Позывной «Хоттабыч» 3

— Не увлекался, — мотнув головой, подтвердил оберштурмбаннфюрер. — Это было бы странно — русские сказки в Германии…

— Ничего странного в этом не вижу, — как обычно ворчливо не согласился я с «левыми» отмазками поганых нациков. — Я вот, например, очень даже немецкие сказки уважаю: и народные, собранные братьями Гримм, и Гофмана со «Щелкунчиком», и Гауфа с его «Маленьким Муком» и «Холодным сердцем»! — Уел я-таки фрица — знай наших! Наша страна — самая читающая страна в мире! Была… Но здесь и сейчас это утверждение все еще «работает». — Так что, нечего на зеркало пенять! Ну, давай, родной, кто тут у нас жил-поживал, да добра наживал?

— Нет, — замотал головой тибетец, — не путайте — это не тронный зал, и не жилое помещение. Это — усыпальница. Мавзолей, как у вашего Ленина…

— Ёк-макарёк! Тогда какого хрена этот здоровяк не в гробу? — Не сказать, чтобы я сильно удивился, но, слегка непривычное для «наших широт» явление. — Не хотел бы я, вот так, сидя упокоиться…

— У разных народов свои представления о жизни и смерти, — пожал плечами Мимар. — Так вот, «коллеги», — уравняв нас всех одним махом, подытожил тибетец, — а вы, уважаемый Хоттабыч, оказались абсолютно правы, назвав сие место палатами Кощея…

— Да я же… просто пальцем в небо… — Я даже поперхнулся от такой неожиданности. — Серьезно? Кощея? Того самого, который Бессмертный?

— Того самого, — даже не улыбнувшись, ответил тибетец, — Бессмертного.

— Так он же того… помер, кажись… Какой же он тогда Бессмертный? — Озадачился я самым резонным в этом случае вопросом.

— С Древними Существами все обстоит не так просто, как кажется на первый взгляд. — Напустил туману азиат. — Да вы и сами, наверное, сумели ощутить это на себе… Святогор, к примеру, тоже считался мертвым на протяжении тысячелетий. Однако, его Могучий Дух вас очень сильно изменил. Ведь вы уже давно не тот, кем были до Ритуала. Пусть, еще и не Великий Дайтьи, но уже и не простой Осененный! То, что вы «играючи» сотворили с Абаканом, говорит само за себя.

Вот, чертов умник! Думаешь, вычислил старика? Да, я другой — не тот, кем был ранее (спи спокойно, Илья Резников из этого мира — за твою безвременную смерть кто-то обязательно ответит!), но я и совсем не тот, на чье возрождение надеются вражеские потрохи и их дрессированные тибетские обезьянки!

Видимо, широкая гамма эмоций, отразившаяся на моем морщинистом лице, что-то сказала азиату. Вот только хрен он угадал, чего на самом деле я больше всего желаю! И неожиданно всплывшие в моей голове рифмованные строки из хрен знает каких пыльных и заброшенных закоулков моего мозга, отразили обуревающий меня вулкан страстей. И, не придумав ничего лучшего, я продекламировал вслух эти строки:

— Нет, я не Байрон, я другой, Еще неведомый избранник, Как он гонимый миром странник, Но только с русскою душой. Я раньше начал, кончу ране, Мой ум не много совершит;В душе моей, как в океане, Надежд разбитых груз лежит. Кто может, океан угрюмый, Твои изведать тайны? КтоТолпе мои расскажет думы? Я — или бог — или никто![23]

Три пары глаз, в немом изумлении уставившихся на меня, старого пердуна, с выражением декламирующего стихи в забытом не только людьми, но и самим Создателем месте — усыпальнице Бессмертного Кощея, могли сказать о многом. Но чтобы их однозначно понять, не надо было иметь семь пядей во лбу. И командир первым озвучил общее мнение:

— Хоттабыч, дружище, с тобой все в порядке?

— Думаешь, буденовку совсем у старика совсем сорвало? — ядовито поинтересовался я.

— Не буду отрицать, — ответил оснаб, — мелькнула такая мысль. С чего это ты стихами заговорил? Свои сочинил, что ли?

— Вы чего, ребятки? — Вот тут уже пришел черед и мне удивляться. — Это же Лермонтов! — воскликнул я.

— Кто? Лермонтов? — Пребывая явно «не в курсе», переспросил оснаб.

— Ну… как же?.. — Такого развития событий я явно не ожидал, поэтому и сам принялся «тупить» со страшной силой. — Лермонтов же… Михаил Юрьевич… Великий русский поэт…

— Не знаю такого[24], - пожал плечами оснаб, и вопросительно взглянул на наших «соратников». Те предсказуемо тоже помотали головами. — Ты, наверное, что-то напутал, Хоттабыч…

— Ничего я не напутал, — надувшись, как индюк, буркнул я. — Пушкин-то, хоть у вас есть? Тот, кучерявый, Александром Сергеевичем кличут, и прадед у него арап? Там чудеса, там леший… И царь Кощей, кстати, — я стрельнул глазами в мумию, — тоже имеется…

Если еще и Пушкина в этом мире не существует, тогда вообще — кричи караул! Я не сомневался в недостатке образованности князя Головина — он еще мне сто очков форы даст. И если он, потомственный кадровый военный, блестящий офицер, окончивший императорскую академию, не знает стихов Лермонтова — того же «Бородино», значит, в этом мире Михаил Юрьевич либо вовсе не родился, либо по ряду причин не состоялся как поэт. И это меня особо удручало, как же они тут, бедолаги, без нашего, такого родного:

— Скажи-ка, дядя, ведь недаромМосква, спаленная пожаром, Французу отдана? Ведь были ж схватки боевые, Да, говорят, еще какие! Недаром помнит вся РоссияПро день Бородина!

Это ж как их, несчастных, судьба-то обделила? А если еще и Пушкина на них на всех нету…

— Пушкина знаю! — Несказанно обрадовал меня оснаб, чем вызвал настоящий вздох облегчения. — И именно Александра Сергеевича! «У Лукоморья», «златая цепь», «я вам пишу»…

— Понял, командир! — Я весело оскалился, засветив «свою гордость и прелесть» — канолевые зубы, приобретенные не так уж и давно с помощь Магии. Ну, хоть Пушкин у них остался — и то хлеб! — А Лермонтова я тебе потом, на досуге, почитаю. Будет, чему восхититься! Значит, ты и вправду считаешь, что перед нами настоящий Кощей? — Вернулся я к теме немного забуксовавшего разговора. — С чего ты это взял?

— Я уже говорил, что в нашем Орденском Замке обширная библиотека древних документов…

— Это я уже понял, — беспардонно перебил я Мимара. Командир на этот раз не вмешивался, но продолжал внимательно следить за нашим разговором. — И ты хочешь сказать, что в этих «древних документах» присутствует описание и этого места, и самого Кощея?

— Да, присутствует, — продолжал настаивать на своей правоте тибетец, но только самого Кощея. Про его усыпальницу информации в Ордене нет. А вот описание Дайтьи Святогора с указанием места его захоронения, так же, как и дорога к нему — имелось. Думаю, что этот-то факт, уже не требует доказательств?

— Этот не требует. — Ну, что я мог ему на это возразить? Могила Святогора найдена, гроб откопан и даже перевезен в секретную лабораторию НКВД. Как они собрались использовать его останки, меня сейчас абсолютно не волновало. На тот момент, когда мы направлялись на поселение в Абакан, они его даже вскрыть не смогли. А Силушка «богатырская» во мне через край хлещет! Это факт я уже неоднократно проверил, и последствия этих проверок меня поразили аж до самой глубины души. — А вот тот факт, что именно в вашем замке хранятся такие… хм… раритетные документы и сведения… Вот это и вызывает определенные подозрения. Ни у кого, значит, нет, а у вас, сука, есть! Всю жизнь их собирали, господа хорошие?

— Больше, чем всю жизнь! — воскликнул азиат. — Много больше! Наш Орден «Зеленого Дракона» существует уже не одно тысячелетие! Он был основан еще во времена переселения на Тибет Дайтьи, выживших в глобальной мировой катастрофе, и назывался «Орден Семидесяти двух» — по количеству братьев. Отцы-основатели Ордена были свидетелями создания Агартхи — тайной страны Высших Посвященных, Хранителей настоящих Магических традиций и практик, и Истинных Правителей Поднебесного Мира. — В глазах тибетца «зажегся» нездоровый маниакальный огонек. — Достигнуть Агартхи непосвященному невозможно, — воодушевленно продолжил он, — только избранным она становится доступна. В этой потайной стране, спрятанной от глаз смертных, нет деления на касты и сословия, не практикуются никакие наказания, жители почти бессмертны — настолько долгой является продолжительность их жизни. И, кроме того, народ Агартхи обладает Высшими Знаниями…

— Э-э-э, сказочник! — Немного притормозил я увлекшегося азиата, который, судя по его «вовлеченности» в рассказ и усиленно пускающего слюни на эту красивую «байку», мечта всей его жизни — попасть в эту вымышленную страну. — Давай уже ближе «к телу»… — Я взглянул на слегка поморщившегося командира и добавил:

— Пожалуйста! — Существуют легенды о подземных ходах, соединяющих Агартху с внешним миром, — продолжил тибетец, немного охолонув. — Вместе с Великими Дайтьи в Агартху спустились и семь наших братьев по ордену, но обратно во внешний мир возвратился лишь один — Великий Магистр, приобщившийся к Великой Мудрости настоящих Повелителей Мира… В качестве награды ему были вручены «Зеленые Печатки Судьбы» — могущественный Артефакт, позволяющий прозревать будущее на столетия вперед, железное здоровье и долголетие, несоизмеримое с обычным «веком» простого смертного…

— Подожди! — взволнованно воскликнул командир. — Ты хочешь сказать, что «Человек в зеленых перчатках» — тот самый Великий Магистр, что спускался в Агартху вместе с Асурами?

— Ну, что вы, господин оснаб, — снисходительно произнес старший послушник, — таким долголетием в реальном мире не могут похвастать даже сами Дайтьи! Они практически бессмертны, но только в специально построенном Убежище, …

— В Агартхе? — уточнил князь.

— Да, в Агартхе, — согласно кивнул азиат. — Но в реальном мире даже им не подвластно настоящее бессмертие! Они могут прожить тысячи лет, но неумолимый конец все равно неизбежен. Так вот, в основу нашей библиотеки, — тибетец вновь поймал вильнувшую «нить» разговора, — легли подробные записи Первого Великого Магистра. Именно из них мы и знаем о Дайтьи-Асурах: об их облике, повадках, возможностях, могуществе. Последующие поколения братьев послушников тоже скрупулезно собирали и преумножали «документацию», сохранившуюся после Великой Катастрофы…

— Слушай, Вторник, — вновь прервал я повествование, в которое незаметно втянулся, — но если все Асуры заперлись в этой своей тайной Агартхе, то отчего останки Святогора обнаружились не на Тибете, а в Рифейских горах?

— Об этом тоже повествуют наши летописи, — ответил на заданный мною вопрос азиат, — через некоторое время часть Могучих Велетов решили покинуть Благословенную Страну и выйти в мир. У нас нет информации, что послужило первопричиной такого поступка, но сам факт был зафиксирован в наших источниках.

— И, как я понимаю, Святогор был в их числе? — Последовал еще один вопрос, но ответ на него для меня тайной не являлся. Хотя, вдруг вылезет еще что интересное.

— Да, и не только Святогор вышел в наш бренный мир, но и Кощей, — Мимар благоговейно прикоснулся пальцами к кожаной оплетке рукояти гигантского меча, — и Кронос, и Ра, и Мимир…

— Значит, все мифические боги и титаны были Асурами? — спросил командир, переваривая полученную информацию.

— Нет, не все — но многие из них, — ответил азиат. — Выйдя в наш мир из своего Тайного Убежища, они возглавили разрозненные дикие племена, сумевшие уцелеть и размножиться, и вновь повели их к потерянным благам цивилизации и прогресса…

— Ага, как же! — Я не вновь не сдержался и выдал, что я обо всем этом думаю:

— Хочешь сказать, что ко всеобщему миру и благоденствию они двинули эти самые народы? — Азиат, не почуявший в моем вопросе подвоха, послушно кивнул. — Стряхни с ушей древнюю присохшую лапшу, приятель! К войнам и разрушениям, голоду и страданиям они их повели! И никак иначе…

Глава 7

Видимо, мое мнение, которое хрен оспоришь, пришлось совсем не по нутру тибетскому знатоку Дайтьи-Асуров, которых он почитал за самых-самых Мудрых и Справедливых. Это было видно по его скисшей вдруг физиономии, словно он дольку лимона навернул.

— Это не совсем так… — Вяло произнес он, понимая правдивость, а, что еще важнее и справедливостью моих выводов. — Они и без Великих Дайтьи рвали друг с другу глотки.

— Так-так! — Я откровенно потешался над жалкой попыткой тибетца «отбелить» своих «благочестивых» великанов, от которых он явно тащился, как удав по стекловате.

Если еще со Святогором, стоявшим, согласно старым былинам и легендам, на страже всего поднебесного мира — Яви от всяких там темных и страхолюдных чудищ-монструознищ из «иного» (уж, не из того ли самого, о котором гребаный «орденоносец» мне все ухи прожужжал?) мира, это утверждение и прокатывает, то в отношении вот этого сухонького «трехэтажного» старичка в блатных вороненых доспехах, отзывающегося на погоняло Кощей — у меня были ба-а-а-а-а-альшие такие сомнения!

— А ты ничего не попутал, родной? Это, — я шлепнул ладонью по прохладной пластине огромного нагрудника мумии, — Кощей! Тот самый Кощей, о котором известно всего-то, что он злобный Чародей и Некромант, постоянно изводящий своих соседей! То войной на них пойдет, то чуму, какую колданет, то еще пачку гадостей замутит! Известный маньяк-пизд. страдалец — любитель-похититель, мля, чужих невест, цариц и прочих деревенских баб! — Я на мгновение задумался: и как он, вообще с ними, с бабами-то, управлялся? При таком-то солидном размерчике? — И чего ты в нем нашел такого Высокомудроблагородного, Мимарка? Редкостный гондон, этот твой Кощей, каких еще поискать! — Вот и распетрушил я ентого Великого Асура в пух и прах. — Знаешь, что я на этот счет думаю? — спросил я, глядя и не мигая, в налитые кровью азиата. — Что из этой вашей благословенной страны, если она, конечно, существует…

— Она существует! — сжав кулаки, воскликнул Мимар, нервно поигрывая желваками.

— Пусть так, — не стал я спорить. — Так вот, из этой волшебной страны их попросту выперли! Всех этих молодчиков! Самых-самых отпетых и чокнувшихся, сбесившихся с жиру. Преступников, злоумышленников и прочий маргинальный шлак! Чтобы другим жить спокойно не мешали! Подозреваю, что были еще романтики и авантюристы, у которых постоянно в заднице зудит и на месте спокойно не сидится! Из них-то, возможно, что-то дельное и получилось, типа того же Святогора. Но Кощей-то явно не из этой «команды».

— А вы сами, разве, лучше? — Неожиданно перевел стрелки азиат. — Бежите из Советского Союза в Вековечный Рейх? А ведь у немцев тоже Маги-Некроманты, концлагеря и запрещенные всеми международными конвенциями Пранотрансфузеры?

Командир надсадно кашлянул, а Хартман при этих словах насторожился. Хех, а вечер перестает быть томным! Как-то лихо мы перешли от «народного фольклора» к обсуждению реальных международных проблем. Куда-то опять меня не туда занесло. Хреновый из меня разведчик выходит, за языком совсем не могу уследить. Лучше бы, сука, вообще помалкивал себе в тряпочку. Как разрулить-то теперь? Может, и вовсе он это с подвохом спросил, типа проверки на вшивость? Явно провоцирует! А я тут, как идиот, растекаюсь мыслью по древу!

— Ты знаешь, Мимар, мне откровенно посрать, кто как с ума сходит, — не придумав ничего лучшего, прокаркал я пересохшим враз горлом. — В Союзе меня осудили и определили на вечное поселение в Абакане, за всего лишь одну маленькую оплошность! Подумаешь, развалил несколько ветхих домишек на окраине Москвы, да знакомство на с теми людьми умудрился свести. А я очень не люблю, когда меня лишают свободы против моей воли!

— Но с вашими возможностями… — заикнулся старший послушник. — Обладая Даром одного из Дайтьи, вы могли бы их всех…

— Всех — не смог бы! — Я «виновато» развел руками. — Ни тогда, ни сейчас. Я не Господь Бог и не всесилен. И не надо делать из меня этакую «вундервафлю»[25]. Я и с этим-то «могуществом» до конца разобраться не могу. А тягаться одновременно со всеми Силовиками Советского Союза — это вообще нужно быть полным идиотом! А мне моя жизнь пока еще дорога! У фюрера тоже, как я понимаю, с наскоку подмять красных комиссаришек, отчего-то не вышло. А у него «под ружьем» куда большие Силы, чем я могу даже мечтать. Возможно, что со временем из меня и получится подобный Кощею могучий гондон, но это будет еще не скоро.

После моего последнего «заявления» дальнейший разговор, отчего-то, слегка потух и забуксовал. Оно и понятно, такие эмоциональные дебаты высасывают силы не хуже, чем нечистые Духи-Тёсь. Да и еще и жрать охота! В животе прямо революция, того и гляди желудок начнет сам себя пожирать, наплевав на мнение хозяина.

— Мимар, — усевшись рядом с командиром на ступеньку, обратился я к азиату, — ты говорил, что у тебя перекусить найдется?

— Есть немного, — ответил Вторник, сбрасывая с плеч потертые лямки вещмешка. — Но это нам на один зуб… — Он развязал горловину, вытащил из мешка сложенную газетку с портретом товарища Сталина на центральной полосе и разложил её на каменном пьедестале. — Основные запасы остались в землянке, — пояснил он, раскладывая на газетке нехитрую снедь: горсть сухарей, кусок вяленой солонины и флягу с водой.

— Не густо, — оценив нехитрый продуктовый набор, произнес оснаб, сразу убирая обратно в мешок половину сухарей. — Неизвестно, сколько нам еще здесь придется блуждать, — пояснил он свои действия.

Ну, это и ежу понятно. Будем растягивать остатки жрачки до тех пор, пока не протянем ноги.

Мимар тем временем вытащил из сапога свой кинжальчик, которым резал нам руки для активации Портала (командир с Хартманом до сих пор «щеголяли» пропитавшимися кровью повязками на руках), и отмахнул половину от куска солонины, которая отправилась в мешок следом за сухарями.

— Правильно! — похвалил его оснаб.

После этого азиат принялся пластать мясо тонкими, почти прозрачными ломтиками. Мы с командиром следили за его действиями голодными глазами. Последний раз мы получили свою скудную тюремную пайку еще в «Столыпине» вечером прошлого дня. А сегодня и вовсе еще не ели — вагонные вертухаи на нас сэкономили, заявив, что накормят в Абакане. Ну, а с Абаканом и его «вечерними макаронами», сами знаете, чего приключилось…

Азиат, нарезав мясо, вернул нож в голенище сапога и произнес:

— Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста![26]

На этот раз я вполне себе спокойно сдержался. Даже в кулачок не прыснул, от очередного сюрреалистического совпадения. Может быть, это все-таки глюки моего воспаленного сознания? Этакий выверт рассудка, старческая шизофрения? Может, действительно, все, что меня сейчас окружает, лишь плод моего посмертного бреда? А может быть, это изощренная забава какого-нибудь скучающего божественного шутника, отправившего меня в этот поистине сумасшедший круговорот событий и наблюдающий сейчас за моими терзаниями со стороны. Уж не знаю, что и думать на этот счет. Но, слава Богу, меня перестало ломать в идиотском приступе истерического смеха. И на этом спасибо!

Мы захрустели сухарями вприкуску с солониной, изредка прикладываясь к фляжке с водой. Воду тоже следовало экономить — никто не знает, когда мы найдем отсюда выход. И найдем ли… Ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения. На данный момент главная проблема — голод — успешно решается. Решим и остальные!

— А вот скажи мне Мимар, — с удовольствием схрумкав очередной кусочек сухарика (причем, аппетит ни разу не исчез, ни и меня, ни у моих спутников-соратников, несмотря на наличие поблизости двух трупов: свежего и не очень), вновь прицепился я к азиату, — по каким-таким особенностям ты определил, что это — именно Кощей? Не подумай, что не доверяю — просто интересно.

— Я уже говорил, что в нашей библиотеке имеется довольно подробные описания практически всех Дайтьи, добровольно…

Я вздохнул и, закатив глаза, осуждающе покачал головой.

… или не совсем добровольно, — продолжил старший послушик, — этого с точностью я сказать не могу. Может быть, Хоттабыч и прав…

— Совсем не претендую на истину в последней инстанции. — Я примирительно выставил руки раскрытыми ладонями вперед. — У каждого может быть свое мнение. Значит, у вас на каждого такого великана отдельное «досье» имеется?

— Имеется, — ответил азиат, бросая в рот очередной тонкий ломтик солонины. — Кощей, он же Карачун, — полуприкрыв глаза, словно воочию представляя строчки древней рукописи, произнес тибетец, — один из первых Дайтьи, вернувшихся из Агартхи в бренный мир. Предпочитает находиться «в образе» худого и немощного старика с длинной бородой медного цвета[27], хотя обладает поистине исполинской Силой.

Я взглянул на мумию — факт наличия отливающей медью длинной седой бороды был абсолютно неоспоримым.

— Зафиксированы случаи, — продолжил Мимар, — когда он в одиночку расправлялся с целыми ордами противников. Однако, впоследствии, основав свое «Кощное царство», предпочитал разбираться с врагами традиционными способами — с помощью специально обученного войска. Традиционно сильными проявлениями Магического Дара Кощея можно назвать Некромантию и Холод…

— Точно же! — Хлопнул я себя ладонью по лбу. — Карачун — это же зимнее славянское божество!

— Скорее демон, — поправил меня командир, тоже немало наторевший в изучении древних сказочных персонажей, — сохранивший в былинах черты олицетворения смерти от лютого мороза.

— Зачастую Некромантия и Холод идут рука об руку, — многозначительно добавил азиат.

— А то! — Я усмехнулся. — Когда холодно, не так тухлятиной несет. На этом принципе все морги устроены.

— Еще один момент, позволяющий с точностью идентифицировать Кощея-Карачуна, — продолжил старший послушник Ордена «Зеленого Дракона», — его Артефактный доспех — «Латы Хлада».

— Да, очень примечательная «жестянка», — согласился я, — изумительная работа! Эти доспехи словно наледью покрыты.

— Кроме того, — дополнил азиат, — они позволяют не чувствовать обжигающего мороза, что, учитывая Магическую специализацию этого Дайтьи, играет очень немаловажную роль.

— Это чего, и шубы зимой не надо? — удивленно спросил я.

— Не надо, — подтвердил Мимар, — этот доспех нивелирует для своего хозяина разницу температур тела и окружающей среды. Причем, эффект работает «вобе стороны» — как с отрицательными температурами, так и с положительными. Наши летописи содержат сведения, о столкновении Кощея с еще одним Дайтьи — Локи, северным Повелителем Огня…

— Пиромантом, значит? — Подал голос командир. — И чего они не поделили?

— Да как обычно — очередную бабу! — Зазывающе хохотнул я, но меня отчего-то, никто не поддержал. Только командир едва наметил улыбку уголками губ. — Локи, если судить по древнескандинавским сагам, тот еще ходок!

— Этого, к сожалению, наши летописи не содержат, — ответил Мимар. — Но, что показательно — доспехи Кощея выдержали удар Огненной Стихии бога Огня, обратившей практически в пепел огромную территорию!

— Жаль, великовата кольчужка… — с сожалением протянул я, посмотрев на защиту Кощея абсолютно другими глазами: его и пули не берут, и жару с холодом держит! Идеальная смесь скафандра с бронежилетом. Мне бы такой точно не помешал!

— Теперь вы понимаете всю уникальность нашей находки? — спросил нас азиат, между делом сметая в подставленную ладонь с газетки крошки, оставшиеся от сухарей. — Ведь это все можно попытаться изучить! А если Артефакторам удастся разгадать секрет изготовления его доспехов, такая Магическая индивидуальная защита будет цениться на «вес золота»! И армия, облаченная в подобие подобных доспехов…

— Станет практически непобедимой, — закончил за него мысль князь.

— Совершенно верно, ваше сиятельство! — Согласно наклонил голову Мимар. — Это — настоящее бесценное чудо! Помимо приметного доспеха, мы можем лицезреть еще один раритетный Артефакт, принадлежащий легендарному и, возможно, самому первому Некроманту и Повелителю Мертвых — Кощею, форма которого подробнейшим образом описана в наших летописях… — Азиат вновь отчего-то чрезмерно перевозбудился. — Это его меч. Подобные мечи в сказках называли «Кладенцами»[28]. Примечательно, что именно это оружие Кощея стало прообразом всех исторических «пламенеющих» мечей…

— И что в нем такого необычного, кроме изогнутой формы лезвия? — Не преминул я спросить знатока Асуров.

— Доподлинно неизвестно, — вновь не смог удовлетворить моего интереса азиат, — слишком противоречивые сведения. Но доподлинно известен лишь один эффект, — добавил он, немого подумав, — этот меч всегда выступает выступает в роли очень мощного Артефакта-Усилителя… Кстати, герр Хартман, — неожиданно опомнился азиат, — я прошу вас вернуть переданный Артефакт.

Хартман беспрекословно вытащил из-под одежды какой-то замызганный обломок почерневшей от времени кости, подвешенный на таком же «обсосанном» кожаном шнурке. Снял шнурок с шеи и протянул Артефакт тибетцу.

— Может быть, лучше оставить его у меня? — предложил он Мимару. — До тех пор, пока мы не выберемся из этой могилы?

— Не стоит, — убирая Артефакт в шкатулку, которую вытащил из вещмешка, произнес азиат. — Даже обладая Усилителем, вы не сможете сравниться по силе Ментального Дара с князем Головиным. А одного Высшего Мозголома для нас вполне достаточно, не правда ли, ваше сиятельство? — как бы признавая главенство оснаба, спросил азиат.

— Согласен, — словно «визируя» решение, ответил командир. — Лучше, если вы прибережете резерв Артефакта… на крайний случай… В трудной ситуации целесообразнее будет увеличить мощность одного из сопутствующих Даров Хоттабыча.