Становление друида

Столица королевства Вермут — город Золак, самый оживленный город, что я видел в этом мире. Конечно, населения в городе меньше, чем на даже на одном этаже моей родной фабрики, но всё равно, когда я добрался сюда, когда прошел в толпе, на меня нахлынули воспоминания и я вновь вспомнил Ильмсхур. Родные бетонные стены цвета мокрого пепла, технические помещения, где воняло такими запахами, которых слышать вновь не захочется, крысиные норы-тоннели, громадные настолько, что запросто вместят человека, если его достаточно усердно туда засовывать. Техники и безопасники говорили, что в таких тоннелях каждый год находят человеческие кости, хотя и камеры стоят на всех этажах, и всё под контролем.

Но вспоминались и хорошие моменты. Любимые женщины, которых сменил в свое время ровно двадцать семь — недостатка в выборе в городе-фабрике не было. Игры с полным погружением — реальные до нереальности. Любовно обставленная крохотная комнатушка с самой новой техникой — я звал то место "домом".

Эх, мир, любимый мир… Помню, мне постоянно снилось небо: голубое, не замызганное фабричным дымом. Однако на Ильмсхуре я ни разу не видел неба в живую. Мы бригадой ни один десяток раз выбирались наружу и мыли от пепла забившиеся фабричные воздухоочистители: как и положено при выходе с фабрики, одевали защитный костюм третьего типа, и переваливаясь, шли наружу, похожие на толстяков из-за тяжёлого и массивного оборудования. И всё, что я видел, глядя вверх через шлем скафандра — пыль, и дым на месте голубого неба. В лучшие дни, когда часть пыли прибивало к земле кислотным дождём, я видел сквозь туши пыли и кислотного дождя едва заметный светлый шарик — местное светило.

К сожалению, столица королевства походила на мой родной мир не только толпами людей. Так же, как на Ильмсхуре, здесь были изувеченные и больные люди. Разве что сидели горожане на улицах, выставив напоказ уродливые культи или покрытые язвами конечности. У нас же такие люди тихо доживали в своих комнатах, чтобы не пугать людей. Им давали бесплатный доступ к лучшим виртуальным мирам, им приносили еду, лишь бы они никуда не выходили сами. Думаю, в ту еду было что-то подмешано, так как такие люди умирали гораздо раньше, чем позволяло их подорванное здоровье. Если бы я не умер под завалами, а потерял конечность, думаю, так бы и закончил: однажды умер в виртуальном мире, посреди нереального пейзажа.

Ещё здесь были различные фабрики, где люди гробили свои жизни и здоровья в обмен на медь. К таким фабрикам ежедневно стояли очереди из выпивох, кто был готов поработать денёк с ртутью, или перенести куда-то что-то тяжёлое, или сделать ещё что-то, для чего не требуется особых знаний, но квалифицированных рабочих для такого дела жалко. И самое страшное: когда половину очереди отправляли по домам, потому что мест больше не было, люди умоляли взять их на смену за половинную ставку, за треть ставки. Этот город погряз… Просто погряз.

Я видел, как нищета этих жалких, опустившихся людей, готовых ко всему за бутылку, соседствует с уродливым богатством. Я видел обвешанного золотыми цепями толстяка с печатью чревоугодия на лице. Жирная, оскуфевшая скотина едва не шаталась под весом надетого на себя золота, но зачем-то таскала его с собой и озиралась с мыслями, где взять еще. Я бы понял, если бы самоистязание в религиях этого мира открывало доступ к раю, и золото служило для этого, но нет. Кстати, с религией у мира туго: здесь нет веры в богов. Местные знают, что после смерти их душа отправится в общий котел куда-то за изнанку, откуда призывают демонов. И если душа окажется слаба, она развоплотится. А если будет сильна — в неисчислимых драках перекует себя и не оставит внутри ничего, кроме дикой, неутолимой злобы, которую и выплеснет по приходу в мир.

Я тряхнул головой, и улыбнулся, глядя в ночное небо.

Теперь у меня есть гораздо больше, чем было в родном мире. У меня есть природа: я превращал кусок пустыни в сад, и в любой момент могу повторить. Я могу любоваться чистым небом, когда захочу.

А ещё — я могу летать.

Пятиэтажный кирпичный дом, где я снял комнату, мог похвастаться прочной крышей. И как раз с этой крыши я и шагнул вниз.

Спустя долю секунды после шага я активировал "парение". Заклинание снижало вес тела до пары жалких килограмм, пусть и жрало резерв, как ребенок — конфеты. Даже моего огромного запаса бао мне хватит всего на двадцать секунд работы заклинания, но мне больше и не надо.

Шквальный порыв ветра подхватил меня и понес на окраину города, к ближайшей фабрике, на которой выделывали кожу. Земля вокруг фабрики отравлена, но никого это не заботит: хозяин фабрики считал золотые монеты на очередное украшение для своей жены, а работники изъеденными химикатами пальцами считали медяки на покупку еды.

Посторонние мысли выбило встречным потоком ветра, оставив только дрожащие струны души, только ликование.

О бао, как же восхитителен полет… Я чувствую, как ветер бьётся о мои ладони, сквозь пальцы текут струи воздуха, будто шерсть послушного зверя. Эмоции захлестывают, и я хохочу, не слыша собственного смеха из-за рева ветра. Я скольжу по воздушным потокам, выбирая самые сильные ветра, и наслаждаюсь невероятным чувством единения с миром. Самое приятное в моей новой жизни — эти моменты полетов, моменты абсолютной свободы. Двадцать секунд чистого удовольствия! Кто хоть раз испытал подобное, согласится: человек создан для неба.

Сказка закончилась, и я приземлился на крышу из глиняной черепицы, едва не проломив её: под ногами хрустнул снег, а потом опасно затрещало. Это плохо.

Я замер, не шевелясь, и принялся медитировать. Увы, вдалеке от пустыни плотность бао стала гораздо ниже и скорость поглощения энергии упала больше, чем в два раза. Я не тратил бао полностью, даже при полетах: теперь набрать её не так-то быстро.

Как только искра доверху заполнилась энергией, воздушный удар разметал черепицу, и я прыгнул в дыру в ворохе кружащихся снежинок.

Внутри все оказалось таким, как в описаниях: отчаянная вонь химии, закрытые бочки с чем-то непонятным. Главное, что охранника здесь нет: владелец фабрики отчаянно экономил на всем, особенно на людях. Да и кто полезет на фабрику, где по территории бегает десяток бойцовых псов? Разумеется, в самом помещении собаки не бегают.

Я нашел вход в подвал, спустился и в несколько воздушных ударов пробил кирпичную стенку. К почве полетело хитрое семечко морозоустойчивого плюща и шарик с природной бао, а на середину подвала полетел самодельный тепловой артефакт, обдавший меня волной жара. Можно было обойтись и без артефакта, но в тепле плющ растет быстрее.

Я засек время и спустя десять минут из стены высунулся плющ, и я принялся напитывать его бао.

Час за часом плющ рос. Сперва растение корнями дотянулось до водоносных слоев, потом — принялось разрастаться по помещению. Корешки входили между кирпичами, внедрялись в половицы, змеились по потолку и каменели. Сами стебли тоже менялись, становясь похожими на резину — топором не сразу отрубишь. За несколько часов мое творение, крайне живучее и быстрорастущее, обтянуло изнутри всю фабрику и настало время для новой фазы: на стеблях начали медленно распускаться цветы. Часов за шесть появятся первые плоды. Теперь хозяину фабрики придется переквалифицироваться и продавать фрукты в городе, причем по низкой цене: фрукты хранятся пару суток, не больше, а потом гниют и ужасно воняют. Зато хорошо и быстро растут: я столько бао влил в плющ, что и семенам досталось. Разумеется, так же быстро он расти не будет, но тот из работников, кто посадит семечко, через месяц сможет похвастаться первыми плодами. И ухаживать особо не нужно: знай, подсыпай земли и навозом удобряй.

Неплохое начало недели, двух зайцев одним усилием накрыл: и бедняков накормил, и фабрику уничтожил селективно выведенным плющом. Если жизнь в столице изменится, и еда будет у всех, я еще раз убежусь, что сила не в огромном деревянном големе-убийце-разрушителе, который тебя сопровождает, а в правильном приложении усилий.

А фабрики здесь больше не быть: пока возле корня лежит камень с бао роста, никто этот плющ отсюда не выкорчует. Порубят на куски — будут расти куски. Сожгут здание — плющ по весне взрастет над пепелищем. Не зря я над ним почти месяц работал.

Глава 3

На фабрике до утра не задержался — увидеть панику из первых рядов, конечно, интересно, но лучше я высплюсь в теплой постели. И лучше, чем подсматривать за непонятной суетой из отдаления, узнаю о произошедшем у тех, кто живет городскими слухами.

