Помоги проекту - поделись книгой:
— Идем, — удовлетворенно бросаю я Седрику.
— Там ведь уточняют: «троллей не звали», разве нет?
— Если бы они так не написали, никто из наших не вздумал бы туда ехать. (Я почесываю макушку, и ногти издают зловещий звук, который резонирует у меня в черепе. Я закрываю рот, чтобы не вырывалось эхо). Заметь, там говорится что-то о пиве, так что мы бы все равно пришли.
— То есть, если бы они хотели, чтобы вы проходили мимо, им не следовало ничего дописывать?
— Это бы не помогло… (Я пожимаю плечами в ответ на его вопросительный взгляд.) Я в любом случае именно туда и хотел заглянуть.
Седрик все еще дуется, а в его рыжих волосах топорщится сено. Он так достал возницу, что тот его высадил в двух лигах от деревни. В результате стажер узнал, что модные туфли для ходьбы на дальние дистанции не рекомендуются, что сумка никогда достаточно легкой не бывает, и что свои соображения по поводу своевременной логистики лучше держать при себе, когда разговариваешь с теми, кто ее реализует на практике. По большому счету, для стажировки — неплохой тренаж.
Деревня состоит из горстки домов, расположенных вокруг храма. В центре грубо вымощенной площади настраивают свои инструменты менестрели. Вокруг них собрались десятки кошек и тоже участвуют в импровизированном концерте. Пахнет теплым медом и свежим навозом. Шум идет главным образом со стороны недавно отстроенного трактира, из которого выставилы столы на улицу, чтобы вместить наплыв посетителей.
— Вот здесь я должен получить свою квитанцию, — говорю я, тыкая в него пальцем. — Я планировал там в прошлый раз переночевать, но знаешь, как это бывает…
Драки в трактире могут вспыхнуть в любой момент. Опытный командированный (в основном из тех, кто выжил после первого раза) знает, что нужно попросить счет сразу по приходу, и при оплате каждой смены блюд требовать квиток. Потому что в случае потасовки не всегда выживает достаточное количество народа, чтобы позаботиться о писанине.
Мы садимся за столик перед дверью, прямо под вывеской, на которой изображен дракон, расправляющийся с рыцарем. Седрик опускается на скамейку, а я водружаю усталые ягодицы на каменный жернов, и, отпихиваясь ногами, катаюсь на нем по булыжникам. Шум привлекает полдюжины здоровяков и официантку, которой мы заказываем пива — кружку для Седрика и бочонок для меня.
— Вы ведь здесь не для того, чтобы создавать проблемы, господа? — вежливо спрашивает меня самый здоровенный из вышибал, похлопывая по своей шипастой булаве.
— Он — нет, — говорю я, кивая в сторону Седрика. — А я просто хочу переговорить с хозяином, чтобы уладить одно небольшое дело, недоделанное несколько месяцев назад.
— Несколько месяцев назад здесь был другой трактир. Он сгорел дотла, и владелец сменился. Так случается при насильственной смерти.
— Знаю, я при этом был.
Есть такие фразы, которые сразу вводят вас в суть дела. Вышибала делает шаг назад и изготавливает свою булаву.
— Чего именно вы хотите?
— Прежде всего, мое пиво. (Я стараюсь не раздражать его сильнее, чем необходимо, хотя мне не помешало бы немного поразмяться). После мне понадобится счет-фактура, датированная днем пожара, за одну ночь и питание.
— Я ведь только что сказал вам, что владелец сменился, — ворчит он. — Старому ваш запрос уже не передать, а новому не нравится, когда ему спутывают бухгалтерию.
— Такова процедура, он прав, — вмешивается Седрик.
Я бросаю на него взгляд, он живо отодвигается и стукается головой о стену трактира.
— Смотри и учись.
Я медленно распрямляюсь. Мои старые суставы скрипят с гулким пещерным грохотом, перекрывающим мяуканье кошек и скрипок. Круг вышибал внезапно раздвигается.
— Давайте я расскажу вам, как все происходит в таких случаях, — говорю я. — Если я не получу фактуру сегодня, мне придется вернуться и запросить другую у следующего владельца, как только он отстроится, и так далее, пока кто-то поумнее, чем прочие, не положит этому процессу конец.
— Это крайне неординарный случай, но, полагаю, на сей раз мы можем сделать исключение, — признает вышибала. — Я сейчас позабочусь. Вы оставляли чаевые?
— Думаю, нет. Я несколько спешил при отъезде.
— Я выпишу вам по тарифному плану с полупансионом и дополнительными услугами. И в следующий раз не забудьте уведомить предварительно!
— Мы с тем же успехом могли заночевать там, — ворчит Седрик, ковыляя подле меня.
Рассвет застает нас на главной дороге, в хвосте бесконечной вереницы колесниц. Горизонт забит черными, угрожающими тучами в пересечениях кровавых молний, которые расчерчивают в небе длинные прорехи. Каждый наш шаг сопровождают раскаты грома.
— Мы бы пропустили фейерверк. Видишь, — говорю я, указывая на освещенный небосвод, — у них новое светозвуковое шоу!
Я зарыл драгоценную квитанцию в одной из своих расщелин и смотрю в будущее со здравым оптимизмом. Ночь, проведенная под дождем, притупила способности Седрика к праздным замечаниям, и я смог заснуть на ходу. Это тролльский фокус, удобно, когда перед тобой нет препятствий.
Позади нас раздается грохот, и мимо проносится суперобтекаемая, сверкающая зеленью карета, а затем со скрежетом копыт подает назад.
— Ого, — говорит Седрик, внезапно приходя в восторг, — это новая модель весеннего сезона. У меня была одна такая, подарок моей крестной. Мне удалось убедить ее использовать для колдовства вместо тыквы кабачок. В аэродинамическом плане — совсем другое дело.
— Думаешь, это поможет ей катить быстрее? Дорога забита, сплошные пробки из-за массового выезда на отдых.
— Кто это собирается отдыхать? В дождь!
— Видишь ту колесницу впереди нас, прямо за твоим аэродинамическим кабачком, который вот-вот превратится в рататуй? Возницей на ней — деревенщина-тролль. И на той, что впереди, тоже. И на той, что перед ней. До самого края чертова горизонта — это тролли, отправившиеся на свой курорт.
Для деревенских троллей понятие отпусков — совсем недавнее. Они никогда не покидали своего моста, а в брачный сезон — строили мост еще больше. Но теперь, со специально оборудованными тележками, они могут возить его с собой на прицепе. Конечно, это немного громоздко. И перегораживает абсолютно любую любую дорогу. Тем более что катят они в прогулочном темпе, чтобы можно было любоваться пейзажем.
— Куда они едут?
— Туда же, куда и мы. (Я указываю на горизонт, исполосованный разноцветными молниями, которые вырисовывают в небе странные руны). В кемпинг, рядом с ночным клубом.
Дорога граничит с Рекой Скорби, которая впадает в Озеро Отчаяния, а затем заканчивается в болотах. У брода оборудовано несколько кемпингов. Самые популярные среди них можно опознать издали по гигантским воротам, достаточно широким для того, чтобы через них можно было перекинуть двухарочный мост. Из громкоговорителей над главным зданием, вибрирующем в такт реву, льются потоки музыки троллей. Время от времени звуковой поток пытается преодолеть какая-нибудь птица, и на всем лету валится на землю.
— Здесь я останавливался в прошлый раз, — говорю я. — Мы быстро заберем мой счет и продолжим путь в местечко пооживленнее.
Седрик убирает руки от ушей, а я терпеливо повторяю, перекрикивая музыку. Он делает знак, что понимает, а затем судорожно заталкивает в себя глиняные затычки, чтобы защитить барабанные перепонки.
Хозяин кемпинга — гоблин, причем не из особо любезных. Я имел с ним дело пару — тройку раз, и я ему не нравлюсь. Тролли не нравятся никому, так что я не принимаю это близко к сердцу, но этот-то гоблин путается с некромантами, и мне уже несколько раз приходилось его ставить на место.
Когда он видит, как мы подходим к стойке регистрации, то просто кивком заостренного уха указывает на табличку «мест нет» и возвращается к своей бухгалтерской книге. Вблизи он похож на нечто среднее между болотной жабой и летучей мышью-переростком, но обнаружить в нем хоть что-то сексуальное мне не удавалось ни разу.
— Ты бы не мог приглушить немножко музыку? — спрашиваю я, опираясь локтями на стойку. — Нужно поговорить.
— Она отгоняет комаров и кучу прочих противных тварюшек. Жаль, на тебя она не действует!
— Я из разряда меломанов. Ладно (я хватаю Седрика, который прятался за моей спиной, и с дружеской затрещиной выставляю его перед гоблином), познакомься с моим стажером. Мне поручили разъяснить ему, как вести переговоры с липучими отбросами вроде тебя, не теряя самообладания. Я ему вчера вечером продемонстрировал, посмотрим, как он усвоил урок. Седрик, твой выход!
Столкнувшись с выражением непонимания на его лице, я даю ему сигнал прочистить уши. Вздохнув, гоблин щелкает выключателем позади себя, и стены перестают дрожать. С потолка падает мелкая пыль и укрывает снежком его лысую голову. Я сопротивляюсь позыву вывести на ней свои инициалы.
— Что я должен сказать? — спрашивает Седрик, незаметно вытирая свои черные пальцы о камзол.
— Ты вытребуешь у него квитанцию за мой последний постой в его элитной помойной канаве. Два дня с полным пансионом, доплата за аренду стоянки для моста. Или хотя бы простой пергаментный бланк, с подписью крестиком. С деталями я разберусь…
— Исключено, — бросает гоблин.
— Действительно, это совершенно неординарной случай, — начинает Седрик. Затем он бросает на меня косой взгляд и поспешно развивает тему: — Собственно, если вы не выдадите ему квитанцию, состоится побоище, и он вернется в следующий раз, чтобы пообщаться со следующим владельцем после того, как тут все отстроят, и так далее, и так далее, пока не найдется кто-то достаточно умный, чтобы прервать процесс.
Гоблин смотрит на меня круглыми глазами:
— Ты его где нашел, этого…?
— Племянник моего шефа…
— Добро, племянник, давай я тебе объясню: это кемпинг троллей. Побоищ не будет просто потому, что они тролли. Они не бьются друг с другом, а не то континенты разъехались бы в разные стороны. Затем: то, чего ты от меня требуешь, — незаконно, аморально и потребует от меня вороха бумажной работы. Этого вполне достаточно для отказа. Вон!
— Идем, осмотрим лагерь перед отъездом, — говорю я, хватая Седрика. — Я уверен, что мы найдем решение.
— Я посчитаю с вас плату за вход, — сказал гоблин, снова погружаясь в свои счета.
Кемпинг раскинулся по обе стороны реки. Над водой, в нескольких метрах друг от друга каждый, выстроились мосты всех размеров, сделанные из грубо отесанных камней, кирпичей и даже цельного гранита. Из-под сводов несется ворчливый гомон. Мои соплеменники любят посплетничать — но, нужно сказать, редко покидают жилище. Говорят, что как только тебя нет дома, так всякие посторонние пользуются возможностью перейти мост, не заплатив.
Стоит приятно сырая погода. В воздухе пахнет дождем и давлеными жабами. Я выбираю валун поудобнее на вид и щелчком отшибаю достаточно большой осколок, чтобы Седрик мог примостить свою задницу.
— А теперь устроим небольшое совещание касательно текущих успехов, — говорю я. — Отчего, по-твоему, с гоблином не пошло так, как ты хотел?
— Я говорил точно то же самое, что и вы вчера вечером, — защищается он.
— Ты следовал процедуре, но процедура шаблонна. Ну, это ведь твоя работа как человека, ты же объяснял мне, что именно ваш мощный интеллект определяет разницу. Так что будь креативен. Оглянись вокруг и попытайся найти идею, подходящую к ситуации.
Он сидит на своем краешке скалы и осматривает лагерь. Вдоль поверхности реки, между мостами, лениво стелется туман.
— Ничего тут даже не пошевелится, — жалобно бормочет Седрик.
— Такой у троллей кемпинг. Эй (я даю ему оплеуху, от которой он валится на траву), да вот же твоя идея!
Когда гоблин видит, что мы возвращаемся, он пытается запереть вход в свое бюро, но я быстрее его. Ну, не совсем, но, в конце концов, дверь была всего-навсего деревянной. Я механически смахиваю насыпавшиеся щепки с плеч и встаю перед конторкой.
— Я тут подумал, — говорю я. — Ты знаешь, какие тролли весельчаки, они всегда готовы поразвлечься. Слышал про нашу любимую игру? Мы встаем в круг, кладем тяжелые камни плашмя от своей головы до соседской, и ждем, кто пошевелится первым. Может продолжаться целыми столетиями. Говорят даже, что есть где-то место с другой стороны Земли, где партия продолжается уже тысячи лет…
— И как это меня касается?
— Я подумываю организовать турнир. Что-нибудь пограндиознее, знаешь, с призами и прочим. Конечно, пока все не закончится, участники тебе не смогут заплатить. Или съехать. Тебе придется всем отказывать сезон за сезоном, а твой журнал бронирования заплесневеет еще раньше, чем превратится в труху.
Я вижу, как он бледнеет. У гоблинов этот эффект смотрится довольно ошарашивающе. Его кожа из насыщенной болотно-зеленоватой превращается в коричневую с пятнами гусиного помета. Это у них служит в основном для маскировки, но в комнате с оштукатуренными стенами, увешанными открытками с изображением мостов со всего мира, от этого мало толку.
— Не делай этого, — скрежещет он.
— Почему бы и нет? — вмешивается Седрик. — Мне это кажется прекрасной идеей, и она полностью вписывается в развитие местного туризма. Я не вижу причин возражать против нее, и уверен, что все остановившиеся здесь с ней согласятся. Мы же не просим вас немного отступить от правил и потратить немного времени на бумажную работу, чтобы сделать нам одолжение.
— Надеюсь, армии некроманта изничтожат ваши извращенные душонки и повергнут вас в вечные муки, — шипит гоблин. — Квитанция на два дня с полным пансионом, так?
— С дополнительной платой за аренду стоянки для моста. Какой ты славный, ты мне посчитал по тарифу пикового сезона!
По пути из кемпинга я аккуратно сворачиваю липкий от гоблинской слюны свиток и засовываю его вместе с предыдущим в свою любимую расщелину. На первый взгляд, моя командировка закончена, но что-то мне не дает покоя. Я машинально направляюсь на север, по тропинке вдоль берега реки. Мы бредем два часа через заросли, не пророня ни слова, пока не доходим до таблички с надписью «Последний кемпинг перед болотами».
— Мы могли бы здесь остановиться, — робко предлагает Седрик.
— Здесь забито.
— По-моему, непохоже, там нет ни одного моста. Река совершенно свободна.
— Сходи и проверь, если ты мне не веришь. И в любом случае, занятия, которые у троллей ассоциируются с отдыхом, людям не слишком подходят. Ты отоспишься, когда мы вернемся в шахту.
Когда мы проходим мимо входа в кемпинг, табличка сдержанно сообщает: «До следующего года свободных мест нет». Седрик бросает на меня взгляд искоса, и я пожимаю плечами:
— Это отдельный лагерь для троллей, которые предпочитают приходить без моста. Нудисты. Тебе бы там не понравилось.
— Куда мы идем?
— Ты слышал, что сказал гоблин? Некромант восстановил свои войска. Мы идем осмотреться, прежде чем возвращаться. Это совсем рядом.
Ветер доносит первые запахи гнили, и дорога обрывается, переходя в мрачные просторы, где пейзаж темными пятнами усеивают островки торфа. Я подхожу к краю и, почесывая голову, смотрю на горизонт с серой окаемкой. Я не помню, где проходил в прошлый раз, следовало взять с собой карту местности.
Вдруг из воды появляется обнаженная бесплотная фигура с восхитительными розовыми изгибами и подрагивает, кокетливо сложив руки на грудках. У Седрика с сухим щелчком отвисает челюсть.
— Незачем впадать в такое состояния, мой мальчик. Это нимфа.
— Нимфа? Ооо…
— Ну что ты, просто нимфа как нимфа. Мы попросим ее указать нам дорогу.
Я ее окликаю, сложив руки рупором. Стая ворон, потревоженная шумом, вихрем взлетает вверх. Затем я осторожно ступаю по грязи, которая обволакивает пальцы ног с особо непристойным поцелуйным звуком. Я даже не буду пытаться вам описывать, на что это похоже, когда в это реально вляпываешься.
— Как нам добраться до некроманта?
Нимфа наполовину разворачивается к нам и делает неопределенный жест рукой, который охватывает зыбучие песчаные отмели и гниющие пни, в которых живут гадюки-мокасинки и сколопендры. Над головой с заунывным воплем парят падальщики.
— Сюда дорога короче, — говорит она ласкающим слух голосом, указывая на север, — но в той стороне живописнее…
— Как вы его победили? — спрашивает меня Седрик после того, как мы час плюхаем по жиже.
— Некроманта? Я перебил его армию. И под конец — главного воина, существо с алмазным телом, неуязвимое для ударов обычных клинков, которые ломались, едва прикоснувшись к нему. (При этом воспоминании не могу не ощутить спазмов в желудке). Он был почти невыносимо прекрасен зловещей красотой, когда закатные лучи разбрасывали отблески его проклятой души во все стороны, ослепляя его врагов.
Поделиться книгой: