Помоги проекту - поделись книгой:
Наше обществоведение и массовая информация в целом оставляют без внимания последствия сталинизма, необходи-мость эффективных мер против его реставрации[355]. Авторитаризм сохранился в мышлении и поведении широких слоев населения. Он — в долготерпении, которое нещадно эксплуатируют правители до сих пор. Он — в усталости, безразличии, страхе, систематически возобновляемом методами вроде кровавого разгона демонстраций в Москве 23 февраля, 22 июня 1992 г., в мае и октябре 1993 г., карательной экспедиции в Чечне; в ложных представлениях о политической ничтожности «простого человека», аморальности любой политики; политической близорукости и безоглядной доверчивости большой части населения, так выгодных авантюристам. Тринадцатый год «реформаторы»-разрушители не без успеха выдают себя за творцов (по собственному заблуждению или лицемерию). С апреля 1985 г. советские рабочие, крестьяне, интеллигенты оказываются не в состоянии создать собственные влиятельные профсоюзы, не говоря уже о политических партиях. Авторитаризм — в пренебрежении к законодательной власти и тупой вере в преимущества самодержавия. Отвергая политиканские нападки на нынешний парламент РФ, мы далеки от его идеализации. Его непоследовательность лишь обостряет опасность установления в стране самовластья. И дело не только в готовности миллионов сотворить себе нового кумира, но и в появлении в стране класса старых и новых миллиардеров. Главной и наиболее опасной носительницей авторитаризма остается та часть старой элиты, которая перешла во властных структурах со вторых мест на первые, предварительно сменив маски советские на антисоветские. Эта опасность — в стремлении временного контрреволюционного режима стать постоянным.
Основные черты сталинизма ныне остались нетронутыми или воспроизведены, хотя и в новых формах и на другом уровне. Такова жестокость. Последовавшая за августом — декабрем 1991 г. «революция» по ущербу, нанесенному стране, стоит в одном ряду с «великим переломом 1929 г.» и нашествием 1941 г. За черту бедности отброшено около 80 процентов населения РФ[356]. И в этом не было трагической ошибки: «реформаторы» знали, во что обойдутся народу их акции. В органическом единстве с жестокостью воспроизведена другая черта сталинизма — некомпетентность. Секретари провинциальных парткомов и завлабы, журналисты и продавцы цветов без тени сомнений бросились управлять государствами, правительствами, министерствами. Может быть, они надеялись на ходу овладеть мало известным им делом, как «сталинские полководцы» в 1941 г.? Им также свойственна черно-белая манера мышления, им доступны лишь крайности. Вот почему многие их действия являются лишь зеркальным отражением сталинизма. Осуществленные в 30-е гг. всеобщие насильственные социализация, коллективизация сменились такими же капитализацией, фермеризацией, индустриализацией; сверхиндустриализация — деиндустриализацией, коррупцией тех же чиновников; жесткая государственная монополия внешней торговли — широко открытыми дверями для иностранных товаров, как правило, низкого качества. Мнимый коммунизм Сталина и его преемников сменился все отрицающим, но совершенно бесплодным «антикоммунизмом».
Проблема использования Россией исторического опыта была поставлена наукой еще в прошлом веке. Чаадаев в «Апологии сумасшедшего» считал положение России «счастливым». Страна обладает «огромным преимуществом», она пришла «после других для того, чтобы делать лучше их, чтобы не впадать в их ошибки, в их заблуждения и суеверия». Мыслитель предупреждал от повторения «всего длинного ряда безумств», «всех бедствий», пережитых «старыми обществами» в Западной Европе, находившимися в менее благоприятном положении. Чаадаев верил в силу «просвещенного разума», «сознательной воли», «всемогущего анализа». Но он высказывал сомнение, сумеет ли Россия «судить мир со всей высоты мысли, свободной от необузданных страстей и жалкой корысти». Увы, ни то, ни другое не дано нашим правителям и их мудрецам. Лишенные здравого смысла и нравственности, они восприняли далеко не лучшее из западного опыта, пренебрегли восточным и, главное, громадным опытом собственной страны. Вслед за Сталиным они бросились «догонять Америку». Однако американизировать Россию так же глупо, как русифицировать США. Новым властителям, как и Сталину, неведом мировой опыт. И вместо разумного соединения отечественных и зарубежных достижений в различных областях общественной жизни нам навязывают банальную реставрацию дофевральских 1917 г. порядков и голые схемы. Пущен в ход миф о «возвращении в мировую цивилизацию». Но наша страна никогда не покидала ее. И, главное, нельзя закрыть глаза на то, что буржуазная цивилизация представлена не только богатыми странами (20 процентов населения земли), но и бедными, в которых миллионы людей ежегодно умирают от голода. Сытый Север потребляет 70 процентов ресурсов Земли, оставляя Юг голодным. Об «угрозе необузданного потребительства» предупреждает архиепископ Кентерберийский Дж. Кэри. Ее признал Клинтон. И в богатых странах до сих пор остаются весьма серьезными проблемы: отчуждение людей друг от друга, жизнь в кредит, боязнь потерять работу, милитаризм духовное оскудение, низведение культуры до плебейского зрелища, ненависть к иностранцам, засилие мафии, коррупция и терроризм, национальные, экологические и др. Взаимоотношения «Север — Юг», «Восток — Запад» — проблема в первую очередь капитализма. Он ее породил, он ее постоянно обостряет. Весьма показательно следующее. Как только от Балтики до Адриатики сняли «социалистический железный занавес», западные державы ввели свой занавес, не менее жесткий. Но как быть сейчас ООН с правом человека на передвижение? Очень показательно, что, не приемля ни чистого капитализма, ни чистого социализма, папа Иоанн Павел I не отвергает их полностью, ратуя за регулирование, за социальную справедливость. Он предостерегает против зряшного отрицания «ядра истины» в марксизме, ставшем «притягательной реальностью для западного общества»[357].
Методология абсурда поразила идеологизированную внешнюю политику РФ. Имперские тенденции сталинизма уступили место противоположной крайности, сверхвооружение — безоглядному разоружению, стратегия выдвинутых рубежей — если не паническому бегству, то плохо организованному (под крики: «оккупанты — домой!») возвращению групп советских войск на Родину. «Вечная дружба» с естественными союзниками сменилась прохладными отношениями. Республики ликвидированного СССР и государства распушенного Варшавского Договора заняли унизительную очередь у ворот НАТО. Фактически выведенная из-под парламентского контроля внешняя политика РФ и ряда других республик стала во многом антинациональной. Мы не приемлем тезис о новых «изменниках Родины» — нет доказательств. Но поддержку антиюгославского и антииракского курса Клинтона можно объяснить или предательством, или глухим и наивным догматизмом. После разрушения Вооруженных Сил СССР возникла угроза не только достоинству, но и безопасности страны. Она поставлена в рабское положение должника и просителя. Власти активно денационализируют экономику, в интересах иностранного и компрадорского капитала искусственно поднимают курс доллара по отношению к рублю. Политические спекуляции вокруг зарубежной помощи, рассчитанные на глупцов рассказы о западных лидерах как «друзьях» то Горбачева, то Ельцина, обвинение своих оппонентов в ультрапатриотизме и ностальгии по былому величию не опровергнут реальных фактов. РФ и другие преемники СССР отброшены на задний план. США оказались единственной супердержавой. При неизменной поддержке РФ Соединенные Штаты уже прочно вошли в роль всемирного жандарма, прокурора, судьи и палача. Стремление навязать миру свою волю и свой порядок пронизывает ежегодные послания президентов США, многие практические их действия.
Можно и должно приближать эру нового политического мышления, иного пути у человечества просто нет. Но нельзя считать, что эта эра уже наступила, и поступать соответственно. В мире пока руководствуются главным образом собственными национальными геополитическими интересами. Сильная равноправная РФ, даже во главе с милыми их сердцу «демократами», многим иностранным правителям не нужна. Лишь необразованные люди уповают на новый план Маршалла — для Центральной и Восточной Европы. После 1945 г. было противостояние с СССР, и США срочно воссоздали мощь Германии и Японии.
Некомпетентность — источник «простых решений». Одно из них — с ликвидацией СССР административные границы механически сделали государственными. Под юрисдикцию РФ, а вслед за ней — и других республик отошло все, что находилось на их территориях, в том числе и созданное усилиями всех республик. Слишком скоро стало ясным, что это решение в высшей мере спорно и опасно. За новыми границами остались десятки миллионов людей некоренной национальности, огромные территории, стратегическое вооружение, космодромы и т. д. Другие примеры. Делят поровну советский Военно-Морской Флот на Черном море, сбрасывая со счетов не только судьбы многих тысяч людей, но и здравый смысл. Флот с его сложной инфраструктурой — это живой организм. Разделить его значит уничтожить. Около половины стоимости закупаемого за границей зерна идет на оплату транспортных расходов, и это при огромных возможностях отечественного села.
Идейно-теоретическая немощь нынешних «отцов наций» обнаружилась уже в неумной и поспешной ломке того, что было создано от октября 1917 г. до августа 1991 г. Их непрофессионализм стал особенно наглядным, когда они стали публиковать свои кредо. Рассмотрим, например, «Регламент гражданского общества», составленный В. Костиковым, бывшим пресс-секретарем президента РФ. По банальности своего содержания, интеллектуальному уровню, стилю, языку опус сильно напоминает одновременно «моральный кодекс строителя коммунизма» и памятку для новобранцев. Плохо отредактированный, он переполнен такими перлами, как «возрождающаяся Россия является преемницей Государства России», «сильное государство немыслимо без сильной власти», «перед старостью все равны», «нравственные противоречия разрешаются совестью», «народное творчество, фольклор являются средством самовыражения народа». «Регламент» — это наспех выполненная компиляция отечественного ветхозаветного материала XVIII–XIX вв., дурно приспособленная к нуждам временного режима. Как доморощенный провинциал автор игнорирует многие мировые духовные достижения.
«Регламент» нельзя считать безобидным упражнением чиновника-литератора. Он вреден в политическом и нравственном отношениях. Отдавая дань времени, автор называет народ «источником власти», воспевает свободу, порицает авторитаризм. Но главная идея Костикова — «сильная власть», «великие правители». Обращаясь к прошлому страны, он апеллирует к ее автократическим, а не демократическим традициям. Бросается в глаза, что «гарантом чести и достоинства российского воина», по Костикову, является ныне президент, а не конституция.
Игнорируя естественное право народа на сопротивление властям, отвергающим прогрессивные реформы, автор объявляет революции «уродливыми формами разрешения конфликтов». Методологически он следует за Сталиным. Тот, отступая от Маркса и Ленина, связывал развитие общества главным образом с революцией. Всемерно восхваляя ее, он отождествлял революцию исключительно с вооруженным, кровавым восстанием, войной. Наш оппонент, наоборот, решительно порицает революцию, отвергая ее при любых обстоятельствах. Но вслед за Сталиным Костиков и его единомышленники связывают революцию исключительно с мятежами, войнами, блокадами, эпидемиями. «Ненасильственные способы» автор лицемерно сводит к голосованию, фактически отвергая демонстрации, митинги, стачки, пикетирование, другие формы гражданского неповиновения. Многие из этих методов широко применяли «демократы» в борьбе с Горбачевым. Помпезно превозносят они «три дня боев за Белый дом» и даже готовность бомбить Кремль. Все это считалось вполне законным и нравственным. Не двойная ли у них мораль? На каком основании они отбрасывают зарубежный демократический опыт? Конституция ФРГ, например, провозглашает «право всех немцев сопротивляться попыткам устранить конституционный строй»[358].
«Регламент» разрешает человеку выбирать, быть богатым или бедным: «богатство является благом», а «бедность не является стыдом». Но восторженные симпатии автора явно на стороне первого. Его опус — это циничный гимн обогащению путем «личных усилий»(?). Богатство — это «национальная гордость». Его накопление «по величию деяния стоит в ряду с ратными подвигами в защиту Отечества». Богач, но не военный, по мнению автора, «заслуживает наивысшего звания почетного гражданина России»[359]. Дальше некуда… Мы же разделяем точку зрения Жомини, хорошо знавшего предмет (свою трудовую деятельность он начинал в банке). Он гневно осуждал тех, кто «обогащается за счет общественных бедствий, играя на превратностях судьбы и на колебаниях государственного кредита (точь-в-точь как ныне в РФ. —
Очень красноречивы и умолчания. Так, в «Регламенте» ничего нет о политических партиях. Может быть, по мнению автора, самодержец-президент и без их помощи создаст гражданское общество? По существу проигнорирован национальный вопрос. Лишь косвенно показано, как нужно его решать. Костиков возродил старый тезис великоросских шовинистов о «единой и неделимой», о границах внутри страны, которые «могут носить лишь административный характер». Автор все время говорит о «народе», а не «народах», подчас прямо отождествляет «русское» с «российским»… Политически и методологически близки в «Регламенте» ежегодные послания президента парламенту. Пятьдесят семь вопросов избирателей президенту России (1996), опусы Н. Михалкова и других кандидатов в придворные идеологи.
Формируемый ныне режим воспринял от своего сталинского предшественника и другую его родовую черту — ложь. И новые властители, преследуя антинародные цели, выступают под чужим флагом. Дело не только в постоянном нарушении предвыборных и иных обещаний («лечь на рельсы», «будет легче» к осени, весне и т. п.), выдаваемых шахтерам и учителям, врачам и студентам. Предвыборная вакханалия 1996 г. перекрыла все рекорды лжи и растраты народного достояния. Она резко подорвала финансовое положение страны. При попустительстве парламента исполнительная власть вместе с близкими к ней финансовыми тузами подчинила себе большинство средств массовой информации. С их помощью они овладели миллионами умов. Развернута настоящая «холодная война» против «коммунистов», «национал-патриотов», депутатов — всех, не согласных с президентом. Преследуемые, как правило, лишены возможности отвечать. Даже парламенту удалось добиться лишь ничтожно малого времени для своих передач по радио и телевидению. Как при Сталине, в этом манипулировании активно участвует раболепствующая часть ученых, журналистов, артистов и др. Достаточно напомнить лицедейство в Бетховенском зале Большого театра или лицемерную киноподелку Э. Рязанова о первом лице. Пропаганда стала одним из главных оплотов режима. Под заклинания о «деидеологизации» осуществляется новая идеологизация, более опасная, чем в 1953–1985 гг. Речь идет не только о циничном разрыве между словом и делом, но и лжи как принципе политики.
Восприняты многие другие сталинские методы, приемы, стереотипы. Так, оказалось вполне выгодным новым властям традиционное ложное отождествление коммунизма — социализма — сталинизма. Характерно, что это положение унаследовано и крайними оппонентами Ельцина из ряда партий — преемниц КПСС. Поставлены на службу нынешней власти старые тенденциозные сопоставления «до и после» (августа 1991 г.), «у них — у нас». Широко используется «образ врага», легенда об ударе в спину. Созданы мифы о «праведном и добром президенте», которому мешает съезд, Верховный Совет, Конституционный суд, Генеральная прокуратура, Центральный банк, вице-президент; о «красно-коричневых». Особое внимание ученых должен привлечь миф о «демократической реформе», который призван прикрыть контрреволюционную сущность переворота в августе — декабре 1991 г. На самом деле это — не постепенное совершенствование существующего строя в интересах народа (реформа!), а насильственное поспешное восстановление раннекапиталистических и даже докапиталистических структур. «Реформа» — это скоропостижное и массовое обнищание, это праздник расхитителей общественного добра под прикрытием «народной приватизации», это — отброшенная на десятки лет назад страна.
Организаторы явно затянувшейся экстремальной ситуации выдвинули ряд частных положений, связанных с мифом о «реформе». Явно под влиянием сталинизма сфабрикован тезис о невозможности постепенного усовершенствования общества: это «затянуло бы до бесконечности реформу». Многое свидетельствует о том, что не уверенные в себе власти просто спешат, чтобы народ не успел опомниться. Пропаганда представила «свободный рынок» как средство от всех бед. Но никогда и нигде не было рынка без определенного регулирования. Утверждают, что без огромных жертв не бывает реформ. Но опыт Китая и других стран свидетельствует о другом. Фактический провал «реформы» наступил уже в 1992 г. Под давлением парламента президент РФ был вынужден отказаться, в частности, от замораживания зарплаты и пенсий. Но, сохраняя показной оптимизм, он продолжал идти «вперед», сокращая ассигнования на социальное обеспечение, культуру, науку, образование, оборону, — при сохранении прежней экономической политики, обогащающей своих и зарубежных дельцов. Обречены на провал и другие планы реставрации. Не имея прочной опоры в обществе, власти насаждают «демократию», пытаясь восстановить былую роль сугубо иерархической православной церкви, привлечь на свою сторону «наследников» самой одиозной в Европе XX в. монархии, не менее опереточных потомков дворянства, купечества, казачества, всячески восхваляя их. Но если каждый царь был реформатором или просветителем, дворянин — интеллигентом, церковник — святым, купец — меценатом, а казак — героем (а именно такими их ныне представляют), то отчего же возникали в стране революции и контрреволюции?
Новые власти унаследовали от сталинизма также правовой нигилизм. Наиболее полно он проявился в ликвидации СССР сугубо явочным путем, а также в лихорадочных мерах по изменению общественного строя. Напомним, что это было осуществлено вполне целенаправлено, вопреки четко выраженному на референдуме 17 марта 1991 г. мнению 76 процентов имевших право голоса граждан СССР. По масштабам и глубине, по губительным последствиям, активно поддержанная (может быть, даже просто инспирированная) официальными кругами Запада беловежская акция едва ли имеет себе равных в мировой истории. Подумать только, то, чего тщетно добивались многие великие мировые державы и их агрессивные блоки, удалось совершить нескольким ничтожным людям, будто бы выражавшим интересы славянства!
В этой связи сочинены мифы. Один из них — о «распаде СССР». По оценке даже Р. Пайпса (США), недружелюбно настроенного по отношению к СССР, этот Союз во всех отношениях имел еще большой запас прочности. Развитие событий в СНГ лишь подтвердило справедливость этих слов. Говорят, что лица, укрывшиеся в Беловежской пуще, не имели другого выбора. Они будто бы предупредили войну целых республик против ненавистного московского «центра», утверждает, например, А. Кива[361]. Отвергая эту ложь, ученые показали, что не республики, а Ельцин и другие сепаратисты были противниками сохранения Союза. Они вынашивали план устранения СССР и захвата власти в его республиках, по меньшей мере, с начала 1991 г. Беловежский сговор, развязавший руки националистическим группировкам, привел к крупномасштабным войнам между Азербайджаном и Арменией, внутри Азербайджана, Грузии (в том числе против Северной Осетии и Абхазии), Молдавии, Таджикистана, между Северной Осетией и Ингушетией. Возникли конфликты РФ с Украиной, Латвией, Литвой, Эстонией, Татарстаном, Чечней и др. Резко обострился национальный вопрос фактически во всех республиках. Беловежская пуща — это символ волюнтаризма, безответственности в политике, когда лидеры сначала решают, в потом начинают думать о последствиях своих решений. В данном случае снова речь идет не только об исполнительной власти. Парламенты всех республик, в первую очередь РФ, несут ответственность за устранение Союза. Депутатов ввели в заблуждение обещанием создать реальное СНГ, сохранить единые экономику, финансы, армию и т. д. Это объясняет ситуацию, но не оправдывает парламенты. Роспуск СССР нанес губительный удар по государственности, народному хозяйству, культуре, науке, образованию, социальной сфере, обороне всех его республик. Непредсказуемо влияние его развала на другие пять шестых света. Назовем только наиболее очевидное: активизацию государственного терроризма США, появление новых ядерных держав[362].
После злонамеренного разрушения СССР парламенты шаг за шагом бездумно наращивали чрезвычайные меры президентов, в большинстве своем бывших партийных секретарей. При этом парламенты явно пренебрегали одним из главных уроков отечественной истории — предупреждение против авторитаризма. До сих пор в РФ и многих других новых государствах нет жесткого механизма, воспрещающего сползанию к самодержавию. И это в условиях явных автократических и антиконституционных поползновений исполнительной власти (1991–1997). Фактически такой курс спровоцирован неустойчивой политикой самих парламентов. В частности, как отмечалось на заседании Верховного Совета РФ 24 июня 1993 г., он далеко не полностью осуществляет одну из своих главных функций — определять и контролировать расходы исполнительной власти. Часто он лишь постфактум утверждает самовластные, весьма сомнительные затраты. Показательно, что широко рекламируемая правительством, прессой, предпринимателями приватизация осуществилась также без утвержденной парламентом программы. Его слабость в условиях дикого рынка привела к тому, что коррупция и другие преступления приобрели огромные масштабы и представляют собой опасность для самого существования государства и народа.
Резко обострившееся в 1991–1997 гг. противоречие между корыстью кучки чиновников и нуворишей, с одной стороны, и коренными интересами основной массы населения — с другой, казенная пропаганда стремится представить в качестве «конституционного» кризиса, борьбы между «реформаторами» и «консерваторами» (эти понятия у нас чрезвычайно размыты) и между президентом и спикером. Подобная персонификация ошибочна. Первый из них обладает огромной личной властью, которой пользуется опрометчиво и бесконтрольно. Второй — лишь постоянно контролируемый выразитель воли большинства депутатов, олицетворяющих высшую власть в государстве. Так маскируется суть дела: столкновение различных вариантов развития. Что и как строить в стране? Среди этих вариантов наиболее полярные — искусственное выведение породы новых эксплуататоров со смутной надеждой превратить их когда-то в благотворителей и прогрессивное реформирование общества (отнюдь не возврат к сталинизму!) путем разумного отбора и соединения высших достижений практики, отечественной и зарубежной.
Не прекращающаяся вплоть до наших дней массированная кампания против законодательной власти началась еще весной 1992 г., позднее наступила очередь Конституционного суда РФ, Генеральной прокуратуры, вице-президента. Была пущена в ход ложь об изначальной несовместимости Советов и демократии, избрании Съезда народных депутатов по «советским законам», а президента — по каким-то иным. В действительности он был избран согласно закону, принятому в 1991 г. Верховным Советом РСФСР. Внушают ложные мысли о хаосе, будто бы непременно присущему любому парламенту; о второстепенном характере представительной власти и приоритете исполнительной. Дошло до полной нелепости: большинство депутатов отнесли к «оппозиции». Пытаются поставить президентскую власть над законодательной, исполнительной, судебной. Работу Федерального собрания, особенно Думы обходят молчанием или представляют в темном свете. Любую дискуссию дискредитируют как «говорильню», как будто есть другой способ решить тот или иной вопрос. Любые конфликты в залах заседания выдвигают на первое место, представляют как присущее лишь данному депутатскому корпусу. Но в самом старом парламенте мира — английском, до сих пор благоразумно сохраняется «нейтральная полоса», жестко разделяющая фракции. Все достижения парламента относят на счет исполнительной власти, все провалы последней приписывают первому. Стал известным разработанный в окружении президента специальный план: развалить парламент изнутри с помощью подкупа, мелочной мести и опорочения депутатов. У нас как нечто обычное воспринимается нарушение законов и решений Конституционного суда РФ.
Пытаясь отвлечь внимание обывателей от приближающейся полной катастрофы, «команда» президента организует один политический аврал за другим. Дело далеко не ограничивается областью пропаганды. Напомним «особый порядок управления», введенный в марте 1993 г., но благополучно сорванный Съездом. В апреле президентский референдум еще более расколол общество. В мае — июне президент, будто бы уполномоченный избирателями, предпринял попытки отстранить Съезд от разработки и принятия новой конституции. Показательно, что состав, сценарий, регламент специально созданного в этих целях совещания был определен в указанном порядке. Зарубежные и местные «демократы» закрыли на это глаза, как и на оскорбление человеческого достоинства некоторых участников совещания, нанесенное им кремлевской охраной в первый же день его работы. Эта акция сделала совещавшихся еще более покладистыми. Чуть ли не на другой день после 25 апреля, когда большинство избирателей недвусмысленно высказались против досрочного переизбрания депутатов, президент объявил о намерении назначить такие выборы. Среди многих проектов государственного устройства РФ главным образом рекламируется сомнительная республика при огромных полномочиях президента-полумонарха и ручном парламенте. Действительно же разумные мысли, например, о ликвидации неразберихи в нынешней исполнительной власти приглушены. На самом деле, зачем нужен громадный аппарат президента в центре и на местах, дублирующий правительство и местные советы? Не превращен ли, в частности, премьер-министр в порученца при президенте? Не повторяется ли недавнее прошлое, когда генеральные (первые) секретари решали, а председатели советов были простыми исполнителями и мальчиками для битья? Нужен ли вообще президент нашей стране с ее непреодолимыми авторитарными традициями? Лишь примитивное мышление связывает сильную авторитетную власть исключительно с единодержавием, но не с демократией[363].
Правовой произвол в РФ и ряде других республик сопровождается попытками возродить культ первых лиц. Так, с именем одного только Ельцина пытаются связать близкое «процветание России». Фабрикуют ложную альтернативу: Ельцин или возвращение в «коммунистическое рабство». В тех же целях пущен в ход сочиненный еще при Сталине миф о «всенародно избранном президенте», в действительности за него неизменно голосует лишь меньшинство зарегистрированных избирателей. Фальшиво утверждение о «счастье народном» как единственной цели президента. Зачем же понадобилась ему первобытная борьба за личную власть, ее расширение и укрепление?
Перехватив чужой лозунг о «социально ориентированной экономике», на деле «государство Ельцина» сняло с себя обременительные заботы о народном здоровье, образовании, жилье. «Союз между исполнительной властью и российским предпринимательством» президент объявил «стратегической линией» своей политики. Из этой сакраментальной формулы странным образом исчезли не только парламент, но и сам народ[364]. Приобрели анекдотические формы мифы о постоянных покушениях на первое лицо. Сообщения о подготовке «физического устранения президента» всегда появлялись в нужный момент, например, перед референдумом. Чрезвычайные права получала многочисленная личная охрана президента. Как всякие временщики, президент и его группа спешат воспользоваться всеми благами, от кричащих роскошью квартир до барских усадеб в Подмосковье.
Возрождение культа прослеживается в подборе кадров по личной преданности чиновников первому лицу, в сосредоточении чрезвычайной власти. В некоторых бывших республиках СССР президенты брали на себя также функции главы правительства, министра обороны, главнокомандующего Вооруженными Силами. На пьедестал «непогрешимых» и «незаменимых» возводят весьма посредственных лиц с низкой профессиональной подготовкой, медленно думающих и не владеющих грамотной речью. Первые лица покрывают своих провалившихся сановников, когда их интеллектуальная или нравственная неполноценность становятся очевидными. Иногда это принимает скандальный характер, как в случаях с коррупцией в высших звеньях исполнительной власти РФ. Иногда, однако, из окружения президента раздаются необычные голоса. Так, С. Шахрай заявил об «отсутствии политической культуры» у Б. Ельцина. Руцким были раскрыты мотивы избрания кандидата в президенты: в Межрегиональной группе считали, что Ельцин, хотя и «малозначителен», но «удобен»[365]. В 1996 г. с угрозами разоблачений выступил бывший главный охранник президента и друг его дома А. Коржаков. В некоторых газетах промелькнуло утверждение: «ельцинизм есть фашизм», «либерал-фашизм»[366]. Едва ли правомерно вводить этот новый «изм». Достаточно ли крупно само явление? Нельзя также определить как «фашизм» любые авторитарные тенденции. Их опасность, к сожалению, не замечают ни многие депутаты, ни значительная часть населения. Так, в окружении президента, несомненно, вынашиваются планы применить любые средства в защиту своей власти, на словах — «в защиту реформы». Эта мысль четко прослеживается и в прессе. «Новое время» писало об «ультиматуме, который должно предъявить непослушному Съезду». Этот же журнал напечатал подстрекательный призыв Пайпса пойти на «неконституционные шаги» «во имя спасения демократии»[367].
Убежденные в том, что виновные и неизмеримых бедствиях нашей страны должны нести ответственность, мы обращаем внимание также на руководство Вооруженных Сил. Отношение к ним тех, кто формирует общественное мнение в 1985–1997 гг., напоминает какой-то зигзаг. По сталинской традиции связанная с обороной часть общества была вне критики, отчего в первую очередь пострадали сами военные. В частности, их социальная защищенность в течение десятилетий была и остается очень слабой. Зачем «демократы» всех цветов повели кампанию против генеральских привилегий и злоупотреблений, «неуставных отношений». Вскоре, однако, утратив чувство меры, перешли к нападкам против военных вообще. Кое-кому из политиков это было выгодно. Придя к власти, они приглушили антиармейские настроения. Их заботой стало скрыть ответственность генералитета за бедственное состояние Вооруженных Сил. На самом деле в 1991–1992 гг. Е. Шапошников, П. Грачев и другие генералы допустили развал не только СССР, но и его Вооруженных Сил. Повторился 1941-й, когда их незадачливые предшественники С. Тимошенко и Г. Жуков позволили таким же полуграмотным и безответственным политикам поставить на край пропасти государство и армию.
По простоте душевной Грачев, выступая на VII съезде народных депутатов, признал, что РФ достались от прежних Вооруженных Сил лишь «руины и обломки», «самые боеспособные части» остались за ее пределами[368]. При этом он упустил случай признать собственную вину. В июне 1993 г. министр говорил уже о «боеспособной, надежно управляемой» армии. Выступавший на том же совещании президент отметил нечто противоположное. Удалось преодолеть лишь «нижнюю точку кризиса». «Опасные симптомы деморализации личного состава» устранены лишь «в значительной степени». Не решена «серьезная проблема» финансирования войск. В Вооруженных Силах не устранены преступления, стяжательство. В них погрязла определенная часть высших чиновников. Участились случаи уклонения от воинской службы.
Старый девиз «армия вне политики», принятый ныне, не поможет вновь скомпрометировавшему себя военному руководству. Тезис об армии и тем более о ее лидерах как бессловесном военном инструменте политики, о генералах как исполнителях приказов «фюрера», пущенный в ход в Нюрнберге фашистским генеральным штабом, отвергнут мировой юриспруденцией. Этот тезис не согласуется и с утверждением Ельцина об армии как «гаранте стабильности общества»[369]. Могут возразить, что военнослужащие связаны присягой, приказом начальника. Новый текст военной присяги, побуждая военнослужащего РФ мыслить, требовал выполнять обязанности, возложенные на него лишь «законным образом». К сожалению, в статье 39 «Военная присяга» Закона РФ о воинской обязанности и военной службе, принятого И февраля 1993 г., вопрос о законности приказа опущен[370]. Однако в специальной главе устава внутренней службы подчеркнуто, что приказ должен соответствовать требованиям законов и воинских уставов, командир несет ответственность за это соответствие и злоупотребление властью, что подчиненный имеет право обжаловать приказ[371]. Показательно, что присяга армии США обязывает «всегда выполнять законные приказы» командиров[372].
Все пороки нового режима, как в капле воды, отражены в чеченской войне — непрофессионализм, авантюризм, жестокость, великодержавная глупость, правовой произвол по отношению к собственным войскам и войск к местному населению, полная безответственность военных и штатских чиновников всех рангов, коррупция и другая уголовщина в Москве и Грозном. Чеченская проблема — детище нового российского режима. Сепаратист и узурпатор 3. Дудаев, союзник Б. Ельцина по «антикоммунизму», лишь воспользовался ею. Среди ее глубоких корней — слабый беспомощный центр с его сомнительным призывом к «всеобщей суверенизации», показное преодоление сталинистского прошлого, в том числе — половинчатая реабилитация «наказанных» народов. Провозглашенное восстановление конституционного порядка обернулось непомерно затянувшейся крупномасштабной войной, со стороны Москвы — плохо подготовленной в военно-техническом, идейно-политическом и иных отношениях, безнравственной, противоправной, проигранной с первого выстрела, бездарно руководимой.
Итоги войны, полное поражение Кремля — это строгий приговор режиму. Восстановлена Ичкерия конца 1994 г., возросли не только ее претензии, но и ее реальное влияние и не только в северо-кавказском регионе. Между Чечней и РФ пролегла небывалая пропасть. Война — это гибель десятков тысяч людей, разорение сотен тысяч, громадный экономический ущерб, сильный удар по внешнеполитическим позициям РФ. Особенно велик нравственный урон для режима и России в целом. Сколько раз объявляли победоносное окончание войны и вновь бросали армию в «последний бой»… Ничего подобного не знали ни застойный режим Брежнева, ни даже сталинская тирания. Чеченская война вскрыла катастрофическое положение армии и других вооруженных формирований, расчлененных между десятью ведомствами под общим крайне неэффективным руководством главковерха. Вместе с меняющимися министрами обороны он беспомощно отмечает правонарушения, поразившие войска от казарм до центральных ведомств, резкое ухудшение вооружения, снаряжения и питания военнослужащих. Деградация коснулась даже стратегических ядерных сил. Обстановка в Вооруженных Силах стала взрывоопасной. Военная же реформа была и остается не только пустой, но и опасной риторикой[373].
Общие итоги российских «реформ» сплошь негативны. Уничтожен СССР, одна из двух мировых держав, поставлены перед полным развалом народное хозяйство, культура, наука, образование, социальное обеспечение, военное дело России. Она низведена до положения рядового государства «третьего мира», лишена союзников. Русские впервые за многие столетия расколоты как нация. По иронии судьбы ни одна из объявленных режимом целей до сих пор не достигнута. В стране нет подлинных рынка, конкуренции, среднего класса. Создана безобразная социально-экономическая система — главный источник колоссальных преступлений всех видов. При баснословном обогащении старых и новых миллиардеров и обнищании основной массы населения резко сокращены хозяйственная роль и денежные ресурсы государства. Появилось нечто неведомое и немыслимое: в интересах «стабилизации» прекратили регулярную выплату зарплаты и пенсий. Взамен население получает новые обещания и призывы к национальному согласию и смирению. Вместо провозглашенного народовластия установлена автократия, прикрытая далеко не демократической конституцией. Самовластье причудливо сосуществует с плутократией, анархией, клептократией, охлократией. Государственная система воспроизводит не лучшие советские традиции: подавляющая парламент трехэтажная исполнительная власть с различными советами (безопасности, обороны и др.) и чрезвычайными комиссиями. Характерно, что в предвыборном письме «13 крупных российских банкиров» (1996) «достижения» режима названы
В своей книге «Довольно о войне?» авторы этих строк пытались сформулировать задачи реформаторов в 1985 и последующие годы: «Осмысление истории и современного состояния общества, анализ показателей СССР и зарубежья в области экономической, политической, культурной, в том числе развития общественной мысли; разработка концепции и конкретных программ реформы с обязательным использованием иностранного опыта и учетом особенностей нашей страны; предварительные эксперименты в отдельных районах. Достижения развитых стран были немыслимы без ограничения конкуренции, расширения общественного сектора, экономического планирования, контроля над ценами и зарплатой со стороны государства и общества, активной социальной политики».
К сожалению, это и в 1997 г. не выполнено. Еще хуже — перед обществом встали куда более неотложные задачи. Речь идет не о выборе «социализм или капитализм». Во весь рост встала проблема спасения независимости страны, сохранения той части ее потенциала, которую еще не успели разрушить или разграбить. При слабой, разрозненной, во многом оппортунистической оппозиции очень многое ныне зависит от самого народа. Будет ли он по-прежнему безмолвствовать, пробавляться пассивным протестом или в нем возобладает гражданское достоинство? Покинет ли свои сомнительные позиции большинство интеллектуалов, скажет ли весомое слово наука, в том числе и историческая?
Для развития науки настоятельно необходимы не только оценка созданного историками, но и капитальные труды о судьбах и предназначении самой историографии. В чем состоят ее социальные функции, какова ее реальная роль в жизни общества, каково место минувшей войны в политике и массовом сознании? Эти вопросы даже не поставлены. Но сейчас можно вполне определенно сказать, что при нежелании и неспособности ученых исследовать проблему исторического выбора, их политической индифферентности они стали сопричастными к громадным издержкам общества. Тенденциозное истолкование прошлого прямо или косвенно способствовало опорочению социалистической идеи и ликвидации СССР, формированию синдрома 1941 г., ложного принципа: «чем многочисленнее армия, тем сильнее оборона» и закреплению власти главнокомандующего за дилетантами. Апологетика официальной (старой и новой) военной историографии питает умолчание и нигилизм в литературе других направлений. «Антикоммунистический», антисоветский, антипатриотический, шовинистический и сепаратистский разгул — это неизбежная плата и за консерватизм историков, за их жалкие попытки сохранить сталинистские стереотипы, за их дилетантизм, за дурную идеологизированность их трудов.
Современное общество не может развиваться вне науки. Здравый смысл и нравственность превыше всего. Таков главный урок советской истории конца 20—90-х гг. Осмысливая свое прошлое, должны совершенствоваться и общественные науки, если они намерены служить народу. Когда ученые освободятся от политического и экономического давления, воссоздание правдивой картины сталинизма и войны будет зависеть лишь от их порядочности и компетентности. Этому будет способствовать планетарный, общечеловеческий подход к прошлому, свободный от какой-либо односторонности.
Именной указатель
А
Абакумов В. 133, 346, 364
Абалкин Л. 83
Абрамов Ф. 3
Абрамович А. 196
Аграновский А. 135
Азарьев С. 143
Айнзидель Г. 338
Айрих Э. 350
Айтматов Ч. 10
Аксельбанк А. 140
Алаторцева А. 12, 74
Александр I 371
Александр II 280
Александров Е. 145
Алексеев Б. 368
Алексеев С. 27
Алексеева Г. 80
Аллилуева Н. 27
Амброзиус Г. 248
Андреева Н. 143, 344
Андропов Ю. 117
Антипенко Н. 294, 300
Антонов А. 292, 300–301
Антонов-Овсеенко А. 12
Анфилов В. 14, 137, 140, 142, 145, 151, 177, 246–248, 254, 388, 390
Апанасенко И. 341
Арбатов А. 129, 153
Арендт X. 43
Астафьев В. 115, 123, 137
Астафьев, полковник 277, 279–280, 328-329
Аттила 371
Афанасьев А. 145
Афанасьев Ю. 142, 182–183
Ахромеев С. 162, 309, 383, 399
Б
Баграмян И. 176, 234, 290, 300
Байдуков Г. 341–342, 344
Байрау Д. 39, 42
Бакланов Г. 146
Бакунин М. 19, 21
Балашов П. 146
Барту Л. 215
Басов А. 39, 136, 175, 301
Баткин Л. 397
Бах Д. 39
Бек Л. 111
Белинский В. 57
Бёлль Г. 123
Белов Н., фон 148, 222–223, 235
Белов П. 302, 344
Бенедиктов И. 129, 398
Бердяев Н. 52, 70
Бережков В. 67, 345
Берзин Я. 266
Берия Л. 15, 83, 133, 142, 152, 231, 245, 251, 256, 261–262, 266–269, 280–286, 299, 301, 312, 314, 318, 341, 351, 369
Бессонов Б. 380—381
Бирюкова А. 117
Бисмарк О. 195, 283
Блюхер В. 245
Бобылев П. 145
Бойцов В. 14
Болтин Е. ИЗ
Бонвеч Б. 10, 39, 141, 256, 353
Бондарев Ю. 18, 144, 296
Боннер Е. 184
Поделиться книгой: