Инквизиtor

Всю дорогу ехал, наблюдая в зеркале заднего вида за Анной: ― «Какую музыку включить, из окна не дует»?

Девушка готова была сквозь землю провалиться от навязчивого внимания. Мама после поездки восторженно сделала вывод:

― Галантный и заботливый мужчина.

Анне так хотелось крикнуть ей: ― «Разуй глаза, ты, что, не видишь»? но, поняв, что он был прав и саботажное поведение Ани в последнее время скорей сыграет против неё, молчала. Устав от намёков и преследований, девушка приняла для себя решение. Она, после окончания школы уедет учиться в другой город. Чтобы больше никогда.… Никогда не встречать эти красные одурманенные белки глаз и смрад алкогольного выхлопа рядом со своим лицом.

Видеозвонок в ватсапе отвлёк Анну от текущих дел.

― Анечка, здравствуй, наша радость! Как ты?

―Мамочка, папочка, всё хорошо! Вы как?

― Ты чего так похудела? ― Не сдержался отец.

― Это камера искажает, я в порядке.

Дальше посыпались стандартные вопросы, про то, когда же замуж, что хотят давно внуков и необходимо приехать хотя бы летом к ним погостить. Отчитавшись по всем пунктам, Анна натянуто улыбнулась. Завершила разговор. Открыла почтовый ящик.

«Уважаемый пользователь почтового ящика, национальный проект по поддержанию направления развития искусства и культуры, приглашает вас на концерт симфонического оркестра… (Далее много букв о важности роста духовно — нравственных ценностей населения) Просим вас в ответном письме указать своё решение по поводу посещения мероприятия» Аня внимательно изучила текст, вложенный в письмо электронный билет. Девушку порадовала новость: она давно не посещала подобные мероприятия. Суета города и работа редко оставляли свободные вечера. Ответила согласием в письме. Довольно потянулась. Нога уже почти зажила. Пора искать подходящий наряд для выхода в свет.

Дом Музыки

Анна ехала в вагоне метро. Пассажиры заинтересованно разглядывали её, читающую томик Ремарка. Утончённые черты лица, хрупкие запястья. Длинные пальцы, перелистывающие аккуратно страницы. Золотистые волосы, завитые в крупные локоны, под чёрным пиджаком ‒ платье-футляр нежного бежевого оттенка, чёрные балетки лодочки. Жемчужное ожерелье на шее переливалось перламутром в свете ламп. Она, словно явилась этому миру из какой-то другой реальности. Движения девушки, плавные, с кошачьей грацией, взмахи ресниц ‒ всё подчёркивало отрешённость от суеты подземки. Стоило Анне отвлечься от чтения, мужчины стеснительно отводили взгляд. Все ждали, когда она, доехав до своей станции, встанет и направится к выходу, тогда они детально рассмотрят таинственную незнакомку и сохранят в памяти её образ. Будто мимолетное виденье, девушка закрыла книгу, убрала в сумку, покинула вагон, оставив за собой ненавязчивый шлейф аромата воздушной свежести.

Тёплый весенний вечер располагал к прогулке по набережной. Анна, уставшая от недельного заточения дома, после травмы ноги, предусмотрительно отказалась от обуви на каблуке, в надежде, что пешая нагрузка не причинит ей болезненные ощущения. Перед ней ‒ хрустальный ларец невероятных размеров, увенчанный на куполе вращающимся золотым скрипичным ключом. Остановилась, замерла, рассматривая архитектурный ансамбль. Десятиэтажное прозрачное здание манило к себе предвкушением наслаждения от выступления симфонического оркестра. Девушка, чувствовала себя на своей волне, это приносило ей трепетное ощущение радости и гармонии. Миновав суету на входе, созерцая красоты внутреннего убранства, направилась в сторону зала, указанного в электронном билете.

