Вот мы, вот три чужих отряда. На бриттов можно внимание не обращать, те ночью точно в драку не полезут... Если смогу, то мертвечину поднять можно. Не всех, но часть покойников вздернуть. И на себе подобных бросить.

– Как в Румынии?

– Там нежить нападала на всех, кого почуять могла. Я же сделаю так, чтобы они сначала дикарей атаковали, на привычный запах пошли. Потом погоню на запад. Сразу за ними нужно будет человек пятьдесят наших пустить, пушки и картечницы захватить или переломать. Без артиллерии нас трудно будет прикончить.

– Чем могу помочь?

– У нас час. Я амулеты быстро сделаю, их нужно будет вдоль окопов разместить, защитный контур собрать. И потом спину прикроешь, когда пойду зомби пробуждать... Пластунов и остатки роты успокоишь, чтобы с перепугу не пристрелили. И с капелланом поговори, он раненный в госпитале, пусть штурмовикам тоже пару добрых слов скажет... И готовься позже на эшафот подняться. Нас за такое власти не простят. Никогда.

Посмотрев, как Сергий стирает рисунок сапогом, Герасим равнодушно ответил:

– А мы разве виноваты? Это все проклятые колдуны африканские напортачили. Ничего нормально сделать не могут. Ни в атаку сходить, ни нежить поднять.

* * *

Горбун не понимал, по каким ему одному видимым критериям Макаров отбирает разнообразное железо. Почему одни ржавые тесаки складывает в мешок, а другие презрительно отбрасывает? Почему одни гильзы обнюхает и к общей добыче добавит, а другие носком сапога в сторону сдвигает? Подсказку неожиданно дал Кобызев, лучший стрелок из староверов:

– Мертвое собирает, будет пугала делать.

– Что делать? – от неожиданности монах чуть не споткнулся, вцепившись рукой в стену. – Какое пугало?

– У нас в деревню приезжал чернец Роконский. Вилы взял, которыми скрыгу кузнец к амбару прибил. Тварь до рассвета когтями стену драла, потом солнышко приложило, издохла. Так слышал я, что если на железе след смерти остался и правильно его молитвой усилить, то нечисть разная будет стороной обходить. Мы на другом конце от церкви в деревне на кол приладили, ни одна зараза зимой через общинный тын даже не перелезла.

– Вот как оно... Значит, Сергий хочет холм от дряни прикрыть. Умно... Хорошо науку некромантскую постигал, любо.

Где и как Федор нашел змею, молодой некромант не интересовался. Озадачил ворона, передав тому свое желание и обещание большого веселья в ближайшее время – только крылья захлопали. Десять минут – вот тебе заказ, огромный, хвостатый, живой. Парень только успел расставить последние самодельные артефакты-отражатели, как помощник приволок недостающий ингредиент для активации.

В официальных талмудах и ведовских напевах для борьбы с нежитью используют веками проверенные формулы. Которые требуют определенных реагентов, сложных расчетов, строгого выполнения ритуалов. Сергий поступил куда проще. Он вычленил главное, прикинул возможные варианты для воплощения намеченного и творил на коленке, наплевав на красоту решения. Функциональность и дубовое исполнение, чтобы не отказало в последний момент – только это важно. Полировать родившуюся идею и оттачивать до уровня абсолюта можно позже, если выживешь.

Мертвое не чувствует боли. Но металл не любит, когда его кромсают, выводя руны и уменьшая прочность. Эманации смерти на оружии – никуда не исчезают, они накапливаются со временем, если твой клинок регулярно отбирает жизни. Оберни это вязью символов забытого языка, отзеркаль наружу, усилив ужас и ненависть Тьмы – вот тебе и отражающий амулет, способный остановить нежить еще на подходах. Главное – не злить тварей, в жажде убивать они могут смести любую преграду.

Взрезав хвост метровой змеи, Макаров вывел последний знак, затем прибил острием мачете голову рептилии к земле, аккуратно расправив гильзы, привязанные к рукояти толстыми нитками. Прислушался к отзвукам выстроенного охранного периметра вокруг окопов. Тонкая невидимая простому взгляду серебристая нить задышала, встопорщилась острыми иглами наружу от холма, распугала неземным холодом мелкую живность: скорпионов и сусликов. Половина дела выполнена.

– Господин гауптман, прошу вас выделить добровольцев для атаки поселка. Полторы мили от нас, за вечер томми перетащили туда пушки, оборудовали позиции. Я с пластунами пробью коридор среди дикарей, вам же нужно будет или захватить орудия, или уничтожить их.

Шольц незримой тенью маячил рядом, разглядывая непонятные манипуляции парня. Успел переброситься парой слов с раненным капелланом, пошептались о чем-то своем. Священник с ротой успел побывать в таких заварухах в Румынии, что полностью поседел в неполные сорок лет. И то, как он перекрестил пробегавшего мимо Макарова больше любых слов показало, на чьей стороне еле живой представитель католической церкви.

– Когда быть готовыми к выходу?

– Через пятнадцать минут. Я со своими и Герасимом пойдем первыми, следом пятнадцать пластунов. Остальные помогут вашим людям у картечниц и будут держать оборону. Если выделите хотя бы взвод, будет неплохо.

– У тебя будет сорок человек под моим управлением. Здесь останутся только те, кому держать последний бой, если мы облажаемся.

– Спасибо, господин гауптман. Только вы винтовки и револьверы используйте в крайнем случае. Лучше тесаками. Чтобы на вас раньше времени зверье не бросилось.

– Я скажу камрадам. Сам железо прихватил?

Сергий показал остро наточенную ковырялку, с которой возился весь вечер:

– Да, есть кое-что про запас. Хотя я постараюсь поменьше руками махать. За меня другие поработают...

Глава 5

Дирк считал, что в этой жизни его ничего не может испугать. Когда унтера зажали у забытого богом румынского хутора с единственным патроном для винтовки “Маузера”, он покрепче сжал зубы и практиковался в штыковом бое. Тогда еще он был зеленым юнцом в спешно набранным в армию ополченцем и с командиром познакомился позже. Как раз после этого рейда – весь в чужом дерьме, кишках и вонючих остатках мозгов. Он и двое бойцов, списанных из-за полученных травм.

После рейда в Крайову фон Шольц получил гауптмана, а Дирк шрамы на спине: скользил по накренившейся стене, не обращая внимание на торчащие гвозди и прочий мусор. Подранную тушку позже подлатали, зато не сожрали, как идиота проводника. С чего старик в дурацкой овчинной папахе решил, что на второй этаж полуобвалившегося дома никакая зараза не полезет, совершенно непонятно.

В любом случае, штурмовик до этой ночи считал, что его больше ничего не сможет удивить до мокрых подштанников. Давно не салага из фольксштурма, призванный под конец затянувшейся резни на границах. Топай себе по хрустящему под ногами песку следом за редкой цепью пластунов, которые мелькали серыми тенями впереди. У всех русских винтовки с примкнутым штыком. Некоторые забросили на ремне за спину, сжимают в руках тесаки, которыми щедро поделилась последняя атакующая волна вчера. Все просто – контролируй фланги и тыл, да перебирай ботинками.

Почти треть дороги прошла в полной тишине, только изредка у кого-то позвякивала амуниция. А потом начался ад.

По цепочке передали, вызвав гримасу недоумения на лице унтера:

– Мертвяков не трогать! Не трогать!..

В смысле?

Выпученными глазами Дирк смотрел, как впереди начали шевелиться трупы и вот один покойник медленно поднялся, потом второй. Скрюченные тела дергались, приноравливаясь к тому, как управлять раздувшимся на жаре мясом. Качались под лунным светом, кружились на месте. Будь хоть один из мертвяков рядом – немец бы уже кромсал железом, наплевав на приказ. Но зомби были впереди, перед замершими пластунами. Стояли, пучили вытаращенные глаза, а затем на удивление бодро повернулись в сторону невидимых во тьме холмов и пошли. Пошли, загребая песок ногами. Все быстрее и быстрее, чтобы побежать, пропав в черноте африканской ночи. Оставив после себя ощущение непередаваемого ужаса, перехватившего горло и тошнотворный сладковатый запах тлена.

– Вперед! – прохрипел застывший слева гауптман. Похоже, фон Шольца проняло не хуже остальных. И штурмовики сделали этот самый трудный шаг, подчиняясь воле командира. Вслед за русскими, кто шипел про себя проклятия, стараясь не отстать от староверов и худого парня с монахом, рванувшими вслед за волной нежити.

Собранные в крохотный ударный кулак остатки роты бежали на запад, к Эль-Увайнату. Туда, где враги за невысокими заборчиками расставили на подготовленных позициях пушки и картечницы. Туда, где уже началась заполошная стрельба и вопли. Всполохи выстрелов прекратились меньше, чем за минуту, и навстречу штурмовикам доносился переполненный ужасом многоголосый вопль. Точно такие же звуки долетали слева и чуть-чуть справа. Судя по расстоянию, кого-то жрали далеко от холмов. Наверное, в том самом лагере дикарей, готовивших штурм. Но жрали настолько остервенело, что крики с порывами ветра тащило и сюда, перекрывая хриплое дыхание и звон понавешанного железа на пропыленных и заляпанных кровью мундирах.

Когда германцы ворвались в деревню, живых там уже не было. Исковерканные тела, лежащие между глиняных лачуг. Костры на западной окраине. И мелькающие южнее непонятные горбатые тени.

– Артиллерию и картечницы под контроль! Дирк, кто из наших может с пушками управляться?

– Вагнер разбирается, господин гауптман!

– Пусть командует!. Развернуть, накрыть огнем дорогу к холмам и сами холмы! Если томми сунутся для контратаки, их нужно причесать против шерсти! Снарядов не жалеть!

– Есть, господин гауптман!

У последнего костра с левой стороны стоял бледный Макаров, опираясь на заботливо поддерживающего его горбуна.

– Герасим, предупреди всех, чтобы зверье не трогали.

– Ты про мертвяков, Сергий?

– Нет, те дальше рванули, за живыми. У поднятых сил хватит еще на пару часов, не больше. Я про зубастиков.

Присмотревшись к границе темноты, монах почувствовал, как у него на голове дыбом встают волосы.

По краю освещенного пространства замерло штук десять гиен: огромных, мрачных, с оскаленными пастями. В отсветах костра ярко вспыхивали глаза, изредка доносилось недовольное тявканье.

– Они зачем здесь? – сипло спросил вахмистр Кизима, сжимая винтовку и направив жало штыка вперед.

– Мертвечины обожрались, а дикарей настоями поили. Поэтому могут меня послушать... Здесь вокруг столько погибло за эти минуты, что Тьму можно черпать без меры. Если я собачек смогу подчинить, слушаться будут, как родную маму. А собачки нам нужны. Нам еще все вокруг холма патрулировать. И разбежавшихся негров отлавливать...

– Собачки... – трое староверов с напряженными лицами смотрели, как парень бредет вперед, останавливается на границе освещенного пятачка и начинает тихо рычать. Еле слышно. Не повышая особо голос. Но при этом – властно, говоря каждой хвостатой твари рядом: я главный. Я – ваш хозяин. Я требую, чтобы вы повиновались беспрекословно...

Спикировав сверху, Федор приземлился на плечо Макарова и зло каркнул, заставив людей вздрогнуть. Ворон встопорщил перья, разглядывая гиен и щедро делясь многократно увеличившейся силой, вобрав попутно в себя остатки погибших душ. Ветер трепал невидимые черные клубки, разрушая ауру смерти, но зачерпнутого чернильного ужаса было столько, что склонив головы к человеку сначала пошла одна самка, за ней потянулись остальные. Рядком позади выстроились самцы, повизгивая и демонстрируя полную покорность.

– Хорошие мои... Смелые... Сильные... Нюхать. Нюхать... – Сергий поднял кусок черной руки, оторванной по локоть, протянул перед собой. – Искать. Запах чуете? Искать. И убивать... Убивать...

Бросив остатки чужого тела перед собой, парень посмотрел, как гиены крутнулись на месте и рванули в ночь.

– Все, теперь местным не позавидуешь. Все, кто пил шаманские настойки, меченные. Кто доживет до утра, спасется. Но я очень надеюсь, что их будет мало. Нам против толпы не выстоять.

Вторя молодому некроманту, за спиной гулко жахнуло первое орудие. Вагнер начал дирижировать концертом, щедро посылая гостинцы на запад. Скорее – не уничтожить врага, а напугать. Обозначить, кто здесь и сейчас хозяин. И превратить дезорганизованное отступление в беспорядочный драп. Трофеи считать будем утром. Пока же надо воспользоваться моментом и заставить перепуганное человеческое стадо бежать без оглядки. Как можно дальше. До самой Атлантики.

* * *

Флетчеру снилась какая-то дрянь. Болото, затянутое туманом. Кроваво-красная луна над головой. Ветки деревьев, цеплявших за одежду. Откуда на болоте могли расти деревья – совершенно непонятно. Затем неподалеку грохнул разрыв артиллерийского снаряда и мужчина дернулся, свалился с раскладной походной кровати на каменистый пол и замер: что? Где? Какого демона?

Похоже, спал он все же крепко. Потому что кроме звука второго далекого разрыва через полотнище палатки пробились испуганные крики, послышался топот ног, затем загремел и заглох двигатель броневика.

Неожиданно рядом завизжали, несколько человек повалились на боковую стенку палатки, ломая колышки и выдергивая натянутую веревку. По брезенту от души полоснули ножом и в прореху рухнул солдат в одной рубахе и ботинках, без штанов. Светло-рыжий парень пытался ткнуть коротким ножом в черного здоровяка, который рычал и старался дотянуться до чужого лица оскаленным ртом.

Потянув из-под подушки револьвер, Чарли направил его на взбесившегося дикаря и выстрелил. Пуля снесла половину головы, уляпав прорезанную материю чужими мозгами.

– Рядовой, что происходит? – ничего другого в голову не пришло.

– Зомби, сэр! – с истеричными нотками в голосе отрапортовал бедолага, сталкивая с себя тяжелое тело.

– Много?

– Полно, сэр! Весь лагерь ими забит!.. А еще они захватили пушки и молотят по нам!

– Зомби? – удивился Флетчер, набрасывая подтяжки и радуясь, что из-за усталости свалился спать не раздеваясь. Почему-то британцу казалось, что мертвые не умеют управляться со сложным военным имуществом. В отчетах по Румынии черным по белому писали: агрессивны, нападают толпой, но глупы и не представляют серьезную угрозу регулярной армии. Ага – не представляют. Расскажите это сожранным румынским частям и немцам, потерявшим кучу солдат в череде бесконечных сражений на границе.

– Да, сэр! Ну, или кто-нибудь еще... Нам повезло, что наводчиков рядом нет, иначе бы долбили не куда попало.

Еще один далекий взрыв и нарастающая громкость криков заставили Чарли действовать. Разбираться с тем, кто именно переманил на свою сторону черномазых, можно потом. Пока же стоило последовать рекомендации янки, улетевшего на юг в сумерках. Максимально быстрый драп позже легко переименовать в стратегические отступление. Главное – дожить до этого момента.

Спешно натянув ботинки, мужчина подхватил стоявший у изголовья дробовик и выглянул в дыру. Этот путь отступления не понравился. В свете разгорающихся пожаров метались раздетые люди, щелкали редкие выстрелы и голосили бедолаги, атакованные зомби. Нужно попытаться воспользоваться закрытым выходом. Он как раз ведет к “поломанному” грузовику, что в данной ситуации может спасти жизнь.

– Винтовка в углу, рядовой. Хочешь жить – держись рядом.

Кто такой молодой офицер запаса в Британии? Это или неудачник, которого выпнули со службы за что-то невообразимое. Или баловень судьбы, заплативший круглую сумму ради будущей карьеры. Но в любом случае, имеющий за плечами несколько лет муштры и умение сохранять толику спокойствия в любой неприятной ситуации. Поэтому Флетчер сумел сначала аккуратно осмотреться, приоткрыв щель на выходе из палатки. Затем бодрой рысцой двинул вдоль высокого каменистого обрыва к заветному средству эвакуации. За спиной гремел ботинками голозадый солдат. Он же размахнулся винтовкой, как дубиной, и шандарахнул по голове выскочившего сбоку негра. Удар был такой силы, что череп лопнул, а приклад отвалился, окончательно превратив винтовку в дробящее оружие.

– Прощу прощения, сэр! Она сломалась!

– Держи крепче, пока что-нибудь другое не найдешь. Нам туда...

Пока добрались до грузовика, Чарли расстрелял почти все патроны в револьвере и разок использовал дробовик по назначению. Когда забрался в кабину, еще раз похвалил себя предусмотрительность – стекла в дверях были подняты, дабы хоть как-то спастись от вездесущей пыли. Сейчас это служило слабой защитой от зубастых мертвецов. Кто бы мог подумать, что любовь к чистоте подарит лишний шанс.

Просунув руки под руль, мужчина стал нащупывать провода. Их нужно было соединить, причем в правильной последовательности. Без этого железо будет стоять мертвым грузом на южной окраине лагеря.

О пассажирскую дверь ударились, но Флетчер даже не обернулся, только зло шикнул вздрогнувшему солдату:

– Двери на замок закрыл? Молодец. Тогда сиди тихо и не дергайся. Просто так сюда не полезут, мертвецы тупы, как пробки.

– Да, сэр!.. Просто он стоит, смотрит!

– Не сахарные, не растаем. Но если начнешь махать железкой или я буду стрелять, то у нас будет дыра. И тогда все станет намного хуже...

Закончив скручивать оголенные хвосты, Чарли завел грузовик, пару раз газанул и медленно двинул машину вперед. Стоящий сбоку зомби попытался вцепиться в ползущий мимо деревянный борт, затем обернулся в другую сторону и шустро засеменил к соседней горящей хибаре, собранной из остатков ящиков и мусора. Там кого-то уже доедали, потому что крики стали тише, а черных тел вокруг намного больше.

– Подождите нас! – долетело с другой стороны дороги и водитель жестами через лобовое стекло показал – в кузов, быстрее. Но притормаживать Флетчер не стал, и так пробирался буквально на ощупь, стараясь не угробить подвеску и не ударить колесо по рассыпанным тут и здесь валунам.

Грузовик остановил на дозаправку только через час, отмахав в свете мутных фонарей изрядный кусок. С трудом разжал кулаки, помянул всех святых угодников и обернулся к замершему истуканом молодому солдату:

– Вроде выбрались, да?

– Наверное, сэр... Прошу прощения, но... Я обмочился, сэр... Нам при найме никто не говорил, что проклятые африканцы придут ночью жрать живых.

– Мне тоже не говорили... Выбирайся, будем приводить себя в порядок. И посмотрим, кого успели прихватить по дороге.

На песок из кузова спрыгнули трое – ободранные, злые и одетые не намного лучше случайного попутчика Флетчера. Чтобы не волноваться о возможной пуле в спину, Чарли сразу обозначил свою позицию:

– Джентльмены, прошу вашего внимания. Я собираюсь двигаться напрямую в Гат, чтобы сообщить о нападении зомби властям. Оттуда – на побережье. Не удивлюсь, если это была первая волна и она скоро доберется и до промежуточного пункта дислокации. Если вы составите мне компанию и обеспечите охрану в дороге, буду признателен. Внутри есть несколько комплектов формы, две фляги с водой и чуть-чуть пайков. Предлагаю переодеться, перекусить и готовиться выдвигаться дальше. Я пока долью топливо в бак.

– Спасибо, сэр, – нестройно ответили беглецы, прямо на глазах успокаиваясь. Кто-то из руководства, на собственной машине и с планами убраться от ужаса как можно быстрее и дальше – это хорошо. А если еще вместо дезертирства все оформит приказом, так и вообще отлично.

Двинулись дальше через полчаса. Теперь рядом на дерюге, брошенной на пованивающее сиденье, возвышался светловолосый великан с исцарапанным лицом. “Рядовой Бакли, второй батальон, сэр”, как представился ирландец. В отличие от остальных, он умудрился не только сохранить винтовку, но еще и стоял на посту, поэтому смог рассказать хоть что-то более-менее осмысленное.

– Они поперли после полуночи. Сначала прибежали штук пять наших с дороги между холмами. Орали, что небо упало на землю и мертвые восстали. Я не понял и полез на вышку, которую построили вчера. Посмотреть, что происходит. Потом мимо промчалась пара дикарей.

– Зомби?