Последний из рода Бельских. Том IX

Изучали мы историю «замечательного» во всех смыслах рода Сузуки часа полтора, после чего отправились в Храм. По пути в него, мои спутники прочитали целую лекцию. От обилия имен голова кругом пошла. Сразу стало понятно, что к Богам японцы относятся очень серьезно. Посмотрев на то, с каким видом господин Амасану и Хатико — сан объясняли мне, что можно делать в Храме, а что нельзя, я решил постараться и соблюдать все, о чем они говорили. Хотя, и не все запомнил. Честно признаюсь, в глубине души понимал, что для полного усвоения нужно родиться японцем. Видимо, буду опять просить Наоми помочь мне.

Храм Оокунинуси — сама (вот надо же было Богу имя такое придумать), представлял собой нечто очень красивое. То, где я оказался, скорее можно было назвать храмовым комплексом. Сам Храм оказался небольшим и скромным, а вот несколько невысоких, но очень изящных зданий вокруг него, скромными назвать было нельзя. К тому же, на стоянке перед ними выстроился с десяток флайеров. И такие летающие суда явно не были бюджетными моделями.

К самому Храму мы направились не все. Я с двумя невестами и Амасану — сан с супругой. Остальные задержались у флайеров. Хотя забыл о Исидо. Тот на правах наследника наверно присоединился к нам. Телохранителей, которые последовали за нами на небольшом отдалении, я не считал. К моему удивлению, входить в Храм они не стали. Как мне потом объяснили, такое считалось верхом неприличия. Мешать господину беседовать с Богом нельзя.

Встречал нас один из служителей. Пышущий здоровьем круглолицый здоровяк, у которого на лице была написана любовь к плотским увлечениям. Интересно, какие тут порядки? Явно строгий пост здешние священники не соблюдают. Видя мое удивление, Амасану — сан усмехнулся.

— Служба в Храме Оокунинуси — сама, означает, что послушник соглашается с правилами храма. Оокунинуси — сама не ограничивает своих верных слуг. Жизнь человеческая коротка, и тратить ее надо с умом. Однако в случае опасности, для защиты рода Сузуки, все пятьдесят священников Храма встанут с нами плечом к плечу. А это весьма неплохие воины и маги.

Честно говоря, с трудом верилось. Пока мы поднимались по широкой лестнице и входили в Храм, я увидел с десяток этих служителей, выстроившихся вдоль нашего пути вроде почетного караула. Признаюсь, сложно представить себе этих полноватых и рыхлых людей, одетых в свободные белые одежды, в качестве бойцов. Но, конечно же, говорить об этом своему будущему тестю не стал. В конце концов, пословица про книгу и обложку может оказаться правдой. Вполне возможно, я чего-то о них не знаю. Надо заметить, что не вся наша охрана осталась за дверьми Храма. Виль попробовал остановить один из священников, но девушка подарила ему такой многообещающий взгляд, что тот аж отшатнулся и растерянно посмотрел на Амасану Сузуки. Тот лишь усмехнулся и кивнул головой. Поэтому моя верная телохранительница вошла вместе с нами. А вот Гвоздеву и мамонтовой пришлось остатсья перед дверьми. Мне вежливо пояснили, что сейчас они войти не могут.

Внутри Храм был красив и величественен. Его внутреннее убранство разительно отличалось от скромного внешнего вида. На стены явно не жалели позолоты. Все украшено яркими фресками с какими-то малопонятными персонажами. Лица у японцев, изображенных на них, были похожи друг на друга и единственное, в чем не оставалось сомнений — сплошные батальные сцены. Естественно, пол, покрытый татами, светильники на потолке, и колонны, покрашенные в красный цвет, сильно отличались от всего, что я видел до этого.

Встречал нас сам первосвященник. Первый встреченный в этом Храме человек. Высокий и представительный, с потрясающей осанкой. Казалось, он специально создан для такого места. Его аура была властной, но она не подавляла тебя. Скорее действовала умиротворяюще.

— Разрешите представить вам, Веромир-сан, первосвященника Храма Оокунинуси — сама, Юдзиро Сарабэ.

Изучающий взгляд служителя Оокунинуси — сама остановился на мне. Я почувствовал себя неуютно. Рассматривали меня несколько минут, за которые, как мне показалось, «сфотографировали», «изучили» и «разложили по полочкам». Конечно, такое понятие как телепатия мне знакомо, но, как и любому человеку, не нравится, когда копаются в голове. Причем по невозмутимому лицу Сарабэ — сана, совершенно не возможно было догадаться, как тот отнесся к «заморскому гостю».

Наконец, он закончил и раскланялся с моими спутниками. Варвара была подвергнута такой же процедуре изучения, только немного поделикатнее и покороче.

— Рад видеть вас, Веромир-сан, в храме Оокунинуси — сама, покровителя рода Сузуки. Вижу силу немалую, — он сделал театральную паузу, — но следует поговорить с Богом.

Я изумленно посмотрел на первосвященника, потом на своих спутников. Но из них такой же удивленной выглядела только Варвара. Чего? Поговорить? Это как? Естественно, храмы Богов существовали и в Российской империи. Но никакого серьезного влияния не имели. В них люди верили, но вот насчет разговоров… Насколько я понимал, современная молодежь Российской империи относилась к такому скептически.

Мой отец и мама, по крайней мере, в них не особо верили. Хотя я, конечно, слышал о божественной магии, но все это было на уровне слухов и историй из разряда «Вот раньше было…». В Академии подобные упоминания вообще считались моветоном. Таких поднимали насмех, считая носителями «лженауки». Хотя, если задуматься, сама магия тоже не особо сочеталась с классической наукой.

— Я понимаю, что для вас это необычно, но в наших Храмах, Боги могут общаться с людьми, — произнес тем временем первосвященник от которого явно не укрылось удивление гайдзинов, — к сожалению, сейчас это все уже забылось… С Богами надо уметь разговаривать и уметь в них верить! Тогда они тебе точно помогут!

Признаюсь, вступать в теологические споры мне не хотелось, и я просто решил кивнуть. Если верит человек в Богов, то пусть верит. Говорят же, что вера может творить чудеса.

Говорить с Богом нужно было в отдельной комнате. Если бы не помощь служителя Оокунинуси-сама, я бы и не знал, где она располагается. Причем таких комнат оказалось не одна, а три. Поэтому, после напутствия Сарабэ — сана, и его пояснений насчет того, как себя вести при встрече с Богом, мы вместе с Варварой вошли в свои комнаты. Помещение, в котором я очутился, было весьма скромным. Типичная японская комната, без мебели, с аккуратными татами на полу и стенами-ширмами чуть зеленоватого цвета. Никаких украшений. В одном из углов курильница с благовониями. Их ненавязчивый запах сначала показался мне приятным. Но потом появились немного странные ощущения. Показалось, что в комнате я не один. Прикрыв глаза, огляделся. Да вроде кроме меня никого не было. Вновь закрыл глаза. Минут пять ничего не происходило, и я уже решил покинуть комнату. Сделаю загадочное лицо, чтобы японцы не приставали с расспросами. Сказал же первосвященник, что все, услышанное от Бога, предназначено только мне и ни с кем делиться я этим не обязан.

Но едва я собирался встать, как в моей голове вдруг зазвучал голос. Густой и тяжелый бас, с появлением которого вдруг почувствовал какую-то странную тяжесть, опустившуюся мне на плечи.

«Привет тебе, гайдзин», — голос, казалось, обволакивал меня.

— Привет, — произнес я вслух.

«Вижу, не веришь в существование богов? — мне вдруг послышались нотки иронии в голосе. — Я знаю все. Не отвечай, просто слушай. Забыли вы, люди, о нас. Но ты решил взять в жены наследницу рода, который находится под моей защитой. Твоя жизнь висит на волоске…»

— Что значит, висит? — вырвалось у меня, и в следующий миг я невольно застонал от резко увеличившейся тяжести.

«Я сказал, молчи, — голос стал суровым, — нам запрещено напрямую вмешиваться в ход человеческой жизни и менять предначертанный человеку путь. Но я вижу в тебе, гайдзин, дремлющую силу. Могучую силу. И что странно, есть несколько вариантов твоего жизненного пути. Будь осторожен».

Наступила пауза, во время которой я старался немного прийти в себя. Знаете ли, не каждый день с тобой разговаривают Боги, которых ты считал вымыслом. Возможно, это какой-то фокус, но моя интуиция буквально кричала о том, что это не так. Можно сказать, я поверил.

«Я решил, — вновь раздался голос, — так как за тебя выходит замуж дочь рода Сузуки, подарить тебе свое благословление. Оно защитит тебя в самый тяжелый момент жизни. Нет в этом мире силы, способной пробить его. Но ты можешь воспользоваться им только один раз. Поэтому не трать его понапрасну. Когда будет нужно, просто призови мысленно меня, и оно сработает…»

А следом я почувствовал поднимающийся во мне жар. Это похоже на неуправляемый магический выброс, с которым я научился бороться, но сейчас просто не мог ничего сделать. Меня охватила паника. Не хватало еще разрушить храм и похоронить под обломками цвет рода Сузуки.

«Не сопротивляйся, гайдзин» — на этот раз бас звучал успокаивающее, — «ничего не случится. Просто выпусти энергию».

И я выпустил ее, заранее приготовившись к катастрофе. Но ничего страшного не случилось. Магическая энергия словно ударилась во внезапно появившийся вокруг меня прозрачный кокон и растаяла в нем. Давящая тяжесть исчезла и я…очнулся. Не понимаю! Все это сон? В комнате ничего не изменилось. Все те же стены, тот же пол, на котором я сидел… Вот только курильница в углу потухла. Но я прекрасно помнил мысленный разговор с Оокунинуси — сама. Надеюсь, мне не привиделось. Но вот рассказывать такое точно никому не буду. Даже Варваре.

Когда я вышел из комнаты, то увидел на лицах ожидавших меня спутников озабоченные выражения. Даже у Сарабэ — сан, который явно вздохнул с облегчением. Первой бросилась ко мне Варвара. Обняв ее и посмотрев в глаза, сразу понял, что этот японский Бог с труднопроизносимым именем тоже разговаривал с ней. Ладно, такое не обсуждают.

— Поздравляю, Веромир-сан, — взгляд первосвященника, адресованный мне, лучился любопытством, — теперь вы убедились в том, что можно поговорить с Богом?

— Убедился, — кивнул я, — и, похоже, не только я? — вопросительно посмотрел на Варвару, которая успокоилась, когда ее будущий муж вернулся целым и невредимым.

— Да, — тихо ответила она, после чего я выпустил ее из своих объятий.

— Тогда не смею вас больше задерживать, господин Амасану, — поклонился Сарабэ — сан, — пойдемте, я провожу вас.

Мы, раскланявшись с ним, отправились на выход. Бросив взгляд на часы, я оторопел. Учитывая, что сейчас 16.00, если конечно часы не врали, на разговор с Богом у меня ушло три часа.

— Вот это да, — вырвалось у меня.

— Долго ты. Ведь Варвара через час пришла, — заметил Исидо, пристроившийся рядом со мной. Глава рода с женой и первосвященником шли впереди, — понимаю, что рассказывать о таком не принято, но как там все прошло?

— Все замечательно, — улыбнулся я, — поговорили немного…

— Немного, — покачал головой тот, покосившись на идущую рядом Наоми, — чувствую, разговор был серьезным.

— Не стану отрицать, спорить с этим утверждением бессмысленно. Но серьезным он, судя по всему, был и у Варвары? — посмотрел я на свою невесту.

— Да, — повела та плечиками, — только не расскажу, даже не просите.

— Исидо, хватит, — строго заметила Наоми, — знаешь же, что не принято о таком рассказывать.

— Да, излишне любопытен. Извини, — сразу отступил ее брат.

После Храма, подхватив ждущих у дверей спутников, мы отправились в театр Кабуки. Недалеко от него располагался ресторан, в котором должен был состояться обед, который теперь, наверно, можно было назвать ужином. Ни Амасану — сан, ни его супруга, кстати, не задали мне ни единого вопроса по поводу разговора с Богом. Ничего не значащие беседы на общие темы. Хотя, я прямо таки чувствовал, как Хатико — сан буквально распирает от любопытства. Но воспитание обязывало быть сдержанной.

О театре Кабуки мне немного рассказывала Наоми, когда мы только собирались в поездку. Поэтому я знал про его особенности. Традиционные представления — смесь танца и пантомимы в сопровождении кота и сямисэна. Сцена с декорациями, рисовать которые доверяют лишь самым искусным художникам. Всего пять актеров с амплуа, которые никогда не меняются. Каждый мазок грима и каждая деталь костюма имеют свое значение. И, что меня поразило, никаких актрис. Только мужчины имеют право выступать в театре.

За трапезой, Наоми поведала нам с Варварой о том, что будут ставить пьесу с «обалденным названием», — «Самоубийство влюблённых на Острове Небесных Сетей». Как рассказала моя японская невеста, в свое время двойные самоубийства были весьма популярны в Японии.

