Помоги проекту - поделись книгой:
У меня диагностированы депрессия и тревожное расстройство, а дереализация проявляется периодически приступами.
Лет в 15, когда я еще профессионально занималась биатлоном, я заболела пневмонией и выпала из тренировочного процесса на год. До конца восстановиться организм не успел, меня отправили на тренировки — тренер сказала, что вольюсь и все будет нормально. Я не до конца поправилась и не влилась, не могла справиться с нагрузкой, плюс меня очень угнетало то, что я больше не вывожу. Что я не такая, как раньше — особенно в сравнении с остальными.
Меня не очень-то любили в коллективе: я была самая младшая, но при этом очень сильная, а тут вышло, что уже никакая не сильная. Пока остальные заканчивали четвертый круг по трассе, я еле как ехала (по сути пешком шла) первый, все оборачивались на меня, а у меня темнело в глазах, было предобморочное состояние, я почти не могла даже стоять на ногах (почему-то тренеров это не особо волновало, и они считали, что все идет по плану).
В итоге я настолько вымоталась физически и морально, что в какой-то момент перестала отдавать отчет в своих действиях. Это воспринималось так, как будто я смотрю кино, или просто смотрю на себя как бы со стороны. Ну или как видеоигра от третьего лица. Все действия (катание на лыжах, другие упражнения) я выполняла как-то механически, как будто тело само это делало, а я просто наблюдала, и немного теряла связь с реальностью и происходящим — в этот момент в голове все путалось. Ощущения чем-то похожи на то, когда ты долго лежишь в одном положении и перестаешь чувствовать свою ногу или руку, потому что долго не двигаешься и как будто забываешь об их существовании, что ли. Или как если потрогать одну свою часть тела другой частью тела, которая онемела.
Это состояние подпитывалось монотонностью движений при езде на лыжах, холодом, мерзкой однотипностью пейзажей и какой-то туманной серостью вокруг. Я отчетливо помню, как думала, что вот сейчас упаду прям здесь и не смогу встать, но почему-то продолжала очень медленно плестись вперед, повторяя одни и те же отточенные движения, как будто это вообще не я плетусь, а оно само, ведь сил то у меня уже не оставалось, да и голова кружилась. В общем было неприятно, некомфортно и немного страшно, а повторялось это на каждой тренировке. Но я не слишком глубоко об этом задумывалась тогда, потому что была еще маленькая. Потом я не выдержала и — бросила спорт.
Другая история. Из-за того, что я на протяжении некоторого времени зациклена на мысли, что я ни в одном месте, ни дома, ни у парня, ни в общаге, ни у подруги, не чувствую себя уютно и хорошо, так сказать «в домике», я постоянно во всяких этих местах застреваю на мысли «что я тут делаю». Когда сильно зацикливаюсь на этом, я теряю связь с происходящим и не понимаю, что вообще вокруг происходит. Появляются мысли «что это, почему я здесь и зачем, что это за место и что я здесь делаю, почему я на это трачу время, если чувствую внутри пустоту и дискомфорт».
Мы с парнем периодически снимаем номер в отеле и остаемся там на сутки, чтобы хоть где-то побыть вместе. Несколько раз было так, что я сидела там на полу в туалете и не понимала, где я вообще сижу. Там стены такого странного уродского фиолетового цвета, или, может, фуксия. Это какой-то дико странный цвет для стен туалета, а они по-дурацки яркие и бьют по глазам. Я помню, как пялилась на них, и думала, что за бред, это какой-то абсурд, что я тут делаю. Но при этом у меня в голове не было альтернативы, где бы я могла сейчас быть, если не здесь. Окружение немного расплывалось, возможно, потому, что я залипала в одну точку на этой фиолетовой стене… в двух словах, все вокруг в этом маленьком туалете казалось максимально странным.
Не знаю почему, просто казалось прям до смешного странным!
И я пару раз прям истерично полусмеялась-полуплакала.
Тогда я еще не начала в терапию, было очень тяжело, и, соответственно, строить отношения с парнем было непросто — в таком-то моем состоянии. Мы их еле как вывозили. Вероятно, это как-то взаимосвязано.
Сейчас мне 25. Началось все, когда мне было 12–13 лет, а может, и чуть раньше, точно сказать уже не могу. Это происходило приступообразно — вдруг ни с того, ни с сего казалось, что все вокруг ненастоящее, что люди, в том числе родители, — это механические манекены, куски мяса, обтянутые кожей, которые говорят, двигаются неестественно, ненатурально, как будто ими кто-то руководит и у них нет своего сознания. Потом резко присоединилась деперсонализация: при взгляде в зеркало стало казаться весьма странным и абсурдным, что вот это — я, что это мое отражение, мое тело, появлялось чувство отчужденности от своего тела, от своих эмоций. Также резкими вспышками присоединилось ощущение странности и абсурдности того, что вот это — моя жизнь, она длится, я ее проживаю, что казалось очень неестественным, нелепым, подстроенным. Также бывали ощущения, мысли, что существование, в принципе, противоестественно, что меня, мое сознание (которое, в свою очередь, тоже неестественно) как будто «вбросили», «запихнули» в реальность и — заставляют существовать.
Все это сопровождалось страхом, даже ужасом. Хоть приступы длились не более получаса, они оказывали очень сильное впечатление. По-моему, о них я никому не говорила — ни родителям, ни друзьям. Во-первых, мне казалось, что это нормально, что все так воспринимают реальность, хотя странно, что никто об этом не говорит, что об это так мало данных в интернете (ведь я сразу нашла и прочитала, что это вариант нормы, особенно, у подростков), что люди не вопят постоянно от ужаса — мне вот очень хотелось.
Стала интересоваться различными научными и околонаучными философскими, эзотерическими теориями мироздания, чтобы приблизиться к пониманию того, что же вообще тут происходит, в этом мире. Ведь раз что-то обращает на себя внимание, как то: странность и неестественность существования себя, существования мира, людей, сознания, — то это нужно исследовать и понять.
Вне ярких приступов оставалось и остается (сейчас таких ярких, ужасающих приступов с ощущением, что я вот-вот сойду с ума нет, лет с 15–16, наверное) легкое фоновое ощущение, осознание странности и сомнительной реальности происходящего, окружающего мира, себя, которое можно сделать чуть ярче, громче, если об этом вспомнить или подумать.
Из теорий особо обратили на себя внимание, конечно же, разнообразные теории симуляций и матрицы, теории солипсизма, модель блок-вселенной, теория единого сознания. Параллельно изучала все, что попадалось под руку, читала и Зеланда с его полем вариантом (тоже звучит любопытно), и Оши с его учением осознанности и мистического принятия мира. Из эзотерики — в основном, Блаватскую и ее учеников: Рериха, Безанта, Ледбитера (тоже, так сказать, преисполнилась в познании от полученной информации). Из философов, конечно, Шопенгауэра с его бессмысленной и беспощадной «мировой волей», которая заставляет все «быть», Хайдеггера с размышлениями о бытии, Камю с главным вопросом «стоит ли жизнь того, чтобы ее прожить», поднимающийся им главным образом в произведении «Миф о Сизифе» и учением об абсурдности бытия. А мысли такие были. О том, что жить не стоит. О том, что жизнь — навязчива, противоестественна, является излишней субстанцией. Не только моя жизнь, но и жизнь вселенной тоже. Казалось (ну и до сих пор кажется), что сама материя, молекулы и атомы, изнемогают от необходимости существовать.
В художественной литературе тоже встречала описания схожего состояния, например, та же «Тошнота» Сартра. Еще навскидку если, у Бернара Вербера, фантаста, есть рассказ «Царство видимого» из цикла рассказов «Древо возможного и другие истории», но там скорее уже про восприятие матричности реальности. И так как все эти теории и учения на данный момент развития человечества представляется невозможным доказать или опровергнуть, я решила для себя оставить их в скобках — как возможные варианты — и не зацикливаться прям очень сильно на них, просто иметь в виду (а то так недолго и до развития бредовой фабулы, но я слишком критична для такого).
Я решила, что из возможного и реального — это заниматься познанием работы психики, мозга, взаимоотношениями между сознанием и его материальным субстратом (мозгом). Это должно приблизить к пониманию сущего. …И поступила в медицинский. Год назад успешно окончила его, проработала участковым терапевтом и поступила в ординатуру на кафедру психиатрии — сейчас тут. В дальнейшем собираюсь проработать какое-то время психиатром после окончания ординатуры и по возможности заняться научными исследованиями.
Думаю, что дереализация и деперсонализация оказали очень большое влияние на мою жизнь и продолжают оказывать. Применительно к себе: не считаю это симптомом заболевания или заболеванием, скорее неотъемлемой частью мировоззрения и мировосприятия, с которой нужно жить и которая для чего-то мне нужна.
Мне не был поставлен диагноз деперсонализации или дереализации, но я испытывала очень сильные симптомы этих расстройств в связи с огромным пережитым стрессом в пачке с еще некоторыми штуками. Это было своеобразной защитной реакцией. Решила рассказать только потому, что у меня был своеобразный подход к решению проблемы.
Предыстория к появлению симптомов такова: я состояла в созависимых отношениях с человеком, который целиком заполнил мою жизнь: мы учились вместе, сидели на учебе всегда вприлипку, после учебы все время посвящали перепискам, моя жизнь была построена вокруг него. В тех отношениях было четыре расставания: по причине попытки измены; потому, что человек использовал меня как жилетку для слез; из-за того, что соврал, что смертельно болен, чтобы привлечь к себе внимание (довел меня); потому, что остыл ко мне, когда я потеряла свою личность, подстроившись под него целиком.
В процессе всего этого общения я получала в свой адрес едкие комментарии, шуточки, сарказм и тому подобное. Все преподносилось в шуточной форме, но постепенно подколы насчет внешности и характера заставили меня чувствовать себя абсолютно беспомощной, обузой для всех, «обиженкой», которая не умеет посмеяться над собой и не может себя защитить — так происходит, если дорогой человек каждодневно указывает тебе на твои недостатки.
После полноценного расставания я думала, что все нормально, но была вынуждена еще некоторое время проводить с бывшим партнером. Он начал гнобить меня, унижая перед всем классом — это происходило и ранее, но в тот момент стало настолько неприкрытым, что мне прямым текстом выражали сочувствие все, кто мог, но по факту никто ничего не делал. Зависимость брала свое, и у меня начались панические атаки и многочасовые истерики. Появились голоса в голове. Я не могла никому объяснить это, так как все думали, что я просто говорю сама с собой, как делают многие люди, но эти голоса были извне. Чаще всего я слышала голоса людей, которые гнобили меня. В моей голове шел бесконечный поток обсера всего, что я видела. Вплоть до того, что если мне понравилась кофточка в магазине, я резко услышу у себя за спиной: «это говно выглядит отвратно, как ты можешь хотеть носить это, фу!»
Резко потеряв всех друзей, которые встали на сторону того человека, подвергаясь буллингу со стороны учителей и бывших товарищей, даже физическому насилию от последних, я полностью выпала из реальности, так как моя жизнь была сломана.
Я начала списывать голоса на какую-то потустороннюю силу и тут уже можно приписать синдром магического мышления — вроде так называется.
Чтобы как-то защитить остатки своей разломанной личности, мой мозг создал мне вторую меня и ставил ее на мое место при любой стрессовой ситуации, а стрессом тогда было все. Это я тоже списала на некого «защитника», пришедшего помочь мне, ведь я сама ни черта не могу.
Вот и дереализация. Я все время чувствовала себя будто в куполе. Те дни, когда была дома, проходили так, будто я была в кровати, а кто-то другой ходил за меня по дому, ел, пил и делал уроки. Даже мои воспоминания о тех днях выглядят как кровать под ногами и кто-то рыжий (я рыжая), ходящий вокруг меня и выполняющий ежедневные обязанности. Мне казалось, что меня заточили в отдельном от людей пространстве, что я не я, мое тело мне не подчиняется, и кто-то другой делает все за меня, потому что со мной, некогда так любимой, никогда так не поступили бы.
«Это не со мной, это с кем-то другим»
Также из симптоматики могу добавить, что я жила больше во снах. Мне всю жизнь снятся невероятно красочные и реалистичные сны. А в тот период на полном серьезе была уверена, что мои сны — реальность, а реальная жизнь — это не очень реалистичный сон. Время тогда тянулось очень медленно, и, как не вспомню, всегда была ночь.
У меня также не было никаких эмоций. В принципе. Помню ужасное ощущение, будто душа покрыта склизкой пленкой и кто-то постоянно хватается за нее, пытается вытянуть из меня, но руки соскальзывают.
Еще помню, что тогда я постоянно ощущала какой-то внешний шум, а любой голос бил по ушам. Может быть, это из-за частых панических атак.
И люди, которые были вокруг меня, не воспринимались как реальные. Я очень философически мыслящий человек, фантазерка, так что всегда приписывала особую энергетику глазам людей. В них своя искорка, жизнь, любовь… Но в тот период они казались мне абсолютно пустыми, как и в принципе все люди — из ярких личностей стали однотонными.
Себя я тоже ощущала пустой. Будто призрак, который повторяет шаги за телом чужого человека, притворяясь им.
Когда я приходила в чувство, рыдала ночами в страхе, что сошла с ума, и это конец моей жизни, что я попаду в психушку и никто не поверит, что весь мир ненастоящий и мы все в очень-очень страшном сне.
Я всегда справляюсь со своими психами фантазией, поэтому в одном из снов мне приснился человек, чем-то напоминающий вестника бездны из «Игра геншин»
Я очень благодарна своей интернет-подруге, потому что именно благодаря ей это все не закончилось суицидом. Она и до этого вытягивала меня из всех видов говна, а в этот раз стала первой, кто поверил в голоса в голове и отсутствие ощущения реальности. Она предложила мне сделать тульпу
Разговор тот удался — выяснилось, что страшный монстр в маске пришел защищать меня от моей озлобленной версии, которая притворяется, что нужна, чтобы защитить меня от жестокости этого мира. Звучит как детская фантазия, но тогда я была готова опуститься до любых бредней, лишь бы это прекратилось. Тем более что такие разговоры с голосами в голове практикуются и в психиатрии.
Я придумала имена и злой версии себя, и человеку в маске, придумала им характеры и четкую внешность. Это лишило меня ощущения, что они не мои фантазии, а что-то отдельное.
По советам подруги мы сочинили им целую историю присутствия в моей жизни — о том, что они пришли, чтобы показать мне, какая я на самом деле сильная и могу помочь себе сама.
В реальность мне помогали возвращаться игры и книги из детства, напоминающие о том, что я на этой планете уже давно и никуда не меня никакие монстры не утащили. Отвлекала учеба — я погружалась в нее с головой и сидела ночами. И, конечно, я прорабатывала травмы, связанные с отношениями, заполняла 150 тысяч дневников, часто обсуждала с мамой ситуацию и своих головных тараканов — она думала, что мой бывший партнер был моим другом и я переживаю только из-за буллинга, о расставании она не знала.
Думаю, я сделала из тех галлюцинаций тульп. Они не приходили ко мне с тех пор, как симптомы отступили.
Я хотела добавить их в произведение, которое пишу, но пока воспоминания об этом причиняют боль, так что не буду.
Я также использовала одну интересную штуку, которая когда-то помогла мне абстрагироваться от ссор с мамой. Я представляла, что отгораживаюсь от нее стеклянной стеной и она кричит не на меня, а на свое отражение в стекле.
Также я поступала, когда у меня случались приступы «выпадения» из реальности. Я представляла, что отгородилась от враждебного сна вокруг себя колбой из стекла и что внутри нее все реально, я это я и ничто мне не угрожает.
В основном, лечило время и близкие люди, которые встали на мою сторону. Мама и подруга. А еще поездка в лагерь, где я увидела себя с новой стороны и вновь почувствовала яркие эмоции, связанные не с прошлым, а с настоящим. Когда впервые ощутила себя полностью, на своем месте, долго плакала от счастья и обнимала себя. Была рада, что вернулась к себе.