Пётр Сергеевич, смущённый новыми ощущениями от роли наблюдателя, расположился в кресле. Его мало привлекала возможность рассмотреть помещение: стены, оббитые лиственницей, духовые трубы органа, потолок в форме ракушки с чередой источников света. Он сосредоточенно смотрел на входящих зрителей, в предвкушении реализации своего таланта режиссёра немого кино. Анну узнал сразу, магнетизм девушки не позволял ему отвести взгляд от её движений. Изысканность манер, осанка, аура, переливающаяся разными цветами, вокруг неё, удивила его радиусом. Он превышал положенные три метра, откидывая своё излучение на значительно большее расстояние. «Засветилась»! ― подумал Апостол. Возникло желание закрыть от всех этот невероятный ореол, спрятать, чтобы не растащили, не прикоснулись. За время изоляции Объект успела не только восстановиться от травмы, но и наполниться энергией. Чем ближе девушка приближалась к своему месту, сигнал о защите и заботе усиливался, вызывая в мужчине разочарование: он уже не достаточно привлекателен, чтобы лично дать ей это. Откуда эти мысли, если план иной? Разозлившись на то, что волна девушки сбивает его с режима следования цели, Петр написал сообщение Вадиму. «Будешь садиться, зацепи её портфелем». Мужчине было важно пронаблюдать, как отреагирует Анна на провокационную ситуацию, если вытащить её из зоны комфорта. Ему необходимо было подтверждение версии о том, что она опасна для окружающих.

Вадим появился в зале после первого звонка. В очках с портфелем, рубашка застёгнута по самое горло, клетчатый галстук на крепкой шее сотрудника смотрелся нелепо, словно удавка, туго обвивающая ворот рубашки, абсолютно не подходящая по цвету к его стилю. С коричневыми брюками, обтягивающими его пухлые ягодицы, выглядело всё это нелепо. Апостол понимал, что дал команду соответствовать образу ботаника, но то, что предстало перед ним, мягко говоря, скорее напоминало клоуна из цирка, который, в любой момент достанет платок из нагрудного кармана рубашки и будет лить струями слёзы, с целью развеселить зал. Каким образом Вадим планировал привлечь внимание девушки в таком виде? Сотрудник, пробираясь спиной к зрителям, через тесный ряд кресел, нарушил важное правило этикета ‒ не поворачиваться задницей к сидящим. Пётр Сергеевич понимал, что Анна уже обратила на это внимание, теперь играть с ней в ценителя классической музыки у Вадима при всём желании не выйдет. Он уже допустил непростительный ляп. В завершении своего проступка, толстозадый стукнул Анну портфелем по плечу. Апостол внимательно рассматривал игру цвета в ореоле, но ничего не изменилось. Она не среагировала на воздействие, подав знак, что ей свойственна глубокая интровертность, непоколебимая и очаровать её, увлекая на своё поле, после череды ошибок, у Вадима шансов нет.

― Извините, не сильно задел? ― Вадим обратился к девушке.

― Не сильно, ― строгой интонацией прервала Анна желание мужчины к беседам.

После третьего звонка свет в зале выключился. Первые аккорды музыки наполнили зал. Анна, словно зачарованная, прониклась атмосферой единения с искусством. Вадим, развалившись в кресле, широко расставил локти на два подлокотника, чем доставил неудобство рядом сидящим. Пётр Сергеевич рассматривал излучение Анны, в попытке найти хоть какую-то зацепку для обвинений, но всё было тщетно. Не совсем понятно, что вызвало в нём нежные чувства: концертный зал, нахождение в ореоле Анны или мелодии, звучащие вокруг. Но через двадцать минут Апостол ощутил, как что-то тяжелое словно вытягивается из него воронкой, покидая тело, он чувствовал нутром, его оставляют привычные силы. Он превращается в мягкотелого, покладистого. Внутренне это развило саботаж подсознания, будто дикого зверя заманили в капкан.

Другая мысль смущала его ещё больше, операция провалена, девушка не подпустит к себе. Его обволакивал страх признаться себе, Анна может стать первой, кто за годы его опыта так и останется нераспознанным Объектом. «Марсианка, сука»! ― промелькнула мысль, поддёрнув самолюбие мужчины разрядом тока от укора, что ещё больше усилило в нём желание, сблизиться, откачать энергию и оставить девушку в рамках поля, где шансов на развитие личности почти нет. Петру уже неважно было отсутствие доказательств, он упивался своими представлениями о планах мести за свой внешний вид. Даже если он выпотрошит эмоционально эту куклу, с целью собственного восстановления, в любом случае, его деяния будут гораздо продуктивней от полученного ресурса. Он сопротивлялся своему волнению. Посмотрел на часы в ожидании окончания первого акта. Поймал себя на мысли, что истощён и коньяк в буфете не поможет. Он уйдёт раньше, не дождавшись окончания концерта.

Вадим, словно одержимый на церковной службе, ёрзал в кресле, задевая при этом локтем Анну. Сотрудник заметно нервничал от происходящего, начальник давил его сигналами, уничижая за отсутствие элементарных знаний поведения на подобных мероприятиях. Его раздражала музыка, ситуация, давил шею галстук. Казалось, ещё немного, и он взорвётся от нетерпимости. Аня деликатно пыталась отодвигать его локоть хотя бы в рамки его зрительского места. Но он возвращался снова с упрямством, характерным приматам, при овладении территорией. Первый акт подошёл к концу. Аня, приняла решение: она покинет концерт. И больше никогда не согласится на посещение мероприятий «с целью поднятия духовно — нравственных ценностей населения», потому как на них нет никакой гарантии, что рядом не будет сидеть такой же неотёсанный мужлан. Решительно направилась к выходу. Нога затекла, напоминая о недавней травме. Появилась краснеющая припухлость.

Апостол вышел первым, закурил на выходе, всматриваясь в окружающий пейзаж города. «Отбой» ― отправил смс Вадиму. Постепенно с клубами табачного дыма Петра наполняли привычные силы. Он понял: в своей духовной трансформации уже преодолел возможность бросить всё и начать жить другой жизнью. Вдруг почувствовал лёгкое дуновение свежести, которое, рассеивало облако дыма. Обернулся, рядом проходила Анна, прихрамывая от боли. Их разделяли несколько метров. Она ускользала от него.

― Уходите? ― не сдержался он от вопроса.

― Пытаюсь! ― ответила Анна, скорчив нелепую гримасу.

Пётр Сергеевич затушил сигарету, движением указательного пальца отбросив бычок в воздух. Догнал Объект. С каждым шагом сближения, его накрывали волны ауры девушки, меняя восприятие мира.

― Я никогда себе не прощу, если вы не согласитесь, чтобы я вас довёз до дома! ― Апостол собрал все свои внутренние силы, чтобы перевернуть ход ситуации. Добавил уровень подавления воли собеседника, в сочетании с очарованием. ― У вас нет шансов, соглашайтесь.

― Только если вы настаиваете, ― девушка посмотрела на мужчину пронзительно. Зелёные, ясные глаза, длинные ресницы, мягкие, манящие губы.

Апостол, удивлённый происходящим, встрепенулся внутри. Неужели, силы вернулись, и он сам, без привлечения посторонних лиц, сможет выполнить задачу? То, что казалось запутанным и сложным, стало простым и очевидным. Он мужчина — она женщина. Он ведёт, она следует за ним. Аура по-прежнему сохраняла свой ровный радужный рисунок. Она не боится его. Она подпустила его к себе близко, не отторгая, как немощного старика, в которого он превратился после ухода Елены. Объект не отреагировала на флирт молодого сотрудника, но вот она — стоит перед ним открытая, в полном доверии, даже не подозревая, какие хищные замыслы мужчина имеет по отношению к ней.

― Позвольте вашу руку, я помогу спуститься.

Анна, окинув взглядом череду ступеней, которую ей предстоит преодолеть, объективно оценила свои силы, позволив мужчине ей помочь.

― А почему вы ушли с концерта? Не понравилось? ― поинтересовалась девушка.

― День был напряжённый, захотел домой.

Анна уверенно держала Апостола за руку, опираясь на него в момент, когда слабая нога касалась ступени. Пётр, смущённый нахлынувшими эмоциями, вглядывался украдкой в профиль Ани. Почему близость с ней у него не вызывает сексуальный интерес? Просыпаются давно забытые чувства и эмоции, запах весны, блики ночного города. Ему хотелось поцеловать её, погладить и это накатывало так отчётливо, что сменялось смущением: вдруг девушка одурманивает его?

Одна его половина твердила: «Вспомни! Это ты — настоящий». Вторая: «Не сбивайся с намеченного плана, тебе необходим ресурс, как кислород». Но если она его не закручивает в оборот, что происходит? Гипноз? Не похоже… Ферментативный фон девушки спокоен. Жрица? С каждой ступенью Пётр Сергеевич, ощущал, как тяжесть прожитых лет остаётся позади, ссыпаясь, словно труха с поеденного молью драпового пальто. Мужчина жил в ином измерении: он не осознавал, что именно помощь девушке в сложной ситуации придаёт ему сил. Нет необходимости выбивать или изматывать потрясениями, достаточно просто протянуть руку помощи. Которую сейчас хрупкими ладонями обхватила Объект. Ещё пять минут назад, мужчина был уверен, что точка невозврата пройдена, но сейчас он, чувствует себя подростком. В голове нет никакого плана, что делать дальше, кроме как довериться судьбе и отвезти девушку до дома. Это злило, он не считал себя ведомым: если возникали моменты, в которых шло не по его плану, обязательно рядом находился тот, кто строил планы в отношении него. Он не готов был забыться, погрузившись в омут с головой. А может, это и есть его «седина в бороду, бес в ребро». С чего она такая спокойная? Он ей никто! Но она уверена в том, что зла он ей не причинит.

Выписка

Мирон вышёл из клиники. Майское, по-весеннему ласковое солнце, щебет незатейливых воробьев из размашистого кустарника. Он шёл по бульвару. Давно не гулял пешком по улочкам города. Отсутствие смартфона, на период лечения, сыграло важную роль в восстановлении нервных клеток. Ему совершенно не хотелось включаться в рабочий режим сразу и рассматривать прохожих не с точки зрения профессиональной деятельности, а просто, как обычных людей. Когда не выпрыгивают лики ящеров, не очевиден затуманенный взгляд, не наблюдаются сущности, идущие рядом. Много ещё чего, что превращает его обыденность в необходимость постоянного контроля и фиксирования нарушений.

Город мужчина знал достаточно хорошо: у него всегда была быстрая ориентировка на местности и географическая память. Возможно, в этом сыграли свою роль исследования с друзьями окрестностей посёлка. Ещё в детстве он мог точно запомнить место, где они построили шалаш или спрятали важную им провизию, на случай, если кто-то из них уйдёт из дома. В обычной жизни было спокойно: мамочки играли с детьми на детской площадке, влюблённые парочки безмятежно обнимались на лавочках. Только он осознавал, что стоит ему переключить канал нейронных связей, перейти на другой уровень восприятия мира, и беззаботность вмиг исчезнет. Он не хотел этого.

После клиники, понимание простого человеческого счастья накрывало его. Если бы была возможность выбрать иной путь своего карьерного роста, скорей всего, изменилось бы мало что, командировки в горячие точки не прельщали. Если дана сила, неизбежно путь будет приводить к выбору ‒ защищать или нападать. В клинике заботливо предложили подвезти его домой, но он отказался намеренно. Полчаса спокойным шагом, когда ещё выпадет такая сладкая возможность умиротворения?

Стоит добраться до квартиры, реанимировать средства связи и сразу посыплются звонки, вопросы, разговоры, без шансов на сохранение равновесия. Словно мама галка вернулась в стаю, подкормить накопленными, за период отдыха, ресурсами. Навешают ненужной информации, задёргают вопросами, распределят его время по участкам. Мимо неспешно двигались автомобили, с ограничением скорости внутри бульварного кольца. На улицах ещё пока не успели появиться многочисленные палатки с разнообразным фастфудом. Совсем скоро включат фонтаны, которые будут игриво подбрасывать свои цветные струи под мелодии классической музыки. Сейчас город только оживает от зимней спячки, уже появились девушки, бегущие по тротуарам в коротких юбках… Мирон сосредоточенно замер на рассматривании одной из них. Его увлёк манящий блеск капрона в лучах солнца, стройные ноги переходили в волнующие мужское воображение упругие ягодицы. Фантазия мужчины разыгралась, уводя его мысли в воспоминания о женских ласках. Вот чего он хотел в этот весенний день, до того, как включит свой рабочий телефон. Свернув в арку, между магазином эзотерики и секс-игрушек, Мирон подошёл к двери, ведущей в подвал. Уверенно нажал на звонок. Дверь открылась.

― Привет! Проходи, ― немногословный мужчина вёл Мирона по извилистой лестнице вниз.

Навстречу вышла женщина, в обтягивающих джинсах и сомнительно мятой футболке. Демонстративно зевнула, прикрыв рот ладонью.

― Аркадий! Привет, ты чего так рано? Мы с восемнадцати только работаем.

― Милана, хорош уже, разбуди, выберу.

В салоне Мирона знали давно, под кодовым именем «Аркадий», когда-то ему понравилась история с переменой настоящих имён девушками, сотрудницами секс индустрии.

― Ты за нал или как? ― женщина явно не торопилась исполнять пожелание.

― Вечером на карту скину. Иди, буди.

― Всех не буду, какие нужны?

― Хочу посмотреть всех.

― Давай, новеньких разбужу, ты обычно второй раз не берёшь одну и ту же. А мне потом в смене с сонными как работать?

― Хорошо, давай новеньких! ― Мирон прошёл в маленькую комнатку, с круглой кроватью, креслом, тумбочкой и красными шторами.

От отсутствия окон и вентиляции, пахло сыростью и остатками табачного дыма после бурной ночи. Если уж и возвращаться полноценно в Облачный город, то лучше через такой канал, чем быть вырванным в срочном порядке экстренным вызовом. Сел в кресло, которое угрожающе скрипнуло пружинами. Не хватало ещё получить укол проволокой в зад в борделе. Мирон отлично разбирался в секс-индустрии города и знал точно, где есть возможность в срочном порядке накачаться нужной ему энергией. Нигде так не фонило от переизбытка подавленных эмоций и токсичности, как в этом месте. Без свежего воздуха и дневного света, без шанса на полноценную жизнь, некоторые из обитателей этого заведения уже практически числились ветеранами теневого бизнеса. Любая молодая девушка, попав в эту угрюмую клоаку, выгорала максимум за полгода. Терялась молодость, присущие ей черты. Через год, встретив случайно в коридоре, мужчина уже не узнавал ту, с которой был когда-то. Нарощенные волосы и ресницы, плотным слоем скрывающий усталость, макияж, поникшие плечи и тусклые глаза. Он понимал, что в этом месте его альтерэго гуляет свободно в лице Аркадия. И пусть он слыл извращенцем в разговорах местных шлюх, зато сам сполна получал всегда то, что хотел. С этой точки он начинал свою перезагрузку каждый раз, когда уходил в загул. Цикл был в его программе прост ‒ от дешёвых в подвале, до элитной у себя в апартаментах наверху. Так он подчёркивал в своём осознании свой путь: из низов в верх.

Перед ним выстроились в ряд четыре девушки. Аркадий рассматривал их внимательно в тусклом свете ночника. В момент, когда девушки начали нервничать и поддёргиваться от напряжения тишины, он подошёл сначала к первой. Провёл пальцами по животу, взяв за подбородок, глубоко вдохнул аромат волос. Отодвинул резинку кружевных трусиков: «Засмейся»! ― скомандовал он. Девушка нервно хихикнула. Мирон, убедившись, что смех другой, перешёл к следующей. Снова прикосновение к коже, запах волос и сдавленный смех в ответ на просьбу. Повторив данный приём по отношению ко всем девушкам, сел обратно в кресло. «Ты, ты и ты… свободны»!

После того, как девушки вышли за дверь, мужчина подозвал оставшуюся.

― Почему ты здесь? ― он прекрасно понимал: эта фраза вызывает у новеньких будоражащий душу страх.

Девушка улыбнулась.

― Чтобы доставить вам удовольствие.

― Сама придумала или научили? ― Мирон смотрел в глаза девушке.

― В кино увидела.

― Раздевайся, ложись на кровать!

Девушка стянула спортивные стринги, ловким движением руки сняла бюстгальтер, обнажив по-юношески неокрепшую грудь.

Мирон рассмотрел молодое тело.

― Восемнадцать есть?

― Двадцать три.

― Рассказывай про самого мерзкого клиента, который был тут у тебя.

― Вы у меня первый.

― Зачем врёшь?

Мирон чувствовал, как внутри него просыпается агрессия на то, что его пытаются обмануть вперемежку с сексуальным возбуждением от предстоящего процесса.

― Мне на спину или на живот?

― На живот! ― расстёгивая ширинку, приближался к взволнованной жертве, упиваясь чувством превосходства.

Ввёл палец во влагалище. Ощутив, как узкое лоно обжимает горячими тканями, вставил второй. Уверенными движениями пальцев, проминая точку джи, ощутил, вагина наполняется влагой. Схватил презерватив с тумбочки, разорвал зубами упаковку, раскрутил его на эрегированном члене и резко вошёл глубоко, коснувшись головкой шейки матки. Прижал плечи девушки к кровати усилием, закрыв её рот рукой. Жёстко наращивая темп движений, почувствовал, как мышцы влагалища жадно обхватывают член внутри.

― Обзови меня! ― отодвинул ладонь от губ девушки.

― Мразь! ― вырвалось из её уст.

― Ещё.

―Ублюдок, тварь.

Возбуждаясь с каждым словом всё сильней, мужчина увеличивал амплитуду погружения. Девушка повторяла свои слова. По разговорам своих подруг по несчастью, она знала, что стоит ей остановиться и тогда, клиент долго не кончает, заставляя сосать. Завершив процесс окончанием, Аркадий упал на кровать рядом.

― Погладь меня по голове, ― расслабленно произнёс он.

Девушка коснулась рукой его волос, провела ладонями по шее, вернулась к макушке.

― Нечего тебе тут, Жанна, делать.

― Откуда вы знаете моё имя?

― Не важно, ― стянул презерватив, сложив аккуратно в салфетку, застегнул ширинку. Поднялся с кровати и ушёл.

Он мог наслаждаться сексуальными играми, когда его желание секса вело его сюда, но как только акт завершался, Мирон ощущал всю ту степень безнадёжности, которая стала причиной нахождения их в этом подвале. И дабы не переключаться на режим желания помочь, предпочитал уйти, не попрощавшись, оставив лишь воспоминания о себе, как о неадекватном клиенте, со странностями. В любом случае, вечером к нему приедет эскортница, которая будет рассказывать о радостях своего фейского бытия и достижениях. О поведении в постели сильных мира сего и путешествиях в заоблачные дали.

Мирон взял карту для входа на ресепшене, поднялся к себе в квартиру. Поднял смартфон с пола, поставил на зарядку. Подошёл к столу: недопитый виски, папка с пометкой «ведьма» напротив имени Соколова Анна Игоревна. Открутил крышку, наполнил стакан. Просмотрел папку, снова сосредоточился на записи «ведьма». Он не мог ошибиться. «Точно, бородавка на подбородке»! Пометил на листке: «Сообщить Апостолу» ― поставив три восклицательных знака. Открыл свой ноутбук, забив в поисковик адрес сайта для подбора девушки на вечер.

Отмокая в просторном джакузи, с видом на ночной город, мужчина наслаждался моментом отсутствия мыслей. Благоговейная тишина в голове. Когда нет шума от суеты, нет выстраивания схем и вариаций развития событий. Сейчас это состояние закрепит очередная глупышка своими историями, и это придаст ему сил. Трахать силиконовое натюнингованное тело, в которое вложено бабла, как в квартиру в небольшом городке ‒ удовольствие, совершенно отличающееся от пружин борделя, готовых вот-вот вонзиться в ягодицу. Утром он вернётся прежним к своим делам и закрутится снова по кругу: концентрат от похмелья, серые лица, совещания, территория, дежурства.

Через час в квартире появилась жгучая брюнетка в брендовом шмотье, демонстративно покачивая сумкой луи. От количества собранных на честно насосанные деньги лейблов в глазах у Мирона рябило. Ему хотелось поскорей перейти к моменту, когда она голая будет рассказывать ему сказки, считая многих вокруг нищеглотами. Брюнетка жеманно повела плечом, откинув прядь волос за спину:

― На час, на два? ― вымолвила она, ворочая во рту языком жвачку.

― На три.

― Расчёт сразу!

― Не вопрос, возьми. Вон лежат.

В наманикюренных пальцах зашелестели купюры. Настроение девушки не менялось, для неё это привычное мероприятие. Разулась, оставив туфли джимми чу посередине прихожей. Пройдя в просторную гостиную, осмотрелась по сторонам:

― Душ где? Полотенце чистое?

― Душ по коридору направо, полотенце висит на батарее.

― Не скучай, я быстро!

Мирон прекрасно понимал: через час распития совместно спиртных напитков этот флёр фальшивого гламура сойдёт на нет. Начнутся откровенные беседы, попытки навязать себя в качестве постоянной девушки и тому подобная чепуха. Особо он баловал любовью стойких представительниц касты, которые не сдавались. Такие могучие воины самообмана. Всё у них хорошо, а вокруг разруха. Максимальное количество высших образований, о которых он слышал в подобных сказках, достигало четырёх. Паковали в зону пафоса всё: от дорогих машин до богатых родителей.

Мирон любил играть роль лоха, который доверчиво выслушивает легенду. После чего обескураживал профессионалку знаниями подробностей её личной жизни до проституции. Короче, приземлял и сливал баллоны, уже не в Лику, Алису, Милену, а в обычную Машу из глухой деревни. Мужчину забавляли перемены в лицах девушек в момент, когда он, выслушав их, говорил: «Это была увлекательная история, а теперь, называя девушку её настоящим именем, я расскажу тебе правду о тебе»! Реагировали по-разному, кто-то пугался, что мужчина планирует шантажировать её, сообщив родным о реальной деятельности. Кто-то начинал волноваться, что это сотрудник и закупка, после которой ей придется выплачивать штраф и появится пометка в базе данных. Кто-то считал его экстрасенсом, читающим мысли. В любом случае, в таких встречах он оплачивал не сам секс, сколько наслаждения от сгустка энергии в ситуации. Слив сам по себе, не всегда до него доходило, не все девушки возбуждали его. Его будоражил разрыв шаблона, когда, как промокашка, рвётся ложь. А иногда просто хотелось спать, и он выгонял раньше оплаченного по тарифу времени.

― Анжела — настоящее имя? ― начал Мирон свою игру, наполняя бокалы.

― Конечно!

― Ну, давай, Анжела, выпьем за знакомство.

И понеслась. Яхты, олигархи, Ницца, Канны, начинающая киноактриса, родители известные, москвичка 25 лет. Мирон, скучающим взглядом, оценивал стоимость тюнинга. Ботекс, грудь силикон, импланты в ягодицах, липосакция, блефоропластика, круговая подтяжка, наращивание волос. Она размахивала руками, рассказывая про любовь к сексу, что ей его не хватает, поэтому она тут. После пятого стакана виски, клиент был готов к сближению.

― Нина из Иванова, тридцать восемь лет, детей нет, замужем не была. Пьяный отчим изнасиловал в шестнадцать, маме рассказывать, не стала. Два года до достижения восемнадцати плакала в подушку, в ожидании момента, когда можно прекратить домогательства ненавистного мужчины. Когда исполнилось восемнадцать, нашла в интернете объявление о наборе танцовщиц стриптиза с проживанием и обучением. Приехала сюда, оказалось ‒бордель. Пути обратно не было, ломало от ситуации долго, но это казалось лучше, чем в Иваново: хоть какой-то просвет был. Если бы не употребление систематическое транквилизаторов и психотропных веществ, давно бы сорвалась с катушек. А так, вроде держишься. Скажи мне, встанет у меня на тебя, после того, что я тебе рассказал? Ты же мужчин ненавидишь.

― Мне, в принципе, похрен, встанет у тебя или не встанет: время оплаченное идёт, и можешь хоть до одури упиваться своими фантазиями. Не встанет, потом подрочишь, утром, тебе не впервой. Не от хорошей жизни в проституцию бабы приходят и не надо играть в высшую справедливость, когда вы сами, мужчины, в этом виноваты. Вместо того, чтобы сейчас меня тут дрючить, шёл бы и решал проблемы, чтобы после меня сюда молодые не приходили.