Половое покрытие

Владимир и Олег Пресняковы

Половое покрытие

(пьеса)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА :

Николай.

Андрей.

Игорь Игоревич, хозяин квартиры, снимаемой Николаем и Андреем.

Труп, обнаруженный под линолеумом Николаем и Андреем во время ремонта в квартире.

Аркадий, сосед Николая и Андрея.

Гиря, жена Аркадия.

Компания, празднующая свадьбу и похищающая труп из квартиры Николая и Андрея :

жених, невеста, отец невесты, мать невесты, отец жениха, свидетель, свидетельница, гости–мужчины, гости–женщины.

Пассажиры с чемоданами в аэропорту.

Пассажир с газетой, одетый как труп и похожий на него лицом.

Мальчик-сфинкс.

Афроамериканка-трафик.

Мачо.

Анатоль, милиционер.

Антон, милиционер.

Старичок.

Первое действие

Комната. Пахнет краской и пылью. На полу мешки со шпатлёвкой, вёдра. К стене прислонён огромный мохнатый валик с удлинённой ручкой. Потолок вымыт и кое–где зачищен наждачкой – скоро его будут белить. Книжные полки и телевизор накрыты газетами. Чуть сбоку, рядом с диваном, ворох одежды: джинсы, носки, рукава, воротники. За столом в центре комнаты сидит мужчина и пишет письмо; каждую фразу он зачитывает вслух, при этом лицо его мимикой отображает те события и переживания, о которых он пишет.

Николай: Здравствуй, мама!.. Половые акты больше не приносят мне прежней радости. Пыхтю, как паровоз, а удовольствия никакого… Трагически погиб ваш любимый… (зачёркивает только что написанное слово) ваш сын… сын и мой брат Александр. Мы ждали на подземной станции метро. Я на минуту отвлёкся, а потом гляжу – нет его… Домой Саша с тех пор не приходил, – значит точно – кинулся под состав… Других вариантов быть не может… За два дня до этого случая Александр был не то, чтобы грустен, но и не особо весел… всё вспоминал, как вы с папой отговорили его жениться на Веронике, потому что она «р» не выговаривала… У меня всё в порядке, сдал сессию, теперь отдыхаю… Я стал жить с Андреем, моим сокурсником, помнишь, с которым я приезжал прошлым летом к вам в деревню. Вы ещё постелили нам вместе, а папа долго не мог успокоиться… Мы сняли однокомнатную квартиру – вдвоём веселей. Сейчас делаем в ней ремонт, а как кончим, так обязательно пригласим вас в гости… Мама – пишитемне – каквы, как папа, а то вот вы же ведь уже очень старые, и мне это очень интересно… А пока всё – ваш сын Николай…

В комнату входит Андрей. В его руках – пакеты с торчащими из них рулонами обоев. Через плечи у Андрея перекинута разделанная туша какого-то животного, напоминающая длинноногого жилистого верблюда с картин Сальвадора Дали. С туши тонкой струйкой стекает кровь, оставляя следы на красивом костюме Андрея. Пройдя к столу, Андрей с облегчением сваливает с себя тушу, кидает на пол пакеты.

Андрей: Фу-ф-ф-ффф… Еле допёр…

Николай: Ты весь в… в… в чём-то от этого…(Кивает на тушу).

Андрей: Ну а что делать? В пакет же она не влезет… Я оптом взял – всю тушу, нам на целый месяц хватит…

Николай: Попросил бы разделать… по частям…

Андрей: Да?! И как её нести по частям? А так удобнее… свежак, ты чувствуешь, как пахнет?

Николай заглядывает в пакеты, начинает их разбирать.

Андрей: Это тебе не какой-нибудь генетически-модифицированный продукт! Всё натуральное, своё… с рынка, – сам человек растил, сам резал – это если хочешь правильно, полезно питаться – надо только так… самому резать…

Николай: Что это?!

Андрей: Что… обои, что…

Николай разворачивает один рулон – на листе необычный рисунок: расположенные то там, то здесь многочисленные человеческие разнополые и разновозрастные задницы.

Андрей: …моющиеся!

Николай: Я же тебя какие просил?!

Андрей: Какие?

Николай: Синие, светло-синие, или светло-зелёные, простые.. без рисунка… спокойные обои…

Андрей: А эти что? Беспокойные?! Они тебя беспокоить будут? Я думал, наоборот… расслаблять… Слушай, давай… (берёт нож, ворочает тушу) давай, кстати, вот это же место… самое вкусное… сейчас пожарим… с чем ты хочешь, – с фасолью или как?..

Николай: Да делай как хочешь, это ведь никого не интересует, что я хочу…

Андрей: Всё, всё, всё, не надо… так, меняем тему… Так обед, обед! Нас ждёт вкусный обед… щас ты оценишь, ах, аж пар идёт!.. (Отрезает шмоть мяса, нюхает, кидает на стол, замечает какую-то бумагу, вытаскивает её из-под туши).Очередное письмо?..

