Тайна украденной рукописи

– У Кузнецовых всегда так, – философски заметил Дима. – Если француз, то русский…

– А если шуба, то синтетический шедевр, – подхватила Настя.

– Вы лучше послушайте, – снова заговорил Петька. – Я, конечно, к ним подошел. Вроде бы с Новым годом поздравить. И как бы невзначай говорю: «Хорошо Новый год на даче встречать, правда?» Смотрю я при этом, конечно же, на Даниила.

– А он? – спросил Димка.

– А он мне ответил, что последний раз встречал Новый год на даче очень давно. «Вот, – говорит, – даже сейчас тут живу, а на вчерашнюю ночь старые друзья в Москву вытащили. Только сегодня в полдень обратно вернулся».

– Так вроде бы алиби есть, – сказала Маша.

– Я тебе таких алиби целый вагон могу припасти, – чуть замедлил шаг Петька. – Даже если он и действительно был в Москве, как ты узнаешь, когда он оттуда уехал? А скорей всего он мог вообще никуда не уезжать. Запер дом. Погасил свет. Сделал вид, будто его нет дома. Дождался трех часов ночи. И к Ковровой-Водкиной. А для всех окружающих он встречал Новый год в городе с друзьями и вернулся только в полдень первого числа.

– Но это же, наверное, можно проверить, – возразила Настя.

– А как? – с большим сомнением произнес Дима. – Подойдешь к нему и спросишь: «Дайте, пожалуйста, телефон вашего друга. Мне надо узнать, правда ли вы у него Новый год встречали?»

– Если в дальнейшем понадобится, мы, конечно, проверим, – сказал Петька. – Но пока об алиби Даниила говорить серьезно нельзя. Я лично склоняюсь к мысли, что его вообще нет.

Они открыли калитку Серебряковых и быстро подошли к дому.

– Бабушке ничего не скажем, – скороговоркой предупредил Дима. – Она только зря разволнуется.

– Какой смысл говорить, – согласился Петька. – Нам самим еще непонятно. Вот разберемся, тогда и скажем. А то ведь…

– И вообще, меня сейчас больше волнует другое, – перебила Маша. – Нам надо от бабушки незаметно на чердак проскользнуть.

– Да уж, – пробурчал Дима. – Она наверняка сейчас с нами заведет какую-нибудь беседу. У нее в первой половине дня всегда говорливое настроение. Пожалуй, звонить не будем, – извлек он из кармана ключи и отомкнул замок.

– Быстро наверх, – пропустил он друзей в дом. – Если мы тихо поднимемся, она, может быть, вообще не услышит.

У Петьки вдруг мелькнула догадка: именно так на дачу Серебряковых вполне мог проникнуть преступник. Замок-то в двери самый элементарный, отечественный. Такой при умении не только отмычкой, но и гвоздем откроешь. Но делиться с друзьями он своими соображениями не стал. Сейчас главным было скорее попасть на чердак.

Едва войдя в переднюю, юные детективы поняли: предосторожности были напрасны. Крючок, где обычно висела бабушкина шуба, пустовал.

– Гулять ушла! – обрадовался Дима. – Она это часто делает, перед тем как засесть за свои мемуары.

– Раздеваться все равно не будем, – решил Командор. – Во-первых, времени нет. А во-вторых, в одежде удобнее смыться, если ваша бабушка раньше с прогулки придет.

Они взбежали по лестнице на второй этаж. Там на площадке была приставлена к стене стремянка, которая вела к чердачному люку. – Ого! – первым оказался на чердаке Петька. – Ну и разгром!

Остальные, быстро поднявшись следом за Командором, в изумлении замерли. С первого взгляда можно было бы предположить, будто полки древнего шкафа и впрямь не выдержали натиска бумаг покойного профессора Серебрякова. Замок под их тяжестью раскрылся, и содержимое шкафа полетело на пол. Собственно, Дима сперва так и подумал. Но ведь тетради Тайного братства нигде не было.

Петька наугад перевернул несколько пыльных бумаг. В основном это была машинопись каких-то научных статей.

– Бабушка говорит, это все давно уже опубликовано, – понял Дима, о чем сейчас думает Командор.

– Мы их после просмотрим как следует, – отложил Петька бумаги в сторону. – Ну-ка, – внимательно посмотрел он на створку шкафа. – Точно. Шпингалет верхний выломан.

– Нижнего давно нет. Я помню, – поспешил внести ясность Димка. – А вот на тот, что отломан, я всегда дверь закрывал, прежде чем запереть на замок.