Предполагалось, что влюбленные, решившиеся на этот шаг, непременно возродятся вместе. Понять такое очень сложно. А когда мне объяснили, что настоящий «японский дух», это когда человек в силу каких-либо обстоятельств не способный выполнить свой долг, предпочитает смерть, которая в таком случае рассматривается как очистительный ритуал, то я обомлел. Что тут сказать? Японцы и есть японцы. Все больше и больше поражался разнице в мировосприятии.

До театра из ресторана мы дошли пешком. Сам он располагался в двухэтажэном особняке, кстати выглядевшем совсем по-европейски. В фойе нас встретили, и после традиционных раскланиваний, пригласили на представление.

В зал, где проходила постановка, мы направились всей нашей большой компанией, включающей телохранителей и, как я его назвал для себя, художественного руководителя театра. Больше зрителей здесь не было. Специальный показ для высоких гостей. Удобные бархатные сиденья, широкое расстояние между рядами, которых было всего десять, все было устроено весьма комфортабельно. Как-то само собой вышло, что я сел между своих невест, затем Виль и Гвоздев со своей спутницей. А чуть дальше, уже чета Сузуки, и прочие японцы.

Само представление состояло из двух частей… но, признаюсь, мне хватило первой. Я как — то привык больше к классическому театру. Всеми силами, чтобы не обидеть и не оскорбить Хатико-сан, покровительницу театра, пытался сдерживаться. Но скверное знание японского и тут сыграло со мной злую шутку. Естественно, такие представления нравятся высокопоставленным главам родов и на них приглашают только самых уважаемых гостей, но как же далек от всего такого был я… В общем, как говорится, ничего не понятно, но очень интересно.

Надежды на перерыв между актами пьесы тихо растворились. Оказывается, и это стало для меня неприятным сюрпризом, так как я наделся немного расслабиться в баре, в традиционном японском театре их не предусмотрено. Оставалось лишь набраться терпения, чтобы потом наговорить комплиментов Хатико — сан.

Началось вторая часть представления так же, как и первая, и я решил смириться, как вдруг заменил вскочившую на ноги Виль. В ее руке появился пистолет и один из актеров, как раз начавший танец, рухнул на сцену. На татами выскользнул укороченный автомат, который он прятал в широком рукаве юкаты и не успел достать. За Виль вскочили остальные телохранители, а я буквально на «автопилоте», активировал «щит тьмы» и упал между сиденьями, увлекая за собой своих невест сидевших по обе стороны от меня. Туда же рядом со мной упал Исидо, а за ним и Павел с Софьей. А потом в зале театра началось настоящее светопреставление.

Глава 10

Горячие источники

Первым делом на меня упала Виль, а затем в зале загрохотали автоматные очереди. Судя по всему, перестрелка была ожесточенной.

— Все будет в порядке, господин, — прошептала моя телохранительница, перезаряжая пистолет.

Скатившись с меня, насколько позволяли проходы, прицелившись, несколько раз выстрелила. После чего вновь спряталась за спинкой кресла.

Ожесточенная пальба продолжалась минут пять, после чего все стихло. Виль вновь выглянула и медленно встала.

— Можно приподниматься, господин. Все успокоилось.

Мы последовали ее совету и поднялись. Мои невесты и Исидо были немного бледными, но вполне здоровыми. Гвоздев, как и Мамонтова, тоже, вроде, не пострадали. Софи с Варварой быстро осмотрели всех и подтвердили, что все у нас в порядке.

Картина, представшая нашим глазам, была весьма живописной. Вся сцена и первые ряды зала буквально заляпаны кровью. На самой сцене я насчитал как минимум семь неподвижных изуродованных тел. Уж не знаю из чего тут шла перестрелка, но калибр оружия был впечатляющим. У тел суетились японские телохранители. Я огляделся.

Мои спутники поднимались, как и я, из проходов. Видимо, спасительная идея укрыться в них пришла не только мне в голову. С облегчением увидел Амасану — сана и госпожу Хатико целыми и невредимыми. Супруга главы рода Сузуки испуганно вглядывалась в зал, но, увидев нас, улыбнулась и немного подтолкнула своего мужа. Тот посмотрел в нашу сторону, и я даже на расстоянии почувствовал, как он облегченно выдохнул. Да и немудрено. С их странными обычаями и традициями, не удивлюсь, если Амасану — сан почувствует себя и свой род навеки опозоренным в случае моей гибели.

Сейчас глава рода Сузуки что-то выговаривал стоявшим перед ним нескольким телохранителям и поникшей госпоже Акиро. Думаю, им явно пришлось несладко.

А перед нами появился Буслаев.

— Господин… слава Богам, вы живы!

— У меня отличная телохранительница, — положил я руку на плечо Виль.

— Спасибо, — с признательностью посмотрел тот на покрасневшую девушку.

— Пожалуйста, — потупилась телохранительница, — это моя работа. Что там с нападавшими?

— Помимо семерых актеров, еще пятерых в фойе положили. Говорят, японцы хотели одного живым взять, так он просто застрелился.

Тем временем Акиро — сан и телохранители куда-то исчезли, а к нам подошел господин Амасану с женой.

— Вижу, вы все в порядке, — уточнила та, внимательно оглядев нас. — Помощь целителей никому не требуется? Ах, да. Забыла. У вас же свои целители имеются.

— Не знаю, как извиняться перед вами, Веромир-сан, — произнес глава рода Сузуки, — это, на самом деле, уже «ни в какие ворота не лезет», как любят говорить на вашей родине. Такой наглости я и не припомню. Пока мне в очередной раз остается только сгорать от стыда. Так меня никогда не оскорбляли!

— Вы что-то выяснили? — спросил Гвоздев.

— Да, после первого действия бандиты прокрались в актерскую комнату и, связав самих актеров, переоделись и вышли вместо них. Даже загримироваться успели … — сообщил японец, — на нас напали наемники, но они даже не якудза. Точнее, японцы-изгои. Отребье, которое обычно пикнуть боится. И никогда не покушается на такие влиятельные роды, как наш. Но, видимо, что-то изменилось и они осмелели. Только на этот раз за них уже возьмемся не только мы, но и Имперская Служба Безопасности. К сожалению, все нападавшие убиты, но след взят.

— И каковы дальнейшие планы? — поинтересовался я.

— Ничего не меняется, Веромир-сан. Завтра вы вместе с моей женой и детьми, отправляетесь на горячие источники. Я прибуду позже. Надо немного разобраться в происходящем. Как раз пока вы отдохнете и расслабитесь. Наша школа традиционного массажа лучшая в Японии. Как и наши горячие источники клана Сузуки. Они находятся на высоте двух тысяч метров над уровнем моря, и я лично распоряжусь, чтобы охрана их была соответствующая!

Опять у них все лучшее. Интересно, а что-нибудь «не лучшее» в роде Сузуки существует? Распорядится насчет охраны…. Я в Японии три дня, а уже случилось два покушения. И, кстати, оба могли закончиться для меня очень печально. Если б не Виль. Но понятно, что говорить об этом господину Амасану, я не стал. Чего расстраивать человека. К тому же, может до горячих источников действительно не доберутся?

— А где конкретно расположены ваши горячие источники? — спросила Варвара.

— Они расположены высоко в горах, — улыбнулся Амасану — сан, — не переживайте, госпожа. До вас там точно никто не доберется. На этот раз я лично займусь охраной. А то мне просто стыдно перед своим союзником. Род Сузуки уже дважды задолжал роду Бельских! Но мы вернем свой долг!

Я даже не стал ничего на этот счет возражать. Смысла нет.

Ну а потом мы покинули театр. По дороге в поместье, я выслушал еще и извинения от госпожи Хатико. Честно говоря, начинаю уставать от поездки. Складывается впечатление, что в Японии меня хотят убить и все время извиняются, потому что не получается. Странное и пугающее сочетание.

Когда мы подлетели к поместью, то я понял, что количество охраны увеличилось раза в два. Хотя, казалось бы, куда уж больше? По-крайней мере, флайеров с тяжелым вооружением, патрулирующих небо, стало на порядок больше. Я уже не говорю про зенитные орудия, стоящие по периметру. Всего лишь приехал Новый Год отметить…

На этот раз ужин подали в апартаменты. Компанию нам составили Гвоздев с Мамонтовой и Наоми с Исидо. Японцы сидели как в воду опущенные, даже моя невеста. Хотя мы и старались по молчаливому согласию не упоминать события в театре, но настроение было безнадежно испорчено. К тому же, как я понял, Исидо был не в курсе расследования своего отца и знал не больше нашего. Но вот когда разговор коснулся горячих источников, тот сразу оживился.

— Онсэн, в который мы отправимся завтра, — заявил он, — это семейная купальня.

Небольшой уютный отель в живописном месте, построенный прямо на склоне горы. Кстати, туда можно добраться только на флайере. Поэтому сейчас это самое безопасное место. Я знаю, отец уже усилил его защиту, там даже, насколько я знаю, тяжелый военный флайер имеется. Никто к нам не проникнет! Персонал весь проверенный. В нем семейные династии работников. По десять поколений насчитывают. А какие там дев…

Исидо закашлялся, встретившись глазами с моими невестами, которые сразу помрачнели и бровки свели на переносице, услышав эту оговорку.

Я сделал вид, что ничего не понял, рассказчик быстро поправился и стал рассказывать о том, какая полезная вода в купальнях. Якобы, ее специально подготавливают и даже заклинания используют. Все с ним ясно. Дай волю, будет сутками говорить! Разошлись мы уже за полночь. Исидо и Гвоздев с целительницей отправились к себе, а я с невестами остался. Наоми, похоже, окончательно переселилась ко мне, но я, как бы, и не возражал.

А утром после завтрака сразу вылетели. На этот раз мы летели на двух больших комфортабельных флайерах, в сопровождении аж десяти флайеров охраны. В одном флайере уместились все телохранители, даже для Даши место нашлось. В другом — Хатико — сан, я и все остальные. Кстати, с нами отправились телохранители под командованием госпожи Акиро.

Когда я узнал, что глава рода отправил командовать нашей охраной именно ее, то сразу, еще на стоянке, поинтересовался у Исидо, не пошутил ли его отец? Но он ничего не успел ответить, так как перед нами появилась Акиро — сан собственной персоной и попросила разговора наедине. Честно говоря, я сильно удивился подобной просьбе и отошел с ней в сторону.

— Веромир-сан, — начала она, не опуская глаз, — знаю, что у нас с вами отношения не сложились с самого начала. Наверно, в этом виновата я сама, так как всегда опекала Наоми. Возможно, даже чрезмерно. Господин отправил меня с вами, и это мой шанс искупить свою вину, которая лежит на мне после двух покушений подряд, — она нахмурилась, — хочу извиниться за свое поведение и предложить начать знакомство с чистого лица. Тем более, мы оба заинтересованы в этом!

Вот как мы заговорили. Оба заинтересованы? Ну, допустим, заинтересованность видна только у одной. Но с другой стороны, конфликтовать с явно сильным бойцом, к тому же обладающим весомым авторитетом в клане, мне не хотелось.

— Да я не против, — немного поразмыслив, согласился.

— Вот и хорошо, — вдруг улыбнулась она, и я внезапно понял поговорку «улыбка красит человека». Она стала на миг очень привлекательной.

Полет занял часа три, и вот мы уже подлетели к тому самому онсэну. Удивительные места. Умиротворенно вокруг и красиво. Замок, который являлся отелем для семейного отдыха, как говорил Исидо, действительно был построен практически на скале. Но ниже по склону дизайнеры искусно вписали в ландшафт несколько больших бассейнов отделанных голубым мрамором, которые буквально утопали в зелени. Да и вокруг отеля ее было не мало. Вода подавалась прямо из источников и, как мне пояснили, была с разными свойствами и температурой. От ненастья и яркого высокогорного солнца бассейны защищали легкие тенты, которые, в случае необходимости, легко убирались.

Мы приземлились на небольшой стоянке, заняв ее практически на 80 %. Ее окружали высокие каменные стены, надежно скрывающие от чужих глаз.

Навстречу по широкой лестнице уже спустились три девушки, готовые принять гостей отеля. Одна лет тридцати пяти, с властным лицом и длинными черными волосами, две другие стройные молодые японки, почему-то с розовыми волосами. Все трое были одеты в пастельного цвета кимоно.

— Госпожа Хатико! — сразу поклонились они жене Амасану — сан, когда она первой вышла из флайера.

— Хатико-сан, мы рады видеть вас, — выступила вперед та, которая постарше, внимательно осматривая нас. Но мои спутники удостоились лишь беглого взгляда. А вот меня она рассматривала с нескрываемым любопытством. Легкое пренебрежение чувствовалось во взгляде этой женщины.

— День добрый, — улыбнулась супруга господина Амасану и повернулась к нам, — господа, это Юдзи-сан. Хозяйка нашего онсэна.

— Добро пожаловать! — поклонилась нам черноволосая японка.

— Наши номера готовы? — уточнила Хатико — сан.

— Конечно, госпожа, — пойдемте за мной.