В целом, захватом съедобным растением фабрики я достиг сразу нескольких целей. Во-первых, унял зудящее желание раскрасить в зелёный отравленную землю: сейчас корни будут разрастаться вокруг, и весной — летом сорняк взойдет на обширной территории и изрядно удивит горожан. Во-вторых, можно считать, что я сдал профильный экзамен: Лимбос как-то обмолвился, что создать необычное растение может любой мало-мальски образованный друид: например, я вырастил в пустыне фруктовые деревья за неделю-другую, подстегнул период плодоношения, но если посадить семена этих растений, они будут расти как обыкновенные яблони и груши, либо вовсе расти не станут. Создать вид растений, способный к вегетативному размножению, имеющий несколько внедрённых черт, остающихся у следующих поколений растений, сможет далеко не каждый друид. Я изменил плющ настолько, что растение теперь мало чем напоминало предка, у которого я взял самое первое семя: параметров живучести в растение было закачано столько, что я до сих пор недоумеваю, как умудрился внедрить туда ещё и плодоношение.

Правда, было нечто, чего я никак не смог сделать с растением: плющ будет расти на земле, отравленной слабыми растворами кислот, но не сможет их нейтрализовать. Понимай я сам, как сделать отравленную землю пригодной для обычных растений, может и получилось бы что-то, но увы, на Ильмсхуре нам не преподавали уроки по восстановлению почвы и излечению планеты — тема экологии была под негласным запретом. Мне остается только засаживать плеши на теле планеты магически модифицированными растениями и ждать, пока дожди смоют всю гадость, а время залечит истерзанную землю. С пустыней даже проще, там всего-то и нужно: подстегнуть рост травы вливанием бао.

Всё остальное, чего я достиг диверсией: обеспечение бедняков едой и уничтожение дубильной фабрики, можно посчитать приятным бонусом, целью это не было. Разумеется, владелец дубильной фабрики перенесет ее в другое здание, и производство запустится снова — выделанная кожа столице нужна. Но это будет уже далеко за городом. Я выяснял, знаю, что у владельца фабрики есть только этот участок в полтора квадратных километра. Да, владелец может построить рядом с захваченным плющом зданием временный барак — территория обширная, но решение покажется удачным только до весны, пока побеги плюща не начнут пробиваться по всей территории. Уходить с этого участка владельцу будет сложно: в столице вся земля уже выкуплена бонзами куда крупнее, и большие производственные ангары ставить некуда. Переносить фабрику ближе к жилым кварталам предпринимателю не позволит король, а если и будет столь глуп, что позволит — наведаюсь уже туда и принесу что-нибудь серьёзнее плюща.

Я понимаю, что не смогу показать кожевникам, как нужно правильно и экологично обустраивать производственный процесс. Я и сам не знаю, чем заменить кислоты, которыми они пользуются, в химии я не сведущ. Но знаю, что так, как сейчас делается, делать не нужно. Владельцев производств в столице много, пусть вместе думают над проблемой, которой я стану для них. Пускай изобретают другие методы обезволашивания и пропитки кож, и экологизацией других производств, или теряют участки.

Я вздохнул, понимая, что похож на хозяина, который гоняет по дому кошку, чтобы не облегчалась по углам, но не показывает ей, где находится лоток. Но мое незнание альтернативы не отменяло моего желания очистить мир от всего, что его загрязняет. Предприниматели найдут выход, я уверен. Не знаю, что они сделают: решат проблему, или наймут и пустят по моему следу адепта, и мне придется их навестить. Да и не важно это. Главное, что послание от друида, оставленное на загаженной фабрике, выглядит более, чем доходчиво. Не сработает это — навещу металлургический и текстильный заводы: там тоже не травку выращивают. Но начнут, ха-ха…

Вернулся домой уже под утро — зашел в дом, аккуратно прикрыл за собой дверь и незамеченным добрался до своей комнаты.

Проснулся поздно. Зато настроение было отличным: сказывалась плодотворно прошедшая ночь. Да и все время в столице я провел более, чем плодотворно: вышел на представителей школы Стальных Алхимиков, о которых говорил мне мужичок, торгующий зельями в школе. Купил у них все необходимое для прорыва на ранг мага, и потихоньку занимался медитационными техниками со свитка, запивая это все дорогущими зельями. Семена пока не продавал. Да и большая их часть находилась на скале, вместе с остальными моими вещами — как и планировал, перед походом в столицу я завернул к своему саду и сбросил там лишние вещи, зарыв поглубже рюкзак. Правда, с момента прихода в столицу я нервничал — барьер вокруг скалы сейчас наверняка работает, в этом не сомневаюсь, но я не учел две вещи. Во-первых, барьер не защищает от телепортации. Во-вторых, сейчас наступает зима. Сад облысеет, его занесет снегом, и с этим нужно что-то делать, так как для медитаций нужна куча энергии, которую стоит добывать либо у тамошнего источника воздуха, либо искать другие источники, поближе. И я склоняюсь к первому варианту: у скалы уже обустроен и накачан бао сад, да и за источником лучше последить. Не хочу я обустраивать территорию еще у одного источника: ставить барьер, сад растить. Это все привлечет внимание, и какой-нибудь залетный маг первого ранга погодя сметет мою защиту вместе со мной, всеми моими амбициозными планами, отобрав красивое местечко и жизнь.

Правда, такое может случиться и на скале, рядом с родной и горячо любимой школой, но во-первых, там места достаточно безлюдные, чтобы можно было не опасаться залетных магов, лишь своих, а во-вторых — я, как-никак, все еще числюсь учеником, и сходу атаковать меня свои же маги не должны. А там, как знать, может, я к тому моменту приготовлю особенно хитрую и мощную печать, с помощью которой и мага можно смертельно удивить. Я уже убивал третьеранговых адептов, будучи на ранг ниже: маги, конечно, противники в разы неудобнее, но если ударить по площади, да заранее приготовленными заклинаниями…

Но лучше — достичь нового ранга самому, разобраться, что эта ступень вообще дает, и встретить возможных противников, уже будучи магом. Увы, но я сейчас даже на четверть не продвинулся к новой ступени. Не уверен, что смогу достичь ее раньше, чем через год-другой: описываемые техники выходят у меня через раз, несмотря на всю концентрацию и приложенные усилия. Смешно предполагать, что неофит сможет стать магом меньше, чем за год после открытия искры… но адептом третьего ранга я ведь стал! Значит, и такое возможно. Как минимум, можно ускорить продвижение по рангу: я в этом уверен точно. Осталось добыть информацию по этим способам, дойти до них самому, или выспросить у Апелиуса. Третий вариант откидываем, остается еще два. И я больше склоняюсь к самостоятельному изучению, благо, есть одна идея по продвижению в ранге, которую стоит проверить. В столице магов нет, так что спросить или купить информацию не у кого. В родную школу не хочется, да и свиток медитации мне там не продали бы, не то, что информацию о быстром наращивании силы…

Выкинув из головы размышления о будущем, я составил план на день. Во-первых, нужно заглянуть к Алхимикам: я задержался в столице потому, что мне нужны ингредиенты для парных телепортов, которые я планирую построить на скале и в Басхуре: от города до столицы всего часов двенадцать неспешного конного хода, или три часа, если бежать со скоростью адепта, медитировать на бегу и взлетать по мере заполнения искры. Дороги здесь далекие от прямых, и полет здорово помогает сокращать путь через сопки и следы битвы сильнейших магов, которые тракты обходят. Забавно, но даже артефакты телепортации в иных местах не так полезны, как полет. Особенно при перемещении через глухие чащобы, где дальше десяти метров ничего не увидишь.

Алхимикам я уже заплатил за все ингредиенты и за срочность заказа, и сегодня утром должен прибыть гонец с моим товаром. Второе, чем следует заняться — поиском одного знакомого адепта. В местном книжном магазине, торгующим магическими книгами для практиков, я увидел очень знакомую книгу: копию ее вручал мне Иллюр. Занявшись маленьким расследованием, я обнаружил, что из столицы торчат уши соученика. Пока попытки найти адепта не приносили значимых плодов: в местной библиотеке для аристократов я не нашел ни новых книг, ни намека на существование щедрого спонсора, контакты с местной аристократической верхушкой нужно еще налаживать, а это дело долгое, но можно навесить местную типографию. Надеюсь, адепт пока в столице: внешность практика, три дня назад продавшего книгу за копейки в серебре, сходилась с Иллюром, да и немногословность продавца библиотекарь отметил.

Кстати, в той же книжной лавке я расшифровал найденную в руинах книгу и записи на полях. Ничего интересного там не было: какая-то бухгалтерская книга деревеньки, существовавшей лет двести назад. На полях — пометки с напоминанием себе самому, что стоит купить.

Я спустился на первый этаж, в комнату обслуги, и дал медяк служанке. Спустя пять минут та принесла мне тазик с ледяной водой для умывания и остывший завтрак: я умылся, поел. Дорогой тулуп приятной тяжестью лег на плечи, я запрыгнул в щегольские сапоги, захватил шапку и вышел на улицу, на проторенную сквозь снег дорожку. В кошеле на поясе звенели старты и черныши — все, что осталось у меня после продажи в здешних магазинах ненужных артефактов и закупки зелий. Я смотрел на кутающихся в лохмотья нищих и под звон монеток я размышлял, что бы делал на Ильмсхуре, появись у меня вдруг сопоставимые деньги?

Ничего бы не делал, наверное. Никогда больше ничего не делал бы. Улетел бы с планеты, оплатил чистку организма, вплоть до генетической. Купил бы себе новые органы, поселился в коттедже на планете — заповеднике, оплатил пожизненную доставку еды. Может, взял бы с собой кого-нибудь покрасивее: за возможность сбежать с Ильсхура восемь из десяти женщин согласились бы на пожизненное рабство на нетронутой планете. Конечно, официально рабства там не было, но лишь официально. По факту, каждый из живущих на Ильмсхуре был рабом. Рабство — это работать с четырнадцати до сорока пяти лет, в надежде потом пожить год-другой на выплатах заслуженному пенсионеру и тихо сгнить, выплюнув легкие. Стоит ли говорить, что до пенсии доживали не все даже из моей группы, работающей в системах защиты и исключительно в условно безопасных зонах?

То есть, максимум, что я мог бы приобрести в том мире — лишь малая часть того, что я могу позволить себе сейчас.

И сейчас мне это как раз и не нужно. Перед носом висит морковка в виде большей силы: возможности летать уже не двадцать секунд, а покуда хватит терпения. Возможность озеленить пустыню — действительно серьезное дело, легендарное дело! Что ты там не думал обо мне Апелиус, я не против совершать великие поступки. Только силы приложу не к захватам империй, а к действительно важным делам. Важным лично мне.

А в качестве стрекала к морковке идет Апелиус. Старик пока самый главный претендент для личного врага. Да, я могу погибнуть от рук обезумевшего мага четвертого — пятого уровня, который накроет огненным валом пару королевств и кусок пустыни в придачу. Но зачем ему это делать? Бояться могущественных магов — это как обычному человеку бояться сосульки, которая может упасть на голову. А вот архимаг — рядом, в одном королевстве. Гораздо ближе, чем надо.

Вывеска магазина Стальных Алхимиков виднелась издалека: на кованой вывеске сверкала на тусклом зимнем солнце ступка и брусок металла.

Я дошёл до входа, постучал носками ботинок в дверной косяк, стряхивая снег с обуви, и потянул на себя массивную дверь.

Внутри натоплено — сочно трещит камин, плюется искрами. Посреди зала стоят друг напротив друга обтянутые кожей диваны, между ними — стеклянный столик: показатель статуса, как диваны, вывеска, стойки из красного дерева, стоящие вдоль стен. Я скользнул взглядом по стойкам, но ничего нового не увидел: те же самые зелья, толченые травы, порошки, используемые в ковке металлов, зельеварные инструменты и прочее, что и вчера, и неделю назад находилось здесь.

Стоящий за прилавком хозяин лавки — благообразный седой дедушка с собранными в пучок волосами, изучал лежащую на прилавке книгу и щёлкал семечки. Кивнув мне, старичок произнёс долгожданное:

— Простите, молодой человек, ваш товар ещё не прибыл. Сожалею. Попробуйте прийти завтра.

После чего сплюнул шелуху в кулак и уставился в книгу, совершенно не обращая внимания на меня.

— Это в каком смысле? — я оглядел лавку, прикидывая, что здесь такого можно разбить, чтобы меня начали воспринимать не за мебель, а за человека, за клиента, оплатившего заказ.

— Снегопад, — рассеянно отозвался старикан, не отвлекаясь от книги. — Сожалею.

— Когда я отдавал деньги, мы с вами заключили договор, и одна копия с вашей печатью и подписью лежит у меня дома. Там, насколько я помню, не было разговора о снегопадах. В перечень причин, допустимых для опоздания заказа, входила смерть курьера, стихийное бедствие и еще какие-то мелочи, на снегопад совершенно непохожие.