Сага о Западных Землях

С тех пор Торстейн и Фрейдис не разговаривали друг с другом.

Торстейн отправился на Бревенный мыс к Торбьёрну и посватался к Гудрид. Торбьёрн сказал, что согласен отдать дочь за Торстейна.

Они договорились устроить свадебный пир на Крутом Склоне в начале зимы. Потом Торстейн уехал. Торбьёрн позвал Гудрид и сказал:

– Торстейн, сын Эйрика, приходил просить тебя в жены. Это для тебя прекрасная партия. Я дал свое согласие, и мы назначили свадьбу на начало зимы. Вас обвенчают в церкви с соблюдением всех христианских обычаев.

Гудрид заплакала, услышав эти слова.

– Что ты наделал, отец! Я не хочу выходить замуж за этого человека. Разве ты не мог посоветоваться со мной, или мое мнение для тебя ничего не значит?

– Трудно было бы сделать большую глупость, чем отказаться от такого предложения. Ведь это самый почетный брак, какой можно заключить в Гренландии. Или тебе больше нравилось, когда за тебя сватался Эйнар, сын раба? Торстейн – челоовек знатный, богатый и разумный. К тому же не забывай, что твое приданое невелико.

– У Эйрика есть еще сыновья, кроме Торстейна. – сказала Гудрид.

– Верно. Но Лейв, как ты знаешь, даже не смотрит на женщин после своего плавание в Норвегию. Говорят, его там околдовали.

– Я говорила о Торвальде, отец.

– Не смей и думать об этом язычнике! – вскричал Торбьёрн. -

Не хватало еще такого позора на мою голову! Ты выйдешь за Торстейна Эйриксона, и это мое последнее слово!

Гудрид ушла в свою светлицу и долго там стонала и плакала.

В начале зимы Торстейн и Гудрид обвенчались, как и было условлено. Свадебный пир был богатым и пышным, но никто не назвал бы его веселым. Гудрид была печальна и молчалива. После свадьбы они стали жить на Крутом Склоне в самом большом доме, вместе с Лейвом и Фрейдис. А Тьодхильд жила отдельно с тех пор, как приняла христианство.

Гудрид оказалась расторопной хозяйкой. С торстейном она держалась ровно и приветливо, как и подобает доброй жене.

Однажды, вскоре после свадьбы, Гудрид вскрикнула во сне и разбудила Торстейна.

– Что случилось? – спросил он.

– Мне показалось, будто мне обожгло левую подмышку, вот я и вскрикнула.

– Мало ли что приснится, – сказал Торстейн и велел ей спать.

В ту зиму умер Торбьёрн, сын Вивиля.

Следующим летом вернулись спутники Торвальда. Все сильно опечалились, узнав о его гибели. Фрейдис сказала:

– Вот и вторая смерть. Неужели и она останется неотмщенной?

Это было сказано тихо, так что услышали немногие.

Гудрид стала уговаривать Торстейна, своего мужа, плыть в Виноградную Страну. Торстейн не хотел ехать. Он сказал:

– Мало тебе, что Торвальд погиб там, ты и меня хочешь отправить в могилу.

– Вот уж не думала, что мой муж – трус, – сказала Гудрид.

– Дело не в страхе, а в благоразумии. Нам незачем ехать в Винланд: у нас и так всего довольно.

– Но там осталось тело Торвальда. Мы должны привезти его сюда и похоронить в освященной земле. Ведь он перед смертью принял христианство.

– Его и так похоронили по всем правилам, – сказал Торстейн.

– Так что его душа теперь успокоилась.

– Зато моя душа неспокойна, – сказала Гудрид. – И мы все-таки поедем в Винланд, хочешь ты того или нет.

Торстейн сказал:

– Пустые это слова и неразумные. И не надейся, что я пойду у тебя на поводу.

После этого Гудрид стала говорить всем людям, которых встречала, что Торстейн задумал поехать в Винланд за телом Торвальда, чтобы похоронить его в освященной земле.

Она пошла в церковь и дала священнику денег, чтобы он молил бога об их удачном плавании. Скоро все в округе узнали о предстоящем походе Торстейна в Винланд и хвалили его за смелость и благородство. Торстейн сказал:

– Все-таки ты вынудила меня отправиться в это плавание. Раз уж так получилось, не будем тянуть с отъездом.

Торстейн подобрал себе спутников – самых рослых и сильных людей, и нагрузил корабль оружием, чтобы защищаться от туземцев.

В начале лета они вышли в море. Как только земля скрылась из виду, погода испортилась, начались бури и туманы. Все лето их носило по морю, и они не знали, куда плывут. За неделю до начала зимы они увидели какую-то землю. Это их очень обрадовало, потому что припасы подошли к концу, и все были измучены этим плаванием.

Торстейн спросил у Гудрид:

– Что это за земля, по-твоему?

– Не знаю, – сказала она. – Но уж верно не та, к которой мы стремились. Видно, бог не желает, чтобы мы попали в Винланд.

Придется смириться с этим.

Они подошли к земле и высадились. Тут они встретили людей и узнали, что корабль их занесло в Пикшевый фьорд в Западном поселении Гренландии.

Они вынесли корабль на берег, и Торстейн стал ходить по дворам и подыскивать жилье себе и своим спутникам. Вышло так, что всем он нашел жилье, кроме себя и Гудрид. Тогда Торстейн с женой поставили палатку возле корабля и оставались там вдвоем несколько ночей.

Однажды рано утром к их палатке подошел человек и спросил, кто здесь.

– Двое, – сказал Торстейн. – А кто спрашивает?

– Мое имя Торстейн, а зовут меня Торстейном Черным. Я пришел, чтобы пригласить вас обоих пожить у меня.

Торстейн, сын Эйрика, говорит жене:

– Принять ли нам предложение этого человека?

– Не знаю, – отвечает Гудрид. – Очень уж он срачен на вид, не удивительно, что его прозвали Черным. Но я хочу, чтобы ты сам решил.

– По-моему, у нас нет другого выхода.

И они согласились поехать к Торстейну Черному и провести у него зиму.

– Тогда я приеду за вами на телеге. У меня нет недостатка в средствах, чтобы вы могли безбедно жить в моем доме6 но, боюсь, вам будет у меня скучно. Мы живем вдвоем с Гримхильд, моей женой, и мы оба очень нелюдимы. К тому же мы другой веры, чем вы.

Надо сказать, что в Западном поселении в то время, да и после, было очень много язычников.

Торстейн и Гудрид поехали к Торстейну Черному и жили у него в полном довольстве. В начале зимы болезнь стала косить людей Торстейна, сына Эйрика. Он велел делать гробы и отвозить трупы на корабль, потому что собирался весной отвезти все тела в Восточное поселение и похоронить в церкви. Вскоре болезнь пришла и в дом Торстейна Черного. Первой заболела Гримхильд, его жена.

Она была высокого роста и сильная, как мужчина, но болезнь свалила и ее. Вслед за ней заболел Торстейн, муж Гудрид.

– Горе мне, – сказала Гудрид. – Видно, на этой стране и впрямь лежит проклятие. И сама я тоже несу его, ибо вот уже второй раз болезнь уносит людей, которые плыли со мной на корабле.

Вот Гримхильд захотела выйти в отхожее место. Гудрид довела ее до двери. На пороге Гримхильд громко вскрикнула.

– Напрасно мы это сделали, – сказала Гудрид. – Тебе не следовало выходить на холод. Давай вернемся.

– Нет, я уже не вернусь. Я вижу множество мертвецов, вот они, столпились у двери. И среди них – твой муж и я сама. Как ужасно это видеть!

Тут Торстейн Черный говорит жене:

– Приглядись, Гримхильд, не видишь ли ты еще чего-нибудь?

– Я вижу толпу черноволосых людей, узкоглазых, с широкими скулами. Мне кажется, что они стреляют в нас из луков.

Гудрид сказала:

– Должно быть, это те люди, которым господь предначертал жить в Гренландии и Виноградной стране, а мы нарушили волю всевышнего.

Тут Гримхильд застонала и умерла на руках у Гудрид. Торстейн Черный положил труп на постель и вышел из дому. Его долго не было. Гудрид сидела подле больгого мужа. Вдруг Торстейн, сын Эйрика, сказал:

– Что-то неладное творится с нашей хозяйкой. Гляди, она пытается встать.

Гудрид сильно перепугалась. А труп уже свесил ноги с постели. Тут вернулся Торстейн Черный. Гудрид сказала:

– Наконец-то ты пришел, друг! Посмотри, мертвая Гримхильд хочет слезть с постели.

– Этого следовало ожидать. У нас и не такое случается, ведь мы живем на самом краю света. Тем более, что она была колдунья.

И он подходит к Гримхильд и всаживает ей секиру в грудь. Потом он увозит ее хоронить. Он был мужчина рослый и сильный, но и ему понадобилась вся его сила, чтобы вытащить гроб с ее телом из дома.

Здесь следует сказать, что Западное поселение Гренландии – это и впрямь край света, и о его жителях издавна шла дурная слава. Там было много колдунов и творились недобрые дела, и старая вера удерживалась там дольше, чем где бы то ни было. Кончилось все тем, что однажды гренландский епископ, приехав в Западное поселение, нашел его полностью опустевшим. Там не нашли ни живых людей, ни трупов, ни каких-либо следов побоища. Куда подевались жители, неизвестно и по сей день, если не считать того, что рассказывается в саге об Эрлинге. Монах Сигфус, сын Гудбранда, считает эту сагу лживой.

Далее случилось вот что. Через два дня умер Торстейн, сын Эйрика. Гудрид была в большом горе. Сначала она долго плакала, а потом сидела на стуле у скамьи, на которой лежал ее муж. Торстейн Черный поднял Гудрид со стула и сел на скамью напротив, посадив Гудрид себе на колени. Он всячески успокаивал и утешал ее.

– Весной мы поедем на Эйриков фьорд, – сказал он. – И отвезем туда тело твоего мужа и всех его спутников, которые умерли этой зимой. Там их смогут похоронить по обычаям вашей веры, с отпеванием и прочим.

Надо сказать, что в Гренландии существовал обычай хоронить людей в неосвященной земле в усадьбе, где они умерли. В могилу вбивали столб, а после, когда приезжал священник, столб вынимали, в дыру от столба вливали святую воду и совершали отпевание, хотя бы это было спустя много времени. Так делали потому, что в Гренландии всегда было мало священников, а усадьбы стояли далеко одна от другой. Но люди набожные считали, что не подобает так поступать.

Торстейн Черный сдержал слово и весной отвез всех покойников и Гудрид на Эйриков фьорд. Торстейна, сына Эйрика, и его спутников похоронили в церкви. Торстейн Черный остался на Эйриковом фьорде и построил себе усадьбу. Он слыл очень доблестным человеком.

Гудрид отправилась на Крутой Склон к Лейву. Лейв хорошо ее принял, и Гудрид жила там некоторое время.

Вскоре к ней посватался Торстейн Черный. Он сказал, что готов ради нее принять крещение. Но Гудрид отказала ему.

– У меня дотстаточно причин не выходить вторично замуж за гренландца. К тому же мне предсказали, что все мои пути ведут в Исландию, и я предпочитаю верить этому пророчеству.

В Гренландии тогда было много разговоров об открытии новых земель и о поездках в Виноградную Страну. Говорили, что такая поездка приносит богатство и славу. Но после гибели Торвальда и неудачного плавания Торстейна в Гренландии не нашлось охотников плыть в Виноградную Страну. Верно говорят, что всегда легче сказать, чем сделать.

XII

На другое лето в Эйриков фьорд пришел корабль из Исландии.

Правил кораблем человек по имени Торфинн, по прозванию Карлсефни (Из Него Выйдет Мужчина). Он был знатного рода и очень богат.

Торфинн совершал торговые поездки по всем северным странам. Он был хорош собой, статен и знал правила обхождения.

Карлсефни привез в Гренландию много разного товару. Он велел снести все на берег и сразу же начал торговлю. Собралось немало народу, и торговля шла бойко. Вот приходит туда Гудрид, и видит красивую меховую шапку и Страны Бьярмов и спрашивает Торстейна, сколько он хочет за эту шапку.

– Я дарю ее тебе, красавица, – отвечает Карлсефни. – И возьми также других товаров, сколько хочешь. Вот уж не думал, что в Гренландии можно встретить таких женщин, как ты.

– Здесь немало достойных людей, – говорит Гудрид. – Не стоит верить сплетням, которые распускают злые люди, будто в Гренландии одни колдуны и язычники.

– я им и не верю, – говорит Торфинн. Потом он одарил Гудрид богатыми подарками. Гудрид сказала:

– Даже не знаю, чем тебя отблагодарить. Если ты еще не присмотрел себе жилья на зиму, можешь перезимовать у нас на Крутом Склоне. Там много больших домов, так что тебе и твоим людям будет где разместиться. А запасов у нас с лихвой хватит.

Гудрид распоряжалась четвертой частью имущества на Крутом Склоне, а другие три четверти принадлежали Лейву, Фрейдис и Тьодхильд.

Карсефни принимает приглашение и велит перевезти свои вещи на Крутой Склон.

Лейв и Торфинн быстро стали друзьями и подолгу беседовали, сидя у очага ы центральном зале. Гудрид обычно сидела рядом на женской скамье и принимала участие в беседах. Торфинна очень интересовало, какие товары можно купить в Гренландии, чтобы потом выгодно продать их в Норвегии или Дании.

Однажды Карлсефни сказал:

– Я слышал, здесь водятся белые медведи. Мне бы очень хотелось поймать одного и отвезти живьем в Норвегию.

Лейв рассмеялся и сказал:

– Что толку в живом медведе? Не собираешься же ты водить его по дворам и показывать за деньги!

– Конечно, нет, – сказал Карлсефни. – Я хочу подарить медведя конунгу.

– Вот это разумно, – сказал Лейв. – Конунг щедро отблагодарит тебя за такой подарок. И все же советую тебе хорошенько подумать, прежде чем браться за это дело. Смекни сам, сколько мороки у тебя будет с живым медведем. Не лучше ли взять другого товару, не менее выгодного и притом не требующего никаких забот?

– Что бы ты мог предложить? – спрашивает Карлсефни.

– Почему бы тебе не съездить в Виноградную Страну, которую я открыл? Там растет дерево мёсур – прекрасное дерево, оно не боится гнили. И там сколько угодно винградной лозы и винограда.