Помоги проекту - поделись книгой:
По толпе пролетел возмущенный ропот.
– Пятак, это правда? – зловеще сощурилась Виктория.
Обиженно покосившись на друга, Пятак шагнул вперед и покаянно кивнул:
– Да, но я не в плохом смысле…
– Молчать! Меня не интересует, почему вы оба сделали то, что сделали. Идите за мной и держите рты на замке!
Оружейница направилась к выходу, Пятаку и Дюжине осталось только униженно плестись следом.
На улице валил снег, из окон струился теплый оранжевый свет, придавая мрачным постройкам непривычно гостеприимный вид.
Когда Дюжина проходила через низкий дверной проем, кто-то легонько вспрыгнул ей на плечо. Хрум! Бельчонок мягко прижался к щеке девочки, и ее настроение сразу же поднялось. Мех зверька блестел в тусклом свете, как медь, глаза сияли, а хвост распушился.
– Привет, – шепнула девочка питомцу. – Где ты пропадал?
Бельчонок приветственно лизнул ей ухо и радостно застрекотал при виде горстки орехов, которую она извлекла из кармана. Набив орехами рот на манер хомяка, Хрум зарылся в ее пушистый воротник и сонно засопел.
– Не отставать! – рявкнула Виктория.
С хрустом ступая сапогами по свежему снегу, она пересекла тренировочный плац, бросая сердитые взгляды в сторону кухни. У Дюжины заурчало в желудке, и она с горечью осознала, что в отличие от Хрума поесть ей сегодня не светит. Печально вздохнув, девочка убрала топоры за спину и поплелась за Викторией.
– Во имя Эмбера, чего ты вздыхаешь? Сама виновата! – зашипел Пятак и, повысив голос, добавил: – И куда это ты пялишься?
Заметив их, Семерка втянула голову в плечи и едва не свалилась с колоды. Очевидно, Виктория велела ей тренироваться вместо ужина. Дюжина с отчаянием наблюдала, как напарница совершает ошибку за ошибкой. Хуже того, она старательно подражала товарке, ее обращению с топорами, забыв, что орудует мечом.
«Выпрямись!» – мысленно скомандовала Дюжина, когда Семерка в очередной раз плюхнулась на обледенелую землю. Ей хотелось подбодрить бедолагу, однако она поостереглась. Она здесь не затем, чтобы заводить друзей, – лишние хлопоты. Собравшись с духом, Дюжина вслед за Викторией поднялась по ступеням здания совета.
Великолепные двустворчатые двери были украшены резьбой с изображением батальных сцен из легендарных охот. За ними находился Большой зал, самое внушительное помещение в заимке.
Вдоль обшитых деревом стен громоздилось антикварное оружие, над каминами были прибиты головы зимних волков, огров и прочих диковинных существ, их стеклянные глаза злобно сверкали в полумраке. Дюжина моргнула, привыкая к необычному освещению. В следующий миг по ее телу пробежала дрожь. Размах и интерьер Большого зала нарочно задумывались так, чтобы произвести сильное впечатление на редких посетителей, поразить их могуществом Охотников.
Дом совета единственный на заимке освещался не факелами, а лунными камнями. Врезанные в потолок крохотные кристаллы в сумерках заливали помещение таинственным серебристым сиянием. Раньше Дюжина не очень-то верила в их существование. Лунные камни сродни колдунам – все о них слышали, но никто не видел. Добывавшие их рудокопы зачастую оставляли драгоценную находку себе. При мысли о пещерном клане у Дюжины внутри все помертвело. Она тряхнула головой, отгоняя тягостные воспоминания.
Виктория обила снег с сапог и двинулась вверх по лестнице. Мягкие, с высоким ворсом ковры, присланные в благодарность пустынными кочевниками, заглушали их шаги. Лунные камни озаряли длинный зал, вдоль которого располагались покои трех старейшин. У Дюжины екнуло сердце, когда Виктория направилась к самой дальней двери. Значит, их ведут к старейшине Силвер. Чтобы отвлечься, Дюжина принялась разглядывать дары различных кланов, бережно развешанные по стенам: обтянутые лягушачьей кожей ходули от болотного народа; исполинская резная люстра в форме штурвала – подношение речного клана; плащ из мягкой, точно мех, коры от лесного народа; крылья с ярким опереньем от обитателей гор.