Николай (недовольно сопит, встаёт из-за стола): Очередное…(подходит к стене, обдирает старые обои).

Андрей (проглядывает письмо глазами): К маме… (Кидает заляпанное в кровь письмо обратно на стол, нарезает мясо мелкими ломтиками). А я тоже хочу письмо написать… маме… только к такой, – к супермаме… к маме всего английского народа (режет мясо, всё больше заражаясь каким-то диким агрессивным настроением; кажется, что мясо живое и Андрей добивает его, нанося удары ножом) всего на-ро-да на-пи-сать… к ма-ме…

Николай: А кто у них мама?

Андрей: Как кто?.. Английская королева… Я бы ей так отписал (режет и читает воображаемое письмо вслух): «Здравствуйте, королева… Моё имя вам ничего не скажет, – а ваше говорит мне о многом… поэтому буду краток, – работа у вас тяжёлая, ведь вы – мать всего английского народа… нужно расслабляться… давайте так, – бросайте всё, берите всю вашу семью, сына Чарльза и приезжайте к нам – отдохнёте и вообще… Ждём вас по адресу: город Екатеринбург, дом Ипатьева… P.S. Прихватите кухарку и личного доктора»… Ой, запах какой от свежачка, – я просто дурею…

Николай: Это не от мяса, это вон откуда пахнет (показывает на пол ) – как линолеум сковырнули, так и пошёл этот запах, я ещё вчера заметил…

Андрей: Ой, бугров сколько в поле, – ровнять надо пол… покрытие покупать… с ворсом, а к покрытию – пылесос моющий, – столько растрат… надо хозяину сказать, чтоб цену за квартиру сбавил, раз мы её в божеский вид приводим…

Николай: Приводим… зачем только что-то делать, если тут воняет… надо сначала… (Подходит к расковыренному линолеуму, пинает ногой в бугры). О! Чувствуешь, – отсюда несёт…

Николай начинает отрывать линолеум от пола, Андрей складывает нарезанные куски мяса в тарелку, подходит к Николаю.

Андрей: Ну, что ты затеял-то, а? Сначала бы потолок, стены, потом уже пол… (Андрей отщипывает сырое мясо, пробует на вкус, мычит от удовольствия) Посмотри только, а? Ты в магазине чтоб такое продавали – видел?..

Николай: Да убери ты от меня это! Помоги лучше!.. Тут что-то есть…

Андрей отставляет тарелку на пол, помогает Николаю.

Андрей: Гляди, тряпица какая-то, не вытаскивается – может, монеты золотые кто спрятал (тянет что–то из–под линолеума, линолеум рвётся, Александр откидывается назад).

Николай: Так золото не пахнет – так только… так только… твоё мясо пахнет…

Андрей поднимается и вместе с Николаем вытягивает, наконец, «тряпицу» из-под линолеума. «Тряпица» оказывается частью одежды закатанного под линолеум трупа мужчины; лицо его слегка подалось синевой, а сквозь одежду, которая уже местами истлела, прямо на глазах у изумлённых друзей начала проступать жижка гнилой человеческой плоти, долгое время пролежавшей в сырости. Андрей молча тянется к тарелке с мясом, принюхивается к ней, затем к трупу. Николай принимается бледнеть. Его организм позволяет себе несколько характерных в такой ситуации спазмов. Еле сдерживая себя, Николай бежит к столу, – со стола на него смотрит ещё более обезабраженное кровавое тело разделанной туши; спазмы становятся более частыми, Николай в ужасе отскакивает от стола, мечется по комнате в поисках подходящего угла для всего того, что может с ним в данный момент произойти. В это же время раздаются звонки в дверь.

Николай: Откуда здесь мог взяться труп?!

Андрей: Его убили и под линолеум закатали! Говорил тебе – сначала обои наклеим, потолок… зачем ты линолеум трогал!

Николай: А что?! Он бы всё равно там лежал, даже с новыми обоями!..

Андрей: Даже с новыми обоями! В дверь звонят!! Кто тебя просил туда лезть!

Николай: В дверь звонят!!!

Андрей: Я знаю! Иди открой!

Николай: А его куда?!

Андрей: Иди открывай, я сказал! Только медленно, я его пока на диван уложу!

Николай: Зачем на диван?! Не надо на диван!..

Андрей: Иди открывай, ты понял, открывай и заткнись! Скажем, что это брат зашёл – в гости… и лёг отдыхать!

Николай бежит открывать дверь. Андрей пристраивает труп на диване, всовывает ему в руки газету – так труп выглядит живее. В комнату входят Николай и мужчина с бородкой в чёрном берете и с маленьким чемоданчиком в руках.

Игорь Игоревич: Здравстуйте, други…

Андрей: Здравствуйте, Игорь Игоревич! А мы вас… мы вас не ждали…

Игорь Игоревич: А я решил заглянуть, посмотреть, как устроились на новом месте… Может, что-то не работает, не открывается, не течёт… я хочу, чтобы вы не стеснялись… если что, говорите, – квартира это ведь вещь такая, – сегодня я её сдаю, – она одна, а как только жильцы вселяются, – она уже другая… (Обращается к телу). Здравствуйте!..

Николай: Это брат… мой… Александр, – он в гости пришёл… и заболел… и прилёг… допустим…

Игорь Игоревич: А-а-а… (читает стих):

Пришёл и заболел, и слёг,Под тенью шалаша на лыки.И умер бедный раб у ногНепобедимого владыки!..

У Игоря Игоревича на лице проступает холодный пот, он достаёт из кармана одноразовую салфетку, вытирается.

Игорь Игоревич: Поразительно, да?.. Поразительно, бывает, поэзия сходится с жизнью… Пришёл и заболел!.. Слушайте, как-то он… как-то он неважно выглядит…

Андрей: А это он всегда так выглядит – неважно… Есть такой сорт людей – они всегда выглядят неважно!..

Игорь Игоревич: Ну да и впрочем не важно…

Андрей: Да… Садитесь, Игорь Игоревич…

Все трое садятся, Игорь Игоревич тут же вскакивает.

Игорь Игоревич: Извините, я вспомнил, я должен выйти в туалет…

Андрей: Пожалуйста, пожалуйста, ведь квартира ваша…

Игорь Игоревич улыбается, пукает и уходит.

Николай (плачущим голосом): Я боюсь, мне страшно, мне страшно!

Андрей: Перестань, перестань я тебе сказал!

Николай: Я теперь на этот диван не лягу и по полу ходить не буду по этому!

Андрей: Его надо куда–то деть!

Николай: Может, обратно, под линолеум?

Николай и Андрей подбегают к дивану, хватают труп, но в этот момент в комнату входят мужчина и женщина; Николай и Андрей бросают труп обратно на диван, растерянно смотрят на незнакомцев.

Кто–то с женой: Извините, мы без стука – так как стали стучать, а дверь открыта… (протягивает руку, Николай и Андрей здороваются с незнакомцем. Сев на стул, Николай понимает, что незнакомец по-прежнему держит его руку в своей) Аркадий… (Николай вежливо, но решительно выдёргивает свою руку из мягкой руки незнакомца), а это супруга моя – Гиря… Мы ваши соседи, зашли, так сказать, наладить отношения и вообще… по делу.

Николай: Да, пожалуйста… садитесь.

Аркадий и Гиря присаживаются; все долго и с напряжением смотрят друг на друга.

Аркадий: Гиря после аборта – поэтому не разговаривает – женский шок, так сказать… Вы не обращайте внимания…

Из туалета доносятся явно не связанные с туалетом стоны Игоря Игоревича.

Аркадий: Вы вдвоём?

Андрей: Да…

Аркадий: А мы с Гирей всё тоже вдвоём да вдвоём. Мы, собственно, поэтому и зашли… Знаете, расписались, когда… ещё молодые были – не думали о разнообразностях половых отношений. А сейчас это всё и попёрло… даже припёрло – знаете, от монотонности…

Николай начинает тихо плакать.

Аркадий: Дочь нажили, но это так… обычно, традиционно, так сказать… десять минут после сытного ужина… восемь лет назад… утка тушёная с картошкой… пиво – полтора стакана… светлое… светлое пьётся легче… диван… несколько агрессивных толчков… небольшой дискомфорт от тяжести в животе после пива, – вот такая технология зачатия… А потом всё труднее и труднее заставлять себя преодолевать тяжесть в животе после пива… с каждым днём совместной жизни всё труднее и труднее… Я даже иногда думаю, а что тогда меня заставило сделать это усилие… долг?.. ответственность?.. или простое человеческое любопытство… да… Тогда даже не думал про это… Но сейчас всё по-другому… Сейчас наступило время анализа… анализа… Монотонность, мне кажется, это главная причина… Ведь если подумать, – одна и та же рука, наливает, гладит… расчёсывает… бьёт… Одна и та же рука… Может поэтому, поэтому нет желания всем этим заниматься?

Андрей: Чем?..

Аркадий брезгливо смотрит на супругу, морщится, медленно отвечает на вопрос Андрея.

Аркадий: Всем этим… А вы вот вместе давно?

Андрей: Прилично!..

Аркадий: А мы с Гирей передачу посмотрели по центральному телевидению. Так вот в Европе что придумали – когда монотонность, и чтобы семью не разрушать – можно меняться…