Синие московские метели

Синие московские метели

Глава 1

Сознание приходило в мое тело рывками и слоями. Первое что я увидел, когда открыл глаза высокий белый потолок. Затем пришло обоняние в воздухе стоял сильный и застарелый запах лекарств. Затем я смог повернуть голову и увидел, что в большой комнате стоят несколько кроватей и на них лежат люди в бинтах и стоят стойки с капельницами. Я остался жив после взрыва гранаты и очнулся после операции. А всё что было в Африке просто выверт сознания. Слава Богу! Это были просто картинки, созданные мозгом. Как хорошо! Не было последнего боя не было негров жрущих белых людей.

Я заснул.

Утро. Разбудили меня прикосновения поправляющие повязки и боль от укола. Я открыл глаза хотел что-нибудь сказать. Сил хватило промычать. Сестра в белом халате ойкнула и рванула на выход. Через несколько минут появился мужчина лет сорока в белом халате и стетоскопом на шее и под белым халатом у него форменная армейская рубашка. По всей видимости врач подумал я. Врач подошел посмотрел на меня и произнес — Вы в рубашке родились. Три пулевых в грудь все проникающие и прийти в себя так быстро. Вы счастливчик.

Значит всё что я помню про Африку правда. Жаль, а как хорошо было думать — что ничего этого не было. Врач продолжил осмотр пощупал пульс посмотрел мне в глаза оттянув веки. Спросил — как кушать будем. Глюкозу и внутривенно. Или бульон. Я немедленно согласился на бульон и прекращение глюкозы и внутривенных вливаний. Звучало это очень неразборчиво. Врач потрепал меня по плечу — Вы пошли на поправку. Всё будет хорошо. Отметил что-то в карте и ушел.

Так что на обед был супчик типа бульон. Часть капельниц убрали. Я молча лежал и думал, что делать дальше. Выжили ли Старший, Снайпер и Сапер. Радиста я знал нет больше на этом свете он взорвал себя и окружающих мятежников там в Анголе. А что с остальными. Где они здесь в Союзе или остались в Анголе. Сказать, что я шел на поправку очень быстро. Нет меня перевели из этой палаты с аппаратами в обычную только через неделю. Более или менее оклемавшись, я смог разборчиво говорить и сразу попросил газеты. Принесли. Чего не принести газета «Правда» не дефицит. Взял газету, а держать в руках не могу. Попросил сестру прочитать. Сестра фыркнула, но прочитала передовицу и пару небольших заметок. Газета «Правда» была праздничная от седьмого ноября 1977 года. Все стало на свои места. Военный госпиталь, пулевые ранения. Со слов сестры мы в Москве в военном госпитале. Нас привезли военным бортом в Чкаловское привезли навалом скопом и везли почти сутки. Выжили не все. Раскидали нас кого в Москву кого в Подмосковье. В одном госпитале на всех мест не было. Я так и был без сознания и операции делали и потом. Уже собственно и не ждали что я очнусь.

Когда перевели в обычную палату пару раз пришел какой-то офицер. Опрашивал кто я такой и в каком подразделении служил. Как моя фамилия имя и отчество. Кто меня призвал и как я попал в Анголу. Второй раз он уже пришел с моим личным делом и вопросы были уже другие. Образование — юридическое. В Анголу направлен в качестве советника административной службы. Почему меня привезли с раненными из спецподразделения. Я просто сослался на данную мной ранее подписку о неразглашении сведений и места службы. Для него этого хватило. Срок моей военной службы был установлен в два года и этот срок прошел еще весной. В третий свой приход этот офицер принес мне выписку о моем увольнении и на вопрос о денежном довольствии получил стандартный ответ — я Вас туда не посылал. О деньгах разговаривайте с теми, кому Вы давали подписку. И на этом мои отношения должны были закончиться.

Но не закончились. В моем личном деле стояли какие-то отметки. И кадровик с каким — то гнусным злорадством сказал — у Вас юридическое образование, верно. Наверное, в адвокаты собираетесь. А вот нечего не получится. Либо в МВД, либо рабочим на завод. Никаких других вариантов не будет. И помолчав добавил — слишком много себе позволяли. У маршалов и в «райской» группе прав и возможностей больше, чем у тысячи таких как ты. Вспомнился мне тогда мой пьяный загул в «Метрополе» и та блондинка на столе передо мной с ногами у меня на погонах. И орущий маршал. Да за любовь всегда надо платить.

И хорошо, что мне не было известно. Что живой я только из за бюрократических нестыковок и маниакальной секретности как Особой экспедиции при ЦК КПСС так и в Комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР. Группа ликвидаторов выехала В Анголу по приказу в тот же день как мы сообщили о своем выходе в Луали. Приказ нигде не фиксировался и официально никогда не отдавался. Был конец месяца, но выполнение социалистического производственного плана требовали и в этом подразделении. Его начальник полковник госбезопасности схитрил и доложил о исполнении до доклада старшего группы ликвидаторов о успешном проведении операции по ликвидации ненужных секретоносителей. Зубья государственной машины провернулись вхолостую. А дольше все одно за другим черные марксисты из Анголы съели группу ликвидации во время мятежа в Луанде. Затем в Анголе начались репрессии против мятежников фракционеров. А буквально на следующий день после гибели группы ликвидаторов умер от сердечного приступа начальник отдела ликвидаторов. Полковник не знал каждые пять лет эта должность планово обновлялась. Посредством применения спецпрепарата дающего клиническую картину инфаркта миокарда. А следующий начальник и не знал про нас и какую судьбу нам отвело ЦК. А бухгалтерия вообще третья инстанция и никому не сообщила, что я живой. Мне согласно приказу Кручины начислили двадцать окладов в качестве поощрения и согласно правилу имеющемуся в ЦК КПСС подобрали несколько вариантов квартир в кооперативных домах.

