Краковяк вприсядку

— Это не местные, не турецкие и не греческие украшения, — произнес Либерзон. А то я сам был не в курсе.

— Это часть привезенного из Индии, — ответил я, а что, вполне себе, Индия большая, драгоценности индусы всегда любили, почему бы моим украшениям не быть из какой-нибудь отдаленной провинции в Индии.

Либерзон с сомнением поглядел на меня, но возражать не стал. А зачем, спрашивается? Побрякушки явно не с гопстопа, металлы благородные, исполнение у ювелирных изделий на мой взгляд интересное, есть и простые, грубоватой работы, но в основном все же работа тонкая, даже у изделий, рассчитанных на гномью популяцию. И самое главное, их тут общей массой как бы не под килограмм. Скопились, часть с копа, часть в процессе конвертации на оружейный металл. Это еще без серебряных и золотых монет, тех побольше будет, но их пока решил не светить, а то можно попасть со знатоками. Хотя сейчас как раз период активных раскопок и исторических открытий, можно сослаться на ту же Индию или Африку, монеты старых времен, письменность неизвестная, но ведь серебро и золото, может еще и по нумизматам удастся распихать дороже на хайпе. А что, деньги неизвестной цивилизации, может и зайти любителям монетного собирательства, теряют то они немного, это действительно эксклюзив, и выполнен он из драгметаллов, так что как минимум функцию сохранения средств от инфляции выполняет четко, надо будет обдумать эту идею.

— Вы хочете продать все это, молодой человек? — наконец очнулся от раздумий ювелир. Все забываю, что выгляжу я сейчас далеко не за сорок, и встречают меня соответственно моей молодой внешности.

— Не все, Шмуль Израэлевич, за часть хотелось бы получить звонкую монету, а часть готов пустить в обмен на нужные мне товары.

— И что же Вам нужно? Я ювелир, знаете ли, а не купец.

— Мне нужно будет много чего, Шмуль Израэлевич, и за это много чего я готов рассчитываться качественными ювелирными изделиями, пусть старыми, но от этого возможно имеющими еще большую ценность в глазах понимающих людей. Но если Вам претит мысль помогать мне, я могу поискать себе другого торгового агента, более молодого и отзывчивого.

— С более молодыми нынче связываться чревато для жизни и здоровья, люди, молодой человек, посходили с ума с этими революциями, и живут одним днем, не заботясь ни о собственном спокойствии, ни о своей деловой репутации, так будто завтра не наступит, и не придется за все платить.

— Все это я понимаю, поэтому первый, к кому я обратился со своим вопросом, это Вы, господин Либерзон, поскольку мне сообщили, что Вы заботитесь о своей репутации. Также, поскольку Вы представитель известного нам обоим крайне делового народа, то у вас наверняка имеются соответствующие родственники и знакомые, которым Вы можете доверять в вопросах нахождения нужных мне товаров и вещей, по разумной цене. Разумеется, понятие гешефта мне хорошо знакомо, и я сторонник той идеи, что его должны иметь все стороны делового оборота, я лишь только надеюсь на ваше благоразумие, Шмуль Израэлевич, в определении его размера, поскольку если величина Вашего гешефта меня не устроит, мне все же придется искать другого партнера по бизнесу, а Вам остаться без дополнительной прибыли.

— Думаю, что мы с Вами сможем договориться, молодой человек. А не могли бы Вы озвучить, что все-таки Вы хотите получить в обмен на все это? И правильно ли я Вас понимаю, что это только лишь часть того, что Вы предлагаете на обмен?

— По второму Вашему вопросу Вы, Шмуль Израэлевич, совершенно правы, а что касается первого Вашего вопроса, то мне в основном будут нужны разные металлические изделия, из стали, железа и олова. Также мне понадобится некоторое количество оружия, сколько и какого, пока сообщить не могу, нужно согласовать с моими заказчиками, но образцы хотелось бы получить уже сейчас. Также мне хотелось бы понимать, что еще может быть востребовано с вашей стороны, кроме изделий из драгметаллов, в чем ваши нужды, возможно я смогу их хотя бы частично удовлетворять, поскольку сами понимаете, что изделия из драгметаллов имеют повышенную ценность по нынешним временам, их ограниченное количество, и мне не хотелось бы за все платить только ими.

Глава 35

Нелегко стало работать Шмулю в последние годы, зрение стало хуже, хоть и старался беречь его, ведь основной инструмент в его деле, руки его тоже постепенно становились не те, уже и не брался Шмуль за очень тонкую работу. Племянник Беня, ученик и помощник — сын старшей сестры, своих детей Шмулю с Цилей Б-г не дал, работой не горел. Хоть и выполнял поручения Шмули старательно, был неплохим ремесленником, а талантом Б-г обделил, не стать ему вторым Фаберже, такое Шмуль видел точно. Да и ему не стать уже тоже, хотя несколько его поделок дотягивали до уровня, ими он гордился.

Дела у Шмуля шли в последнее время тоже так себе. Нет, на еду им с Цилей хватала, слава Б-гу, и квартирку они давно купили, а не снимали, как по молодости, но вот на большее… Дрова, продукты, особенно мука, так любимая Цилей курочка, все сильно подорожало, а деньги, это только кажется, что у ювелира их много, на деле же все деньги ювелира в постоянном обороте, чтоб поддерживать ассортимент, а иначе люди перестанут заходить, перестанут покупать.

Раньше, до войны, жили неплохо, на квартиру вот скопили и купили, помещение под ювелирную лавочку тоже выкупили, да и ассортимент поддерживали, у Цили неплохой вкус, смотрела что продается и у него, и у других, подсказывала, что-то делал сам, что-то брал на реализацию у других, в целом хорошо жили.

Потом началась война, богатые люди остались, и новые появились, но его клиентами в основном были люди среднего достатка, а они, такие люди, стали жить похуже, у него покупать пореже. А что-то и наоборот, стали приносить и сдавать, часть на реализацию, а если деньги срочно были нужны, то и продавали. Шмуля не рвач, относился с пониманием — война, люди приходили в основном те, что раньше были постоянными клиентами, и была надежда, что война закончится, и все образуется, и пойдет прежним чередом. Поэтому людей выручал, ювелирные изделия выкупал, не без гешефта, но на нормальных условиях.

Потом случилась революция, и люди побежали, сначала из столиц, сюда, в Одессу, и на короткое время оборот вырос, доходы увеличились, а потом революция добралась и до Одессы, и люди побежали дальше, кто в Румынию, кто в Болгарию, кто в Турцию. У кого на что денег хватало. Царские деньги, кроме серебра и золотых червонцев, стали обесцениваться, хорошо, что в то время у Шмули с Цилей их было немного, почти все в обороте держали.

В это время люди уезжающие стали избавляться от местных денег, покупали валюту, особенно доллары и фунты, золотые червонцы скупали, ну и ювелирные изделия брали: золото, камушки. Много надежнее стало иметь золото, чем бумажные рубли. А там и новая валюта появилась — керенки. Шмуль, как и вся остальная Одесса, к керенкам относился с большим недоверием, брать — брал, но с хорошим дисконтом, и старался быстро избавиться, на них Циля на Привозе рыбку и овощи с фруктами покупала, и то продавцы недовольны были, а больше ни на что керенки не годились. Рабочим на заводах их листами неразрезанными на зарплату выдавали, сами режьте, у вас времени много, а нам некогда. Такое отношение к деньгам передавалось и дальше. Но странная ситуация, деньги обесценивались, и денег в Одессе не хватало. Разменная мелочь так вообще стала редкостью, ее берегли.

Тем не менее, оборот снова начал нарастать, но Шмуля стал осторожнее, и не торопился продавать ценные металлы и камни за бумагу, понимал, что смутные времена лучше переждать в товаре, особенно таком, как его. Все равно продавал понемногу, конечно, на поддержание жизни, а много ли им с Цилечкой надо? Когда приносили ювелирные изделия на продажу — покупал, но самое ценное давно убрал, и такие вещички отдавал только хорошим, надежным людям, в обмен на что-то тоже ценное. Так в их с Цилей квартире появились дорогая мебель, посуда, пара хороших картин. Циля радовалась, наконец в доме появилось то, что раньше позволить себе они не могли, но теперь уже Шмуль стал опасаться дальнейшего развития событий. То Одессу объявили в составе Украины, и тут у Одессы появился шанс вновь стать вольным городом, в составе нового государства. Но потом большевики захватили вокзал, телеграф и почту и объявили свою власть. Полилась кровь, хотя она и до этого лилась, но не так сильно. С большевиками одесситам было не по пути, отток здравомыслящих людей из Одессы резко усилился. В городе активно орудовал «большевик», а на самом деле налетчик Яшка Япончик со своими людьми. Понеслись кровавые будни и ночи, большевики пили, гуляли, грабили, резали и расстреливали. Среди жителей Одессы зрело сильнейшее недовольство большевиками, те проявили перед ними свою зверскую сущность в полной мере. В настоящее время ходили слухи, что вскоре к городу должны были подойти немцы. Уж лучше под немцами, чем под озлобленными на весь мир большевиками, с их утопическими лозунгами.

Шмуля в эти времена убрал с витрин большую часть товара, оставив то, что было менее ценным. Все равно хорошие покупатели заходили редко, а продавать ценные вещи и за царские дензнаки, и тем более за керенки Шмуля не хотел. Скупкой награбленного и краденого Шмуля не занимался принципиально, не только из-за рисков, но и по соображениям поддержания репутации честного человека, которую сложно создать, но легко потерять.

Тем не менее он просиживал дни в лавочке, с детства усвоив русскую поговорку, кто рано на работу встает, тому Б-г подает.

В один из таких дней в лавочку зашел молодой, странно одетый человек, в сером, в обтяжку, похожем на нижнее, белье и зеленом в растительный узор плотном плаще. Поздоровавшись, он высыпал на витрину целый ворох серебряных и золотых украшений. Шмуля с детства был в одесском ювелирном бизнесе, и хорошо знал изделия как местных мастеров и ремесленников, так и российских, турецких, греческих, румынских. Попадались ему и более экзотические вещицы, даже такие, как выкопанные буртовщиками из сибирских курганов. Здесь же были изделия как минимум пяти мастеров двух разных стилей, и самый цимес был в том, что все они ему были совершенно незнакомы.

Глава 36

Полубессознательно перебирая и раскладывая все изделия неизвестных мастеров на две кучки, старый ювелир обдумывал ситуацию. Незнакомец, ранее он точно не был его посетителем — Шмуля имел цепкую память на лица, пришел к нему. Это само по себе ничего не значило. По мере раскрутки кровавого маховика революции к нему стали заходить разные темные личности, чтобы сдать взятое с гопстопа или налета, но он всем отказывал, ссылаясь на безденежье, и постепенно всех отвадил. Этот молодой человек не был похож на местных налетчиков, а предложенные им изделия точно были не отсюда. С вероятностью, это было либо чье-то фамильное имущество, оставшееся с давних времен, которое в связи с известными событиями люди теперь вынуждены продавать, и молодой человек здесь посредник, либо кому-то где-то в экзотическом месте удалось раскопать интересный клад. На вопрос откуда все это, Шмуля получил ответ, что из Индии, однако индийские украшения ему редко, но попадались, эти были стилистически не похожи на известные ему изделия индийских мастеров. Хотя, если они привезены из Индии, это не значит, что они были выполнены индийскими мастерами. Индия — большая страна с множеством торговых путей, эти изделия могли попасть в нее из практически любой страны мира. Либо молодой человек мог быть из среды контрабандистов. Как и в любом крупном портовом городе, в Одессе хватало контрабандистов.

Скорее всего из новых здесь, не из этих мест, поэтому ищет партнеров, через кого можно продавать свое и покупать нужное ему. Против контрабандистов Шмуля ничего не имел, и даже считал их полезными для города и общества людьми, хотя и понимал, что государство считает их преступниками. Но это было вполне допустимое, по его мнению, зло, эти люди не грабили и не убивали, как Бунд и большевики, контрабандисты были заняты мирным делом, пусть и не совсем легальным.

С учетом всей нынешней обстановки и практически полному отсутствию привычной ему нормальной деятельности, Шмуля уже был готов связаться и с контрабандистами, единственное, что его пока удерживало сказать свое да, это таки небольшое пятно на его репутации, которое могло на ней остаться в результате такого сотрудничества, и размер его, Шмули, гешефта.

По мере выяснения подробностей, Шмуля понял, что дальнейшие его сомнения могут привести к потере выгодного клиента, а быть может, если Б-г даст, и будущего партнера. Эх молодежь, все-то они спешат, а ведь в спешке такие дела не делаются, все надо взвесить, все прикинуть, все посчитать.

Услышав потребности стоявших за молодым человеком людей — Шмуля не удивился. Идет война, вдобавок к ней революция, металл и оружие много кому нужны. Да тем же разным революционным группам, которых сейчас расплодилось как грибов — бундовцы, это из наших, большевики, меньшевики, эсеры, кадеты, анархисты — и всем было нужно оружие. Сам Шмуля с торговлей оружием связываться не хотел, сейчас там слишком много риска, но как верно подметил молодой незнакомец, у него были и знакомые, которые промышляли торговлей оружием, был и один родственник, и он не был шлемазлом, в отличие от большинства другой его родни.

Пожалуй, что их можно было свести, понимая размер своей выгоды. Родственник Мойше сам навряд ли будет заниматься конвертацией ювелирных изделий в деньги, хотя возможно, как и все здравомыслящие одесситы нашего времени, не откажется оставить часть гешефта себе в виде ценных металлов в заначку. Сейчас все, у кого есть такая возможность, страхуются таким образом от беспросветного пока будущего. Но основную часть полученных драгметаллов Мойше придется оборачивать, и как минимум часть достанется Шмуле, чтоб он по своим каналам ускорил их оборот. По-родственному он, конечно, возьмет с Мойше немного, но немного с этого молодого человека, немного с Мойше, немного с тех отъезжающих, кому он поможет закупить ценных металлов в дальнюю дорогу, курочка клюет по зернышку, и у Шмули с Цилечкой может выходить вполне симпатичный гешефт. Сколько продлится эта приятная уму Шмули схема, он загадывать не станет, на все воля Б-га, но даже несколько месяцев или полгода в условиях нынешней неопределенности его вполне устроили бы, а там как Б-г даст. Да и в среде своих это позволит поднять свой статус, а то некоторые, не будем тыкать в них пальцами, уже начинают поговаривать, что шлемазл — это он сам, Шмуля.

Поэтому оставалась назвать размер своего гешефта, и тут Шмуля, находясь в раздрае между своей жадностью и страхом потерять выгодного клиента, пытался определиться, между разными цифрами. Десять процентов будет безусловно много, два процента слишком мало, четыре или восемь, пять или семь?

С учетом того, что сбыт большей части драгметаллов пойдет через него, Шмуля был готов согласиться на меньший процент от оборота, пожалуй, пять или шесть процентов ему было бы достаточно, а если суммы оборота будут выражаться в десятках тысяч, то ему хватило бы и трех или четырех процентов.

Ой-вэй, как ему в этот момент не хватает его Цилечки, уж она, святая женщина, мгновенно помогла бы ему четко определить размер его гешефта, а так старый Шмуль продолжал колебаться, боясь упустить свою выгоду, боясь упустить выгодного клиента, и, главное, что тот ему совершенно ничего не предлагал сам, ну кто же так делает в таких делах? Старый Шмуля волновался, хоть старался не показывать своего волнения.

Глава 37

Вижу, что своими словами ввел бедного ювелира в легкий ступор, поэтому решил помочь ему побыстрее принять решение.

— Шмуль Израэлевич, я предлагаю Вам три процента от согласовываемой стоимости товаров, которые мне нужны, ваш процент оплачиваю я, изделиями по вашей части, либо рублями. Если мы с Вами вдруг не договариваемся по цене на изделия из драгметаллов, то я реализую их сам в другом месте, а ваш процент выплачиваю бумажными деньгами. Думаю, что это хорошее предложение, и такие сейчас на дороге не валяются.

— О каких суммах закупки идет речь, молодой человек?

Тут задумался уже я. Эльфов я через портал протащу навряд ли, местных тоже, рисковать их жизнями не хочу и не буду. Соответственно, весь товарооборот планируется на мне. Сколько я за один раз смогу уносить на себе? Килограмм тридцать, навряд ли больше. Можно, конечно, накапливать товар в портальной пещере, таская его туда постепенно и понемногу, а потом также понемногу перетаскивать его в какое-нибудь укромное место на другой стороне, где передавать его эльфам или гномам. Причем скорее все же гномам, потому что подозреваю, что денежного металла у последних скопилось гораздо больше, чем оружейного, которым они торговали все это время, и гномы будут более платежеспособными покупателями на оружейные металлы. Вопрос, сколько я смогу оборачивать килограмм товара за месяц? Положим пару ходок за день до пещеры я смогу сделать. Причем будет лучше, чтобы мне не оставлять следов, такие ходки до места осуществлять на лодке по морю. Если это будет на лодке, то килограмм по сто в товарном металле я смогу перевозить, а затем перетаскивать в пещеру за один раз. Итого, с учетом времени накопления товара на этой стороне, переноски, времени накопления товара на той стороне, дороги к гномам и обратно, в месяц я смогу, пожалуй, пару тонн делового металла переваливать отсюда туда. Вопрос, сколько это в деньгах. Я не знаю местных цен, но раз газета стоит десять копеек, то предположим, что цена товарного металла здесь рублей десять за килограмм. Умножаем на две тонны в месяц, получаем двадцать тысяч рублей. Понятно, что цены прикидочные, и сейчас я не могу точно спрогнозировать, сколько и почем мне будут доставаться разные группы товара и сколько ходок я смогу делать туда-сюда, но о примерном обороте в десять-двадцать тысяч в месяц можно вести речь. О чем я и решил поведать Либерзону.

— Думаю, что пока мы можем обсуждать ежемесячный оборот в размере десяти-двадцати тысяч рублей, в зависимости от номенклатуры товара, его цены и веса.

Вижу, что Либерзону отчаянно хочется поторговаться, и вместе с тем предложенный мною процент его прибыли совпал с некими его ожиданиями, во всяком случае, с моей точки зрения, один раз организовать схему товарооборота, и затем ежемесячно получать за это минимум триста рублей на местные деньги — это совсем не плохо. Поэтому добавляю, что у нас с ним еще впереди оценка моего товара, принимаемого в расчет, и как мне кажется, это востребованный и своевременный товар, поскольку в смутное время драгметаллы всегда ценятся выше, и я готов буду подвинуться для постоянного партнера на пару процентов в целях укрепления сотрудничества.

Так что я наконец получил долгожданное согласие на организацию посредничества при закупке необходимого мне и сбыту моего металла. Понимаю, что Либерзон обязательно слегка занизит оценку предлагаемых ему драгметаллов, но мне они достаются на обмен гораздо дешевле, так что какие-то несколько процентов будущей переплаты меня совершенно не пугают.

Да и весь процесс переговоров был затеян мною только для того, чтобы снять с себя лишние подозрения, согласитесь, человек, бездумно сорящий деньгами направо и налево, вызвал бы у еврейского сообщества Одессы явные недоумение и недоверие, а мне этого не надо, моя задача наладить взаимовыгодный обмен полезными металлами в обе стороны.

Касаемо уже представленного вниманию ювелира драгметалла предложил произвести его оценку прямо сейчас, а затем в обмен на небольшую часть выдать мне бумажные деньги, и согласовать нашу повторную встречу. Для чего отделил значительную часть серебра, как стоящего дешевле и занимающего больше места, и добавил к нему несколько изделий из золота. Ювелир оценил все предложенное в шестьсот тридцать два рубля царскими ассигнациями. Меня цена устроила, и торговаться я не стал, единственное, попросил выдать деньги купюрами некрупного номинала, мне еще предстоит рассчитываться во многих местах.

Получив пачку пятерок и десяток, обговорил, что в следующий раз встречаемся через день, который ювелиру понадобится, чтоб провести необходимые переговоры с заинтересованными поставщиками. Срок меня вполне устроил, и попрощавшись, я наконец вышел из лавки на улицу. Мой проводник Мишка уже извелся в ожидании, но похоже, что даже продал еще пару газет. В настоящий момент я знал текущую дату, поэтому ранее купленную газету решил ему вернуть, может продаст еще кому-нибудь, а также попросил проводить меня до места, где я смогу одеться как обычный горожанин. Не в комбезе и камуфляжном плаще же мне ходить все время.

Поэтому еще за двадцать копеек медью и половину эльфийской лепешки, которую я достал из вещмешка, поскольку и сам успел проголодаться, довольный Мишка минут через десять довел меня до магазина готовой одежды некого Лурье.

Здесь я купил пару белых сорочек, брюки и пиджак темно-серого цвета, пальто по местном погоде, все-таки зима, хоть и южная, и пару перчаток, а то руки ощутимо зябнут. За все про все уложился в сотню рублей. Здесь же и экипировался, одев приобретенное поверх своего комбеза, его под одеждой не видно, а функции терморегуляции он по-прежнему несет отлично, не позволяя мне мерзнуть на холоде и потеть в тепле. Ботинки решил оставить свои, в них удобно, и они не особо бросаются в глаза на фоне местных изделий обувной промышленности. Теперь можно заняться вопросами временного размещения. В гостиницы обращаться я не хочу, не то время, не нужно привлекать к себе лишнего постороннего внимания, поэтому спросил у уже не раз доказавшего сегодня свою полезность Мишки, где можно снять чистое, без насекомых, жилье с удобствами и, желательно, с кормежкой, на месяц и более. Мой Вергилий вновь и здесь не оплошал, пообещав отвести меня в искомое место, не забыв запросить за данное действо свои двадцать копеек.

Глава 38

По пути я узнал, что для моих целей подходят доходные дома, в которых можно снять жилье, один из них — находящийся на Садовой дом Ратнера был забракован Михаилом по причине его заполненности жильцами и отсутствию свободных апартаментов, второй — доходный дом маркизы Россель Дель-Турко из-за того, что его заняли под казармы солдат революционного пролетариата. Нет уж, жить рядом с революционным пролетариатом — увольте.

Свой выбор мой гид по Одессе остановил на бывшем доходном доме мецената Руссова, а ныне данный дом принадлежал фармацевту Гаевскому.

Дом представлял собой четырехэтажное здание красивой архитектуры, был расположен на оживленной Садовой улице, выглядел очень впечатляюще и в целом мне понравился.

Через дворника узнал, где мне найти управляющего данного дома, к нему я и сунулся, заявив, что мне нужна небольшая квартира с удобствами. Совсем небольшой не нашлось, все были заняты, но по счастью недавно из двухкомнатной квартиры с кухней выехала семья, отправившаяся искать счастья во Франции, и эта квартира была предложена мне за семьдесят рублей в месяц, при условии оплаты сразу за три месяца вперед. Наверное, это было немало, но квартира была светлая, просторная и полностью меблированная, и я сомневался, что мне удастся найти что-то лучшее.

Поэтому я выложил за три месяца аренды сумму в двести десять рублей десятками, после чего скинул большую часть содержимого своего вещмешка на дно платяного шкафа и отправился искать место, где можно достойно воздать себе за сегодняшние труды — кафе или ресторан.

И все еще вертевшийся возле входа Мишка пообещал проводить меня до хорошего рыбного ресторана на Приморском. Такой выбор я счел удачным, во-первых, соскучился по рыбным блюдам земной кухни, во-вторых, поселиться в Одессе — городе у моря и проигнорировать рыбу, это все равно что плюнуть в душу ее жителей. Сотни людей в Одессе имеют рыбный промысел в качестве основного вида деятельности, чтобы одесситы могли в любой прием пищи отведать вкусной и полезной рыбки, и чем я, спрашивается, хуже?

Добрались довольно быстро, и я, выдав положенные двадцать копеек, предложил Мишке отобедать со мной за компанию. Мишка помялся, заявив, что его могут и не впустить. Но этот момент мы решили довольно радикально, я заявил, что парень со мной, и выдал швейцару на входе пять рублей, и хоть Мишку оглядели с ног до головы, мне ничего не возразили. Разумеется, на есть на улице было не по погоде, поэтому мы прошли внутрь небольшого здания.

Сев за столик, я наконец понял, насколько я находился по городу. И вот спрашивается — зачем, ведь я видел здесь местных бомбил — извозчиков на пролетках. Но хотелось почувствовать весь своеобразный антураж легендарного морского города.

У подоспевшего официанта заказал суп из морских гадов, жареную камбалу, бокал белого вина, пирожное на десерт и кофе себе и тоже самое, но без вина, вместо него лимонад — Мишке.

Мишка уплетал поданные блюда за обе щеки, я же несмотря на то, что проголодался, ел не спеша, наслаждаясь уже позабытым вкусом земной пищи, воздавая должное качественной кухне и своей гастрономической ностальгии.

Но все когда-нибудь кончается, закончился и этот обед. Несмотря на его сытность, из-за стола встали легко — преимущество рыбной диеты.

Я наконец отпустил Мишку, выдав ему еще мелочи в качестве чаевых за сегодняшнюю помощь. Сам же, сев в одну из пролеток, дежуривших неподалеку от ресторана, направился домой, в снятые мною квартирку.

После сегодняшней беготни предстояло пару часов отдать послеобеденной сиесте, а затем подумать уже неспешно о возможных перспективах в связи с вновь открытой локацией.

Дома два часа сна пролетели как одна минута, казалось, только закрыл глаза, а уже проснулся. Наконец, в спокойном месте, где никто не мешал, можно было подумать, что же мы здесь имеем. Здесь имело значение больше не в смысле — где, а в смысле когда. Начало восемнадцатого года в целом характеризовалось началом гражданской войны на территории бывшей Российском империи, а конкретно здесь желанием украинского народа, уставшего от самодурной политики «старшего брата» выделиться в самостоятельное государство и зажить самостоятельной жизнью.

При этом Одесса, в целом вроде довольно аполитичный город, имела особые черты деловой культуры, происходящие из сплава тех народов, которые ее населяли. Главной из этих черт было — дайте нормально работать и жить людям, воевать и умирать за разного рода революционно-утопические идеалы, в отличие от населения материковых городов, одесситы не желали. Мудрые люди, ведь как показала история, ничего хорошего из этого не вышло, Россия и через сотню лет будет продолжать противопоставлять себя всей остальной земной цивилизации, ища некий эфемерный «свой» путь, который все так же никак логично не сможет сформулировать. Баба Яга против — и все. А простые жители все также будут страдать от низкоквалифицированных действий своих туповатых, но чрезвычайно амбициозных вождей.

Поэтому переживать весь период гражданской войны, а потом годы сталинских репрессий в таком месте я не собирался, во-первых, я не враг своему здоровью, во-вторых, боюсь, что количество таких «респрессаторов» после взаимодействия со мною заметно сократилось бы, не люблю тупых, зарвавшихся, упивающихся вседозволенностью людишек, а таких будет ну очень много.

С другой стороны, ход в Содружество мне пока закрыт, в мире эльфов и гномов средневековая скукота, в Европе первая мировая война, а в Штатах вот-вот начнется Великая депрессия, которая впоследствии многому их научит и сделает сильнее, но пока ближайшее десятилетие там грусть-печаль. Хотя, зная на слух, какие компании будут продолжать свою деятельность и в двадцать первом веке, в годы великой депрессии можно сформировать неплохие пакеты акций американских предприятий, купив их по бросовой цене. Да и последующую вторую мировую войну лучше пережить в спокойных Штатах, чем в объятой пламенем Европе.

Здесь, в Одессе, меня держит только расположенный поблизости портальный зал, позволяющий мне уйти, условно, в две локации. И в обоих тоже идет война. Причем, если в одной, у эльфов, у меня есть дом, до которого я могу относительно легко добраться, то во второй только пустой, искалеченный планетоид с отсутствующей атмосферой, выбраться с которого у меня нет никаких вариантов, даже при условии, если бы у меня сохранился мой скаф.

Такие дела. Поэтому при имеющихся раскладах, мой самый рабочий вариант — обеспечить эльфов и гномов деловым металлом, возможно готовым оружием, если местное оружие удастся переместить в их локацию, оттуда переместить сюда драгметаллы в слитках и изделиях, а после накопления достаточного количества драгметаллов самому перебраться в Америку, подальше от всех передряг и имперских амбиций России, не желающей создавать, а желающей воевать, уничтожая собственный же народ, самую его деловую и творческую часть ее населения, двигающую страну вперед, в отличие от связки утопистов-популистов и реакционеров, тянущих ее на дно цивилизации.

Глава 39

Вчера решил уже никуда не ходить, провел вечер в раздумьях о судьбах людей, страны и собственных жизненных перспективах. Потом растопил дровишками титан, нагрел воду, принял горячую ванну — вот чего у меня не было сто лет, так это возможности принять такую вот ванну, поужинал всухомятку из эльфийских припасов, да и завалился отсыпаться.

Утром прикинул финансы, а денег у меня не так уж и много осталось на руках, всего несколько сотен деревянных, не размахнешься особо. Тем не менее в гастрономических запросах отказывать себе не стал, еще вчера у Мишки выяснил про местные достопримечательности в этом плане, поэтому, выйдя из дома, легко поймал пролетку с извозчиком и отправился на завтрак в кондитерскую Фанкони, где по слухам заседает со своим штабом приближенных налетчиков-революционеров большевистского толка Мишка Япончик.

Как он выглядит я не знаю, да и дел иметь с таким криминальным типом у меня не было никакого желания, а вот отведать вкусного кофейку и совершенно обалденных на вкус пирожных мне удалось вполне, и завтрак удался.

По пути обратно, домой, обратил внимание на патрули из молодо выглядящих парней, по телосложению явно не рабоче-крестьянского толку, как бы не из студентов набранные. Вообще, какая-то странная обстановка тут.

День у меня сегодня выдался совершенно свободный, заняться было нечем, да и погодка распогодилась, поэтому решил просто побродить по улицам Одессы, наслаждаясь архитектурой и пейзажами. Бродя так, обратил внимание на несколько характерных засветок, расположенных ниже уровня поверхности земли, скорее всего, в районе подвалов домов, мимо которых я прогуливался. Похоже там кто-то припрятал свои кубышки, Одесса — город портовый, богатый, деньги до революции в ней водились. Но не полезу же я шарить по подвалам, тут вполне еще имеются дворники, которые гоняют таких интересующихся, да и сами владельцы захоронок могут быть пока что еще живы и здоровы, еще не все разбежались из тех людей, благодаря которым и был город Одесса в таком виде, в котором я его застал, из тех кто его строил, кто ваял город своей мечты и своих желаний. Ну и расстреляли еще не всех.

Бродя так по местным достопримечательностям, а сейчас вся Одесса для меня была одной большой достопримечательностью, я совершенно расслабился и забрел в переулок между домами, и видимо зря, так как меня здесь подловили на самый что ни на есть банальный гопстоп.

Из троицы вышедших вплотную ко мне гопарей у двух были револьверы, похоже системы Нагана, у одного хищно выглядящий ножик. Обступили плотно, ощупали карманы, видимо на предмет оружия, и потребовали деньги и ценности, а также снимать одежду и обувь. Совсем обнаглели местные разбойнички от своей безнаказанности, уже раздевают людей, видимо срисовали, что одежда у меня новая.

Решил отвлечь их внимание, для чего сделал испуганный вид и стал торопливо расстегивать и стаскивать с себя пальто. Разбойнички купились на понятную им мою поведенческую реакцию и расслабились, чем уже воспользовался я, короткими движениями вывернув револьверы из рук двоих, попутно похоже сломав палец одному из гопстопщиков, и пнув по голени третьего, от чего ему сразу стало не до ножа, а вместо этого, он согнулся и очень удачно подставил затылок, по которому и получил металлической рукоятью отнятого револьвера. Ножик я на всякий случай, наклонившись, прибрал, подарю при случае Элиист, думаю этой эльфийском металлистке данный стальной подарок понравится, девушки хоть человеческие, хоть эльфийские, подарки любят.

Теперь инициатива перешла ко мне, чем я решил воспользоваться, и встречно предложил бандитам вывернуть карманы. Мне было сообщено, что они из отряда экспроприаторов Мишки Япончика, ну а мне по х… откуда там они, трофеи — дело святое, и не я первым этот гопстоп начал. Так им и объяснил, после того как мне сдали купюры россыпью. И посоветовал бежать отсюда и благодарить, что не грохнул на месте, настроение у меня сегодня доброе и погода хорошая, не захотел омрачать. Экспроприация экспроприаторов, все как завещал лидер большевиков Ленин и исполнял его верный ученик Сталин, вернулось сегодня к ним сторицей. Япончик же видный местный большевик, следовательно и его ребята тоже. А так местные большевички подкинули мне два не новых револьвера, которые действительно оказались системы Нагана, с неполным комплектом патронов внутри камор барабанов, в одном три, в другом пять. В случае чего пошуметь хватит. Из револьверов я в своей жизни не разу не стрелял, поэтому надежды, что попаду, если не в вблизи, не питал. Надо будет раздобыть патронов в запас и потренироваться.

В таком же хорошем настроении, распихав револьверы по глубоким карманам пальто, поймал проезжавшую мимо пустую кибитку, отправился к морю, времени у меня полно, девать некуда, есть повод заняться тем, что я здесь умею наиболее продуктивно делать, добычей металлических дензнаков из песка. Не то, чтобы они очень уж мне нужны теперь, но если есть время, то почему бы и нет. Да и разменная мелочь не помешает, как я понял, с этим здесь в моменте в Одессе туго.

Глава 40

До глубоко послеобеденного времени набил полные карманы разной мелочью, увесистая здесь она, из меди, в основном медная и попадалась. Тоже своего рода развлечение, прогулка вдоль морской кромки, свежий прохладный февральский воздух, солнышко светит, и целая куча находок. Я уже научился различать по характеру засветки вид металла, из которого находка, размер, форму и даже примерную глубину ее залегания. Глубоко лежащие находки я не доставал, не было с собой инструментов, а вот лежащие совсем рядом с поверхностью разрывал отломанной палкой и забирал.

Концентрация находок на моем пути была высокой. Таким образом моей добычей стала изрядная гора медяков всех номиналов и разных годов выпуска, пара десятков легких серебряных монеток номиналом десять, пятнадцать и двадцать копеек, несколько серебряных полтинников и рублей и одна золотая пятирублевая монета. Еще нашел несколько серебряных и золотых серег и колец и небольшой золотой перстенек с красным камушком. Было и куча других менее ценных находок, но их не брал, некуда складывать, да и нет нужды уже разный металлолом собирать. Хотя место залегания ржавой сабли для себя отметил, как буду уходить отсюда к эльфам-гномам, и если будет место в багаже — заберу, думаю гномы смогут ее отреставрировать, а если нет, так переплавят.

Откровенно говоря, с карманами, раздутыми от медной мелочи, я выглядел не очень презентабельно, поэтому решил сначала заскочить к себе на квартиру, а уже оттуда отправиться куда-нибудь на обед.

Выбрал извозчика с экипажем почище и лошадью пободрее, и на нем отправился домой. По приезду увидел караулящего меня Мишку, кивнул, сказал, чтоб подождал немного, выгрузил большую часть мелочи в шкаф, умылся и помыл руки, и по урчанию в желудке понял, что изрядно проголодался. Теперь можно бы и отобедать. Пересчитал изъятые у бандитствующего элемента деньги, всего сорок три рубля мелкими купюрами, ну да три бандита — сорок рублей, тридцать бандитов — уже четыреста, можно и пощипать большевичков, они ж себя не стесняют. Грабь награбленное — их основной лозунг, вот пусть и прочувствуют на себе в полной мере этот лозунг, тем более к ним он относится куда как точнее, чем к тем, кого чаще всего обирают они. А то превратили бандиты Россию в бандитское государство и больше ста лет своими бандитскими методами ни своим соотечественникам, ни соседям жить не дают, и при этом еще всех убеждают, что это их злобно гнетут. Их и гнетут, в ответ, а кому с бандитами рядом жить хочется, если те еще постоянно норовят экспорт бандитизма (под видом революции или какого-нибудь русского мира или еще какой ереси) соседям устроить. На словах то у них одно, на деле другое, обычный бандитский прием — людям голову задурить, и пока те лапшу с ушей сматывают, криминал свои дела обстряпывает. Годы идут, схема не меняется. Причем это не только в сторону России работает. Вон Гитлер попозже попытается «немецко-арийский мир» продвинуть к соседям, тоже огребет от всего мира. Только немцы все ж попрактичнее русских будут, и подготовятся к войне получше, и поведут ее пограмотнее. Ан результат все равно один, ну не нравится остальному миру, когда ему свои популистско-шизофренические бредни разные фюреры навязывают, люди работать и жить спокойно хотят, а не существовать под очередным самозванным диктатором.

Вышел на улицу, подозвал Мишку и предложит прогуляться на Привоз, предварительно узнав, что и там можно неплохо перекусить. Заодно и домой продуктов надо хоть немного затарить.

До Привоза шли с полчаса, за это время Мишка на меня высыпал ворох новостей. Ходят слухи, что немцы на подходе, и вскоре освободят город от большевиков, одесситы радуются, поскольку лучше уж немцы, чем большевики. Это что же надо сделать и как собственный народ достать, чтоб он чужим властям радовался? Причем радуются не некие эфемерные дворяне и буржуазия — потенциальные народные угнетатели, а простые люди.

Расспросил у Мишки как он живет. Живут с матерью, еще младшая сестренка есть, отца в январе этого года убили, он с гайдамаками был, воевал против большевиков, но тех в тот момент было больше. Погиб, в общем, в горниле революционных разборок за власть в городе.

На Привозе шла веселая перебранка, торг и крики продавцов, зазывающих купить их товар. Для начала тормознулись у простенького небольшого закутка, откуда умопомрачительно пахло печеной рыбой, которую прямо здесь запекали на углях. Взяв по большой порции жареных бычков, тарелку нарезанного лука, горячих лепешек и медового сбитня, мы с Мишкой с большим аппетитом стрескали все добытое. По деньгам вышло существенно дешевле, чем в ресторане питаться, а по вкусу я бы не сказал, что как то хуже, разве что антураж вокруг сильно попроще. Мишка сообщил, что тут промышляет много щипачей — воров-карманников, поэтому деньги лучше спрятать поглубже и держать подальше, иначе подрежут. Ну тут понятно, выньте руки из карманов, дайте поработать. У меня в карманах по револьверу, отдавать которые не хочется, поэтому Мишкиного совета я послушался, и выходя из забегаловки руки в карманы засунул. Чтоб практически тут же поймать за руку мелкого худощавого жулика. Резким сжатием его вороватых пальцев заставил его присесть и вскрикнуть, а затем добавил коленом под дых и покачал головой. Да он похоже и сам все понял, успел почуять, что в кармане кроме медной мелочи еще и револьвер имеется. Претензий он предъявлять мне не стал, да и два крепких мужичка, было двинувшихся к нам, по его знаку притормозили, сделав вид, что это они не по наши души.

Видимо вор-карманник, разминающий сейчас свои пережатые пальчики, принял меня за бандюка-революционера и не стал связываться. У него своя «работа», ему войну со мной устраивать не с руки.

Для фруктов-овощей сейчас не сезон, зима, хотя первые проблески весны уже заметны, и солнышко греет, на улице где-то плюс пять. Купил домой копченых ребрышек, жареную курицу, ржаных булочек, бутыль легкого домашнего вина, попробовал, не удержался и купил, вкусное оказалось.

Мишке взял добрый шматок соленого сала, большую круглую булку серого хлеба, куль пшена и кусок сахара, его здесь кусками-головами продают. У него трое ртов в семье, вместе с ним, думаю, лишними продукты не будут. Отсыпал положенную между нами за сопровождение таксу в двадцать копеек царской медью. Честно зарабатывает парень, не ворует, не бандитствует, хоть и явно бедно живут, без бати то, так что такое надо поощрять.

Выйдя с рынка, обратно взял пролетку, барствую немного, это да, но полчаса тащить покупки лень, да и так находился за сегодня. А берут извозчики за проезд немного, немного больше, чем Мишка за услуги гида с меня берет.

Дома закинул ребрышки на кухне в холодный шкаф, который к тонкой стене на улице выходит, электрохолодильников то тут нет. Курицу на вечер оставил, а то от обеда остались только легкие приятные воспоминания. Завтра по планам у меня посещение ювелира, он должен был за сегодня поднять свои контакты и что-то решить по моим запросам.

Глава 41

Встал я утром почему-то поздно, вроде бы вчера был день как день, не работал, наоборот, отдыхал, но сегодня с утра даже вспомнились деньки жизни на станции, когда чтобы заставить себя шевелиться, приходилось прикладывать волевые усилия. Даже в зеркало на всякий заглянул, вдруг я вновь постарел и снова в немощного превратился, но нет, вроде все нормально, во всяком случае с собой вчерашним в отражении изменений не заметил.

Тем не менее, вроде спал часов двенадцать, а энергии маловато, и хочется не просто есть, а жрать. Доплелся до кухни, добил вчерашнюю курицу, обглодал ребрышки, съел целиком эльфийскую лепешку из запасов и немного полегчало. Умылся слегка теплой водой из титана, нагретой вчера вечером, и стал собираться на встречу к Либерзону. Решил после встречи с ним в обязательном порядке посетить портальный зал и попробовать переместиться назад, в Гномьи горы, а то строю тут планы, а может быть проход назад уже закрыт, и пора в полный рост здесь осваиваться. Собрал в походный вещмешок свои золотовалютные резервы, отдельно уложил неместные монеты, все-таки решил не устраивать революцию в нумизматических кругах, а отдать их гномам в переплавку, забрал и весь металлический шмурдяк, найденный на одесском побережье. Сунул в карманы пальто револьверы и отправился на встречу. Адрес ювелирной лавки запомнил, поэтому от Садовой взял извозчика и добрался почти до места на нем. В прошлый раз видел рядом несколько различных вывесок, и одна меня заинтересовала — посудная лавка. В снятой квартире с посудой практически шаром покати, да и появилась у меня мысль, где можно разжиться оловом. В лавке оказалось довольно просторно, и видно, что дела у владельца идут так себе, фарфоровые изделия меня не заинтересовали, а вот в секции металлической посуды я углядел то, что мне надо, в продаже присутствовали миски, кружки и ложки из олова. На всякий случай переспросил, и продавец подтвердил, что да, материал — олово. Самыми оптимальными по соотношению цена — количество олова оказались глубокие миски, купил их двадцать штук, сложил одну в другую и получившуюся увесистую пирамиду в таком виде разместил в вещмешке. Тут пока все, остальное при случае позже куплю.

В лавку к Либерзону зашел, предварительно оглянувшись, но вокруг было спокойно, лишнего внимания к себе я вроде не привлек.

Внутри поздоровался и, подождав, пока из лавки выйдет посетитель, уточнил, есть ли чем порадовать меня уважаемому ювелиру. Либерзон, поздоровавшись в ответ и проводив посетителя до двери, закрыл ее на засов, после чего, развернулся и голосом заговорщика сообщил, чтоб я следовал за ним в подсобное помещение. Оказалось, что он нашел для меня два ящика побывавших в пользовании винтовок Мосина, их здесь почему-то называют просто трехлинейками, бывший в употреблении пулемет Льюиса английского производства и по два ящика патронов к винтовкам и к пулемету. Цена семьдесят рублей за винтовку, семьсот пятьдесят рублей за пулемет и пятьдесят копеек за патрон. В процессе торга ценники удалось сбить, сошлись на шестидесяти рублях за винтовку, шестистах шестидесяти за пулемет, тридцати копейках за патрон к винтовке и сорока копейках за патрон к пулемету, импортные как-никак, дороже. Итого получилось на пять тысяч сто рублей. Винтовки и патроны мне обещали доставить куда скажу по первому требованию, а пулемет ювелир, кряхтя, вытащил из стоящего в подсобке старого шкафа, где он стоял, перемотанный в дерюгу. Что тут скажешь, лучший ручной пулемет первой мировой войны, широкий кожух охлаждения вокруг ствола, правда довольно малоемкий диск питания, зато два запасных диска к нему. Хорошая и хищная игрушка, для этих местности и времени — продукт современных технологий. Для системы обороны эльфов будет отличная огневая поддержка, которая станет весьма неприятным сюрпризом для орков. Основной вопрос— удастся ли протащить огнестрел через портал. В прошлый раз меня раздели до комбеза и холодного оружия. Ну там понятно, высокие технологии и все такое, рано такое для эльфов и гномов. Местный же огнестрел вроде недалеко отстоит от технологий средних веков, может все-таки удастся пронести. Пока в любом случае надо пробовать начать с малого. Рассчитался с уважаемым Шмулей Израэлевичем имеющейся с собой ювелиркой за пулемет и патроны, по остальному договорился на ближайшие дни, чтобы забрать сразу с погрузкой и транспортировкой. Под конец разговора мой уже сложившийся торговый компаньон поинтересовался, не возьму ли я за недорого «жандармские селедки». На мой недоуменный взгляд объяснил, мол Румчерод заставил разоружиться местных жандармов и полицию, и если огнестрел в основном раздали местной милиции, набранной в основном из студентов, то жандармские шашки лежат мертвым грузом, и если я заберу их оптом, то мне готовы сделать хорошую скидку. Ага, это местный холодняк такой, оказывается. Сказал, что надо для начала посмотреть, после чего мне достали и развернули еще один сверток из дерюги, в котором оказалось несколько длинных шашек в ножнах. Тоже явно бывшие в употреблении, но состояние клинков хорошее, и по тому, как вынутая из ножен шашка лежит в руке, в принципе — удобное и сбалансированное оружие, длинноватое, на мой взгляд, но у тех же эльфов тоже клинки длинные. Лениво поинтересовался ценой и узнав, что всего по десять рублей на ассигнации, если заберу все, отказываться я не стал. Пока рассчитался за имеющиеся пять и завернул их, как и пулемет, обратно в дерюгу.

Так же договорился на счет жандармских шашек, что мне их доставят по первому требованию. Заодно узнал, что винтовки и пулемет тоже из излишков местного жандармского управления и полицейских участков, то, что осталось лишним после вооружения вновь сформированной милиции. Ага, понятно, кто-то по извечной русской традиции подсуетился и утащил. Что ж, изымем лишнее оружие из местного оборота, глядишь здесь меньше крови в результате прольется.

Нагрузился новоприобретенным имуществом, попрощался с Либерзоном и отправился ловить извозчика, так как тащить все это до Фонтана путь не близкий, а ноша увесистая. Один пулемет не меньше десяти килограммов весит, а у меня еще полный вещмешок металла и пяток шашек в дерюге под мышкой.

Пришлось прогуляться, прежде чем удалось поймать пустующую пролетку. На Фонтане спустился к берегу, оглянулся, но февральский день, глубоко послеполуденное время и на берегу никого. Вариантов нет, нагруженный как ишак, поплелся по песку в сторону виднеющейся возвышенности, где расположен лаз в портал. Пару раз останавливался и выдергивал серебряные монеты из песка, заодно пользуясь случаем передыхал.

Придя на место, тщательно осмотрелся, прошагав к самой кромке моря, оставил четкие следы, вроде как здесь погрузился на лодку и уплыл, а затем быстро добрался до лаза в пещеру, куда сгрузил все свое имущество, после чего нарвал веток и хорошенько замел ведущие к лазу следы. Не знаю, используют ли в это время поисковых собак, но по следам уже вход труднее будет найти, а мне тут в любом случае еще перевалочную базу делать, да и вообще думать предстоит, как ящики с винтовками и патронами проталкивать, и прочий будущий габаритный груз, портальный зал приличный по размеру, а вот лаз в пещеру узковат, и расширять его мне не с руки, так как он станет заметен.

Мои оставленные мечи лежат здесь же, следов посторонних нет, значит скорее всего никого тут и не было, и чем дольше продлится данный статус кво, тем лучше. Перетаскал все имущество в портальный зал, присел, обхватил его покрепче и активировал перенос в Гномьи горы.