Амикус

— Только попробуй, выдра! Задушу, прорасту сквозь кости, сожру с потрохами и выплюну, как каракуртовый панцирь! — потусторонним басом предупредил Амикус и кровожадно захохотал.

Харалдовна (она побледнела) негромко икнула, затряслась всем телом и попыталась выбежать из комнаты спиной вперёд. Ударившись головой о дверной косяк, экономка мешком картошки повалилась на порог и замерла. Кудрявая прижала ладони ко рту, не надеясь на способность своего лица самостоятельно сохранить спокойствие. Даже самый тихий (а прятала за ладошками она отнюдь не тихий) смех мог испортить всю операцию. Согнувшись пополам от колющихся изнутри смешинок, девочка перешагнула через поверженную Дзинтру-Велдру, незаметно вынула из-под горшка крошечный диктофончик с изменённой записью собственного голоса и нарезанным из фильма «Фантомас разбушевался» смехом. Харалдовна сквозь обморочную пелену невнятно слышала, как где-то за домом девочка задыхалась, давилась хохотом, как ошалевшая горлица, но женщине было совсем не до этого…

Экономка пришибленной собачонкой сновала по дому, боясь даже остановиться возле подоконника. С того дня Амикус успокоился, графики перестали пищать и подскакивать: в доме безопасно.

13:15

Время устало дотекло до границы между летом и осенью и приостановилось, чтобы немного отдышаться. Первый сентябрьский четверг, пропитанный запахом тыквенных пирогов и яблочного варенья, начался для Медулки удивительно благополучно. Она бодрым маршем пересекала поле, ещё не ставшее похожим на земляной суп от ливней, и размышляла о своей пациентке. Девочка из иссиня-белой превратилась в розоватую, стала чаще улыбаться во время приёмов. Горшечный житель, похоже, пустил корни в повседневную жизнь, расцветив её новыми интересами и своеобразной дружбой. Кудрявая посвящала доктора во все тонкости цветочных экспериментов и во все приключавшиеся с кустиком истории, масштабами сравнимые с романом-эпопеей.

Ровно в тринадцать часов врач уже стояла на оплетённом рыжим плющом парадном крыльце. Обычно как раз в это время Кудрявая с Дзинтрой возвращались в особняк с прогулки. Докторша вежливо постучала и, не получив ответа, решила подождать задержавшихся хозяев в детской. С подоконника приветливо улыбнулись ротобутоны, приглашая чувствовать себя как дома. Медулка стала рассеянно наблюдать за ползущей по энцефалографу синусоидой, изображавшей низкую электрическую активность. Немного потрепетав под её взглядом, график вдруг подскочил и начал вытанцовывать на датчике умопомрачительные коленца. «Время — ровно 13:15» — механически пометила Медулка в тетрадке девочки, скользнув по комнате взглядом в поисках источника опасности. Дзинтра далеко, вокруг ни души. Так в чём же проблема? Доктор сосредоточенно поджала губы и замерла, стараясь не распугать мысли лишним движением. Перед ней повисло воспоминание недельной давности: лицо девочки, потряхивая овечьими кудряшками, возбуждённо вещало об очередном опыте Бакстера: «Расстояние не влияет на связь между растением и ухаживающим за ним человеком. Если с хозяином происходят неприятности, питомец реагирует на это и при удалении на тысячи километров… Это как таинственная связь между ребёнком и матерью!» Энцефалограф пищал во все свои старческие динамики, умоляя девушку думать быстрее. Она огляделась, будто ища помощи у каменных стен, и наткнулась на забытый харалдовский телефон (после знакомства с каракуртом экономка стала рассеянной). А рядом с ним — снимающий внезапные приступы удушья девочкин карманный ингалятор.

Докторский халат цеплялся за кусты, стволы, камни, нервы. Медулка в обезумевших от скорости туфельках неслась по горной тропинке между соснами. Протоптанная годами одинаковых прогулок дорога сама бросалась под ноги и торопила. В пыли отпечатались совсем свежие следы детских босоножек и стоптанных на правую сторону сандалий 43 размера.

Со всего размаху докторша наткнулась на перепуганную, постаревшую экономку. Противное выражение лица от тревоги куда-то стёрлось, сменилось по-женски, по-матерински горестным. Она, заламывая руки, кружила возле сооружённой из брёвен скамеечки. Лежавшая там Кудрявая (вернее, уже не кудрявая, а какая-то лохматая, слипшаяся от пота) по-рыбьи ловила ртом ускользавший воздух. Впрыснуть лекарство у врачихи получилось только со второй попытки: руки тряслись, не слушались.

— Начались судороги? Во сколько? Этого и следовало ожидать. Тринадцать часов и пятнадцать минут.

Через четыре дня девочку перевели из реанимации в палату. Медулка, рассыпав тени от каштановых волос по больничной простыне, присела на краешек койки. Отозвавшийся на прикосновение голос был тонким и ломким, совсем белым:

— Как вы меня нашли?

Докторша улыбнулась золотистыми глазами, предвкушая реакцию Кудрявой:

— Датчик энцефалографа. Это Амикус. Ещё пять минут — и тебя бы не стало.

Хамелеон

В день выписки и докторша, и Дзинтра вели себя немного странно: синхронно переглядывались, похихикивали и суетились, как неопытные заговорщики. Девочка, кутаясь от влажного осеннего воздуха в мохер, еле поспевала за ними. «Дома тебя кое-что ждёт», — не выдержала экономка, но на неё тут же укоризненно зашипели. Всю дорогу в девочкиной голове извивался нетерпеливый вопрос: «И что эти новоиспечённые шерочка с машерочкой затеяли?» Сколько Кудрявая ни округляла умоляющих глаз, сколько ни переспрашивала, врач не позволяла ни единому слову просочиться на волю. «Придёшь — увидишь».

Оглушённая любопытством, девочка не заметила ни калитки, ни каменного порога, ни коридора. Из оцепенения она вынырнула, лишь увидев собственную комнату. Вернее — подоконник. На нём — глиняный горшок, табличка с названием растения и пластиковые ромашки-подпорки, хаотично расписанные акриловыми красками. Одна, другая, четвёртая, пятая… Шесть пёстрых подпорок. Абсолютно одинаковых. Девочка всего несколько месяцев назад собственноручно вымазала одну радужными кляксами. Откуда взялись пять новых? И эти штамповки воткнуты прямо в кашпо, где должен расти ненаглядный питомец. Кто? Унёс? Куст? Кудри всклокоченным коршуном подлетели к экономке.

— Думаешь, он пластмассовый? Приглядись, подойди поближе, — Харалдовна покровительственно подтолкнула Кудрявую к горшку.

Девочка осторожно потрогала бугорок на пёстром стволе, погладила выпирающие венки-прожилки. Мягкие, шершавые, как обратная сторона мать-и-мачехи, они были абсолютно живыми. И на этом цветке тоже, и на этом — везде настоящие, мягкие листья, почки, бутоны, соцветия неестественных оттенков и изгибов. Кустик приветливо играл на утреннем солнце новым нарядом, наверное, про себя забавляясь озадаченным видом хозяйки. Девочка отыскала среди замаскированных зарослей ромашку-оригинал и склонилась над подоконником, сопя, усиленно соображая. Ещё несколько минут назад готовая силой вытрясти из докторши с экономкой украденный Амикус, Кудрявая облегчённо рассыпалась хохотом:

— Он имитирует подпорку?! Я и не знала, что кусты бывают хамелеонами.

— И согласитесь, — профессорским тоном добавила Харалдовна, — такие способности можно объяснить только тем, что Амикус видит цвет и форму, которую ему предстоит копировать. [06]

Девочка вытаращилась на Дзинтру: интерес старой брюзги к кустику ошарашил её даже больше, чем выходка горшечного жителя. А та стояла как ни в чём не бывало, будто всю жизнь посвятила исключительно электрофизиологии растений, и отвечала на девочкино удивление искренним непониманием.

— Гляди-ка, графики снова шалят, — нарушила немую сцену Медулка. — Надо бы записать. Могу поспорить, что цветок «переоделся» в честь твоего возвращения с того света; порадовать хотел. Доволен твоим смехом, наверное, вот и пищит.

«Пи-ип-пи-ип-пи-и-ип!» — подтвердил энцефалограф, подмигнув очередным изгибом синусоиды.

Подземный интернет

Весь октябрь астмовый осьминог отчаянно боролся за жизнь, время от времени щекоча щупальцами девочкины бронхи и гортань. Но к ноябрю он с позором проиграл: о бедняге напоминали лишь редкие покашливания и пожелтевшие справки из медицинской книжки. Докторша, каждый раз дивившаяся стоявшему в детской приторному аромату, не сомневалась в целительском таланте Амикуса. Скорее всего, именно его фитонциды довели несчастную болезнь до столь плачевного состояния. Дзинтра окончательно сошла с ума: она тоже признала «горшечную тварь» полезной. К увлечению китайским внезапно присоединилась страсть к ботанике.

Цокающие твёрдыми подошвами шаги приблизились к детской. Довольная Харалдовна с пухленькой книжкой остановилась возле окна, нацелила на Кудрявую пиксели зрачков и набрала в грудь побольше воздуха.

— Я изучила статью профессора экологии леса Университета Британской Колумбии Сюзанн… — она быстро подсмотрела нужное слово. Видимо, заучивала наизусть, чтобы произвести впечатление. — Сюзанн Симар! Корневыми системами все деревья в лесах соединены между собой в подземную паутину — аналог интернета. Через эту сеть они общаются и взаимодействуют друг с другом. [07]

Воздух кончился, и Велдра победоносно смолкла, ожидая аплодисментов.

— Не понимаете, к чему я клоню?

Лекторша наткнулась на вопросительный взгляд Кудрявой. Девочка, сморщив лоб в помятую простыню, придала лицу выражение заинтригованности.

— Я предлагаю рассадить наше растение, — огорчилась Харалдовна непонятливости подопечной. — Прямо под этим окном, на поляне. Таким образом мы убьём сразу двух зайцев: и фитонцидов больше, и друзей. Врач одобрила. Видите ли, patrem… — и снова Дзинтра-Велдра врезалась в недоумённо поднятые брови. — Patrem по-латыни — прародитель. Так вот, он сможет по корневой сети передавать своим отпрыскам информацию. Код отношения к вам, например.

Опрофессоревшаяся экономка удовлетворённо выслушала девочкин хвалебный монолог и отправилась поливать Амикус, оставив восхищённую Кудрявую наедине с новой навязчивой идеей.

Работу по пересадке закончили незадолго до похолодания. Синеватые кустики, нахохлившись, приготовились ждать уехавшую на зиму в город Кудрявую.

* * *

Выстирав поле талой водой, весна развесила по веткам первую зелень листьев. Особняк линял промёрзшим мхом, готовясь прогреть на солнце радикулитно нывшие камни. Вытянувшаяся и высветленная морозным воздухом девочка вернулась в начале марта, чтобы снова усмирить разбалованную выхлопными газами и сыростью болезнь. Свалив сумки и чемодан на тропинку, она подбежала к калитке, из-за которой открылась любопытная картина. Харалдовна на низенькой скамеечке сидела перед растопырившим побеги кустиком и пыталась с ложечки накормить его бутоны мушками, комариками и паучками, бурча под нос что-то ласково-увещевательное. Экономку окружала целая стайка уже сытых молодых Амикусов. Поляна под окнами особнячка раздобрела, посинела, гордо выпятила сочный наряд, хвастаясь им перед смущённым голым полем. Кустики на её тугом животе переливались медвяной росой не хуже опалов. Заметив Кудрявую, они повернули соцветия в её сторону и приветственно склонили перед хозяйкой ротобутоны. Или ей это только показалось?..

Postscriptum

Через два года астмовый осьминог уснул мёртвым сном, навсегда выпустив из щупалец девочкины бронхи. Было ли это следствием горно-морского воздуха или фитонцидов, которыми делилось растение с Кудрявой, сказать трудно. Правда, её семье пришлось искать новую экономку: Дзинтра-Велдра Харалдовна опубликовала статью о пережитом в каком-то научном журнале, и её пригласили читать лекции в колледж для трудновоспитуемых подростков в китайский город Ухань (провинция Хубэй). [08] Там она продолжила свои собственные биологические эксперименты. Результат превзошёл все ожидания. [09]

2019–2022

Примечания

[01] Такой аромат характерен для черёмухи. Она выделяет фитонциды, содержащие синильную кислоту. Простейшие погибают под её воздействием через 5 минут, клещи — через 15 минут. Астматикам полезно дышать воздухом, где присутствуют активные фитонциды — вещества, обладающие мощным противовоспалительным эффектом и насыщающие лёгкие кислородом.

[02] Подобные гипотезы и эксперименты американского исследователя Клайва Бакстера имели место в 1966 году. Были учёные, которые посчитали его выводы ненаучными, но советский учёный-психолог В.Н. Пушкин провёл похожие опыты и поддержал теорию Бакстера (см. «Цветок, отзовись». В.Н. Пушкин. Наука и жизнь, 1972, № 11, с. 30–32).

[03] Учёным известно более 630 видов хищных растений. Они питаются насекомыми, пополняя запасы жизненно важного химического соединения (азота) за счёт добычи. Амикус, как и венерина мухоловка, охотится с помощью ловушки из двух листьев. Когда насекомое задевает чувствительные волоски в «капкане», он захлопывается.

[04] Растения «думают» всем организмом, за это отвечают особые клетки на кончиках стеблей и корешков. В сумме множество отростков корневой системы даёт приличное количество способных генерировать электрические сигналы клеток. Память растений устроена по принципу мемристора — элемента в микроэлектронике, который помнит, сколько тока через него прошло. Растения-хищники обладают настоящей краткосрочной памятью: чтобы ловушка закрылась, необходимо воздействие 10 микрокулонов электричества. Если подавать ток не сразу, а порциями по 2–3 микрокулона, растение запомнит количество и захлопнется, только когда их общее число достигнет 10. Такой принцип организации памяти обнаружили в мимозе, алоэ, картофеле и ряде цветочных культур (см. Ярослав Коробатов. Ученые признали растения нашими братьями по разуму. https://www.kp.ru/putevoditel/nauka/chuvstva-rastenij/).

[05] Подобный эксперимент действительно доказал наличие слуха у растений. Профессор Хадани и её соавторы полагают, что в роли уха выступает сам цветок. Лепестки ослинника вибрируют от жужжания, а если накрыть растение банкой — перестают. Цветок служит и «ушной раковиной», и «барабанной перепонкой»: вибрируя лепестками, он направляет звук в некий «мозг», который подаёт нектарникам команду «Сластить!» (см. Flowers respond to pollinator sound within minutes by increasing nectar sugar concentration (https://www.biorxiv.org/content/10.1101/507319v1).

[06] В 2014 году в лесах Чили обнаружили лиану Boquila Trifoliata, способную не хуже 3D-принтера копировать листья деревьев, на которых она обитает. Итальянский ботаник Стефано Манкузо решил использовать для лианы поддержку в виде пластикового растения, разрисованного безумными красками. Bocuilla в точности повторила орнамент искусственного дерева, никогда не существовавшего в природе. Опыт Манкузо доказал, что лиана обладает «зрением», поскольку видит цвет и форму, которые имитирует (см. Ярослав Коробатов. Ученые признали растения нашими братьями по разуму. https://www.kp.ru/putevoditel/nauka/chuvstva-rastenij/).

[07] Теория Сюзанн Симар — не единственное предположение о возможности растений взаимодействовать друг с другом. Зоолог Воутер ван Ховен выдвинул гипотезу о том, что деревья общаются «химическим» способом. В ЮАР он расследовал случаи массовой гибели антилоп куду, разводимых местными фермерами в закрытых загонах. При вскрытии у животных зафиксировали высокий уровень танина — разрушающего печень яда. Животы антилоп были набиты листьями акации — источника этого вещества. Но местные жирафы спокойно питались акациями и не погибали. Поедали деревья они необычным способом: часто передвигались от ощипанных акаций против ветра метров на 350–400, пропуская соседние. Уровень танина в организмах жирафов был гораздо ниже, чем у антилоп. Зоолог обнаружил, что акации защищались от поедания, повышая уровень яда в листьях. Первые пострадавшие деревья предупреждали соседей об опасности, выделяя газ этанол — сигнал бедствия. Поэтому жирафы не объедали близко стоявшие акации. А антилопы, лишённые свободы, питались только деревьями в загонах, получая смертельные дозы яда (см. Ярослав Коробатов. Ученые признали растения нашими братьями по разуму. https://www.kp.ru/putevoditel/nauka/chuvstva-rastenij/).

[08] В начале 2020 года город Ухань стал центром распространения коронавирусной инфекции COVID-19.

[09] В природе растения «Амикус» не существует. Кустик из рассказа — собирательный образ. Однако описанные свойства — не выдумка: они обнаружены учёными у реальных представителей флоры.

В обложке использован рисунок автора книги.