Связующая нить

— Никаких но.

Вот и поговорили.

Неделю я готовилась. Мне оставили только тренировки. Занятия с мамой решено было на время убрать.

Наступил день икс. Я одела белое платье в синий цветочек, белые балетки, набросила на плечи свою счастливую и тоже белую кофту и поднялась на парковку. В назначенное время Атей уже сидел в машине. Увидев, что иду, помигал фарами.

Я молча села на заднее сидение.

— Не будет доброго утра?

— Да какое оно доброе, когда ты тут сидишь, — с самой противной ухмылкой, какую только могла выдать, плюнула ему эти слова в ответ.

— Как знаешь, — с нервным вздохом проговорил Атей и повез меня в универ.

Зайдя в стены альма матер, ощутила прилив ностальгии. Как же тут было весело. Интересно, почему Марина до сих пор мне ничего не отвечает? Уже прошло почти 4 месяца, как она внезапно исчезла.

Я зашла в кабинет, к котором уже ждала комиссия. Через час выпорхнула оттуда, осознавая, что диплом защитила! Какое же счастье!

Прыгая по ступенькам вниз, подбежала к Атею, скучающему у машины.

— Сдала, — крикнула и бросилась ему на шею.

— Поздравляю, — проговорил он, обняв за талию.

Держал он меня так несколько минут. А я наслаждалась солнцем, успехом у преподавателей и тем, что через руки Атея по моему телу растекалось тепло.

Опустив меня на нашу грешную землю, сказал:

— Праздновать будем?

— Конечно! — радостно ответила ему. — Но где и с кем?

— С нами, — улыбнулся в ответ.

Вечером мы с нашим десятком, к которому меня прикрепили, сидели в приятном кафе в Зеленогорске на берегу залива. Было очень весело. Ребята рассказывали смешные истории, которые с ними происходили во время службы, заменяя слова " демон", "вампир" и тому подобное, на более привычное "нарушитель", "преступник".

Зданимир, само собой с лёгкой подачи моей мамы, разрешил нам немного развеяться. В баре работал свой человек и поэтому, что бы не смущать посетителей, нам приносили в графинах вместо водки воду, коньяком был чай, а вино — виноградный сок. Полковник разрешил отлучиться на вечер, а потом снова служба.

Когда все были навеселе просто от того, что провели время в замечательной компании, Атей, глядя на часы, сказал:

— Сворачиваемся.

Все расселись по машинам и поехали на базу. Мне было так хорошо, так весело, что я даже не сообразила, как плюхнулась не на заднее сидение, а на пассажирское. Прямо рядом с Атеем.

— Ничего не перепутала? — с издёвкой в голосе поинтересовался он.

— Неа. Не хочу сидеть сзади в такой прекрасный вечер.

По лицу Атея пробежала тень улыбки и он завёл машину. Мы ехали по вечернему шоссе и слушали музыку. Он никогда не включал в машине ее потому, что мог пропустить какой-то подозрительный шум. Не может он расслабиться ни в какой ситуации. Это же ужасно.

Я протянула руку, что бы переключить радиостанцию, и натолкнулась на руку Атея. От моих пальцев к его руке пошли электрические разряды и он немного руку одёрнул и сжал в кулак.

Тогда я положила свою руку в его и сказала:

— Давай хотя бы оставшиеся пол часа пути побудем нормальными людьми.

Улыбнулся, как пятиклашка, которого поцеловала девочка при всех в щёку, но руку мою сжал сильнее. Тепло от его руки, музыка, машина, покачивающаяся от езды…..

Глава 18. Тэкла.

Я резко дёрнулась и проснулась. Мы всё ещё сидели в машине и Атей сжимал мою руку.

— Я долго спала? Ты чего меня не разбудил, когда приехали?

— Ну раз мы все ещё люди, то скажу, хотел посмотреть на тебя спящую.

— Ой, да ну тебя, — сказала, выдергивая свою руку из его. — Я хоть слюни не пускала?

— Если только совсем чуть-чуть.

Мы засмеялись вместе. Всё же у него очаровательная улыбка. Жаль, что она на его лице появляется крайне редко.

Мы опускались на лифте, а он, стоя совсем близко ко мне, дотронулся пальцем до моей ладони. Это была точно не случайность. Во мне уже была уверенность, что его тянет ко мне не меньше, чем меня к нему. Но вот что ему мешает? Почему он так меня отталкивает?

Выйдя из лифта, попрощались. Я пошла к себе, а он с ребятами поехал куда-то в Центр города на службу.

Зайдя к себе, увидела маму, лежащую на диване с книгой в руках.

— Как повеселились? — спросила она, отрываясь от чтения.

— Да всё отлично. Мам, вопрос. Если ты такая всемогущая, можешь узнать, что с Мариной?

Мама перешла из конкретно горизонтального положения на более или менее вертикальное.

— Заюшка, давай так. Я буду говорить, а ты слушать. Ты же все равно узнаешь.

— Что узнаю? — от страха внутри всё похолодело. — Марина…Она….

— Нет, ты что? Малышка, не волнуйся. Жива твоя Марина.

— Тогда в чём дело?

Мама похлопала по дивану рядом с собой, приглашая сесть..

— Дочка, Марина тот самый ратник-человек, который был приставлен к тебе.

Вот это новость!

— Эээээ…..И где она?

— Ее после трибунала отправили в деревеньку под Якутском. Сейчас она служит дневным ратником там.

Переварив информацию за пару минут, спросила:

— Ее хоть на самом деле Марина зовут? — мама кивнула, — Я могу ее увидеть или услышать?

— Заюшка, — ласково сказала мама, — нет.

— Но почему? Я хочу спросить у нее, наша дружба- это была тоже служба? Это было всё по приказу?

— Тэкла, не кипятись! Нет, Марину отправили туда не только потому, что она провалило своё задание, но и потому, что она была эмоционально вовлечена. Она превратилась из ратника, несущего службу, в твою подругу. Марина тебя искренне любит и переживает. Я это видела по метке, которую нанесли ей во время проверки.

— Мам, так эту метку можно сделать каждому, получается?

Мама улыбнулась.

— Конечно. Хочешь узнать, что чувствует человек или поделиться своими эмоциями, сделай метку. Как ее делать, ты в курсе.

А вот это уже интересно.

— Мам, а почему Марина тогда Мартину не наваляла, когда он мне изменил? Или Сергею за то, что бросил?

Она начала смеяться. Когда успокоилась, то сказал:

— Ее приставили защищать тебя от нежити, а не от мудаков.

Ну тоже верно. То, что они мудаки.

— Мам, ты можешь передать Марине письмо от меня?

— Это я могу сделать.

— Спасибо.

И я бросилась в комнату и принялась писать. Сначала было трудно, я листков 10 извела, а потом написала, что я всё знаю и люблю ее. Что буду ждать в Питере.

Марина была все 5 лет вместе со мной. Она утирала слёзы, когда я расставалась с парнями, она таскалась всегда и везде со мной. Она — часть моей жизни.

Ночью проснулась от того, что мне как будто ножом вырезали на груди круги. Я стала кричать, но больше даже не от боли, а от того, что не понимала, что происходит. Вбежала мама и просидела со мной час, пока я не провалилась в сон.

Утро началось с похода в зал, но там меня ждал неприятный сюрприз. Атея не было и ребят из второго десятка тоже.

— Десяток, сегодня тренировать буду вас я. Кто не знает, меня зовут Аскольд.

— А где Атей? — спросила, холодея внутри.

— Он в лазарете во врачующей капсуле. Кто ещё не в курсе, ночью было нападение демонов на первый десяток. К сожалению мы потеряли троих бойцов. Ваш тренер получил ранения и пару дней проведёт в лазарете.

Еле сдерживая слёзы и желание бежать к Атею, начала тренироваться. Если буду сидеть у его врачующей капсулы, лить слёзы, то ничем не помогу. У меня есть теперь цель. Я хочу выйти на патрулирование! А для этого мне надо все силы вложить в тренировки.

Неделю не видела его. Пыталась пару раз пробраться в лазарет, но Вадим Дмитриевич (это хлыщ иногда дежурил и у нас) не пускал. Зато информацией делился.

Мне было интересно посмотреть вообще, что это за капсулы восстановления, врачующие. Вадим показал те, которые были пустыми и рассказал, что, когда нужно быстро восстановить силы ратнику, то его помещают в такую капсулу, одевают дыхательную маску, потом закрывают крышку и заливают специальный раствор. Час в ней приравнивается к 8 часам сна. Достаточно практично.

Врачующая немного отличается тем, что жидкость другая. Но принцип в общем-то тот же.

Через неделю ровно в 4 утра я была в зале. Решила прийти потренироваться пораньше, пока никого не было.

Когда я уже разогрелась и с наслаждением била грушу, то почувствовала, что приближается ратник. Вся потная, раззадоренная тренировкой, резко обернулась и увидела его. Атея….Он стоял у закрытой двери в зале и смотрел на меня.

— Атей! — крикнула и бросилась ему на шею.

Он обнял меня так крепко, что у меня ребра начали трещать (фигурально выражаясь). Обхватив ладонями его лицо, стала целовать щёки, лоб, глаза, губы. Как же я по нему соскучилась. По его колкостям, по его запаху, голосу.

Атей прижимал меня к себе и улыбался. То тепло, которое разливалось между нами, какой-то волной стало накрывать обоих. Я увидела, что из меня выходили электрические разряды, обволакивая нас обоих. Это было не больно, только слегка приятно пощипывало кожу.

Наконец-то он сам меня поцеловал. Так, как когда-то я его. И всё вокруг перестало существовать. Не было ни зала, ни демонов, ни других ратников. Были только мы в целом мире. Только он и я.

Не знаю, сколько прошло времени, только мы смогли отлепиться друг от друга, когда ручку в зал стали настойчиво дёргать.

— Наверное ещё тренер не пришёл, — послышался один голос.

— У нас ещё есть 10 минут. Пойдём воды попьём, — ответил ему второй.

Как два школьника, мы захихикали. Атей поцеловал меня в лоб и опустил на пол.

— Хорошо, что дверь закрыл, а то потом слухов не оберешься, — сказала я.

— Возможно.

Он улыбался. Как же я была счастлива. Наконец-то лёд начал таять.

— Можно вопрос задать? — спросила, садясь на маты.

— Да, задавай, — Атей присел рядом со мной.

— Что изменилось?

Я осознавала, что бой, в который попали неделю назад мой тренер и первый десяток, не мог по определению пройти бесследно, но всё же.

— Я понял, что лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. Так что, предлагаю сходить на свидание.