Тайна «Коварной русалки»

Уже отойдя на солидное расстояние от шлагбаума, Димка сварливо изрек:

– Разбежался. Премию он получит.

– А вдруг и впрямь получит? – иронично сощурилась Маша.

– Кишка тонка, – заявил брат.

– Может быть, и тонка, – откликнулся Петька, – но Степаныч теперь у нас будет постоянно путаться под ногами.

– В целях здоровой конкуренции, – усмехнулась Настя.

– Верней, нездоровой, – возразил Димка. – Меня лично от этого Степаныча уже тошнит.

– Эх! – послышалось сожаление в голосе Командора. – Жалко, Шмельков разуверил Степаныча, что там, на берегу, был сообщник вора. Иначе бы наш бывший заслуженный до потери пульса нырял в пруду.

– А мы бы тем временем спокойно провели расследование, – вздохнула Настя.

– Насчет спокойно не уверен, – покачал головой Петька. – Пока у нас уравнение со всеми неизвестными.

– И одним несостоявшимся утопленником, который ничего не помнит, – добавил Димка.

– Интересно, он с этой кражей связан? – посмотрела Настя на Петьку.

– Кто его знает, – пожал плечами тот, – но вообще история очень странная. У меня просто в голове не укладывается, что из-за какой-то дурацкой «Русалки», которую уже лет тридцать в библиотеке мухи обсиживали, кто-то взломал дверь.

– А потом зачем-то разломал и выбросил раму, – подхватила Маша.

– То-то и оно, – медленно произнес Димка. – А рама, по-моему, была дороже картины.

– И, главное, что «утопленник» кусок этой рамы держал в руках, – добавила Настя.

За разговорами они незаметно подошли к пруду.

– Ладно, давайте машину искать, – поторопил Петька.

– А где, по-твоему, она может находиться? – спросил Димка.

– Ну, если он живет в поселке архитекторов и поехал на машине искупаться, то скорее всего вон на том берегу, – и Петька указал в сторону станции Задоры.

Друзья поспешили туда. Однако ни на берегу, ни возле дороги, ни среди густых зарослей ничего, даже отдаленно напоминающего машину, не нашлось. Правда, Терминатор было возликовал, споткнувшись о чьи-то ботинки. Сперва друзья решили, что они могут принадлежать «утопленнику». Однако, приглядевшись внимательней к Димкиной находке, Петька решительно заявил, что эта обувь пролежала тут по меньшей мере два года.

Друзья еще раз тщательно прочесали окрестности. Однако сколько-нибудь ощутимых результатов их усилия не принесли. Если, конечно, не считать того, что все четверо совершенно зажарились под палящим солнцем, и Димка заявил:

– Если мы сейчас не сходим в Задоры и не съедим хоть по порции мороженого, то я, наверное, умру.

Остальные не возражали. В Задорах продавались великолепные шоколадные рожки. Уже доев свою порцию, Петька сказал:

– А я думаю, что скорее всего мы зря искали машину.

– Куда же она девалась? – спросила Настя.

– Да никуда, – принялся объяснять Командор. – Я думаю, что этот Ростислав откуда-то приехал на дачу. Там загнал машину в гараж, а потом отправился искупаться. А права как у него лежали в шортах, так там и остались.

– Тогда, значит, Шмельков и Павел Потапович должны обнаружить машину у Ростислава на участке, – сказала Маша.

– Именно так я и думаю, – кивнул Петька.

– Тогда пошли в библиотеку, – встал со скамейки, на которой они сейчас все сидели, Димка. – Шмельков и Потапыч, наверное, уже вернулись.

На обратном пути друзья вновь увидели Степаныча. Он возился с любимым ружьем.

– Что, Иван Степанович, ружье в пруду намокло? – спросила Настя.

– Не твое дело! – орудуя шомполом, рявкнул сторож.

Когда ребята подошли к библиотеке, Шмелькова и Павла Потаповича еще не было. Возле двери возился поселковый плотник Семеныч. Он, то и дело сетуя и кряхтя, прилаживал новый замок.

– Видали? – призвал ребят в свидетели плотник. – При князе Борском стояла, – указал он на дверь. – И после сколько десятилетий стояла. А теперь вот те на. Рассверлили. А мне возись.

С этими словами он включил дрель.

– Ниночка-то на месте? – спросили ребята.

– Обедает, – объяснил Семеныч. – Велела, если кто подойдет, подождать на улице.

– Мы подождем, – отошли в сторону четверо друзей.

Не прошло и пяти минут, как подъехали Шмельков и Павел Потапович.

– Ну же, дгузья мои! – выпрыгнул из коляски почтенный академик. – Увеген, вы нас обгадуете!

– А мы думали, вы нас обрадуете, – мрачно откликнулся Димка.

– Как, и у вас ничего? – с тоскою воскликнул Шмельков.

– Навегное, пгосто пвохо смотгеви! – заявил Павел Потапович. – Надо мне быво с вами пойти.

– Смотрели-то хорошо, – внес ясность Петька, – Но машины там нет.

– Нашли? – в это время подбежала к ним Ниночка.

Все дружно покачали головами.

– На участке машины нет, – объяснил Шмельков. – Ив гараже – тоже. А соседи говорят, что последний раз видели Ростислава Кузьмича вчера вечером.

– Значит, ночью иви гано утгом уехав, и с концами, – вмешался Павел Потапович.

– Вечером машина на участке стояла, – добавил Алексей Борисович. – А в шесть утра ее уже не было. Там, на соседней даче, один старичок живет. Он поднимается ни свет ни заря.

– Может, он шум мотора слышал? – решил выяснить Петька.

– Да он гвухой как пень, – покровительственно изрек почтенный Павел Потапович. – Стагость, знаете ви, не гадость.

– Почему не гадость? – тут же переспросил Димка.

– Ты что, тоже гвухой? – возмутился Павел Потапович.

– Заткнись, – прошипела в самое ухо Димке Маша. – Неужели не понимаешь. Это он так слово «радость» произносит.

– Без тебя понял, – уже сам разобрался брат.

– В общем, никто не видел и не слышал, – подвел неутешительный итог капитан Шмельков.

– А машина-то у него была хорошая? – полюбопытствовал Димка.

– Мне бы такую, – мечтательно произнес – Алексей Борисович. – «Опель» – джип у него. Выдай мне район подобный транспорт, я бы за год весь криминал тут искоренил. Ах, да чего говорить!

И капитан безнадежно махнул рукой. Остальные молчали. Кажется, Петька был прав. Уравнение со всеми неизвестными, да и только. Украли какую-то ничего не стоящую картину. Потом зачем-то избили и бросили в пруд Ростислава Кузьмича. И, угнав машину, скрылись.

– Алексей Борисович, – первым нарушил молчание Петька. – Вы думаете, это те самые, которые лазили в библиотеку, «Опель» угнали?

– Может, и те самые, а возможно, и не те, – развел руками капитан. – И, главное, пострадавший ничего не помнит.

– Будем надеяться, что амнезия у него вге-менная, – вмешался Павел Потапович. – Очухается и все нам гасскажет.

– Хорошо бы, – сказал Алексей Борисович.

– Если очухается, – уныло произнес Димка.

– А если нет, то…

Капитан, не договорив, умолк. Но члены Тайного братства прекрасно его поняли. Пострадавший пока был единственной ниточкой, которая могла привести к таинственным похитителям картины.

– Дернуло же его потерять память, – сказал с таким видом Димка, будто «утопленник» специально ставил им палки в колеса. – Другие тонут, в катастрофы разные попадают, и хоть бы хны. Помнят все до мельчайших деталей.

– Слушайте, Павел Потапович, – тем временем обратился Шмельков к почтенному академику. – Вот вы, можно сказать, человек широко образованный и глубоко культурный.

– Пгедповожим, что так, – не стал оспаривать точку зрения капитана Павел Потапович.

– Вот я и говорю, – продолжал Алексей Борисович. – А теперь скажите мне, как на духу, вы бы стали взламывать ночью библиотеку из-за такой вот «Русалки»?

– Я? Взвамывать? – даже подпрыгнул от негодования пухленький Павел Потапович. – Ми-вейший! Да за кого вы меня пгинимаете? Я, видите ви, вообще не вогую! Как-то всю жизнь своим собственным тгудом обходився!

– Да вы не так меня поняли, – зарделся от смущения щупленький капитан.

– Как же, мивейший, пгикажете вас понимать? – еще не остыл от праведного гнева действительный и почетный член множества академий мира. – Чтобы я! Ночью! В бибвиотеке замок вомав!

– Павел Потапович, ну, конечно же, вы замок никогда бы не стали высверливать, – уже не знал, как выйти из щекотливого положения, Алексей Борисович. – Во-первых, для этого определенные навыки требуются…

– Ах, значит, навыки! – пуще прежнего распалился престарелый академик. – Уж говогите пгямо! Вы, значит, убеждены, что сумей я высвегвить замок, то непгеменно пгоник бы ночью в бибвиотеку и свистнув там какую-нибудь ценность!

– Про ценность и речь, а не про вашу честность, – наконец-то смог более или менее четко сформулировать свои мысли капитан. – Я просто хотел спросить, стоила ли эта картина, чтобы из-за нее дверь ломали?

– Так бы сгазу и говогиви, – остыл Павел Потапович. – Вообще-то я не искусствовед, но, по-моему, эта кагтина никакой ценности не пгед-ставвява. Пгосто гусавочка у художника очень мивенькая повучивась.

– И все? – задал новый вопрос капитан.

– По-моему, все, – энергично кивнул головою Павел Потапович.

– Тогда чего ж, раскудри их береза, они сюда влезли? – совсем расстроился капитан.

– Ну, а вдгуг я, напгимег, ошибаюсь, – самокритично заметил Павел Потапович. – Все-таки я не искусствовед, а пгедставитевь точных наук.

Не успел он это произнести, как из-за угла библиотеки вынырнула Евгения Францевна.

– Павел Потапович, – строго поджала губы она, – ты вообще-то сегодня домой собираешься возвращаться, или, Алексей Борисович, – перевела она строгий взгляд на участкового, – вы в помощники его взяли?

– Нет, – покраснел капитан. – Я с Павлом Потаповичем просто так. В порядке научной консультации.

– Именно, Женечка! – тут же воскликнул академик. – В стгого научном погядке.

– А тебе, между прочим, Павел Потапович, после больницы предписан строжайший режим и регулярное питание, – сухо произнесла Евгения Францевна.

– Чихав я на их гежим, – топнул ногой действительный и почетный член множества академий мира. – И вообще, как ты не понимаешь, Женечка, – с хулиганским видом добавил он, – вучше синица в гуках, чем «утка» под кговатью.

– Павел Потапович! Какая пошлость! – скривилась Евгения Францевна.

– Чем богаты, тем и гады, – игриво подмигнул Ниночке академик.

Тут Евгения Францевна решительно поволокла мужа к дому.

– Ничего, дгузья! Я еще вегнусь! – воинственно потряс кулаком в воздухе Павел Потапович и, влекомый неумолимой женой, скрылся за поворотом.

– Забавный дед, – усмехнулся Шмельков.

– Этот дед еще всех нас переживет, – отозвался Дима.

– Он очень хороший и добрый! – сказала Ниночка. – Мне такие нравятся. А Тяпа, между прочим, мне каждый месяц на пополнение фондов библиотеки солидные суммы жертвует.

– Может, и премию хорошую выделит за находку картины, – предположил Шмельков. – Я на нее бы тогда сам, лично, какую-нибудь подержанную тачку себе купил.

– Ты, Алеша, сперва картину найди, – ответила Ниночка.

– То-то и оно, что скорей всего не найдешь, – все больше склонялся капитан к выводу, что кража в библиотеке окажется очередным «висяком». – Видимо, – вздохнул он, – мне на роду написано до конца своих дней на этом драндулете ездить.

И капитан кинул исполненный тоски взгляд на разваливающийся мотоцикл.

– Ой, Алеша, а я чего вспомнила! – хлопнула себя вдруг по лбу Ниночка. – У меня ведь в архиве описи сохранились от прежней библиотекарши. Вдруг там есть что-нибудь про «Коварную русалку».