Драконы Войны Душ

— Вот как? — делано удивился Марос. — От руки отпрыска вашего господина? Извини, но я не испытываю страха по этому поводу.

Соламниец даже не посмотрел в его сторону. Его глаза были обращены к оруженосцу.

— Прости… Айт… Крепись…

Марос поднялся и жестом подозвал Утуна и Иллуса, еще одного воина, спустившегося по склону.

— Держите мальчишку.

Двое рыцарей, каждый на голову выше оруженосца, подхватили юношу под локти и так плотно зажали между собой, что тот едва мог шевельнуться.

— Джерид, — продолжал Марос, — я намерен задать этому рыцарю несколько вопросов. Каждый раз, когда он не ответит, ты будешь отрезать по одному пальцу мальчишки. Когда пальцы закончатся, мы найдем что-нибудь другое, чтобы отрезать.

Джерид выхватил свой кинжал. Клинок длиной в руку был заточен с одной стороны. Айтан забился и попытался лягнуть своих стражей, но против двух Рыцарей Тьмы он ничего не мог сделать.

— Нет, — сквозь кашель воскликнул соламниец. — Трусы! Мерзавцы!

Марос с притворным сочувствием покачал головой:

— Если бы ты не был так изуродован, я предложил бы сразиться за его жизнь. Увы, я думаю, это тебе не подходит. Ну, так что? Все равно выйдет по-моему.

Джерид вцепился в запястье Айтана, отогнул мизинец и приставил кинжал к первой фаланге.

— Я готов, командир.

Рыцарь Короны жестоко закашлялся, и от усилий на губах появилась свежая кровь, а в глазах — слезы.

— Хочешь попить воды, прежде чем мы начнем? — предложил Марос.

— Будь ты проклят, — отозвался рыцарь. — Я… ничего… от вас не приму.

— Но кое-что тебе придется мне дать. Ответы. — Марос пристально взглянул на раненого. — Запомни: я спрашиваю один раз. Или ты отвечаешь, или прольется кровь мальчишки. Первый вопрос: что собой представляет сокровище Озуина?

Рыцарь не отвел взгляда, но упрямо сжал челюсти.

Марос кивнул Джериду. Иллус поморщился и отвернулся. Утун усмехнулся. Кинжал шевельнулся, и раздался крик Айтана.

— Нет! — вскричал соламниец.

Джерид отбросил обрубок мизинца и разогнул следующий палец. Кровь из свежей раны хлынула ручьем, оросила землю и лезвие поднесенного к безымянному пальцу клинка. Глаза Айтана чуть не вылезли из орбит; от сильной боли он даже не мог кричать. Двоим рыцарям приходилось его поддерживать, колени юноши настолько ослабели, что его тело повисло на руках воинов.

— Хочешь что-нибудь сказать? — обратился к рыцарю Марос.

— Негодяй, — бросил ему соламниец. — Это же еще мальчик… ты, ублюдок!

Марос снова насмешливо покачал головой и обернулся к своим людям.

— Нет, — закричал раненый, и Марос поднял руку. — Пожалуйста… не… надо. Пощади его.

— Тогда отвечай на вопросы! Расскажи о сокровище!

— Ты прочел… журнал?

— Прочел.

В путевом журнале была описана очень интересная история, но не хватало многих деталей. Озуин из Тоскаты, что находится в Соламнии, лорд-командир Рыцарей Розы, по пути из находящейся в Исчезающем городе крепости в Оплот лишился «своего самого драгоценного сокровища». Отряд был атакован силами Сабл, и все, кроме двоих воинов, которым удалось скрыться со своим грузом, погибли. Лорд Озуин при известии о грабеже пришел в ярость, и на поиски сокровища были посланы лучшие люди. Лорд Эрик вызвался возглавить отряд. Дюжина рыцарей под его командованием преследовала грабителей по немногим оставленным следам. После нескольких недель неудачных поисков в Болоте Сабл им удалось вернуть сокровище, но слишком высокой ценой. В бою погибли четыре рыцаря, и Лорд Эрик писал, что сокровище Лорда Озуина вернулось к ним в «весьма плачевном состоянии, хотя имелась некоторая надежда улучшить положение в Белокамне или, возможно, на Шэлси, если того пожелает Лорд Озуин». Выполняя данную клятву вернуть сокровище своему господину, рыцари продолжали путь в сторону гор, но на болоте потеряли еще двух воинов и проводника.

— Записки Лорда Эрика весьма интересны, и, я уверен, ты смог бы сочинить прекрасную легенду об этом приключении, если бы выжил, но в журнале ничего не говорится о том, что я хочу знать. Что собой представляет сокровище Озуина?

Рыцарь с трудом втянул воздух, затем прошептал:

— Оно пропало. Клетка пуста… Сокровища больше нет.

— Это ты так говоришь, но позволь мне судить самому. Тогда скажи, где сокровище твоего господина? Куда намерен его доставить сын Лорда Озуина? В Оплот? Куда-то еще?

Глаза рыцаря закрылись, но губы продолжала кривить насмешливая улыбка.

— Оно… придет к вам, — сумел выговорить он. — Жаль… только, я… не доживу… и не… увижу этого…

— Хватит! — закричал Марос. — Больше никаких загадок! Скажи мне то, что я хочу знать, или мальчишка умрет. Сразу.

Улыбка исчезла с лица рыцаря. Он попытался сглотнуть, но сильно и надолго закашлялся, так что на губах появились почерневшие сгустки крови. Наконец, он открыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Теперь… не важно. Прости… мальчик. Смерть… принесет облегчение. Прости.

— Ответь мне!

Марос бросился к рыцарю, обеими руками схватил его за одежду и сильно встряхнул.

Слишком поздно. Спустя мгновение Соламнийский Рыцарь умер.

— Проклятие! — бросил Марос. Он отпустил тело, выпрямился и повернулся к разведчику. — Ты нашел какие-нибудь следы?

Джерид покачал головой.

— Нет. Почва слишком каменистая. Кто бы ни был в клетке, он уже далеко. — Варвар взглянул на свой кинжал, все еще приставленный к пальцу оруженосца. — Э-э, командир?

Марос посмотрел на оцепеневшего юношу и прикинул свои возможности.

— Айтан, — произнес он спустя несколько мгновений, — он говорил правду?

Тот молча поднял заплаканные глаза.

— Хочешь расстаться еще с одним пальцем, мальчик?

Айтан опустил голову.

— Да, он сказал правду.

Марос окинул взглядом горы. Склон был покрыт изломанными хребтами и руслами пересохших ручьев. За исключением редких кривых деревьев, землю покрывали заросли колючего кустарника. Будь у них хоть чуть-чуть времени, младший командир приказал бы тщательно прочесать окрестности, но солнце уже скрывалось за горами. Чтобы добраться до ближайшего укрытия, придется напрячь все силы.

— Какие будут приказания, сэр? — спросил Утун, прерывая размышления командира.

Марос в последний раз взглянул на опустевшую клетку и вернулся к действительности.

— Прикажи людям забрать столько обломков повозки, сколько они смогут унести, да возьмите пригодные для еды припасы.

— Будем хоронить убитых, командир? — спросил Иллус, второй солдат, спустившийся к месту падения повозки.

— Боюсь, на это у нас уже нет времени. Сегодня вместо червей мы накормим грифов.

Утун тряхнул оруженосца за плечо.

— А этот, командир? Тоже пойдет на корм падальщикам?

Марос оглянулся на Айтана. Мальчишка все еще упрямо сжимал челюсти, но в его глазах отчетливо читался страх — и боль. И все же в его манере держаться было что-то странное — возможно, то, что он осматривал окрестности чаще, чем останавливал взгляд на своих пленителях или ноже Джерида. Это натолкнуло командира на мысль, что парень опасается неизвестной ему угрозы больше, чем смерти от рук Рыцарей Нераки. Соламнийцы действительно дорожат своей честью — Марос считал это одним из немногих недостатков Рыцарей Короны. Они слишком предсказуемы.

— Нет, Утун, — ответил он. — Пока, во всяком случае. Замотай ему руку, свяжи и заткни рот. Пусть идет между вашими лошадьми. Если его язык не развяжется к тому времени, когда мы вернемся в форт, мы сможем его продать. Эти ленивые туши из Блотена хорошо платят за здоровые спины, чтобы сломать их в своих каменоломнях.

3

Высокие пики загородили солнце задолго до того, как оно спустилось в Новое Море, что лежало за Оплотом, и в высокогорном районе наступила ранняя ночь. Тени удлинились и сгустились, землю под ногами скрыл полумрак, со склонов налетел холодный ветер. Рыцари Тьмы продолжали свой путь, кутаясь в плащи и стараясь не пропустить ни одного звука.

Стало почти совсем темно, когда отряд обогнул северный склон горы и подъехал к входу в пещеру. Марос выругался, едва не пропустив расщелину, и натянул поводья.

Перед ним в стене зияла высокая, узкая щель, словно сам Хаос вонзил в гору свой топор. За ней-то и скрывался излюбленный ночной приют рыцарей. Со всех сторон вход был окружен высокими скалами, и единственный путь, ведущий внутрь, был настолько узок, что для его защиты не требовалось более двух человек. Каменные стены оставляли извилистый проход, по которому одновременно могли проехать только два всадника, а теперь там было еще и темно, словно в Бездне. В этот час на неровной и узкой тропе любая лошадь рисковала сломать себе ногу.

— Спешиться! — Чтобы перекричать вой ветра, Маросу пришлось орать во весь голос. — Заводите коней в пещеру! Как только доберетесь до тихого места, зажгите факелы! Лабах! Гойар! Вам стоять первую стражу!

Люди поспешили выполнять приказ, а сам Марос, сидя на коне, вглядывался в небо. Яркий луч подсветил облака на западном краю горизонта. Это не солнце, оно давно спустилось за край земли. Нет, там стоит Оплот, до сих пор окруженный его собратьями, Рыцарями Нераки. Хотя Горы Рока уже казались спящими, потоки расплавленной лавы у их подножия ярко освещали низкие облака. Вид города, объятого пламенем, нравился Маросу. Настанет день — и он уже близок, — когда Оплот окажется в их руках.

Краем глаза он уловил справа какое-то движение. Марос мгновенно насторожился и повернул голову, чтобы окинуть взглядом усеянный валунами склон, по которому только что прошел его отряд. Ветер вздымал тучи песка и пыли, пригибал к земле ветки кустов. В сумраке невозможно было отличить кустарник от теней, но Марос готов был поклясться, что какое-то движение выбивалось из общего ритма. Он продолжал вглядываться вдаль, однако налетевший песок заставил закрыть глаза.

Марос осматривался до тех пор, пока последний из его солдат не вошел в пещеру, но так ничего и не увидел, кроме гнущегося под порывами ветра кустарника. Тогда и он спешился и завел коня в расщелину.

— Эй, вы, — крикнул он на ходу первой паре часовых, — смотрите в оба.

— Ты что-то заметил, командир? — спросил Гойар.

— Только тени и тучи песка, — Марос посмотрел вперед. Последний рыцарь уже огибал ближайший поворот, а на стене появился первый отсвет факела. — Как только приготовят чай, кто-нибудь принесет вам пару кружек, — сказал он часовым и присоединился к остальному отряду.

Стоило пройти несколько шагов, как высокие каменные стены загораживали от порывов ветра, но в верхних переходах он продолжал завывать подобно мятущимся духам. Особенно сильные порывы кидали сверху пригоршни песка и сухие листья. Следуя поворотам извилистого прохода, Марос тщательно протер глаза от пыли, но волосы от грязи остались слипшимися, а от доспехов исходил отчетливый медный запах — в сегодняшней схватке он убил всего одного рыцаря, однако удар пришелся в шею и упавший соламниец окатил его фонтаном крови.

— Командир, все в порядке? — спросил его шедший последним рыцарь, вынужденный остановиться, пока идущие впереди преодолевали крутой спуск в пещеру.

— Все прекрасно. — Марос даже заставил себя улыбнуться. — Хотя сейчас я продал бы душу ради горячей ванны.

С западного края небосклона донеслись раскаты грома.

4

Никому из отряда Мароса не было известно, откуда возникло название Глотка Чурима, но эту узкую, окруженную высокими стенами гор расщелину рыцари Нераки стали использовать в качестве постоянного лагеря и убежища задолго до начала осады Оплота. В расщелину, зажатую между пятидесятифутовыми откосами, вел единственный извилистый проход. И если большая часть расщелин и долин появились вследствие работы ветра, дождей и времени, значительная глубина Глотки Чурима свидетельствовала о разрушительной мощи землетрясения, произошедшего в незапамятные времена. Весной с южной стены сбегал маленький ручеек, и в широком каменном углублении набиралось немало воды, которая потом медленно просачивалась сквозь мельчайшие трещины. Сейчас бассейн давно высох, но рыцари по привычке привязали вокруг него лошадей, а затем стали разводить небольшие костры и расстилать одеяла для ночевки.

Младший командир Марос приказал оставить пленника у костра, а сам отправился совершать обход. За десять лет службы он повстречал немало офицеров, которые предпочитали оставаться в одиночестве, поскольку считали, что фамильярность порождает неуважение, а неуважение может повлечь за собой бунт. Марос был не настолько глуп. Кодекс предписывал уважение к старшим по рангу, но это уважение, как любое оружие, требовалось постоянно оттачивать и обновлять. У Мароса вошло в привычку каждый вечер перебрасываться парой слов с каждым членом отряда — даже с варваром-проводником Джеридом. Кого-то можно было похвалить, кому-то высказать порицание. Сегодня вечером обошлось без выговоров. Его люди без ошибок и жалоб справились с заданием. Засада оказалась успешной, и отряд не потерял ни одного рыцаря.