Из Управления делами приехало двое — мужчина и женщина оба средних лет, неприметные как бы стертыми лицами без примет и одетые в хорошо пошитые костюмы мужчина в официальный черный костюм — тройка, женщина — строгая юбка и блузка белая. Привезли пакет документов — ведомость на премию. Ведомость по Министерству Обороны. И ведомость на компенсацию по ранениям и очень порадовали — ранения компенсировались не по военным расценкам, а видимо по партийным. По военным мне причиталось что-то около 400 рублей. А вот по партийным — за каждое тяжелое ранение по десять окладов. На круг вышло — по военным за год службы со всеми накрутками — около десяти тысяч инвалютных рублей. А по партийным со всеми накрутками за такой же год с небольшим — семьдесят окладов и в каждом из окладов по 1800 инвалютных рублей. То есть 126 тысяч инвалютных рублей. А вообще к выдаче было около 140 тысяч инвалютных рублей. К этому прилагалось несколько вариантов жилищных кооперативов и талон на приобретение либо автомобиля «Волга» или автомобиля «Жигули» любой модели из резерва ЦК КПСС.

Сказать, что я просто был ошеломлен. Это все равно что промолчать. Я был просто счастлив за ЦК КПСС эти люди уже жили при коммунизме. Хотя Хрущев обещал коммунизм только в!980 году. Там же в ведомости я увидел еще три фамилии и тут же поинтересовался — а эти товарищи тоже в нашем госпитале.

— Нет — прозвучал ответ женщины кассира.

— Они в Подольске.

Значит тоже живы подумал я.

— А сумма у них больше, потому что у них больше ранений. — опять кассир уточнила.

Затем прибыл кадровик из МВД СССР и предложил на выбор несколько мест службы — Якутия, Дальний Восток, Туркмения и Армения. Издевался подлец.

Но я его сильно удивил — я не хочу уезжать из Москвы и надо искать вакансии здесь.

— у МВД нет жилой площади для сотрудников и оставить меня здесь в Москве они не могут. У меня нет жилплощади. А так бы, конечно, оставили. Офицер с боевым опытом им не помешал бы.

— У меня кооператив в Москве.

— Откуда. У вас кооператив в Москве. — Не поверил кадровик.

— Да вот говорю. У меня несколько вариантов. Может подскажите какой лучше.

Кадровик посмотрел варианты. На бланке управделами ЦК КПСС. Встал по стойке смирно. И сообщил.

— как только Вы выберите. Мы немедленно подберем вакансию рядом с Вашим местом жительства.

Откозырял и практически строевым шагом покинул палату.

Продолжением этого разговора было второе посещение этого же полковника из кадров. На этот раз он был не один с ним приехал референт начальника ГУВД Мосгорисполкома, и они приехали с коньяком и сырокопченой колбасой. Они склоняли меня к перепродаже автомобиля «Волга», положенного мне. Мотивируя меня на продажу автомобиля тем, что мне не хватит денег для оплаты. Там же госцена — двенадцать тысяч рублей. Я долго их слушал и потом сильно огорчил — у меня во «Внешторгбанке» на счете сто тысяч рублей. Поэтому на эту модификацию хоть она и экспортная у меня денег хватит. Но я хочу иномарку — вот хотя бы «Сааб» или «Мерседес». Если у них есть возможность достать, то я готов быть благодарен безгранично, в разумных пределах. Они ушли в бессознательном положении. С порванным шаблоном.

27 декабря ко мне пришли мои товарищи — Старший, Снайпер, Сапер и сообщили, что очень рады, что я жив. Они также об этом узнали из ведомости. Они не знали моей фамилии, но мыслить логически могли. В ведомости было четыре фамилии — следовательно если там три их фамилии, то четвертая это моя фамилия. А узнать, где и в каком военном госпитале меня лечат это уже была не проблема. Проблема была сориентироваться по местности. Но медсестра нарисовала примерную карту — по карте уже любой военный найдет любой адрес. Возможно, что даже гражданский бы нашел бы. Естественно, был коньяк, и мы отметили — хорошо так отметили. У них лечение подошло к завершению. Окружную военно — врачебную комиссию они прошли и попали для прохождения дальнейшей службы в 58 десантно штурмовую бригаду. Старший на должность разведчика бригады, а Снайпер и Сапер ротными. Все они получили очередные звания. Старший как говорится — встал на рельсы — получил подполковника. А Снайперу и Саперу досталось по четыре звезды — они стали капитанами. И теперь убывали к новому месту службы и жительства и квартиры решили брать по месту расположения части.

Вспомнили Софи и Мари своих французских жен. Выпили за них и своих пацанов. Стало грустно, и мы обломали товарищей и не пошли гулять дальше к медсестричкам хотя нас и звали. За что нас заклеймили оппортунистами и нехорошими людьми.