Сейчас я учусь в другой школе и разорвала все связи с людьми, от которых ушла. Приступы «выпадения» бывают очень редко и только когда сталкиваюсь с триггерами о прошлом, но я сразу «ставлю барьер» и говорю себе, что я в безопасности.
Мой мир очень часто похож на двадцатичетырехчасовой фильм — не затрагиваем лишь время на сон. Сон, который тоже по сути относится к уходу от реальности.
Ты знаешь свое имя, слышишь свой голос, но создается ощущение, что ты просто герой какой-то мыльной оперы, или триллера, или комедии. А в конце дня заходишь в ванную, смотришь на отражение и удивляешься, будто наконец узнала, как выглядишь.
Как только ты отключаешься от беседы и начинаешь смотреть на людей и мир, то все кажется таким придуманным. Кто ты вообще? Зачем ты тут? Хочется выйти из двери этого «шоу Трумана», и нет, ты не главная героиня потрясающей драмы — просто одна из множества, но нет желания продолжать создавать мир персонажа, с которым ты не чувствуешь полный контакт.
Деперсонализация и дереализация бывают не всегда, но они настолько вплетены в жизнь, что могут незаметно появиться и исчезнуть — бац, и уже не понимаешь, где граница.
Самое грустное, что они появляются не только тогда, когда у тебя тяжелейшее переживание, но когда ты бесконечно счастлив, потому что не можешь поверить, что заслуживаешь счастья — и эти волшебные моменты обесцениваются.
История24.Юлия
Для многих людей дереализация и деперсонализация вообще не существуют, а некоторые даже не догадываются о том, что, возможно, в их жизни они тоже присутствуют.
О панических атаках, например, знают все и многое уже с пониманием начинают относиться к их проявлениям, но о деперсонализации и дереализации почему-то молчат.
Вот и я также очень долго не замечала все симптомы, списывая какие-то тревожные ощущения на усталость, нервы, стресс — все, что угодно… Не видела в упор и не понимала проблемы — да и в целом, не думала, что она вообще существует, ведь о ней не то что говорить, о ней думать не принято.
Ко мне деперсонализация и дереализация приходят приступами, их причины — сильный стресс, обострение тревожности, усталости. А иногда никакой причины нет — тут как тут просто так. Подобные ощущения у меня развились лет в 13–14: начался пубертат и, что многим, наверное, знакомо, стало сложно принимать свое тело, ведь оно меняется, оно будто не твое, не то, что было вчера. Я на это и списывала — будто все нормально, я просто не привыкла. Однако все оказалось несколько серьезнее: острое недовольство и отторжение своей внешности вылилось в РПП. Вероятно, это тоже повялило на развитие деперсонализации и дереализации. В какой-то момент я поняла, что не чувствую себя собой, что смотрю в зеркало и не понимаю, что вот это я. Двигаю рукой — и не чувствую этого, не ощущаю, что это я поднимаю или опускаю руку…
Дальше начали появляться другие странные вещи: казалось, что я смотрю на себя от третьего лица и вижу себя как будто сбоку. Затем, когда приступы стали чуть более серьезными, у меня сломалась координация движений: даже простые действия — сделать шаг, например, — начали казаться очень сложными, ведь это не мое тело. В такие моменты очень сильно снижалась работоспособность, предметы казались либо слишком большими, либо слишком маленькими, либо не такими, какие они были — скажем, есть мяч, но он совсем не кажется шарообразным. Иногда, правда, довольно редко, складывалось впечатление, что время идет намного быстрее, чем на самом деле, а люди — пролетают мимо меня. Я же всего это не воспринимаю — просто стою в стороне и смотрю на мир, на себя чужими глазами. Это все больше о дереализации.
В эпизоды деперсонализации я перестаю ощущать себя как себя, у меня появляется много навязчивых мыслей, которые тоже пролетают со стремительной скоростью —. не понимаю, о чем думаю в данный момент. В голове — просто каша из никак не связанных между собой мыслей. Иногда начинают притупляться эмоции — перестаю вообще что либо чувствовать, даже если мне сильно грустно или тревожно, резко пропадает все это, становится ничего не нужно, ни мир, ни я сама.
Первые симптомы переносились довольно легко — я не особо придавала им значение. Потом, в 16, это все очень сильно развилось и часто перед сном начали появляться любопытные видения. Закрываю глаза и… в моей голове как будто катится огромный шар, я не контролирую свое тело — у меня его нет в принципе. Я не я, и я в невесомости.
Все эти переживания очень сильно повлияли на меня и мое восприятие собственной личности. Сейчас я вроде как в ремиссии, но отголоски сильны: ты не понимаешь, что ты за человек, тебе тяжело осознать свои чувства и эмоции, особенно, когда приступы приходят часто. Сначала это заставляло меня думать, что я какая-то неправильная и что меня вообще не существует, а люди, которые со мной общаются, на самом деле ведут диалог с подделанной версией меня — она, наверное, пытается мной завладеть, она придумала себе какой-то образ, который мной никак не чувствуется.
Деперсонализация и дереализация отдалила меня от близких людей: мне казалось, что я им вру о своей настоящей личности — ведь у меня ее попросту нет, как будто себя потеряла. Зато перед другими людьми все выглядело очень неплохо: я могла выбрать себе тот образ, который помогал бы мне с ними общаться и подстраивается под них. Я могу выбрать любую модель поведения и мастерски сыграть всякую роль — но сложно сказать, что это хороший и здоровый аспект расстройства, скорее он саморазрушителен — я все больше отдалялась от настоящей себя, от реальных ощущений. Вся история со мной уже лет пять.
Деперсонализация и дереализация тяжело переживаются в одиночку, но рассказать об этом тоже непросто:
я считала, что так нельзя, ведь все узнают, что я им врала. Страшно признаться другим и даже себе, понять и принять, что у тебя есть эта проблема и что тебе нужна помощь. Самостоятельно справиться сложно. Плюс есть вероятность, что ты не просто не поможешь себе, но и усугубишь ситуацию. Поэтому тем, кто сейчас находиться в подобном состоянии, я бы очень посоветовала, во-первых, осознать, что это есть, что это случилось с вами, во-вторых, поделиться с кем-то, несмотря на то, что это может быть действительно некомфортно: расскажите о своей проблеме если не близким (семье или друзьям), то хотя бы специалисту. Это важно потому, что описанные симптомы не дают нормально жить, и чем дальше это остается в вашей жизни, тем больше вы теряешь себя и свой мир.
Тем же, у кого в близком кругу есть люди с похожей симптоматикой, я бы посоветовала не давить на человека с расспросами, дать ему немного времени и, если вы понимаете, что человек не осознает и не принимает свою проблему, натолкнуть его на мысль, что ему нужна помощь профи. Аккуратно давайте понять, что для него это значимо, а еще напомните о том, что из-за деперсонализации и дереализации он вовсе не становится плохим человеком, неправильным, обманщиком или куклой — у вашего близкого по-прежнему есть то «потерянное», что все еще можно пробудить.
Привет, я Варвара, и у меня деперсонализация и дереализация.
Так странно говорить об этом в такое время, потому что, как мне кажется, сейчас многие подвержены этим испытаниям: ты не уверен, что мир реален, не уверен в завтрашнем дне. Все планы жизни превратились в «поживем увидим», «давай спишемся ближе к делу».
С деперсонализацией я живу с самого детства и считаю это частью своего характера. Мне очень трудно сосредотачивать внимание на чем-то одном, я не понимаю, кто я и чего хочу от жизни, поэтому легко перестраиваюсь под окружение и людей, копирую модель их поведения, образ жизни и увлечения. Так я чувствую себя вроде как живой и причастной к чему-то. Плохо понимаю свои чувства и эмоции, очень часто могу их путать с другими, запросто впитываю чужие радость или негатив — думаю, это развило во мне хорошего эмпата.
Не могу действовать самостоятельно. Все мои задачи — всегда для общего блага, неважно, чего они касаются: отношений, дружбы или работы. Часть команды — часть корабля. Потому я стараюсь поддерживать всех окружающих и считаю, что главная цель моей жизни — нести добро, любовь и поддержку. Для меня это правда очень важно, особенно, в такое нелегкое время.
Мне не очень повезло с семьей — детство на меня сильно повлияло. Первый раз я задумалась о смерти в 6 лет. Тогда я лежала в кровати и размышляла: «А что будет со мной после смерти? А что вообще такое жизнь? А настоящая ли я?»
Естественно, не получив никаких ответов, прожила в тумане. И вроде как не задавалась этими вопросами еще лет до 12 — я правда не помню почти ничего из детства.
Мы шли с моей одноклассницей на остановку после школы, и я ей призналась в своих мыслях: «Знаешь, иногда мне очень пусто внутри и скучно. И чтобы казаться такой же живой, как остальные, я притворяюсь, что мне что-то интересно, хотя на самом деле ничего»
Тогда мне думалось, что люди все такие — все притворяются, чтобы угодить своим родителям или учителям. А многие очень хорошо притворяются, потому что они многогранные, у них куча увлечений, каких-то курсов за плечами. Моя одногруппница сказала, что я странная — так сложилось, что со школы именно я и была той самой белой вороной. Понятное дело, ни я, ни родители ничего особенного не отмечали, меня просто характеризовали: тихая, неразговорчивая, уходит в себя часто, странная, ну характер у нее такой.
Мне 17 лет, и это — очень тяжелый год: мои родители разводятся, дедушка умирает от рака, меня бросает парень, я заканчиваю школу, сдаю экзамены и поступаю в университет. В общем, стресса достаточно.
Обнаружилось, что все, что я делала в жизни было не моим желанием, не моей волей — тело (моя оболочка, как я это называю) решает отделиться от меня первый раз. Я ощущаю страшный приступ нереальности: я в какой-то видеоигре, с хорошими прорисованными текстурами, а «Я» сама выступаю за какого-то персонажа, вижу его руки, ноги, тело, но они чужие.
Тогда мне первый раз пришла в голову мысль: «А что у меня под кожей, может, это и правда оболочка, и там, например, механизмы и провода, а я просто робот, в которого загрузили чей-то разум?..» Тогда я очень сильно испугалась своих мыслей, произошел откат, я написала друзьям и мне удалось выйти из этого состояния.
На фоне всех стрессов организм не выдержал, и я очень сильно заболела. Мне поставили диагноз — системный васкулит гранулематоз Вегенера, на тот момент очень редкий. Тогда мне сказали, что жить осталось месяц — мне же совсем не хотелось жить, я вообще считала, что кармически сделала в этом мире все, что должна была. Но у Вселенной свои планы: мне поставили ряд капельниц, провели какое-то лечение, и через полгода я вышла из больницы почти здоровым человеком. Познакомилась с замечательными людьми и встретила самого лучшего парня, который очень помог мне стать «человеком» — не притворяться живой, а быть ей.
Сейчас мне 31 год и многое в моем восприятии изменилось. Прошел юношеский максимализм с налетом меланхоличного романтизма — я стала любить жизнь и научилась работать с многими процессами в голове.
К сожалению, за этот месяц многое изменилось, последние события
Эпизоды выхода из тела, ощущение, что все вокруг такие же роботы стали частыми гостями. Сейчас мы работаем над этим с психологом — упражнения помогают мне заземлиться. Даже такие простые вроде: найти в комнате 5 черных предметов, найти 5 квадратных предметов, пушистых и так далее. Потом я заношу в дневник эмоций все, что произошло и из-за чего. Это помогает вернуться.
Так вышло, что сражаться в этой жизни приходится не только с этим дарксайдом, который периодически приходит в форме деперсонализации и дереализации, но и с болезнью, которая очень часто руинит равновесие и контроль внутри — это вновь приводит к истокам. Мы шутим с парнем, что в прошлой жизни я была кем-то вроде Гитлера и в этой мне приходится расплачиваться за поступки, совершенные там, так как другой причины, почему мне так «повезло» трудно найти!.. Но я не сдаюсь и стараюсь бороться с болезнью и с этими демонами. Сейчас уже лучше — и дальше будет еще лучше, я в это верю.
Часть III. На воздух
Поделиться книгой: