Вокзал Двух Алтарей

«Нет, — сказала себе Эльга. — Я не буду об этом думать».

«Я хочу с ним погулять, — неожиданно заявила лисица. — Пусть перекинется».

«Как он перекинется? — Эльга оторопела, потому что услышала такие слова в первый раз. — Это случайная встреча. Это вокзал. Мы больше никогда не увидимся».

Лисица фыркнула и замолчала.

Эльга легла в кровать, долго ворочалась, не могла заснуть, несмотря на усталость. В полудреме приходили картинки прогулок по заснеженному лесу — альфа заботливо поддерживал ее под локоть; слышался треск скруток, тлеющих в алтарных чашах, гипсовая Хлебодарная улыбалась и одобрительно кивала. Видения смешивались, а потом альфа подхватил ее на руки и куда-то понес — не слушая слабых протестов.

Как ни странно, утром Эльга почувствовала себя хорошо отдохнувшей. И нога не болела — дошла до кухни и ванной без трости, как в лучшие дни. Доброе здравие сохранялось почти неделю. На следующей стало чуть похуже, но терпимо, а потом вернулось на круги своя — путь к машине от алтарного зала совершался с передышками.

Кремовый лисенок просочился в зал, когда рабочие заносили мешки с сухой шпаклевкой для отделки колонн. Эльга увидела мелькнувший хвост, всполошилась и призвала бригадира. Мелкого отловили и отругали. Эльга строго спросила его, зачем он зашел, ведь на двери висит табличка, что вход разрешен только реставраторам. Лисенок посмотрел на нее, на панно и повел носом в сторону яркого натюрморта с плодами и выпечкой.

«Это он, — сказала лисица. — Тот мальчишка, который спрашивал про металлургический завод».

«Ты думаешь?» — удивилась Эльга.

«Я его узнала».

— Тебе нравятся мозаики?

Лисенок заулыбался, кивнул.

— К этим можно будет приходить, когда мы закончим работу. А пока в твоем распоряжении остальной вокзал. Ты был на втором этаже?

Мелкий замотал головой.

— Там чудесные мозаики, посвященные Хлебодарной. Возле комнат отдыха и комнат матери и ребенка. Пойдем, я попрошу для тебя буклет о зале Плодородия.

Лисенок крутился под ногами, на второй этаж не пошел, ухватил буклет и побежал по направлению к вагоноремонтным мастерским. Эльга проводила его взглядом — вроде бы, пересек рельсы по переходу от платформы к платформе — и задумалась. Первая встреча на вокзале была случайностью, а вот вторая, в алтарном зале, ясно давала понять, что лисенок обитает поблизости.

«Альфа где-то рядом, — проговорила лисица. — Поищи».

«Зачем? — смутилась Эльга. — И… как ты себе это представляешь? Предположим, пойду и найду. А дальше что?».

«Познакомься».

«Ты что? — вспыхнула и покраснела Эльга. — Это неприлично!»

Лисица не настаивала, и разговор благополучно забылся. А лисенок — Айкен — никуда не делся. Постоянно прибегал в алтарный зал, выслушивал Эльгины нотации, сменявшиеся рассказами о мозаиках Ключевых Вод и Лисогорска, уносил печатную продукцию, которая уже дожидалась его на подоконнике. Никогда не брал еду, зато жадно впитывал знания. Лисица возжелала погулять с лисенком, и Эльга, перекинувшись, устроила экскурсию к локомотивам, ожидавшим реставрации. Айкену очень понравились и прогулка, и рассказы после прогулки, и это привело к тому, что Эльга чересчур разговорилась. Позабыла, что к Айкену прилагается отец-альфа, стала воспринимать его лисенка почти как приятеля. А о его матери — здесь она или где-то в другом городе — вообще не задумывалась.

Она увидела идущего по пешеходному мосту Айкена и его отца, когда вышла из кабинета главного инженера вокзала после согласования планов. Огромное окно в надстройке на восточном крыле позволяло рассмотреть большого и маленького альфу во всех подробностях. Лисенок прыгал, отец знакомо хмурился. Коротко стриженые волосы немного отросли, альфа выглядел уставшим. Эльга прищурилась, впитывая подробности, и отпрянула от окна — альфа неожиданно завертел головой по сторонам, как будто почувствовал ее взгляд.

Лисица возмутилась: «Куда ты? Смотри! Смотри и за меня тоже!» Эльга дождалась, пока отец и сын спустятся с пешеходного моста, перешла к другому окну и проследила, как они пересекают привокзальную площадь. Лисенок забежал в книжный магазин, альфа вошел за ним. Эльга оперлась на подоконник и улыбнулась. В груди разливалось теплое чувство, похожее на предвкушение праздника, ожидание подарков на Йоль и Новый год.

— Вам помочь? — вышедший из кабинета главный инженер явно не ожидал, что она еще здесь.

— Нет, — беззаботно улыбнулась Эльга. — Засмотрелась. Прекрасный вид.

Она неспешно дошла до машины, не встретила парочку — то ли разминулись, то ли они еще торчали в магазине — и уехала домой. Предвкушение праздника не исчезало. Она позвонила домработнице и попросила устроить генеральную уборку, на следующий день, с утра, заехала в кондитерскую, кулинарию и шашлычную, которую держал добродушный волк, и заказала на выходные торт, соленья и маринады, жареную картошку и запеченную на углях баранину.

Айкен пришел на ногах, и Эльга осмелилась спросить, как зовут его отца и где он работает. Оказалось, что хмурый Брант грузит ящики и контейнеры на товарном складе и в багажном секторе. Рядышком. Рукой подать.

— А мама где? С вами живет?

— Нет, — мотнул головой Айкен. — Она уехала к морю. А папа не захотел. Мы жили у бабушки с дедушкой, а потом переехали сюда. К двоюродному дедушке. Он умер.

Приободрившись, Эльга выложила припрятанный козырь — рассказала Айкену об игрушечной железной дороге. Это заинтересовало его больше мозаик, и она расчетливо оборвала речь. Приглашение посмотреть на поезда она приберегла на завтра, решив, что это будет естественнее.

Во второй половине дня лисица вытребовала превращение — пожелала сходить и посмотреть на альфу. Эльга арендовала комнату отдыха и с трудом превратилась. Еле дохромала до товарного склада, перепачкалась в мазуте, долго и внимательно разглядывала бригаду грузчиков — Брант не улыбался, выслушал распоряжение бригадира, о чем-то поговорил с оборотнем-медведем — а потом лисицу заметили, и она убежала прочь. В комнате отдыха выяснилось, что мазут остался на волосах, и, как следствие, перепачкал новенькую бежевую шляпку с брошью-розочкой. Шляпку пришлось отдать в чистку, а хромающая Эльга сказала лисице: «До Йоля больше превращаться не буду. Сил моих нет».

В четверг Айкен не пришел — Эльга и разочаровалась, и порадовалась, потому что нога отвратительно ныла — а в пятницу явился на лапах. Сел рядышком, выслушал рассказ о сувенирном олимпийском поезде, который доставили на дом, и получил приглашение заглянуть на огонек и посмотреть на железную дорогу. Вместе с отцом.

— Дашь папе мою визитку?

Айкен кивнул. Эльга покопалась в ридикюле, вытащила визитку и вручила лисенку. Он осторожно взял ее зубами и умчался.

«Я сделала всё, что могла, — сказала лисице Эльга. — Если Брант примет приглашение, в выходные накормлю его до отвала. Все говорят, что альфу надо хорошо кормить. Может быть, он поест и перестанет хмуриться».

«Может быть, — согласилась лисица. — А я прислушаюсь. Если его лис захочет поговорить, я услышу его через ваши речи. Я его еще не видела, но он мне уже нравится».

Эльга слабо улыбнулась и порадовалась, что сегодня выбрала бордовую шляпку. Розовая утром была забракована, как слишком легкомысленная, и не зря. Брант не должен счесть ее вертихвосткой из-за того, что она приглашает альфу к себе домой.

Глава 5. Брант

Их новый дом оказался ветхим и неказистым. Дед, когда-то крепкий, но иссохший старик, появлению дальней родни ворчливо обрадовался. Показал сад с вишнями, абрикосом, сливой и виноградной беседкой — большой, заросший сорняками участок, на котором можно размяться, превратившись. Выделил комнату, маленькую и холодную, с кроватью-сеткой и пуховой периной. Быстро научил Бранта пользоваться водонагревателем, Айкена — душем, а сам собрал небогатый, но сытный ужин. Айкен даже картошку с ломтем курятины не одолел, заснул прямо за столом. Брант отнес его в комнату, укрыл покрывалом и вернулся. Дед учинил ему настоящий допрос. Чуточку успокоился после третьего заверения, что искать Бранта никто не будет — ни полиция, ни братья по оружию. Спросил, есть ли какая-то специальность. Прочел ответ в пожатии плеч, хмыкнул, пообещал пристроить в вагонное депо:

— Там грузчики почти всегда нужны. Ты сильный, справишься. Платят не так, чтоб за глаза хватало, но заработаешь и на хлеб, и на кусочек масла.

На такую удачу Брант и не рассчитывал — и жилье получили, и работа какая-никакая, а наклевывалась. Он осторожно поинтересовался, можно ли будет устроить Айкена в детский сад, и получил заверение, что после месяца работы сможет пользоваться всеми благами: сына возьмут и в детский сад, и в школу. И в бесплатные кружки и секции при Доме культуры железнодорожников.

Дед, кашлявший до судорог, словно цеплялся за жизнь, дожидаясь, пока судьбу родичей устроит. Отвел Бранта в депо, поговорил с бригадиром, помог заполнить анкету в отделе кадров. Познакомил с соседями — людьми, лисами и волками — показал магазины и сберегательную кассу, сходил вместе с Брантом к нотариусу, оформил завещание, а наутро не проснулся. Умер.

С похоронами соседи помогли — деньги-то у деда отложены были, только Брант не знал даже как добраться до кладбища. Научили, показали. И в часовню Хлебодарной отвели, чтобы отпевание заказать. И гроб вынесли, и стол во дворе накрыли, и, после поминальной трапезы, превратились, долго и хором выли, оплакивая покойного.

На работу Бранта вызвали на следующий день после похорон. Боязно было Айкена в пустом доме оставлять, но не потащишь же с собой? И не откажешься выходить — взяли с испытательным сроком, вольностей себе позволять нельзя. Полдня грузил контейнеры, нервничая, едва сдерживаясь, чтобы не огрызнуться. В обед хотел домой сорваться — идти ведь два шага — и тут Айкен сам пришел. Принес еду в знакомом термосе, порцию вчерашней лапши и три лепешки. Перездоровался с рабочими, важно ответил на рукопожатие человека-бригадира. Заверил Бранта, что переходил дорогу на зеленый свет, и выпалил просьбу:

— Пап, а можно я к памятникам-паровозам схожу? Мне очень интересно!

Брант и слова вымолвить не успел, как бригадир посоветовал:

— Ты вещи в раздевалке сложи, да превратись. Тут вся лисья малышня на лапах бегает.

На немой вопрос Бранта он ответил:

— Ни одного лисенка еще поезд не задавил, они же юркие. А с людьми-подростками пара случаев была. Пусть превращается, всем спокойней будет.

Лисы кремовую шерсть Айкена оценили, присвистнули: «Аристократ!» С вопросами не полезли. И на том спасибо. А когда лисенок вечером вернулся, перепачканный от ушей и до кончика хвоста, посочувствовали: «Его же отмывать заколебаешься!» и сразу загнали в душевую. Брант мелкого оттер жесткой мочалкой, завернул в полотенце. Сам наскоро ополоснулся, и, провожаемый беззлобными подначками, повел сына домой, чуть не оставив в бытовке термос. Бригадир крикнул, напомнил. И опять Брант искренне поблагодарил человека.

По дороге зашли в магазин. Айкен сразу прилип к витрине с шоколадками. Шоколадки были маленькие и дорогие, возможно — невкусные. Ценность их заключалась в том, что на обертках красовались все мозаичные панно со станций железной дороги. Серия «Коллекционная». Брант посчитал в уме наличность — два раза и с одним и тем же итогом — пообещал:

— Когда аванс получу — начнем по одной брать. Две недели потерпишь?

— Потерплю, — прошелестел Айкен.

И хотелось сына побаловать, но надо было покупать вещи. Парадное у мелкого было убогим, деревенским, в таком в городе ходить — задразнят. Сам Брант обходился военной формой, и зимнюю, и летнюю привез, на все случаи жизни хватит.

— Что на ужин? Пирожки с мясом или пельмени? Пельмени ждать придется, пока сварю.

Айкен выбрал пирожки. Брант взял еще пачку творога, сметану, хлеб и кусок колбасы — на завтраки и себе на обед. Когда расплачивался, рыженькая продавщица сказала:

— Если совсем денег хватать не будет, в долг отпущу. После аванса рассчитаешься. У нас для депо отдельная тетрадка, ваши часто под запись берут.

Брант еще раз взвесил финансовые возможности, вспомнил, что продавщица была на поминках, обнимала пожилую воющую лису, плакала. Спросил:

— А шоколадки мелкому можешь пока в долг записывать? Ему две недели сейчас как вечность. Вижу, что печет.

Рыженькая девушка рассмеялась, кивнула. Вытащила тетрадь в зеленом клеенчатом переплете. Вывела круглым почерком: «Брант — 1 шоколадка». Аккуратно цену дописала. Пообещала:

— Буду отмечать, сколько штук возьмете. Потом перемножим, заплатишь.

Айкен взял мозаику со станции «Лесная». Грибников с коробами. Брант потрепал его по вихрам, забрал пакет с продуктами и попрощался с продавщицей. Пирожки они съели по дороге к дому, за два квартала управились, не дали остыть горячему. А когда заварили чаю, сделали еще бутерброды с колбасой.

Как намылось русло в первый день, так и потекло. Айкен прибегал в обед, приносил заранее приготовленную еду или коряво нарезанные бутерброды. Получал порцию похвалы от бригады: «Папин помощник растет!» Убирал одежду в шкафчик Бранта, перекидывался и шнырял по огромной территории вокзала. Иногда возвращался с добычей — притаскивал оставленные пассажирами газеты и мятые книжки. Потом начал носить буклеты. О мозаичных панно, о скульптурах в закрытом на реставрацию алтарном зале. Об архитектурном ансамбле привокзальной площади, о гостинице, о здании автовокзала. К авансу их семейство изрядно обросло печатной продукцией, и Брант, никогда добровольно не бравший в руки книгу, предложил:

— Я сегодня деньги получу. Хочешь, пойдем, тебе каких-нибудь журналов купим?

— Если перейти через площадь, можно попасть в книжный магазин, — тут же сообщил Айкен. — У них ух, какая огромная витрина! А еще там глобусы, и красивые карты. И много всяких ручек и карандашей.

— Много не купим, нам надо будет отдать долг за шоколадки, — усмехнулся Брант. — Ограничимся самым необходимым. Выбирать будешь ты, я в этом ничего не понимаю.

В книжный пошли по всем правилам. Поднялись на мост над путями, полюбовались сверху на составы и переключающиеся сине-красные семафоры. Брант заставлял Айкена держаться подальше от перил — хоть они и огорожены сетчатыми щитами с табличками «Осторожно! Рядом линии высокого напряжения!», а все равно на душе тревожно. Чуть позже стало понятно — тревога одолела не из-за перил и табличек. Кто-то сверлил Бранта взглядом, и он впервые подумал, что надо было искать работу подальше от вокзала, не ходить мимо платформ. Мало ли кто сейчас вышел из поезда? Брант никогда не говорил ни Ильзе, ни братьям по оружию, что у него есть родня в Ключевых Водах. Родители обещали никому не выдавать, куда он уехал. Только это не избавит от случайной встречи.

Чужой взгляд исчез, когда они спускались по ступеням. Вернулся, когда пересекали площадь. Брант ждал, не войдет ли наблюдатель в книжный магазин. Нет, так и не вошел. И не караулил, когда выйдут — Брант, нагруженный книжками с распродажи и канцтоварами, больше не чувствовал взгляда.

Наблюдатель не появлялся, а тревога не отпускала. Брант повторял себе, что никому они с сыном не нужны, но это плохо помогало. Айкен по-прежнему прибегал в депо, читал в бытовке, куда не было хода чужакам — сразу кто-нибудь заметит, поднимет шум. Сердце екало, когда сын перекидывался и убегал, но Брант напоминал себе, что передвижения нельзя ограничивать, пока нет каких-то веских причин.

Незваную гостью засек один из грузчиков. Спросил: «Это Айкина мать, что ли?» Брант увидел движение светлого хвоста, мелькнувшую под вагоном тень, качающуюся траву возле ржавых путей. Сердце даже не екнуло — оборвалось. Масть точь-в-точь как у Ильзе, и, кажется, знакомый ремень на спине. На вопрос: «Вы с ней, небось, поссорились?» Брант неопределенно мотнул головой. Они с Ильзе не ссорились. Разошлись без лишних слов. Брант сбежал. Сбежал, и не тосковал по своей жене. Даже не думал, что так может быть.

После смены он перекинулся, обнюхал место, где заметил лисицу. Солярка и мазут перебивали запах, но кое-что выяснить удалось. Это была не Ильзе. Это была другая кремовая лиса.

Загадка разрешилась через день. Айкен опять куда-то умчался, а в обед, когда Брант налил чай из термоса, торжественно объявил:

— Папа, тетя Эльга приглашает нас в гости. Я хочу пойти к ней на чай и посмотреть на игрушечную железную дорогу.

Это было так неожиданно, что Брант отхлебнул горячую жидкость, обжег язык и закашлялся. Тетя Эльга? Что это еще за новости?

— Кто? — переспросил он, утирая выступившие слезы.

— Тетя Эльга, — терпеливо повторил Айкен. — Руководительница реставрационных работ в алтарном зале. Она спросила, когда нам с тобой будет удобно посетить её дом с визитом. Ты работаешь до шести, она тоже в шесть заканчивает. Нам надо подойти и договориться, когда мы пойдем к ней в гости. В субботу или в воскресенье. Вот.

Брант взял протянутую Айкеном визитку. Темный фон, серебристые буквы. Номер городского телефона. Имя, фамилия. Картон хранил следы зубов, визитку вручали лисенку.

— Папа, пойдем, договоримся на завтра? — Айкен даже запрыгал от нетерпения — так хотел получить ответ. — Мне интересно посмотреть на игрушечные паровозы!

Брант отговорился, что вечером видно будет — вдруг какие-то дела возникнут? Приступил к осторожным расспросам, и получил ворох сведений — Айкену хотелось поговорить об Эльге. Сын сам прошмыгнул в закрытое крыло вокзала, когда рабочие заносили в зал материалы. Прятался по углам, был вытащен за шиворот из-под лесов и отруган — а вдруг бы на голову что-то упало? Выволочка Айкена не напугала, и он продолжил бегать в зал — Эльга рассказывала ему о вокзале и давала буклеты. Она знала истории создания лепнины, светильников, мозаики и скульптур. Больше, чем в буклетах написано, и слушать ее можно было часами — если она могла уделить Айкену время и поговорить. Однажды она перекинулась — «она плохо ходит, пап» — и водила лисенка не к памятникам, а к скучающим на тупиковых путях старым паровозам. Потом объясняла, что они ждут своей очереди реставрации. Их собирались поставить на привокзальную площадь.

— Тетя Эльга говорит, что есть еще два памятника — камень на границе депо, уже в городе. А еще один в конце тупиковой ветки, на территории станкостроительного завода. Она обещала мне их когда-нибудь показать. Но не сейчас. Сейчас у нее болит нога, она не может далеко ходить.

Брант слушал и терялся в догадках — почему эта Эльга уделяет столько времени чужому лисенку? Слушал-слушал, а потом понял, что в пересказе ничего не выяснишь. Придется идти и смотреть.

Глава 6. Эльга

Айкен забежал в зал вечером, а за ним, ненадолго затемнив дверной проем, вошел Брант. Эльге сразу захотелось попятиться. Двое рабочих, собиравшихся уходить, отступили назад, пропустили альфу, освобождая ему дорогу. Так легковые автомобили не осмеливаются соперничать с локомотивом — сомнет и раскатает в лепёшку. Брант не выглядел агрессивным, но в его продвижении было что-то неотвратимое.

— Это папа! — объявил Айкен. — Мы пришли договариваться.

Эльга почувствовала себя проигравшей стороной, пытающейся выторговать более-менее приемлемые условия капитуляции, все-таки попятилась, и от этого разозлилась. Она поправила шляпку, выпрямилась, опираясь на трость, и представилась, раздумывая, надо ли обмениваться рукопожатием. Короткие бордовые перчатки, подобранные в тон к шляпке и ридикюлю, за день перепачкались штукатуркой.

«Надо было взять запасные», — с досадой подумала Эльга.

Брант отвёл взгляд от её лица, неожиданно протянул лапищу. Маленькая ладонь в перчатке утонула в большой. Брант наклонился и прикоснулся губами к запястью Эльги.

Исчезли все тревоги и сомнения. Сухие губы Бранта оцарапали кожу, Эльгу накрыла сладкая истома. Она смотрела на взъерошенный пепельный затылок, наслаждалась затянувшимся прикосновением и прогоняла возникшее искушение — нестерпимо захотелось погладить Бранта, проверяя, мягкие или жёсткие у него волосы. Щетина кололась, это стало понятно по мимолетному соприкосновению со щекой.

Брант отпустил её руку, выпрямился. Волшебство момента исчезло. Лисица проговорила: «Он поймает мне мышь».

«Кто?»

«Лис».

«Зачем тебе мышь?» — удивилась Эльга.

«Не лезь, — огрызнулась лисица. — Занимайся своими делами».

Эльга послушалась совета и для начала похвалила Айкена за любознательность. Порекомендовала Бранту поощрять его интерес к изобразительному искусству и плавно перешла к теме игрушечных поездов. Альфа слушал ее внимательно, морщинка между бровей слегка углубилась — похоже, в ее словах искали подвох.

— Буду рада показать Айкену сувенирный поезд, — Эльга мучительно подбирала слова, которые могут развеять сомнения. — Хочется, чтобы кто-нибудь оценил новинку. Никому из моих знакомых это неинтересно. А запускать поезд одной… вдвоем веселее, понимаете?

— Да, — кивнул Брант.

— Вы придете?

— Я завтра выходной. Можем прийти.

— Когда вам будет удобно? — Эльга почувствовала, что лед тронулся и приободрилась.

— Не знаю… — взгляд на несколько секунд стал растерянным. — А когда лучше?