Троица поравнялась с покоями, а Дюжина все пожирала трофеи глазами. Проснувшись, Хрум высунул голову из ее воротника и, посмотрев вокруг, тоскливо заверещал. Дюжина только вздохнула в знак согласия. Меж тем Виктория постучала в дверь, и та молниеносно распахнулась.
Глава 3
– Виктория? – От старейшины Силвер веяло властностью. Высокая, стройная и, несмотря на возраст, поразительно грациозная. Пышные белоснежные локоны не смягчали суровых черт лица: острый, чуть крючковатый нос, тонкогубый рот и пронзительно-голубые глаза цвета обледенелого озера. Сейчас эти глаза обежали троицу и остановились на Дюжине. – Опять?
В голосе старейшины звучало неприкрытое разочарование. Дюжина закусила губу, силясь подавить приступ раскаяния. Хрум поглубже зарылся в воротник – от греха подальше.
– Да, – раздраженно подтвердила Виктория. – Наша парочка опять отличилась. Я пройду?
Силвер, кивнув, посторонилась.
– Ждите здесь, – не оборачиваясь, рявкнула наставница и скрылась в покоях.
Пятак привалился к стене по одну сторону от двери, Дюжина – по другую. Оба старательно игнорировали друг друга и напряженно прислушивались к невнятному бормотанию за дверью. Наконец до них донесся властный оклик Силвер:
– Входите!
Пятак протиснулся вперед, и Дюжина с трудом утерпела, чтобы не толкнуть его что есть мочи.
Просторные покои отличались скудностью обстановки, буквально голые стены. Три сводчатых окна выходили на тренировочный плац, в очаге весело полыхал огонь. Над камином висела голова исполинского Игрекса, в отблесках пламени мерцали смертоносные рога и тонкие, точно иглы, клыки. Подле очага стояли два кожаных кресла, однако Силвер предпочла сесть на жесткий неудобный стул у массивного письменного стола. Не понаслышке знакомая с привычками старейшины, Дюжина сразу углядела в этом дурной знак.
– Любопытную историю поведала мне Виктория, – бросила Силвер и, едва провинившиеся рекруты приблизились, сложила ладони домиком. – Ваше счастье, что никто не пострадал, однако Виктория говорит, складу нанесен колоссальный ущерб.
– Ломать не строить, – свирепо заметила оружейница.
– Это все Дюжина, – затараторил Пятак. – Я тут ни при чем, правда!
Дюжина подавила желание рассмеяться. Силвер терпеть не могла попыток увильнуть от ответственности. К своему несчастью, Пятак этой простой истины так и не усвоил.
Старейшина окинула его ледяным взглядом, и вся бравада Пятака мигом испарилась.
– Ни при чем? – зловещим шепотом повторила она. – А вот Виктория говорит, что ты в открытую оскорбил пещерный клан.
Пятак судорожно сглотнул и побледнел как полотно.
– Да, – промямлил он, – однако на то имелись веские… хм… причины.
– Например? – Силвер не спускала с него глаз.
– Дюжина… ну, в общем… она…
Губы девочки дрогнули в ухмылке. Происходящее забавляло ее сверх меры.
– Вы только посмотрите на нее! – завопил Пятак, багровея. – Еще и скалится! Вечно она глядит на всех сверху вниз, королева нашлась! Заносчивая, мерзкая…
– Довольно, – скомандовала Силвер, не повышая голоса, однако у Дюжины волосы на затылке встали дыбом. Пятак будто подавился, слова застряли у него в горле.
– Давай-ка уточним: Дюжина своим поведением спровоцировала тебя на оскорбление? – От сурового тона старейшины кровь стыла в жилах.
Пятак облизнул губы и пискнул, как загнанная в угол мышь.
– Произнеси присягу, – велела Силвер и стиснула кончики пальцев так, что они побелели.
Пятак поморгал, закашлялся. Присягу повторяли за завтраком и за ужином, никогда более. Справившись со смущением, он бойко протараторил заученные строки:
В воцарившейся тишине полено, догорая, ярко вспыхнуло, искры устремились в дымоход.
– «Отрекаюсь от кровных уз и кровной мести», – нараспев повторила Силвер. – Что, по-твоему, это значит?
– Значит, мы должны забыть, к какому клану принадлежим, и принимать всех на равных, – дрогнувшим голосом ответил Пятак.
– Именно, – отчеканила старейшина. – Это ключевое и вместе с тем самое трудновыполнимое правило: похоронить прошлое, предать забвению семью, родной клан. Мы приносим поистине огромную жертву, однако она служит гарантом доверия к Охотникам. И ты готов разрушить все, к чему мы так долго стремились, из-за личной неприязни к одной из воспитанниц?
Пятак хотел возразить, но Силвер решительно пресекла его порыв:
– Если слух об этом происшествии распространится по Эмберу, отважатся ли кланы приглашать нас в свои деревни, дабы мы охотились на монстров, посягающих на них извне? Будут ли они и впредь считать нас беспристрастными? Доверят ли разбирать распри? Сколько времени, по-твоему, пройдет, прежде чем начнется очередная война? – Старейшина негодующе тряхнула головой. – Ты произносишь присягу бездумно, не вникая в смысл слов. Советую тебе незамедлительно исправить это упущение. – Она перевела дух. – А теперь, с твоего позволения, мне бы хотелось побеседовать с Дюжиной наедине. Подожди за дверью, пока я определюсь с наказанием.
Вздрогнув, Пятак поспешил прочь.
– Противный мальчишка, – вздохнула Виктория. – Мнит себя центром вселенной.
– Кого-то он мне напоминает, – протянула Силвер, не в силах скрыть ухмылку.
– Меня? – оскорбилась Виктория. – Я вовсе не такая. – Она вдруг осеклась, нахмурилась. – Ведь так?
Силвер добродушно пожала плечами и обратила взор на Дюжину. Вся ее благожелательность моментально испарилась.
– Ты могла кого-нибудь покалечить, а то и вовсе убить.
Дюжина кивнула и виновато потупилась, осознавая справедливость упрека.
Молчание затягивалось. Наконец старейшина вздохнула и устало потерла веки.
– Как поступим с Дюжиной?
– Тебе решать, Силвер, – откликнулась Виктория. – Морок свидетель, сколько неисправимых юнцов ты направила на путь истинный, включая меня.
– Согласна, ты венец моей педагогической карьеры. – Женщины обменялись улыбками, между ними чувствовалась взаимная симпатия. – Однако здесь особый случай… – Силвер горестно покачала головой. – Дюжина, ну и что прикажешь с тобой делать? Наказания, которые повергают в трепет прочих рекрутов, на тебя совершенно не действуют. Дня не проходит, чтобы на тебя не жаловался кто-то из Охотников или учеников.
Дюжина моргнула в тщетной попытке убедить себя, что мнение Силвер для нее ничего не значит.
– Да, старейшина, – дрогнувшим против воли голосом откликнулась она.
– Я понимаю… почему ты держишься особняком. – Силвер замешкалась, с трудом подбирая слова. – Ведь нам обеим известны… хм… обстоятельства, приведшие тебя на заимку…
Дюжина оцепенела. Силвер ведь поклялась – поклялась никогда не возвращаться к этой теме!
– Ты не одинока в своем горе, – продолжила старейшина. – Не единственная из воспитанников утратила семью.
Дюжина стиснула зубы. Она не просто «утратила» семью – ее близкие погибли поистине чудовищной смертью от рук пещерного клана.
Заметив ее реакцию, Силвер умолкла и, горестно вздохнув, покосилась на Викторию в поисках поддержки.
– Искусством боя ты владеешь лучше многих, – объявила оружейница, от неожиданной похвалы Дюжина оторопела. – А то и вовсе лучше всех. Однако едва ли ты пройдешь боевое крещение.
У девочки внутри все опустилось.
– Но почему? Вы ведь сами сказали, я одна из лучших!
– Виктория знает, что говорит, – тихо сказала Силвер. – Как думаешь, почему? Что тебе известно о боевом крещении?
Дюжина уставилась в пол. Ну зачем, зачем Виктории понадобилось вести ее к Силвер? Старейшина Иней просто наорал бы на нее, отправил в ночной дозор и моментально забыл. Старейшина Аргайл и вовсе ограничился бы выговором. Почему Силвер так ее достает и заставляет терзаться угрызениями совести?
– Ну… – Дюжина замешкалась, собираясь с мыслями. – Насколько я знаю, в какой-то момент рекрутов группой посылают в Ледяной лес с заданием, сродни тому, какие выпадают на настоящей охоте, а по их возвращении решают, достойны ли они статуса Охотников. После чего прошедшие испытание выбирают себе новое имя.
Если, конечно, им посчастливится вернуться.
Девочка взглянула на исполинскую голову Игрекса и содрогнулась. Стеклянные глаза невидяще уставились на нее. Игрексы слыли самыми коварными тварями во всем Эмбере. Они проникали в разум и искажали воспоминания так, что ловец сам в итоге становился добычей. По легенде, Силвер победила этого монстра в Ледяном лесу во время боевого крещения, когда ей было всего пятнадцать. Это был подвиг, неслыханный для столь юной особы, он-то и стал основой ее блестящей репутации.
– И ты не предвидишь никаких затруднений? – Брови старейшины выразительно взметнулись вверх. – Уверена, что справишься?
– С топорами мне все по плечу, – отчеканила Дюжина, ощущая за спиной их приятную тяжесть. К счастью, никто из Охотников не подозревал об ее истинных планах, куда боевое крещение не входило совершенно.
– Думаешь, я одолела Игрекса в одиночку? – Силвер кивнула на трофей. Дюжина медлила. По легенде, все именно так и было. Силвер со вздохом покачала головой. – Легенды склонны приукрашивать действительность. Тот день мог стать для меня последним, если бы не мой отряд, не мои товарищи. Такова реальность. Вот почему я тревожусь за тебя. Кто встанет на твою защиту перед лицом опасности?
Дюжина застонала про себя.
– Одного безупречного владения оружием мало. Конечно, без него нельзя одолеть монстров, однако наше предназначение постепенно трансформируется. Теперь мы скорее миротворцы, нежели охотники. Новая миссия требует единства, терпения, дипломатии и объективности. Ты не обладаешь ни одним из перечисленных качеств и, похоже, меняться не намерена. Если меня не подводит память, в нашу последнюю встречу ты обещала, что постараешься наладить отношения с ребятами. Ну как, наладила?
Дюжина отогнала образ Семерки и, потупившись, принялась изучать половицы.
– Нет, – ответила за нее Виктория. – На моих занятиях ты всегда в числе первых, но всегда без партнера. А тебе бы надо соревноваться с лучшими рекрутами, чтобы оттачивать мастерство! Даже у меня в твоем возрасте не было столь выдающихся навыков, – с отчаянием заключила она.
Дюжину захлестнуло горестное чувство вины. Она подвела обеих наставниц!
Силвер ободряюще кивнула Виктории и громко позвала:
– Пятак, возвращайся, мы ждем.
Дверь приоткрылась, Пятак бочком проскользнул в покои и смиренно замер подле Дюжины.
Когда Силвер заговорила снова, ее голос звенел от ярости:
– Вы оба повели себя недопустимо, и ваше высокомерие, мягко говоря, внушает мне тревогу. Полагаю, вам следует хорошенько подумать о своем поведении. – Она умолкла, смерив их свирепым взглядом. – Сегодняшнюю ночь вы проведете в каземате. – (Пятак испуганно дернулся, у Дюжины перехватило дыхание. За меховым воротником мелкой дрожью затрясся Хрум.) – Там у вас будет достаточно времени поразмыслить, – безжалостно добавила старейшина. – Надеюсь, впредь вы воздержитесь от подобных выходок.
Силвер кивнула, будто уверяя себя в правильности принятого решения, и, поднявшись из-за стола, направилась к двери. Потрясенные воспитанники безропотно двинулись следом.
Глава 4
Вход в каземат находился возле оружейного склада. Едва Силвер отперла дверь, зияющая тьма хлынула наружу, протянув к будущим пленникам безмолвные пальцы. Дюжина содрогнулась, Хрум, успевший перебраться к ней на плечо, испуганно запищал. Пятак затаил дыхание, и его страх служил хоть малым, но утешением для его спутницы.
Дюжина оглянулась на плац, где по-прежнему тренировалась Семерка. Девочка сочувственно посмотрела на недавнюю напарницу и помахала мечом в знак солидарности. Дюжина коротко кивнула, однако на сердце сделалось легче. Когда она снова устремила взгляд в темноту, та уже не казалась такой жуткой.
Единственный факел Силвер отбрасывал причудливые тени, пока группа спускалась по винтовой лестнице в мрачный лабиринт подземелий. Старейшина направилась в узкий тоннель с выбитыми в земле камерами. Дюжина покрылась липким потом, запах влажной земли проникал в ноздри. Где-то незримо капала вода.
– Запри Пятака здесь, – скомандовала Силвер Виктории, в полумраке различался лишь ее профиль. – Дюжину я помещу чуть дальше.
Скрипнули петли, в замке повернулся ключ. Стиснув зубы, Дюжина расправила плечи и перевела дух. Они не увидят ее страха! Миновав еще несколько камер, Силвер распахнула массивную деревянную дверь с решеткой на уровне глаз.
Поделиться книгой: