- Мне нужна помощь, - слабым голосом произнес Брент.

- Ну, это очевидно, стоит только взглянуть на тебя, - ответил Марвик, и его губы сложились в привычную ухмылку. Брент заметил, что когда Марвик улыбается, морщинки становятся глубже, чем в былые годы. - Боже, Брент, я не припомню, чтобы ты так плохо выглядел, с того самого раза, когда мы с тобой впервые попробовали виски. - Марвик закинул голову и расхохотался, смакуя воспоминания. - Ты был зеленее кузнечика и блевотина из тебя хлестала, как из бака с дыркой. Нам с Карном пришлось тащить тебя всю дорогу от трактира Парсона до дома. Кстати, как поживает старикан? В этом месяце я не получил от него письма. Брент сморщился при упоминании Карна. Имя его друга вновь открыло в мозгу ту крысиную лазейку, ведущую к образу убийцы.

- Кончай болтать, Марвик, мне нужна помощь. В том кошельке были все мои деньги...

- Не слишком благоразумно, - перебил Марвик, сморщив кончик своего длинного, острого носа. - Мамаша всегда говорила, что монеты ревнивы, как любовники, и потому их не следует держать вместе.

- Мне нужно, чтобы ты отнес письмо моему банкиру в Белфаре, - продолжал Брент, проигнорировав реплику Марвика с мастерством, рожденным долгим опытом. Скорость, с которой вернулась эта привычка, поистине впечатляла.

- Ах, да, - протянул Марвик, откидываясь на спинку стула и улыбаясь. Верно, теперь у тебя в каждом городе по банку. Ты ими владеешь или просто держишь там свои деньги? Мамаша всегда говорила...

Брент застонал.

- Держись, - подбодрил Марвик, забыв, что хотел сказать до того. Знаешь, я уже позвал доктора. Ты не слишком-то хорошо выглядишь.

На самом деле это было еще мягко сказано, но стон спровоцировали не физические страдания, а упоминание о почтенной родительнице Марвика. Брент с нею никогда не встречался. Они с Марвиком познакомились еще детьми и с тех пор вместе болтались по белфарским улицам; уже в те дни никакой матери у Марвика не было и в помине, хотя он постоянно цитировал ее высказывания, немногие из которых имели хоть какой-то смысл. Брент подозревал, что матушка его приятеля являлась не более чем мифом. Трудно представить себе женщину из плоти и крови, способную превзойти разговорчивостью самого Марвика.

- Напиши просьбу о кредите, - наставлял Брент. - А я подпишу...

- Вовсе незачем, - перебил Марвик, роясь в карманах. - К тому времени как я появился в баре, девка напилась в стельку, и забрать у нее обратно кошелек было сущим удовольствием.

С этими словами Марвик швырнул на кровать маленький кожаный мешочек, и он со звоном приземлился у бока Брента. Каррельян подозревал, что звенел он гораздо более уныло, чем предыдущей ночью. Да и выглядел он тогда гораздо более внушительно.

Марвик поймал взгляд Брента и пожал плечами.

- Я же сказал тебе, очень много виски.

"Без сомнения", - подумал Брент, заодно задаваясь вопросом, уж не прошлой ли ночью Марвик обзавелся роскошным синим костюмом.

Беседа старых друзей прервалась, поскольку Брент снова погрузился в мучительный сон, в котором он вновь превратился в статуэтку. Пальцы хмурого незнакомца сжимали его талию, в желудок ввинчивались гвозди, все глубже и глубже, так что Бренту в какой-то момент показалось, будто они сейчас выйдут наружу из его спины. И когда боль стала невыносимой, в сон вмешался новый элемент: жуткий, отвратительный запах, наполнивший легкие и завладевший всем его существом.

Нет, это не новый элемент сна, все происходило наяву. Проснувшись, Брент обнаружил, что по комнате и в самом деле плавает дым. Первая его мысль была о пожаре, но он быстро признал ее ошибочность, поскольку понял, что существует более безобидное объяснение. На краю кровати восседал странно одетый человек, сжимавший в руках небольшую медную курительницу, которая чадила Бренту прямо в нос. Заметив, что больной очнулся, человек передал ее стоявшему рядом Марвику.

- Брент, - так же весело, как и обычно, начал тараторить старый приятель. - Рад познакомить тебя со Старым Сычом.

Старый Сыч мрачно наклонил голову, словно он в отличие от Марвика понимал серьезность ситуации.

- Вам повезло, юноша, - начал он, - что мой путь пролегал через этот городок и я остановился в сей замечательной гостинице. Дальнейшее отсутствие медицинской помощи, по всей вероятности, привело бы к фатальным последствиям.

Брент не сомневался, что медицинская помощь, оказанная любым лекарем, который останавливался в этом трактире, могла оказаться не менее фатальной, но он был слишком слаб, чтобы протестовать.

Старый Сыч склонился над пациентом, внимательно вглядываясь ему в глаза и таким образом предоставляя возможность вернуть любезность. Человек выглядел, как ходячие мощи. Его голову, по-видимому лысую, прикрывала шапочка, связанная из оранжевых ниток. Яркий цвет придавал какой-то болезненный, желтоватый оттенок его лицу, и без того подвергшемуся глубокому воздействию погоды и времени. Наряд Старого Сыча представлял собой совершенно бесформенный каскад шарфов и плащей, старых и новых, но все без исключения они были самых разных кричащих оттенков, и все предметы одежды были сшиты из разных материалов.

- В первую очередь, - объявил старик, - прочь это одеяло.

Брент при всем желании не смог бы возразить, когда Старый Сыч быстро сдернул с него рваное одеяло. Он остался лежать абсолютно голым, сердито глядя на непрошеного лекаря.

- Ну а теперь, - сказал Старый Сыч, - посмотрим, что вас беспокоит. Опишите симптомы.

Брент подозрительно уставился на старика. Тот гораздо больше смахивал на нищего, чем на врача, и Каррельян с тоской подумал о докторе Парди, оставшемся в Прандисе.

- Ты ведь знаешь, мне есть, чем заплатить, - пробурчал он, обращаясь к Марвику. - Почему ты не сообразил послать за приличным врачом?

- Может, я и не "приличный", - язвительно ответил Старый Сыч, - но хороший. Очень хороший. И хотя я не имею привычки навязывать кому-либо свои услуги, должен предупредить: сомневаюсь, что вы проживете достаточно долго, чтобы дождаться кого-то еще, даже если какой-нибудь приличный доктор, как вы выразились, согласится пойти к больному, лежащему в Лабиринте Блейка.

Весьма убедительная логика. И столь же убедительно выглядел сам Старый Сыч.

Брент коротко описал, как началась боль у него в животе, со временем проникая все глубже, и наконец распространилась на все тело, затронув голову и затруднив дыхание.

Внимательно слушая, старик тщательно размял пальцы и засучил рукава. Учитывая многочисленные слои одежды, процесс этот занял немалое время. Наконец его тощие, морщинистые руки обнажились по локоть. Кожа беспомощно отвисла и покачивалась при каждом движении. Брент сморщился от отвращения, когда старик положил руки ему на плечи и принялся исследовать его тело. Ткнул там, потер здесь, задумчиво надавил ладонью, приняв позу человека, который к чему-то прислушивается. Брент подозревал, что подобная пантомима помогала ему сохранить хоть какую-то репутацию целителя в течение нескольких последних десятилетий.

Вскоре скрюченные руки лекаря добрались до живота пациента, осторожно коснувшись пораженного места. Даже это мягкое прикосновение оказалось непереносимым, и Бренту пришлось крепко сжать зубы, чтобы вытерпеть острую боль.

- Ага! - воскликнул Старый Сыч, когда его пальцы легко пробежались по животу Брента. - Мне следовало догадаться!

Возглас лекаря заставил Марвика подойти на шаг ближе и взглянуть через плечо врача на своего обнаженного приятеля.

- Что вы нашли?

- Неудивительно, что ваш друг страдал от боли в животе. Это общие симптомы родовой деятельности.

- Простите?.. - опешил Марвик.

- Проще говоря, ваш друг забеременел. Марвик отступил назад и скептически воззрился на старика. Его безграничная вера в человеческую природу подверглась серьезному испытанию, однако он не мог пройти мимо комического аспекта.

- Брент забеременел? - уточнил Марвик, и его глаза заблестели. - Но ты никогда не говорил мне, что вышел замуж!

С Брента было вполне достаточно. Пока Марвик шутит, а Старый Сыч несет ахинею, убийца спокойно продвигается к западу. Брент с трудом протянул руку, вцепился в один из шарфов Старого Сыча и воспользовался им, чтобы подтянуться и сесть.

- Нет времени, - прошипел он, пристально глядя на Марвика. - Убийца...

Старый Сыч осторожным толчком уложил его обратно в постель и водворил на место свой шарф.

- Нет, - покачал головой старик. - Я врач, а не убийца. А теперь давайте займемся нашей проблемой.

С этими словами лекарь начал потирать свои сложенные руки. Он занимался этим дольше, чем кому бы то ни было могло показаться необходимым, а Марвик с интересом наблюдал за странной процедурой. Постепенно руки Старого Сыча становились все более бесплотными. Теперь они испускали тусклый свет, соперничавший с тем, что лился сквозь окно в комнату, и Бренту показалось, будто он может разглядеть цвета одежд старика сквозь его пальцы.

- Интересный вопрос, - продолжил Старый Сыч, словно его и не прерывали. - Как всегда. Беременный чем?

Задав этот сакраментальный вопрос, он раздвинул бесплотные ладони и почти по локоть засунул руки в желудок Брента. Издав дикий крик, больной потерял сознание.

Услышав крик Брента, Марвик тоже закричал, но не только не упал в обморок, но шагнул вперед и схватился за рукоять кинжала.

- Ты что делаешь, старик? - резко спросил он, и былое веселье в его голосе сменилось угрожающими нотками.

- Тише! - прошипел лекарь, сопровождая приказ взглядом, который вмиг утихомирил даже бесстрашного грабителя. - Это самая сложная часть.

Старый Сыч начал медленно вытягивать руки из желудка Брента. Не было ни крови, ни гноя. Руки старик вынимал столь же необъяснимо легко, как и ввел внутрь, но на этот раз в них что-то было.

Сперва Марвик мог сказать только, что предмет был зеленым, но когда Старый Сыч приподнял его повыше, из живота Брента выскользнуло нечто, напоминавшее кожистое крыло.

- Ну что, удивил я тебя? - поинтересовался целитель, и на лице его появилась удовлетворенная улыбка.

- Да уж, дьявол побери, - пробормотал Марвик, пытаясь скрыть изумление.

- Я не с тобой говорю, - фыркнул старик, - а с "младенцем" твоего друга.

- Но ведь это на самом деле не...

- Не ребенок? Разумеется нет. Хотя твой друг умер бы в течение ближайших часов, пытаясь произвести его на свет.

- Что же это тогда? - спросил Марвик.

- Посмотрим, - предложил Старый Сыч, финальным рывком выдергивая создание из тела бывшего шпиона. Когда длинный змеиный хвост твари выскользнул из пупка Брента, кожа на животе больного сомкнулась, на ней не осталось ни малейшего следа. На том месте, где к ней прикасались руки лекаря, не было заметно даже царапины.

Но внимание Марвика было приковано не к Бренту. То, что сжимал в руках Старый Сыч, оказалось крылатым, хвостатым созданием примерно восемнадцати дюймов в высоту. Его целиком покрывала зеленая чешуя, но в остальном оно являлось крошечной копией лысого старика. Как ни странно, оно во многом смахивало на самого Старого Сыча.

- О, это хитрые маленькие бестии, - заметил лекарь, показывая тварь Марвику. - Но, безусловно, смертельно опасные.

Губы Марвика искривились от отвращения, он поспешно схватился за рукоять кинжала.

- Боюсь, это не поможет, - вздохнул старик. - В настоящий момент гомункулус не более материален, чем мои руки. Твой клинок просто пройдет сквозь него без сколько-нибудь заметного результата.

Очень осторожно Марвик ткнул тварь острием кинжала. Она повернула костлявую голову и зашипела на грабителя, обнажив желтые острые зубки. Марвик видел туманный силуэт клинка под кожей гомункулуса, но он явно не причинил ему никакого вреда.

Вор медленно вытащил оружие и обратил внимание на то, что лезвие осталось таким же чистым, каким оно было, когда он закончил полировать его сегодня утром.

- И что оно делало внутри Брента? - спросил наконец грабитель, все еще не находя в себе сил оторвать взгляд от мерзкой маленькой твари.

- Ждало, когда его произведут на свет, - ответил Старый Сыч и, заметив полный изумления взгляд Марвика, пояснил: -- Гомункулус проник в тело твоего друга как нематериальная субстанция, каковым и является сейчас. Все просто. Затем он должен был материализоваться, и все это в животе твоего друга. Это убило бы их обоих. Самое сложное - это материализация без полного слияния с объектом, трюк, во многом зависящий от силы убеждения. И именно это он и проделывал - убеждал внутренние органы твоего друга предоставить ему немножко места. Еще немного - и предприятие могло увенчаться успехом. А стоило гомункулусу получить достаточно большое пространство в животе твоего друга, он обрел бы плоть.

- И тогда?..

Старик пожал плечами.

- Тогда оно стало бы пробивать дорогу наружу. Марвик содрогнулся.

- На самом деле, - продолжил Старый Сыч, - весь процесс не оказался бы и вполовину столь долгим, не будь у твоего друга такой неслабой коллекции защитных средств. - Лекарь наклонил голову, более пристально рассматривая пациента, словно мог увидеть защитные заклинания, которыми Брент обзавелся за долгие годы. - Насколько я понимаю, не слишком популярный парень. Однако все эти заклятья изрядно осложнили жизнь несчастному гомункулусу.

- Как нам прикончить его? - перешел к конкретным проблемам Марвик, утомленный обилием специфических подробностей.

Лекарь пропустил его вопрос мимо ушей, поскольку находился в состоянии глубокой задумчивости. Он вертел в руках гомункулуса, внимательно изучая странное создание.

- Кто бы ни пытался прикончить этого парня, он явно не был новичком в магии.

- Уверен, Брента это порадует, - отозвался Марвик, бросая взгляд на друга, все еще лежавшего без сознания. - Хотя он сильно изменился с тех пор, как покинул Белфар, вряд ли его вдохновила бы перспектива быть убитым дилетантом. Вы можете узнать, кто послал эту бестию?

Лекарь в ответ лишь хмыкнул и принялся что-то вполголоса бормотать. Марвик не сразу понял, что это не прежнее заклинание, старик творил некую иную магию. Воздух вокруг гомункулуса и рук Старого Сыча засиял и изменил цвет. Чем дольше бормотал старик, тем ярче становился воздух, пока наконец тварь не окружила голубая сфера диаметром около двух футов. Чародей замолчал и осторожно извлек из нее руки. Гомункулус остался в сфере, застыв в голубом воздухе, словно в ловушке. Марвик придвинулся ближе, собираясь кончиком пальца дотронуться до стенки магического шара.

- Не стоит, - резко предупредил Старый Сыч.

Марвик отдернул палец и отскочил назад.

Сквозь голубое сияние кожа гомункулуса казалась отвратительно серой. Тварь неуверенно шагнула вперед и надавила на внутреннюю поверхность сферы, но прозрачная стенка оказалась такой же прочной, как стальная клетка.

- Как тебе новые апартаменты? - весело осведомился Старый Сыч.

Гомункулус вновь ответил шипением, обнажив клыки, а затем присовокупил длинную, невнятную фразу. Марвик не смог разобрать ни слова, хотя было очевидно, что речь выражала высшую степень недовольства твари.

- Вы понимаете? - спросил Марвик.

- Разумеется, - кивнул Старый Сыч.

- И что же он говорит?

- Он сказал, - со вздохом ответил старик, - что моя мать была ведьмой, а отец - предателем. - Казалось, нахмурив брови, он какое-то мгновение обдумывал это заявление, а затем ухмыльнулся. - И это не так уж далеко от истины.

Тварь продолжала бормотать.

- Не думаю, - добавил Старый Сыч, - что тебе понравилось бы его мнение о твоей матери.

Рука Марвика вновь метнулась к кинжалу, но он сдержался, вспомнив о своей совершенно неудачной попытке проткнуть тварь.

- Ну а теперь почему бы тебе не поведать нам чуть больше интересных подробностей? - предложил существу лекарь.

Гомункулус решительно скрестил ручонки на груди и отвернулся от старика. Лекарь тяжело вздохнул.

- Что ж, если тебе угодно все усложнять...

Старик небрежно взмахнул рукой, и сфера начала медленно сжиматься. Гомункулус не замечал происходящего, пока край сферы не коснулся его головы. Тварь снова зашипела и поспешно встала на колени, желая увеличить жизненное пространство.

Старый Сыч поднял палец, и сжатие прекратилось столь же внезапно, как и началось.

- Возможно, теперь ты станешь более разговорчивым? - не без ехидства осведомился целитель. И действительно, тварь вновь забормотала. Лицо старика омрачилось.

- Ну? - поторопил Марвик.

- Он высказывается по поводу моих дедушки с бабушкой. Чертова тварь, похоже, неплохо осведомлена относительно моей генеалогии.

- Это мерзкое существо обладает немалой силой духа, - удивился Марвик.

- Гомункулус и сам сейчас дух, - поправил Старый Сыч. - И, кажется, еще не верит, что я могу причинить ему вред. Очевидно, он уверен в том, что находится под надежной защитой, но не желает назвать имя своего хозяина. Ладно, давай проверим. Старик снова взмахнул рукой, и сфера вновь начала сжиматься. Когда синий шар заметно уменьшился, гомункулус перекатился на спину и прижал конечности к груди, стараясь устроиться в крохотном пространстве, но Старый Сыч не остановил действие заклинания: голубые стенки медленно вдавливали крылья твари в тело, а подбородок -в грудь.

- Ну? - спросил лекарь. На этот раз тварь ничего не сказала, просто зыркнула на старика злобным взглядом. Вскоре тело гомункулуса, словно сделанное из резины, искривилось, принимая форму самой сферы, и тоже начало сжиматься. Однако существо так и не заговорило. Как ни странно, сфера продолжала стягиваться, и теперь Марвик уже не мог разглядеть не только отдельные черты, но даже где находятся крылья, а где конечности твари. Они спрессовались в однородный серый шар, продолжавший уменьшаться в размерах. Вор каждую минуту ожидал услышать треск ломающихся костей, шорох кожистых крыльев, но из сферы не раздалось даже самого слабого звука. Она просто уменьшалась, сначала стала размером с апельсин, затем с мраморный шарик и наконец с пылинку. Марвик вглядывался в нее, пока пятнышко, бывшее гомункулусом, вообще не исчезло.

- Нет слов... - пробормотал Марвик, и его лицо приняло пепельный оттенок. Даже для чудища произошедшее показалось слишком страшным концом.

Старый Сыч пожал плечами и с профессиональной тщательностью погрузился в процесс расправления рукавов.