Кто суккуба? Я суккуба?!

— Простите, а можно что-то не слишком вызывающее? — осмелилась попросить Клава.

— Можно, отчего ж нельзя, — пробурчала гномиха, что-то записывая по ходу дела. — И впрямь, к чему низкое декольте, если студенты будут без ума от тебя и в глухом свитере, верно? Да и преподаватели, я так думаю.

— Вот я только пока не уверена, действительно ли мне нужно соглашаться на роль суккубы, — вырвалось у Клавы. Хотя у кого ей еще было спрашивать совета? Время, отпущенное на раздумье, катастрофически уходило, а пока что она выслушивала лишь заинтересованные стороны. Где ж ей найти непредвзятый взгляд?

Гномиха поняла ее сомнение. Она наклонила голову, прищурилась поверх узких очочков, уставилась Клаве прямо в глаза, так что та едва подавила желание отступить назад.

— Не сомневайся, будешь суккубой, — как отрезала гномиха.

Пусть и сказано это было негромко, но веско. Клаву будто чем-то тяжелым к полу придавило от этих слов. Между тем портниха отвела пронзительный взгляд.

— Эх, девочка, была б я молодая, я б тебя заменила! Хех, если б можно было, без таланта-то. Но вот видишь, к суккубству таланта у меня не было, пришлось учиться на швею, всю жизнь иголкой пальцы колола, глаза на стежки напрягала. Так жизнь и прошла, с согнутой спиной. А суккубой чем плохо? Лежи, ничего не делай, в потолок плюй — и красавцев меняй! Хочешь, гарем себе из верных рыцарей подбери, как избранную армию, будешь за ними, как за каменной стеной. А труд тут несложный, обычный, для каждой женщины понятный и привычный… Или ты еще ни разу замужем не бывала?

Клава еще сильнее поджала губы и вместо ответа помотала головой. Щеки пылали. В голове билась мысль: дура! А если Флаф специально ее сюда привел? Соврал, что лавка сегодня не должна была работать, а эту тетку заранее поговорил? Например, пока Клава валялась в лазарете без сознания — подсуетился, чтобы у глупой девочки развеялись последние сомнения.

— Знаю, о чем думаешь, — усмехнулась гномиха, будто впрямь оскорбилась на невысказанные мысли, но не за себя, а за инкуба. — По лицу твоему всё видно, ты как книга открытая, уж не взыщи. Тебя любой прочтет, здесь в Академии слепцов и глупцов нет, уж такое это место. Ну ничего, научишься еще, тем более суккубе это пригодится, кхе, на практике. А про Флаффи плохо не думай, он хороший парень. Если где и приврет, то не корысти ради, а по необходимости. Потом сама узнаешь. Позволь ему тебя инициировать, он больно не сделает.

Дальше она говорила, не понижая голос, чтобы инкуб ее слышал:

— Вон, моя внучка перед экзаменами к нему пришла, так он с нею всю ночь предмет повторял, по всем темам ее прогнал! И так хорошо магические токи по телу наладил, она после бессонной ночки летала, словно бабочка! И вся светилась. На экзаменах не волновалась ни капельки — сдала лучшей! Правда, потом пришлось ее долго убеждать, что за инкуба замуж выходить не принято, хе-х… Вот так-то вот, девочка. Хороший инкуб для женщины — это не лекарство от всех болезней, это эликсир жизни!

Из-за двери послышался приглушенный смешок.

Гномиха тоже покосилась на дверь, улыбнулась кривовато, по-ведьмински. А Клаве подмигнула:

— Пойдем теперь в кладовку. Обувку на тебя подберем, есть у меня в запасе твой размер. Ночную сорочку, для дома платьице, для лекций, для работы блузочку… А остальное сошью на днях, пришлю, как будет готово.

Клава открыла было рот, чтобы напомнить, что у нее пока крайне негусто со средствами. Но в примерочную заявился инкуб, видимо, соскучился:

— На мой счет запиши все расходы, тетя Бетси.

— Как скажешь, — пожала плечами портниха.

Флаф, пользуясь тем, что гномиха отвернулась, убирая мерочную ленту в ящичек, подмигнул Клаве, словно не замечая, как девушка сердито закусила нижнюю губу: за несколько лет свободы от родителей она успела отвыкнуть от того, что кто-то за нее оплачивает ее покупки, и теперь беспомощность в денежном отношении очень больно била по самолюбию.

— Потом отдашь, — шепнул Флавиан ей на ухо, когда двинулись по длинному коридору в сторону кладовки. — Тетя Бетси на словах добрая, а за рассрочку дерет втридорога. Зато вещи шьет добротные.

От него не сумели отделаться, так и решал вместе с ними, какая блузка будущей суккубе к лицу, а какая полнит. Персик тут же под ногами развлекался с клубками пряжи, выпавшими из огромного шкафа с вещами.

— Учти, девочка, фигура твоя со временем изменится, — изрекла гномиха и хлопнула ладонью Клаву по животику.

Та немедля живот втянула, правда, получилось не весь, и щеками опять вспыхнула. Всю жизнь она считала, что животик уравновешивает ее полный зад, так какие претензии? Сделается суккубой — и сразу станет плоской? Или и зад тоже обвиснет?!

— Ш-ш! — миролюбиво шикнул ей на ухо Флаф, мимоходом погладил по спине и словно случайно махнул ладонью ниже талии. — Всё у тебя хорошо, не слушай, старушка просто завидует.

— Это кто тут старушка? — ворчливо возмутилась гномиха, доказывая остроту слуха. Замахнулась на инкуба юбкой, которую только что достала из очередного ящика: — Ужо тебе, охламону, глумиться над пожилыми! Вот возьму и закажу тебя на ночь! Скажу, мол, для вдохновения приспичило!

— Умоляю, пощадите! — чуть не лопнул от смеха Флаф, повалился перед портнихой на колени и прикрылся мимо пробегавшим Персиком.

— Тьфу на тебя! — театрально-образно плюнула хозяйка ателье.

Клава только похлопала на них глазами. И отложила в стопку симпатичную юбку с широкой оборкой — в такой самое то в кафе сходить за пирожными или в булочную за свежим пышным хлебом. Почему-то она была уверена, что в Академгородке продают именно такие булки — невесомые, дышащие, разве лишь не парящие в воздухе, как облака.

— …Только ты так и не ответил мне, почему ты стал здесь инкубом? — вспомнила Клава, когда они наконец-то покинули гостеприимное ателье. Она шла по улице нормально одетая, чувствуя себя наконец-то человеком. Инкуб помахивал объемной сумкой с выбранными вещами. Рядом семенил Персик с нарядной ленточкой на шее и с колокольчиком под горлышком. — Неужели не получилось занять место посолиднее?

— «Поприличнее» — ты это хотела сказать? Просто так же, как у тебя, у меня не было выбора. Мне не повезло, я родился в семье у простых людей, не у демонов и не у магов. Вероятно, кто-то из прадедов был скрытым инкубом, от него дар через поколения случайно передался мне. Других способностей у меня нет, увы. Как маг я совершенно бесполезен. Здесь я изучаю в основном немагические предметы — историю, языки, культуры иных миров, немного технических наук. И честно скажу, если бы не способность инкуба, я не смог бы позволить себе учиться в Академии. Для таких бездарностей, как я, не предусмотрены стипендии, а семейный бюджет мое обучение не потянул бы. Теперь же я получаю солидную зарплату и могу даже помогать родителям.

— Угу, или одевать незнакомых девушек, — мрачно поддакнула Клава.

3

Дома расступились, улица перед ними повела вниз, под откос. Впереди и ниже открывался простор пригорода: настоящие сады, а не просто палисаднички, среди высоких деревьев прятались домики с остроконечными кровлями, некоторые с башенками. И в довершении картины — кладбище за высоким забором, а за кладбищем только лес до горизонта.

Отсюда, с высоты пригорка, можно было заглянуть за кирпичную стену ограды: невысокие кустарники составляли строгие аллеи, рядами стояли каменные обелиски и надгробные статуи — белые замершие силуэты, деталей, конечно, издалека не разглядеть. От центральных, запертых, ворот тянулась дорожка к «сердцу» кладбища, куда сходились лучами и все прочие аллеи — к траурному шпилю на черном постаменте.

— Это памятник Основателю, — пояснил инкуб, проследив за взглядом Клавдии. Поинтересовался с ноткой ехидства: — Боишься, что придется жить через забор от кладбища?

Клава подхватила на руки подуставшего гулять Персика.

— Чего мне бояться? Вон какой забор крепкий, качественный. Специально такой построили, чтобы мертвецы не разгуливали по ночам? И ворота кованые, железные! Или серебром черненым отделаны? Отсюда не разберу что-то.

Флавиан хмыкнул нечто неопределенно-утвердительное, пошел вперед.

— Слушай, а я не помешаю Пуме? — внезапно озаботилась удобством кошки-некромантки попаданка. — Ну, мало ли, у нее семья, дела…

— Нет у нее семьи, не обзавелась пока, — успокоил инкуб. — Ничуть не помешаешь, ей даже веселее будет. А то днем в морге, вечером на кладбище, ночами с призраками. Так хоть с тобой, с живой душой, пообщается.

Персик на руках у Клавы понятливо притих, только поводил ушами, ловя звуки по сторонам. Клава тоже прислушалась: тихо. Пусть до кладбища еще идти и идти, а тишина вокруг почти мертвая… Ан, нет, вороны где-то вдалеке закаркали. Даже кот вздрогнул.

— Мы пришли! — возвестил Флавиан, распахнув калитку и пропуская спутницу вперед.

Клава так и думала: дом мисс Пумы оказался самым крайним, отделенным от прочих жилищ приличной полосой зелени. Дальше только склепы за забором. Хорошо хоть вокруг дома и прилегающего садового участка тоже был выстроена высокая кирпичная ограда — можно будет хотя бы сделать вид, что рядом нет ничего такого инфернального.

Войдя в калитку, Клава поняла, что некромантия как профессия откладывает на жилище мага свой отпечаток. Нет, сам дом был вполне симпатичный: двухэтажный коттеджик под красной черепичной крышей, с жилым чердаком и балкончиком под острым треугольником кровли, с крыльцом-терраской, с выкрашенной зеленой краской входной дверью, на которой висел венок из засохших колючих веток и выцветших лент — видимо, не убрали с давно прошедшего праздника. На окошках сквозь стекла виднеются легкие занавесочки с бантиками.

Сад и клумбы вокруг дома тоже никаких нареканий не вызывали. На клумбах цвели цветочки и зеленела зелень. Балкончик от солнечных лучей прикрывала кроной не то глициния, не то акация. Клава была не сильна в ботанике, но это дерево с повисшими плетями гибких веток и косами душистых соцветий желтого и сиреневого цвета ей напомнило нечто земное восточное, виденное на красивых фотографиях о сказочных далях.

А вот вдоль дорожки, ведущей от калитки к крыльцу, в два небрежных косых ряда были выставлены всяческие надгробные камни.

— Это материалы к ее научной работе, — отмахнулся Флавиан. — Не обращай внимания, камни старинные, не все даже взяты с могил, многие просто памятные знаки древности. Не споткнись только.

Клава угукнула. Ну, а что, с другой стороны, вон рельефы на камнях всякие красивые высечены, руны что ли, письмена непонятные. Среди клумб даже оригинально смотрится. Булыжники и есть булыжники. Кто-то на даче и похуже барахло держит, а тут антиквариат с исторической и художественной ценностью!

Флавиан отпер дверь без ключа. То ли на замок были наложены чары, не пропускающие грабителей, то ли воровать у некромантки было слишком рискованно. Или дверь просто не запирали, потому что городок был слишком мал, все друг друга знали как облупленных, и любое преступление можно было раскрыть в два счета.

— Добрый день! Можно войти? — крикнул инкуб, прежде чем переступить порог.

Клавдия удивилась: насколько она поняла, Пума жила одна. Это у местных такой обычай — здороваться с пустым домом?

В доме оказалось… обыкновенно. Как-то слишком просто для кошки-некромантки, очень по-человечески. Переступив порог, Клава попала в самый обычный холл, с вешалкой для одежды на стене, со шкафчиком, с зеркалом и низкой полочкой для мелочей. Относительно небольшая зона прихожей плавно перетекала в гостиную зону: ковер на полу перед креслами и широким диваном, низкий столик, на стенах картины и фотографии в рамках; в углу то ли камин, то ли его декоративное подобие, на полке над очагом — часы, подсвечники, крупные друзы цветных кристаллов. Противоположная от входа стена состояла практически из одного широкого окна, совмещенного со стеклянной дверью на террасу, всё это красиво венчали легкие светлые занавески, подвязанные бантами.

— Что? — поймал ее разочарованный взгляд Флавиан. — Гробов не видно? Так у нее для мертвецов есть морг. А гомункулов она в подвале держит, потом сама тебе покажет, если захочешь. Итак, про подвал я предупредил… Кстати, без Пумы вниз не спускайся, а то мало ли что, у нее там эксперимент серьезный. Так, на втором этаже есть две спальни — одна гостевая, как раз для тебя будет. Вон там кухня, — он махнул на проход справа, ведущий в смежное светлое помещение. Затем кивнул на закрытую дверь слева, в тени лестницы на второй этаж: — А там туалет.

— Отлично! Туда-то мне и надо! — обрадовалась Клава, не дослушав объяснений.

Она поторопилась в означенном направлении, спустив Персика с рук на пол. Кот успел сделать свои дела по дороге: сперва на газон, потом «уединился» в пышной клумбе во дворе, а Клава от всех событий так разволновалась, что сейчас боялась просто лопнуть. По счастью, в туалете, совмещенном с ванной комнатой, всё было так же обыкновенно и по-людски. Ну, разве только унитаз был немного ниже привычной Клаве высоты, а крышка на нем из теплого шершавого материала, плоская и широкая, со следами от когтей большой кошки. Но в целом вполне удобно. Ванна, прикрытая цветастой занавеской, напоминала низкое джакузи и занимала порядочный угол комнаты. Раковина тоже имелась, но чтобы ею воспользоваться, Клаве пришлось присесть на корточки — похоже, мисс Пума мыла в ней лапы после прогулок. Кран вообще вопросов не вызвал, хотя встроенные в вентили кристаллики белого и розового цвета заставили на мгновение задуматься, где здесь холодная, а где горячая вода.

И хорошо, что Клавдия позаботилась о насущных делах прежде, чем заглянула на кухню! Иначе точно пришлось бы заниматься стиркой.

— …А здесь обитает наш уважаемый призрак Основателя академии, — продолжал «экскурсию» инкуб. — Позвольте представить, мастер, это мисс Клава, попаданка.

Флавиан обернулся к углу, где перед окном стояло кресло-качалка. И у Клавы на голове зашевелились волосы: в ответ на обращение из пустого воздуха проявился настоящий призрак! Сперва прозрачный силуэт, затем отчетливо выступили черты лица: желчный старик с профессорской аккуратной бородкой и с острым носом, на кончике которого чудом держалось пенсне, с волнистой челкой, зачесанной на плешь. Одетый в призрачную мантию, под оной были не менее призрачные брюки, жилет, из кармана которого свисала цепочка от часов.

Клава не разглядывала долго. Вытаращила глаза, хлопнула ресницами. И завизжала.

Как она визжала! Обычный человек взвизгнет, выпустит весь воздух из легких и замолчит. Она же визжала на полных три выдоха. Да еще схватила с низенькой плиты широкую тяжелую сковороду, коей и замахнулась на привидение. Ну, то есть как замахнулась — что было сил вдарила по тому месту, где проявился фантом. Почувствовав, что орудие активной защиты от паранормального не встретило ожидаемого сопротивления и легко прошло через воздух, Клава, не раздумывая, повторила сокрушительный удар. И не единожды. Пока отпрянувший от изумления инкуб не догадался напасть на нее со спины и отобрать сковороду с криком:

— Ты что? Кресло сломаешь! Это же старинная мебель! Редчайшая вещь!

Только в его крепких объятиях Клава более-менее пришла в себя, запыхавшаяся, снова захлопала глазами, пытаясь осмыслить происходящее:

— П-п-привид-дение?.. Флаф, т-там вп-правду п-призрак? Ж-живой п-призрак?!

— Правда-правда, — пытался успокоить ее инкуб, поглаживая по плечам и по голове, заодно чтобы волосы дыбом не топорщились. — Он старый, уважаемый призрак, совершенно безобидный. И давно уже не живой. Натуральный, да, но, увы, не первое столетие мертвый.

Сам призрак молчал, состроив презрительно-высокомерную мину. Клава невольно порадовалась, что каким-то чудом не раздолбала кресло-качалку сковородкой. Видимо, это был неофициальный трон уважаемого призрака.

— Вот поэтому я всегда утверждал и буду утверждать, что попаданки опаснее стаи плазмоизрыгающих оборотней, сотворенных первокурсником-двоечником! — колюче пророкотало обиженное привидение.

— Флаф! — взвизгнула Клава, повиснув на шее инкуба. — Оно говорящее!

— Мисс Клава, перед вами самый могущественный маг из всех существовавших в мире, — потребовал должного уважения Флавиан.

— Да ну? — изумилась она.

— Основатель Академии, — напомнил инкуб.

— А-а, ну, может быть, — признала она довод существенным.

— Что значит «может быть»?! — возмутился ее великодушным допущением Основатель.

Далее Флавиан еще минут пятнадцать пытался их помирить, попутно растолковывая Клавдии, что любой почтенный колдун и после смерти не растеряет здравомыслия, не превратится в кровожадное чудовище или зомби, а тем более сам Основатель на такое не способен. Он ни на кого не нападет, даже на попаданку. Призрак якобы вообще не способен оказывать на материальный мир сколько-нибудь существенного влияния — максимум сможет поднять кружку с любимым горячим напитком, чтобы насладиться ароматом!

В то же время Флаф клятвенно заверял призрака, что Клава вообще-то вменяемая особа, просто перенервничала из-за непривычной обстановки. Возможно, еще и проголодалась, ибо ничем иным он не мог объяснить ее навязчивую мысль о пожирании заживо.

Призрак и Клава не думали слушать инкуба молча, в кухне от общего ора звенели стекла и посуда…

Конфликт пресек Персик. Он появился на кухне, ни на кого не обращая внимания, и под резко наступившее общее молчание запрыгнул в кресло-качалку, улегся на подушке сидения, подрумянив под себя лапки — приготовился с удобством подремать, покуда не настанет пора обеда и его не позовут к столу.

Призрак скривился еще брезгливее. Однако промолчал, с оскорбленным видом отошел к окну.

Флавиан с облегчением перевел дух.

Клава задумалась: а ведь и правда, ужасно хочется есть!

— Ничего, если я воспользуюсь запасами Пумы и что-нибудь приготовлю? — спросила она у инкуба. Тот сразу засуетился:

— Да, разумеется! Прости, я сразу не подумал. Не знаю, найдешь ли ты здесь что-то съедобное, Пума не любит готовить и питается в столовой или кафе. Но я сейчас закажу продукты с доставкой. Что ты хотела бы?

Клава задумалась еще крепче: что из местной провизии окажется по вкусу Персику? Насколько это безопасно употреблять ей, попаданке из другого мира? Если тут всё выглядит достаточно обычным, это отнюдь не значит, что с пищей ей тоже повезет.

И опять Флавиан угадал причину ее затянувшегося молчания, поспешил развеять сомнения: проведенные в госпитале медсестрой тесты показали, что строение организма Персика практически неотличимо от кошачьего рода мисс Пумы. Так что он спокойно может употреблять всё то же, что ест некромантка, а она практически всеядна, Флавиан готов в этом поклясться, ибо неоднократно по-дружески сопровождал ее в кафе. Что касается самой Клавдии, то здесь простор для меню еще шире — ей не повредит любой из продуктов, что пригоден для любого человекоподобного обитателя академии, начиная от людей-магов, гномов и эльфов, заканчивая русалками вроде Сирены, нагами, кентаврами и прочими существами, сколько-то похожими на людей. Правда, никто не гарантирует, что какая-нибудь особо экзотическая кухня придется ей по вкусу, но вреда не принесет точно. После инициации, превратившись в суккубу, Клавдия к тому же обретет устойчивость к отравлениям любого толка.

Пока Флавиан объяснял, Клава огляделась на кухне, стараясь не вспоминать о маячившем возле окна привидении. Очень кстати тот от расстройства сделался достаточно прозрачным, чтобы не бросаться в глаза. Оказалось, что кухня в доме некромантки также вполне сгодится для временного проживания. Низкие столешницы обеденного стола и рабочих тумбочек возле мойки и плиты, конечно, доставляли свое неудобство, но если попросту встать на колени, то не придется нагибаться. Ножи, вилки, ложки и прочие орудия кулинарного труда выглядели привычно. Блендера, комбайна, тостера Клава не нашла, зато обнаружила мясорубку. И холодильник! Замаскированный под два отдельных шкафчика с деревянными лицевыми дверцами. Она опасалась, что в доме будет погреб или какой-нибудь ледник в подвале, но всё оказалось проще. Все полки в морозилке и в холодном шкафу были забиты, конечно же, рыбой и мясом — без намека на гарнир и овощи.

— Ты что-то сказал о доставке продуктов? — обернулась она к Флавиану, прервав его затянувшиеся разъяснения о последствиях превращения в суккубу.

Тот увлекся, разливался соловьем, точно коммивояжер, которому наконец-то открыли дверь. Нет, ей, конечно, было интересно послушать, что ее ждет в вероятном будущем: избавление от ежемесячных проблемных дней, невозможность забеременеть без осознанного желания, совместимость с любым партнером независимо от его рода-племени и особенностей детородных органов, да что там — чего стоит полное исчезновение волос на теле, эдакая эпиляция навечно!.. Но не при Основателе же это обсуждать!!! Теперь щеки горят, хоть в морозилку прячься!

— Ах да, — кивнул инкуб.

Он поддернул манжет на рукаве, показав на запястье браслет из серебристого металла, украшенный крупными прозрачными кристаллами. Потыкал пальцем в эти камушки, как в кнопки — и над рукой, прямо в воздухе, раскрылся голографический шар. В этой сфере, как на обычном экране обычного компьютера, Клава узрела процесс посещения интернет-магазина.

Благодаря представленным фотографиям и тому, что Флавиан изучал культуру ее родного мира и мог сравнить, например, эти ярко-фиолетовые клубни с привычной ей картошкой, Клава без особых проблем разобралась в здешних продуктах. Составленный список отослали на доставку, а счет отправили на имя госпожи директрисы. Клава порадовалась, что в этот раз инкуб не настаивал на оплате из своих средств, что больно било по ее самооценке. Гораздо легче было надеяться, что русалка все расходы вычтет потом из ее собственной зарплаты.

Пока ждали доставку, Клава покрошила Персику в блюдечко отварное мясо, найденное в недрах холодильника. Как незамедлительно рассказал инкуб, это была и не птица, и не говядина — гусенятина. Во всяком случае именно на гусениц больше всего походили гигантские существа, что в промышленных масштабах разводили на побережье здешнего моря. Эти создания имели интеллект камня и в огромных количествах пожирали водоросли, из-за чего за считанные дни одна особь могла вымахать больше самолета. Флаф показал фото — по форме вылитый самолет, только без крыльев!

С одной стороны, есть гусениц было противно. С другой стороны, Клаве в своем мире было стыдно перед коровами и свиньями. Но что важней всего, она успела попробовать кусочек, перед тем как дать Персику. И мясо оказалось таким нежным и вкусным, что его насекомое происхождение стало совершенно неважным. Клава всегда ценила и уважала вкусную еду, оттого и похудеть у нее не получалось, если честно. Что ж, гусеницы так гусеницы — значит, в этом мире не жалко быть невегетарианцем.

В шкафчике она наткнулась на банку с порошком, очень похожим по запаху на молотый кофе. Инкуб подтвердил ее догадку:

— Утренний напиток бодрости, делается из желудей особого вида дубов, что произрастают… А, впрочем, тебе название этой местности ничего не скажет.

Клава угукнула и загремела посудой в поисках турки.

— Мисс Пума его не употребляет, держит только ради Основателя, — приблизившись, шепнул Флаф ей на ухо конфиденциальную информацию.

— Разве призраки пьют кофе? — удивилась Клава.

— Нет, но он наслаждается ароматом.

— Ясно, я что-то подобное встречала в мистических романах, — кивнула она. Поставив подходящий ковшичек с водой на конфорку, засыпала порошок, размешала. И шепотом же спросила: — А как он разговаривает вообще? У него же нет горла и голосовых связок! Неужели это телепатия? Тогда выходит, он может читать мысли?!

— В ваши мысли, милейшая, я бы не стал заглядывать за все сокровища мира, — фыркнул Основатель.

Клава чуть не опрокинула турку от неожиданности, обнаружив призрака в полушаге слева от себя. Но практически прижавшийся с правого бока Флавиан не дал ей отпрыгнуть. Впрочем, стоя на коленях перед низкой плитой, прыгать в принципе было довольно проблематично. С трудом она заставила себя успокоиться: глубокий вдох — длинный выдох. Видно, вредный старикашка был фанатом кофе, раз так быстро сменил гнев на милость. А значит, в ее руках ключ к приручению призраков!

— Телепатией я не увлекался даже при жизни, — соизволил поведать Основатель, жадно вдыхая поднимающийся аромат напитка, делающийся всё явственней и гуще с нагревом воды. — А слышите вы мой голос просто потому, что духовно-информационное поле моей посмертной личности производит вибрации в воздухе, что вызывает колебание на перепонках вашего слухового аппарата.