И все же вопрос о сокровище — что бы это ни было — остался нерешенным. А еще неизвестно, куда отправился с ним сын Лорда Озуина; вполне вероятно, что сейчас он уже на полпути к Оплоту. Какой бы серьезной ни была осада, главным образом она задерживала отряды подкрепления и препятствовала поставкам продовольствия. Для одиночки всегда существовала пусть слабая, но возможность проникнуть в город под покровом темноты. Марос с досадой выругался. Умирающий рыцарь говорил, что сын его лорда еще вернется к ним. Зная гордость соламнийцев, можно предположить, что мальчишка захочет отомстить и спасти пленника, но одинокий рыцарь, возможно раненый после крушения повозки, не представляет серьезной угрозы целому отряду. Если у него в руках отцовское сокровище, нечто настолько ценное, ради чего лучшие воины странствовали долгие месяцы, подвергались страданиям и смертельным угрозам в Болоте Сабл, вряд ли сын лорда станет им рисковать, чтобы освободить из плена оруженосца.

И все же загадка сокровища не давала покоя Маросу. Соламнийцы пожертвовали многими жизнями, чтобы вернуть сокровище. Они осмелились сунуться на горные тропы, занятые их врагами, чтобы доставить его домой, и все это время сокровище хранили в клетке. Монеты, драгоценности, реликвии — все это не те вещи, которые надо держать в клетке. Клетка предназначена для живых существ. В них содержат не сокровища, а пленников. Что-то в истории соламнийцев не сходится.

У Мароса имелись кое-какие подозрения на этот счет. Много лет назад в попытке захватить мир Королева Тьмы использовала свою армию драконов. Против нее были бессильны любые войска, до тех пор пока драконы не вернулись на Кринн. У Королевы Тьмы остались ее собственные драконы, чтобы сеять ужас и терроризировать ее врагов, но золотые и серебряные, восставшие против бывшей повелительницы, стали одерживать верх. Соламнийцам и их союзникам без такой помощи пришлось бы несладко, но с тех пор золотые и серебряные исчезли с Ансалона. А теперь повсюду возникли слухи о Едином Боге, а кое-кто шепотом добавлял, что пророк этого самого Бога уже ведет войско на помощь Оплоту. Помня об этом, Марос мог предположить только одно решение загадки пустой клетки.

Прочитав путевые записки командира рыцарей, он решил, что соламнийцы сумели отыскать Драконье Копье или какое-то иное могущественное оружие, чтобы оказать помощь своим войскам, но везти его в клетке не имело смысла. Тогда оставалось предположить только одно: соламнийцы поймали детеныша дракона, возможно, золотого или серебряного, и надеялись его приручить. Это, должно быть, был совсем маленький детеныш, поскольку ни одна клетка, изготовленная руками человека, не могла бы удержать даже годовалого дракона. Возможно, сын лорда, сидя в повозке рядом с клеткой, уже сумел подружиться с драконом. Тогда оставался единственный вопрос: где теперь находятся детеныш дракона и сын лорда?

Марос увидел сидящего у костра Утуна — рыцарь промасленной тряпкой старательно отчищал с нагрудника засохшую кровь. Все остальные доспехи аккуратно лежали рядом, а меч в ножнах находился на расстоянии вытянутой руки. Утун связал руки Айтана за спиной, а конец кожаного ремня обмотал вокруг коленей, так что парень даже не мог выпрямиться. Правая кисть юноши была замотана лоскутом, но повязка уже промокла от крови.

Завидев подошедшего командира, Утун вскочил на ноги и отсалютовал. Марос отстегнул ножны с мечом.

— Помоги мне снять доспехи, — сказал он.

Спустя несколько мгновений он освободился от лат и тоже аккуратно сложил их у огня. Затем Марос достал из мешка накидку, набросил на плечи и сел напротив Айтана, тогда как Утун принялся счищать кровь с доспехов своего командира.

— Ты поел? — спросил Марос.

Оруженосец вздрогнул и отвел взгляд от костра.

— Нет.

Его голос заметно ослабел. Потеря значительного количества крови и сильная боль подорвали его силы, на что и надеялся Марос.

— Боюсь, не могу предложить большого разнообразия, но мы не собираемся морить тебя голодом. Утун!

— Да, командир?

— Развяжи ему запястья. И повязку пора бы сменить.

— Один момент.

После того как Утун без излишней осторожности сменил ему на руке повязку, оруженосец заметно оживился. Марос протянул несколько полосок вяленого мяса и краюшку хлеба.

— Скоро будет готов чай, — сказал он.

Оруженосец кивнул. Не переставая жевать, он все же нехотя пробормотал слова благодарности.

Все трое уже заканчивали свой нехитрый ужин, когда один из младших рыцарей принес дымящийся чайник и три кружки. Маленькие оловянные кружки были сильно поцарапанными и помятыми, но чистыми.

— Утун, — заговорил Марос, — проследи, чтобы часовым тоже принесли чаю.

Утун снова отдал честь, подхватил меч и отошел от костра.