Ребята на следующий день подогнали машину, и мы объехали предложенные мне варианты. Мне понравилось в Кунцево Зелень и торговый центр в районе огромный универмаг «Молодежный». Старший одобрил мой выбор. А Сапер познакомил с хорошим человеком — товароведом из универмага «Молодежный» и просто молодой и красивой женщиной. Теперь кроме «Березки» я мог отовариваться дефицитом и за рубли.

Формальности не заняли много времени. Меня приняли в жилищный кооператив и с радостью приняли в уплату двенадцать тысяч восемьсот инвалютных рублей. За капитальный гараж ещё две тысячи. Обстановка квартиры обошлось ещё в двадцать тысяч тех же самых инвалютных рублей. И машину я взял все-таки не Волгу, а Жигули 7-ой модели с коробкой автоматом темно синего цвета. Со всеми формальностями и переплатами за цвет и нравится и не нравится у меня ушло сорок семь тысяч с копейками и ещё осталось почти сто тысяч инвалютных рублей на счете в банке.

Кадровики всё равно поступили как хотели и меня отправили в Октябрьское РУВД города Москвы / автор знает, что горисполкома/ но автору так проще. Меня оформили достаточно быстро, для этого времени мгновенно. С 31 декабря 1977 года я стал инспектором уголовного розыска.

До выдачи удостоверения отправили на первоначальное обучение. Курсы были рассчитаны на две недели и пролетели эти две недели мгновенно. И думал теперь то я приступлю к службе и опять не угадал. Первоначальное обучение при Горьковской высшей школе милиции. На два месяца. Мне было все равно и я спокойно уехал в город Горький.

Да и при выписке меня удивила и порадовала сестра-хозяйка. Я уже уходил, меня она догнала и долго материала, что я не забрал свои грязные тряпки. Я поднялся к ней в склад вещей пациентов и мне предложили забрать свою сумку из угла. Сестра-хозяйка не хотела пачкать руки. Пошел сам и нашел свою сумку переделанную из парашютной. Она действительно была вся в засохшей крови. Ирония судьбы. Я взвесил сумку в руки тяжесть чувствуется. Открыл молнию, кровь залила и вещи внутри. Не стал открывать и пересчитывать. А просто взял на ремень и двинул домой. В свое новое жилье.

Никто не стал копаться в моей сумке и моя большая африканская пятерка.

Большая африканская пятерка — традиционное название пяти видов млекопитающих, являющихся наиболее почётными трофеями африканских охотничьих сафари:

— Слон;

— Носорог (оба африканских вида — черный и белый);

— Буйвол;

— Лев;

— Леопард.

Бегемот и крокодил, хотя и не относились к «большой африканской пятерке» тем не менее у меня были.

Все фигурки были из золота, красного розового и зеленого.

----------------------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------------------

Наступила неделя праздников. 27 декабря у автора был день рождения. 31 декабря — у всех нас Новый год. Автор может подарить всем свое творчество и рассказать, что было в том времени с героями. А читатели могут поздравить автора лайками и подарками, что поможет автору начать выкладку глав второй книги серии о жизни и приключениях Виктора Кузнецова в прошлом… С наступающими праздниками всех читателей.

---------------------------------------------------------------------------

---------------------------------------------------------------------------

Первая книга окончена. Во всяком случае приключения в черной жаркой Африке. Вернуться ли герои опять в эту африканскую страну или судьба забросит их в другие дальние страны. Где будет проходить их дальнейшая служба в министерстве Обороны или Министерстве внутренних дел или вообще среди тех, кто отринул закон и живет по уголовным понятиям. Всё это будет в этой книге.

Если у кого-то из читателей будет желание каким-то образом высказать свое мнение. То это мнение будет выслушано. Но автор не обещает следовать советам советчиков. Книга и жизнь героев будет идти по логике событий и характеров героев.

----------------------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------------------

Глава 2

В Горький поехали поездом. Главное Управление по Москве собрало таких же, как и я вновь назначенных на должность оперативных сотрудников и послало на первоначальное обучение. Кто-то поехал в Елабугу, кто-то в Омск ну а нас сорок человек отправили в город Горький там была Горьковская специальная средняя школа милиции, сейчас реорганизованная в Горьковскую высшую школу милиции. В школе уже был первый выпуск курсантов по форме высшего образования. А в прошлом 1977 году организовали курсы повышения квалификации. На этом не остановились и с 05 декабря того же прошлого 1977 года на базе курсов появился факультет. Но пока все ограничивалось двухмесячным сроком.

Пол вагона было загружено операми и поэтому веселье шло вовсю. Группа восприняла отправку на учебу как внеочередной отпуск и веселилась как могла и умела. Но мы доехали до Горького выгрузились на перроне вокзала. Было холодно и не просто холодно, а морозно и как бы в дополнение к холоду мела метель. Очень противная погода. Но нас встречали. Школа прислала автобус, и большая часть поехала в автобусе. Пара человек отправилась на такси. А мне повезло. В поезде встретился человек, с которым мы встречались ещё в Африке. Он ехал в соседнем вагоне в тот же Горький. Пересеклись мы с ним в вагоне — ресторане. Я доедал свой бифштекс и неожиданно напротив меня падает тело и орет на весь вагон — ресторан — Колдун, а ты что здесь делаешь. Разве тебя не убили. А помнишь, как мы вас от Короля Леопардов везли. А нас сбили меня с летной работы списали. И теперь снабженец. Знаешь, а в тылу получше, чем за штурвалом. Хотя скучаю по прежней жизни. И всё это на одном дыхании. Одной фразой без запятых и точек.

Парня я вспомнил. Мы тогда с боем прорывались через засаду и там двое из нашей группы легли, а меня слегка раненного и оглушенного вытащили. /более подробно этот эпизод описан в первой части цикла в книге «В черной жаркой Африке» там мы разбирались с болезнями Короля леопардов/. И затем Паша так звали бывшего «правака» как он отрекомендовался. Сейчас он был зам по тылу вертолетного полка. Поговорили и затем я перебрался к нему в купе и до самого Горького проговорили. Вспоминали Анголу и джунгли. Пашу сбили до путча фракционеров, и он не застал толпы черных людоедов и от моего рассказа он слегка озадачился. Он не понимал как можно марксизм как науку вывернуть так до обратного до расовой ненависти.

А вообще он ехал в Горький на номерной завод. У него образовалась проблема. Не билось количество вагонов с изделиями, отгруженных в адрес его войсковой части с количеством вагонов пришедших фактически. При этом количество отгруженных изделий и принятых изделий совпадало. Новое командование вертолетного полка, и он в том числе были из боевых офицеров и были назначены совсем недавно и при приеме дел выявили нестыковку — не хватало порядка ста вагонов только за последний год. Каждый месяц с номерного завода в адрес полка не доходило от восьми до десяти вагонов. И при этом не было недостачи на складах. Ревизию на складах провели трижды и теперь он ехал лично принимать отгружаемые изделия. Я спросил— а что поясняет прежнее руководство полка. И услышал — а нет их в живых. Поехали на охоту и пропали с концами. Ну не могут же они полгода по лесам Подмосковья бродить. Без одежды и оружия. Были найдены две палатки, рюкзаки и оружие, и замытые пятна крови. На мой вопрос — а тела. А тел не нашли. Когда нас назначили прием дел и имущества полка прошло по фактическому остатку. Вот такие дела у нас в полку и произошли. И в шутку проговорил — без тебя Колдун не разобраться. И снова, а помнишь джунгли, а помнишь … Так в разговорах и доехали.

За ним на вокзал пришла «Волга» и я уехал с ним. Меня довезли до школы и я пошел представляться начальнику школы а Паша уехал на заводской «Волге» на завод. И больше я его уже не увидел живым. Представился начальнику школы. Думал будем представляться по одному / все таки офицеры/ но нет— нас всю группу построили на плацу и представили как группу слушателей факультета повышения квалификации номер такой то. И всё. Строем повели в столовую и затем в казарму. Такое начало внеочередного отпуска не понравилось никому. Ворчание и недовольство. Но меня это уже не касалось. В тот же вечер за мной приехал конвой. И доставил в областное управление Комитета государственной безопасности. И всю ночь множество раз по кругу устно и письменно. Где я ознакомился с Пашей. Когда я встал на путь измены. И какая разведка приказала убить Пашу.

Заводская «Волга» не приехала на завод. И не водителя ни Пашу больше никто не видел. А я всю дорогу от Москвы ехал в купе. А вот представитель особого отдела был вынужден ехать в плацкартном вагоне и в машину его не взяли. И представитель особого отдела на перекладных добирался от вокзала. Было полное впечатление, что представители госбезопасности обиделись и теперь ищут виновного не там, где нужно. Так всю ночь просидели в разговорах по кругу. При этих разговорах с периодичностью в полчаса приносили чашку с чаем и настойчиво предлагали выпить чаю. Первый раз я отказался / подумав, что потом замучаюсь проситься в туалет/. Есть такой прием у следствия — напоить водой или чаем, а потом использовать сложившееся положение. Держать в кабинете и допрашивать пока мочевой пузырь давит на подследственного. Затем уже утром я понял, что слишком переоценил местных чекистов. /Утром их разносил начальник. За перерасход спецпрепарата. / Уже был такой спецпрепарат напоили тебя чаем с этим средством и всё — допрашивающие твои лучшие друзья и никаких секретов. Вот эти ухари и старались. А утром прилетели уже из центрального аппарата КГБ СССР. Завод был номерной и выпускал изделия в том числе и для КГБ СССР и стоял на контроле у Председателя. Мое личное дело подняли и приехали из центрального аппарата как КГБ СССР, так и из МВД СССР. Задерживать и допрашивать офицера милиции можно было только поставив в известность руководство МВД. Местные этого не сделали больно им хотелось разоблачить изменника в рядах МВД, а когда дернули личное дело — Узнал Щелоков, который возглавлял МВД и послал генерала из центрального аппарата разобраться. Скандал вышел знатный. По итогу создали совместную группу из числа сотрудников КГБ и сотрудников МВД и меня туда причислили. Я пытался не войти в совместную группу мотивируя тем, что сотрудник я молодой и вообще прибыл на учебу. Никого мои доводы не смутили команда «кругом» и идите, и дайте результат.

Пошли давать результат. Все по формуле — «даешь стране угля, хоть мелкого, но до… но много». Из казармы переехал в гостиницу. На покушать определили в ресторан при гостинице / и выдали талоны/ и через пару часов к вечеру привезли временный пропуск на завод. Вечером же прошло первое заседание совместной группы. Комитетские пытаются узнать у нас что мы знаем. А мы пытаемся узнать хоть что ни будь что за завод и что он выпускает. Обе стороны потерпели неудачу. С моим званием «капитан» нет никого — только полковники и два генерала. По генералу с каждой стороны. Утром поехали на завод. Ну как поехали. Генералы на персоналках. Остальные на «Волгах». Мне по чину моему невысокому вышло ехать на общественном транспорте — на трамвае.

Еду. Утро. Все на работу. Стоим плотно. Давимся. Я смотрю в окно и типа дремлю. Рядом два мужика трут за жизнь. Заодно перетирают слухи. Внезапно слышу — да куда машина могла деться. Если нигде нет, то на теплой воде и скинули. Чего там только не утопили. Собеседник ему и отвечает там на ТЭЦ и могли утопить. Ему в ответ — да с этой соломой одни проблемы. И тут у меня рождается фантастическая версия /каюсь в будущем — где я раньше жил — не раз государственные предприятия производили переработку мака на опиум/ — откуда-то на завод идет солома мака и здесь её перерабатывают, и дальше везут по стране. Кстати, вагонами вертолетного полка. Только что же за изделия получает полк на химическом производстве. Кроме химического оружия или бактериологического оружия на ум не идет.

Кстати, если какого-либо дотошного читателя возмутит тот факт, что в трамвае работники номерного завода обсуждают свое секретное предприятие и номенклатуру изделий. То пусть этот дотошный читатель не говорит, что так не бывает. В давние времена, практически былинные. Товарищ Берия создал специальные научные учреждения назывались эти учреждения в народе «шарашками». Работали там репрессированные ученые и конструкторы. А секретность при товарищах Сталине и Берия была секретностью. А теперь к сути. Сформирована была такая «шарашка» для создания опытного образца новейшей авиационной техники и часть сотрудников из числа репрессированных инженеров располагалась в общежитии, а работать им определили на авиазаводе. Добираться на авиазавод предстояло на трамвае. А известна была только трамвайная остановка и номер трамвая тоже был не известен.

На трамвайной остановке погрузились в трамвай спросив у местного жителя. А вот дальше случилось то, что случилось. Остановки трамвайный кондуктор не объявлял. Пассажиры тоже остановку не знали. Просто обсуждали какие-то производственные проблемы. Проблему решила трамвайный кондуктор, сообщив громким голосом — следующая остановка «авиазавод» / информация совершенно секретная/. Так и не опоздали на работу будущие известные авиаконструкторы. Так что в окрестностях номерного предприятия можно было много чего узнать. Особенно в пивных неподалеку.

Так и я добрался до цели. Все пассажиры пошли на выход, и я пошел. На трамвайной остановке на табличке я прочитал название остановки понял я не ошибся я доехал до нужной остановки. Плотный поток людей шел к проходным завода. Трех— четырехэтажные корпуса высились за забором с колючей проволокой по верху забора. На расстоянии по сто метров между вышками находились часовые с автоматами. Секретность и охрана на высоте. Мышь не проскочит. Несмотря на пропуск дальше заводоуправления никто из милиционеров не попал. В каждый цех нужно было иметь ещё и дополнительный пропуск. Опять планерка. Теперь службы собрались по отдельности. Я немного опоздал и выслушал нотацию от генерала. Затем у меня спросили и какие действия я думаю предпринимать для раскрытия данного преступления.

И тут я выдал — необходимо привлечь легководолазное подразделение Военно — Морского Флота для осмотра водоема сброса воды на ТЭЦ. Я не договорил и меня уже перебили и долго ругали за идиотские предложения. неожиданно для всех я уперся и потребовал занести в протокол оперативного совещания мое предложение и пофамильно зафиксировать всех кто препятствует раскрытию особо тяжкого преступления. Фиксировать отказались и привлекли аквалангистов из числа военнослужащих запаса местного облвоенкомата. И четко пообещали — что сразу после обследования водоема, где нет и не может быть никаких автомобилей. С меня вычтут сначала деньги за использование запасников, а затем возбудят уголовное дело, и я сяду. Я сделал лицо кирпичом и уехал на сброс теплой воды.

Сразу скажу — автомобиль «Волга» из заводского гаража был обнаружен в водоеме и мало того из этого же искусственного водоема были подняты ещё тридцать одна утоленная автомашина/ разных марок и разной степени раз укомплектованности/. Дальше же дело пошло быстрее. Приехал ещё один генерал милиции — начальник местного областного управления с ним свита из полковников начальника Уголовного розыска области и прочих начальников служб. «Волгу» повезли отдельно на стоянку КГБ и уже там работали эксперты. Естественно, нам ничего не сообщили. А меня генерал из Москвы позвал к себе в номер и стал колоть за коньяком. Откуда я получил сведения. Я сослался на дедуктивный метод. Генерал мне не поверил. Тогда я включил дурака и сказал — в Африке я овладел оккультными методами получать информацию. Думал меня убьют за такие шутки. И неожиданно москвич сказал — да я слышал о твоих колдовских штучках. Давай тогда используй колдовство по полной. Преступление надо раскрыть в кратчайшие сроки. Дело стоит на контроле у Министра Внутренних Дел — Щелокова. И мы должны раскрыть преступление в обязательном порядке и в кратчайшие сроки. Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать о степени моей растерянности. И здесь суеверия.

Делать нечего. Вечером оделся попроще и пошел по пивным. Но там делать было нечего. В каждом заведении было от четырех до шести человек одетых в одинаковые костюмы и с протокольными лицами. Увидев их и оценив прикид — местные немедленно покидали пивные и расходились в разные стороны. Передавая всем встречным друзьям — не ходи туда. Там комитетчики проводят операцию. Делать было нечего, и я вернулся обратно в гостиницу. Был уже вечер и хотелось есть. В гостинице был ресторан и нас обслуживали по талонам. По талонам — меню мне не понравилось, и я попросил за деньги — жаренной картошки с мясом и овощной салат. И если есть хороший кофе с коньяком. Коньяк отдельно от кофе. На удивление всё принесли быстро. Мало того еда была не просто съедобной, а даже вкусной. Сижу пью кофе и от нечего делать рассматриваю гостей ресторана и, так сказать, фильтрую разговоры вокруг. И внезапно где-то на границе слышимости — а у нас в бригаде. А у нас в Иолотане. И зачем нас в караул послали с этими вагонами. Мы что теперь коров в армии будем держать. Что здесь в России солома кончилась нормальная. Что мы возим солому мака. Она что удои повышает.

Заказываю пару бутылок водки и иду к тому столику. Там удивленные и вопросительные взгляды. Чего тебе штатский надо. Чего приперся. Я говорю правду. Служил срочную после ВУЗа «пиджаком» пересекался на службе с разведкой типа ходил в Анголе с десантниками. Нашли общий язык. Парни из бригады что стоит в Туркмении и раз в месяц они сопровождают состав с соломой мака в Горький. Очень жалеют, что опали в бригаду. Нет прыжков с парашютом. Десантно — штурмовая бригада, а прыжков нет. Высаживают посадочным способом из вертолетов. Я выставил ещё пару бутылок водки и ушел до драки. Что не обойдется без драки я был уверен и свалил в номер. Драка была эпической приезжали даже пожарные. Задержать парней не смогли они пробились сквозь строй нарядов ППС и исчезли.

Я же сидел в номере и размышлял — почему у меня всё время такие экстремальные похождения. Состав с соломой мака после переработки вполне может превратиться в много — много кило героина. Неужели в Подмосковье появились наркобароны типа колумбийских.

В схему укладывалось исчезновение командования вертолетного полка. Видимо захотелось больше денег, чем им выделяли и командование полка пропало. Не ждали наркобароны, что новые командиры будут так глубоко копать. И на службу тыла поставили вертолетчика, списанного из-за ранений. А он глубоко влез и ещё поехал на завод разбираться.

Кто же все же стоит за таким количеством наркоты. Из Туркмении везут эшелонами. Из Горького до десяти вагонов ежемесячно в Подмосковье. А потом сбыт такого количества героина. Ведь такие объемы должно было выявить МВД. Или у нас нет наркоманов. Наркоманы только на Западе.

Только в капиталистическом обществе может быть сбыт наркотиков в таком масштабе. Язва так сказать не нашего социалистического общества. Значит прикрытие идет на уровне высоком. Можно сказать выше только небо. Круче только яйца. И что делать. Комитет государственной безопасности не может найти и обнаружить этот наркокартель. Не верю. Значит в доле. Что же делать.

---------------------------------------------------------------------------

А есть ещё одна книга о трудной работе уголовного розыска в 90-е.

"Братский круг" вот ссылка на это произведение https://author.today/work/169186

Глава 3

Ночь прошла. Настала необходимость, что-то сказать на оперативном совещании в развитие информации о затопленных автомобилях. И каково же было мое удивление, когда на совещании генерал сообщил всем, что добыта им оперативная информация позволила добиться прогресса по многим уголовным делам. Теперь мы должны тоже поработать и уже в конце концов начинать давать результаты. Таким образом за орден можно было забыть и дальше спокойно работать без оглядки на Комитет. После откровений нашего генерала вся комитетская служба наружного наблюдения переключится на контакты генерала. Так и получилось — «топтуны», ещё вчера вечером ходившие за всеми членами нашей оперативной группы, сосредоточились за одним нашим коллегой — за генералом. Это весьма помогло мне.

Я отправился на вокзал. Надо было поговорить с людьми, непосредственно работающими с вагонами и поездами — дорожными рабочими, которые формируют составы. с собой я прихватил пару — тройку чекушек для более быстрого взаимопонимания с рабочим классом. Где-то третий сцепщик и открыл мне глаза — эшелон действительно приходил каждый месяц грузом была солома мака и отгружалась эта солома на тот номерной завод куда и направлялся мой знакомый бывший пилот вертолета и ныне погибший начальник службы тыла о имени Паша. А затем было ещё интереснее. Вагоны не возвращались на станцию для дальнейшего использования, а через некоторое время с другими номерами уходили с территории «почтового ящика» / другое имя номерного завода/ по маршруту на Ленинград место назначения — морской порт Ленинград. Эта информация меняла весь расклад. Получалось вертолетный полк служил просто прикрытием, а груз шел за границу. Или все-таки часть груза шла в Подмосковье. Граница — это всегда зона ответственности Комитета государственной безопасности и если вспомнить известное высказывание — госбезопасность — это щит и меч партии — то возникает опять партийный след. Мне совершенно не хотелось влезать в это дело. Категорически не хотелось, но к вечеру произошли события, после которых у меня, собственно, не осталось никакого выбора.

Вечером возвращаюсь в номер. Поднимаюсь по лестнице на свой этаж и вижу, что вместо дежурной по этажу на её месте сидит крепкий мужчина в так хорошо известном мне костюме. Хочу сдать назад, а сзади ещё двое таких же практически одно лицо. Только я назад, один из них мне рукой показывает — чего встал, иди куда шел. Ну, я, и пошел в номер все равно вариантов не было. В номере был Кручина и его охрана. Захожу здороваюсь и думаю. Вот за кем я не скучал. Так это за Особой экспедицией. Кручина ласково так со мной поздоровался. Поинтересовался здоровьем. Когда женюсь. Хватает ли денег, и хорошая ли мне квартира попалась. Отвечаю — здоров, денег так сяк пока хватает. Квартира и машина хороши, да хочется квартиру двухкомнатную и машину поменять на «Сааб». Думаю, чего терять тем более — нужен я партии зачем-то, то пусть платят не обеднеют. Пока я разглагольствовал о том о сём ко мне подошел секретарь Кручины и раскрыв папку предложил расписаться в подписках. Мера ответственности была старая — в случае разглашения сведений, ставших мне известными в ходе работы по данному делу — ликвидация во внесудебном порядке. Это был кнут. Затем пошли пряники — после выполнения задания меня ждала на выбор — трехкомнатная квартира / район на выбор/, автомобиль «Сааб» и денежная премия опять-таки в инвалютных рублях. Солидная такая сумма — пятьдесят тысяч инвалютных рублях. Думаю, про пряники и понимаю, сладкими и легкими труды мои не будут. Кручина — всё понятно и ясно надеюсь. И подает лист бумаги — Ваше задание. Читаю –

1/ выяснить кто на «почтовом ящике» пустил на поток изготовление сверхнормативной продукции;

2/выяснить получателя «левого» объёма продукции в Вертолетном полку;

3/выявить лиц виновных в убийстве военнослужащего, задержать и передать для допроса сотрудникам Особой экспедиции.

4/в случае выявления данных участия в выпуске «левой» продукции лиц из состава руководящих работников Туркменской ССР, сведения об этих лицах передать ему /Кручине/ лично.

Крайний срок исполнения 23 февраля 1978 года.

Кручина — прочитали.

Я — прочитал.

Кручина — хорошо запомнили.

Я — да.

Кручина подает мне спички. Беру спички и зажигаю край листа бумаги. Лист бумаги догорает, и я разминаю пепел в пепельнице.

Мои незваные гости покидают гостиничный номер. Через несколько минут спускаясь в ресторан поужинать и подумать, что делать вижу, что дежурная на месте и во все глаза пялится на меня. Вопросов не последовало.

В ресторане за столиком мысли были разные вплоть до побега за границу. От побегов за границу я отказался практически сразу. За мной сейчас смотрели так, что поползновения на побег пресекут сразу и будет мучительно больно от своей глупости. А вот вторая мысль была более продуктивна. Мне не ставили задач — по работе в морском порту Ленинград. И что это значит. Это значит, что вся операция по изготовлению наркотиков и по переброске наркотиков через порт Ленинград находится под контролем ЦК КПСС. А к этой операции на каком-то этапе присосались левые кадры и перенаправили от полноводной реки ручеек доходов в свой карман. Это значит — искомый наркокартель — это группа работников ЦК КПСС. И меня попросту наняли для выявления крыс в этой группе. И подозревают они в первую очередь руководителей из ЦК Туркмении. Что делать и Кто виноват. Исконные вопросы русской литературы. Сейчас эти исконные вопросы перешили из категории литературных и теоретических в категорию практических и жизненно важных. Вопрос стоял ребром. Помогать Кручине или сообщить обо всем генералу или даже Министру МВД СССР. Ответ был, собственно, один — помогать Кручине. Сообщать о известных мне фактах кому-либо было по сути своей бессмысленно. Меня безо всяких сомнений ликвидируют и в этом нет даже тени сомнения.

Вопрос как объясняться с руководством оперативной группы отпал сам собой. На совещании генерал сообщил всем — капитан работает по особому плану. Капитана не отвлекать. Все товарищ капитан вы свободны. И поехал я в Информационный центр Областного УВД. И попросил я там документы по нераскрытым убийствам нераскрытым похищениям автомобилей с пропавшими без вести водителями. Тот, кто убивал водителей и похищал автомобили знал о данном водоеме и, кроме того, знал, что особо его никто не контролирует. Выборка была немаленькой. Я дополнительно попросил выборку по нераскрытым изнасилованиям покушениям на изнасилование. Где-то на краю сознания крутилась мысль и у меня никак не получалось её эту мысль выловить и обдумать. Принесли выборку по изнасилованиям и покушениям. И тогда я спросил были ли изнасилования несовершеннолетних подростков — мальчиков. Ещё через час приносят выборку на ещё четыре дела. В сводках не было примет подозреваемых и просил я выборку за последние четыре года.

Собрал бумаги. Распределил куда поехать в первую очередь. За запрашиваемые четыре года всплеск преступлений произошел в последние два года. Пока добирался до городской прокуратуры при анализе выбранных дел стало ясно — преступления на половой почве против подростков мужского пола как бы чередуются с изнасилованиями женщин и девушек.

Это, стало быть, один человек и весьма вероятно ранее отбывавший наказание в местах лишения свободы. Направленность преступных посягательств слишком характерна. Добрался до прокуратуры и долго договаривался почитать дела. Из принципиальных побуждение вновь возбужденных мне уголовных дел для ознакомления не дали. Но прошлогодние дела получил. Читаю и спотыкаюсь на фразе — у насильника характерная примета. Брючный ремень ярко красного цвета. А в следующем случае брючный ремень уже не такого вызывающего цвета. Память в принципе уже подсказывает направление поиска. Это комендатуры по лицам, привлеченным к обязательному труду так называемые «химики». И если я прав лицо состоит на связи и, то же ориентировано на поиск красного ремня. Поэтому этот брючный красный ремень в дальнейшем не фигурирует в приметах преступника. Агент и совершает преступления. Был в это время такой преступник — насильник и убийца. А машины этот негодяй частично разбирал и топил в водоеме на теплом сбросе ТЭЦ. К сожалению, в свое время я не стал более подробно интересоваться этим делом. О том, что попаду в прошлое я и не мечтал. А так по службе это чисто информативно было в ведомственном сборнике. Сдаю уголовные дела и думаю, как быть. Надо информировать людей Кручины, с другой стороны, у меня нет доказательств что это тот, кто нужен. Сказать помню из будущего. Дурка моя и навсегда закроют. Столько ненужной информации о будущем крахе СССР и том, что партию объявят преступной организацией. Дурка покажется раем, просто закопают после того, как порежут на опыты. Нет нам не надо такого хоккея. Будем отлавливать убийцу и насильника, а потом уже и доложу. Люди Кручины и в тюрьме достанут этого ублюдка.

Адреса потерпевших у меня теперь были, и я пошел по городу. Первый адрес и первый потерпевший — тот подросток, который видел примету — ярко красный брючный ремень. Преступник, придушив подростка, бросил того в реку, однако мальчик не потерял сознание и смог выбраться. Эта примета попала в ориентировку и по этой примете ориентировали свою агентуру работники уголовного розыска. И примета пропала. Преступник убрал эту яркую деталь, по которой его могли опознать. Когда я опрашивал мальчика то он внезапно сказал. Я тут кое-что вспомнил — когда меня кидали в воду то кто-то позвал этого мужчину — Турпал иди быстрее мы в комендатуру на отметку опаздываем. И этот меня бросил в воду и стал быстро взбираться по обрыву. Спрашиваю — а следователю ты это рассказывал. Мальчик отвечает — нет не рассказывал. Да со мной не очень-то разговаривали.

Добираюсь в городской уголовный розыск и в первую очередь — спрашиваю — ранее судимых отрабатывали. Дайте список всех, а не только судимых по преступлениям против половой неприкосновенности. Список дают. С видом таким — понаехали понаехи и мешают жить коренным. Всегда в этом подозревал москвичей / что они не любят иногородних/ а тут в Горьком, с чего такой снобизм. Все равно пытаюсь добиться своего — прошу фотографию некого Турпалова ранее судимого по статье 206 УК РСФСР / это злостное хулиганство/. Фотографию нашли и стали меня учить жизни. Турпалов на «химии» всегда под присмотром. И вообще он по «хулиганке», а не по изнасилованиям. Он не подходит. Не спорю забираю фотографию и отправляюсь к школе милиции, где последний раз видел «Волгу» и от того места пошел к «почтовому ящику» по примерному маршруту и через пару кварталов будка «ремонт часов». Подхожу к будке в ней мужчина уже пенсионного возраста скучает. поговорили с ним о жизни. Затем достаю фотографию Турпалова и спрашиваю не видел такого и бинго. Видел часовщик Турпалова в компании еще двух парней. Заводили «Волгу». Толкали машину — видимо что-то с аккумулятором — это уже мнение часовщика. А пассажиры были в машине — спрашиваю. — Да говорит были, развалились на заднем сиденье и даже не стали помогать толкать. Примет уснувших пассажиров он не смог описать. Причины тревожить Кручину у меня были поэтому — звоню его связнику и сообщаю о Турпалове и о том, что знаю о его похождениях.

Мне назначили место встречи и подъехали быстро прямо кортежем четыре «Волги». Дал им информацию. Меня попросили не гнать лошадей. Турпалова возьмут опросят и, если не шпион пойдет под суд в обычном порядке. Вернулся в гостиницу и так как никому докладывать не должен. просто отрубился и всё. На следующий день Турпалова передали Комитету, а Комитет уже доложил о раскрытии убийства двух человек и это только по нашему эпизоду. Банда Турпалова убила полтора десятка человек. Всех участников преступной группы приговорили к высшей мере и исполнили. А вот сотрудников, которые покрывали Туралова и его группу не расстреляли осудили только на восемь лет каждого. Но для меня это не было решением всех моих проблем. Было выполнено только одна часть задания.

Теперь предстояло самое сложное — надо было искать кто же на заводе пошел на то, чтобы пускать продукцию налево.

Кого искать и главное, где искать. Все это было запутано. И главное, как проникнуть на завод.