– Значит, взломали, – уже с полной уверенностью произнес Петька. – Ну-ка, давайте следы посмотрим. Показывай, Димка, где они, – вглядывался в полумрак чердака Командор. – А то как бы не затоптать.

– Сам, что ли, не видишь? – ткнул пальцем в пол Дима.

Неподалеку от шкафа часть пола была застелена линолеумом. Там четко виднелось несколько следов.

Петька порылся в карманах куртки.

– Удачно, что я забыл его вынуть, – вытащил он наконец шнурок.

Выбрав отпечаток почетче, Командор, шумно сопя от напряжения, приложил к нему шнурок.

– С точностью до миллиметра, – почти тут же издал он тихое восклицание. Остальные подошли ближе.

– Если не верите, сами измерьте, – протянул им Петька шнурок.

Каждый по очереди измерил след. Все совпадало.

– Интересно, какой же это размер ноги? – полюбопытствовала Настя.

– Не меньше сорок шестого, – отозвался солидно Петька. – А может быть, даже сорок седьмой.

Он медленно двинулся вдоль чердака.

– Вроде бы больше нигде отпечатков нет, – вернулся он наконец к друзьям. – Ладно. Пошли отсюда, пока ваша бабушка не вернулась.

Друзья быстро спустились вниз и вышли на улицу. До обеда еще оставалось время. Поэтому Петька решил, что они сейчас у него на даче еще раз обмозгуют странную кражу.

– Кстати, к вам перед Новым годом никто не заходил? – спросил Петька, когда они уже вновь шагали по улице.

Димка и Маша попытались вспомнить.

– Один раз Коврова-Водкина заходила, – сказала Маша.

– Ну, чердаки явно не по ее части, – тут же со смехом отверг всякие подозрения Командор.

– Еще была Надежда Денисовна, – медленно произнес Дима. – Двадцать девятого декабря. – Она с бабушкой в очередной раз по поводу здоровья Степаныча советовалась. Говорит, Ваня в последнее время стал очень плохо спать.

Друзья засмеялись.

– Это все мимо тазика, – махнул рукой Петька. – Больше никого не было?

– При нас нет, – с уверенным видом отозвались близнецы. – Надо потом у бабушки спросить. Может, кто-нибудь к ней и приходил еще?

– Обязательно спросите, – кивнул головой Командор.

– Слушай, а ты не заметил вчера? У этого Даниила ноги большие? – поинтересовалась Настя.

– Я тебе что, компьютер? – посмотрел на нее обиженно Петька. – Темно ведь было. И я весь на вопросе алиби сосредоточился. Но, думаю, мы это скоро выясним. Нам надо в самое ближайшее время ему нанести визит. Посмотрим, как он живет там, на даче Волкова.

– А кто пойдет? – спросил Дима. – Я лично пасс, – поспешил отбояриться он. – Мы с ним незнакомы. Ты, Петька, знаешь его. Вот и иди.

– Думаю, мы это потом решим, – не стал продолжать спор Петька. – Нам прежде еще многое нужно сделать.

Они вернулись к Петьке на дачу.

– Так, – тихо проговорил Командор, когда все расселись в гостиной. – Надо начать вести записи.

– Но тетрадь исчезла, – напомнил Дима.

– Найду другую, – поднялся на ноги Командор. – Вы посидите, а я наверх поднимусь, к себе в комнату. У меня там в столе есть чистые тетради.

Петька ушел. Друзья слышали, как он поднялся по лестнице. Затем скрипнула дверь.

– Петька ее еще в прошлом году собирался смазать, – хмыкнул Дима.

Вдруг сверху послышался громкий вскрик. Петька чуть ли не кубарем слетел вниз по лестнице. Не успели друзья опомниться, как он ворвался в гостиную очень смущенный.

– Ты чего? – разом вскочили на ноги друзья.

Петька вытянул правую руку. В ней был зажат знакомый всем четверым ежедневник в потертом кожаном переплете.

– Откуда? – завопил Дима.

– Да я… – смущенно пролепетал в ответ Петька. – Он в столе у меня лежал с конца лета.

– Ну, ты хорош! – возмутился Димка. – Еще меня упрекал!

– Что ж теперь делать, – развел Петька руками. – С этим классом повышенной трудности у меня скоро вообще все из головы вылетит.

В Петькиной школе с начала восьмого класса проводился эксперимент. Учеников разделили на три группы. Петька попал в группу наиболее перспективных учащихся. И загрузили их так, что свободного времени для нормальной жизни почти не оставалось.

– Несчастный, – брал реванш за утреннее поражение Димка.

– Но ты сам ведь тоже забыл, – вступилась Маша за Командора.

– Чего вы там оба забыли? – удивленно спросила Настя.

– Да ну. Полный идиотизм, – медленно приходил в себя Петька. – Ты прошлым летом раньше всех нас уехала с дачи. На другой день Димка с Машей тоже в Москву собрались. А я еще оставался. И в последний момент забрал нашу тетрадь к себе. А потом – совершенно из головы вон. Если бы я сейчас не полез к себе в ящик, то…

– А если бы Димка за тетрадью сегодня на чердак не полез, – перебила Настя, – то мы бы до следующего лета не узнали, что там кто-то рылся в бумагах.

– Да, – раскраснелся от гордости Дима. – Это я новое преступление обнаружил. И следы.

– Молодец! – хлопнул его по плечу Петька. – Выходит, все к лучшему. Давайте скорей занесем в тетрадь данные.

Он перелистнул страницы. И на чистом листе аккуратно вывел: «Тайна украденной рукописи». Следом за этим Командор с помощью остальных описал в подробностях обстоятельства дела, улики, зарисовал по памяти след и, смерив шнурок рулеткой, стал быстро писать: «Длина следа тридцать пять сантиметров».

В качестве основного подозреваемого друзья занесли Даниила Георгиевича. Только он мог пойти на столь странное ограбление.

– Я все же склоняюсь к мнению, что у него были сообщники, – наконец захлопнул тетрадь Командор. – Но записывать что-то по этому поводу пока рано.

– Кстати, – посмотрела Настя на Машу. – Многие знают, что бумаги вашего дедушки лежат на чердаке?

– До черта! – не дожидаясь ответа сестры, выпалил Дима. – Перетаскивать бумаги и шкаф бабушке помогали Мария Аркадьевна и Екатерина Сергеевна. Они тоже вдовы ученых. И с бабушкой дружат очень давно.

– Это с которыми она все время гуляет? – вспомнила Настя двух интеллигентных старушек.

– Точно, – подтвердила Маша. – У одной волосы черные, крашеные, а другая все время в шапке.

– Кстати, а почему она в шапке? – давно уже хотел спросить Петька. Сколько он себя помнил, Екатерина Сергеевна даже жаркими летними днями расхаживала по поселку в теплом головном уборе.

– Да она же ведь лысая! – отозвался немедленно Дима. – По бокам и спереди головы еще что-то есть, а на макушке совсем беда. Я слышал, она как-то бабушке жаловалась: у нее без шапки темечко мерзнет.

– Понятно, – хмыкнул Петька.

– Нехорошо смеяться над старостью, – передразнила Анну Константиновну Маша.

– А еще два их сына архив перетаскивать помогали, – сказал Дима. – Павлик и Вова. Они с нашими родителями дружат.

– Погоди. Кто с кем дружит? – потерял за мыслями о лысине Екатерины Сергеевны нить сюжета Петька.

– Во тупой! – покрутил пальцем у виска Дима. – Наши с Машкой родители дружат с Павликом и Вовой. А они дети Марии Аркадьевны и Екатерины Сергеевны.

– И оба лысые? – с надеждой спросила Настя.

– Нет, только Вова, – не уловил прикола Дима.

Остальные захохотали.

– Что-то мы очень часто сегодня отвлекаемся, – наградил сестру и друзей мрачным взглядом Дима.

– Какой он у нас серьезный, – продолжала подначивать его Маша.

– Заткнись! – разозлился Дима.

– Давайте действительно делом займемся, – вмешался Командор. – Значит, – продолжал он, – кроме вашего семейства, в поселке еще, по крайней мере, четыре человека знали о бумагах вашего деда. Тогда в принципе могли узнать и другие.

– Да бабушка вроде никакого секрета из этого и не делала, – сказала Маша. – В переноске шкафа еще и Степаныч участвовал.

– Тем более, – кивнул головой Командор. – А если еще учесть, что Даниил Французский тут вырос…

– Как ты сказал? – в полном восторге воскликнула Настя. – Даниил Французский? Отлично! Прямо что-то королевское. Давайте теперь так и будем его называть!

Остальным тоже прозвище показалось удачным.

– Мы и впрямь отвлекаемся, – на этот раз проворчал Петька, хотя ему польстило внимание Насти. – Я вот о чем говорю: если Даниил Французский тут вырос, у него наверняка много старых знакомых, и он от них мог в принципе даже случайно узнать о бумагах на чердаке.