Как стать царем

— А чего ты ждал, малявка?! Когда я трезвый свищу, сотрясаются камни.

— Да, у тебя, я вижу, талант. Но давай сделаем так. Твой горящий взгляд смущает меня, у тебя такие страшные глаза! — сказал я.

Амбал постарался еще более набычиться:

— Конечно! Передо мной трясутся враги!

Я вкрадчивым тоном добавил:

— Так вот, чтобы нам всем не помереть, тебе следует завязать глаза.

— А это еще зачем? — удивился разбойник.

— Как ты не понимаешь?! Тут одни твои друзья. Им невыносимо страшно и больно видеть твой взор, — сказал я.

— Да, Валуй, завяжи глаза! — стали подтрунивать над приятелем его собутыльники. — Очень тяжело на твой взор глазеть!

Пьяницам хотелось нового развлечения, некоторые почувствовали, что незнакомый молодой мужчина задумал что-то неожиданное, а великан достал всех своей грубостью и хвастливостью.

— Ну, ладно! Если вы так настаиваете, завязывайте!

Громила нагнулся и один из разбойников скрыл глаза великана платком. Я же взял в руку валявшуюся у костра дубинку и сказал:

— А теперь слушай свист бога!

Крепкий размашистый удар дубинкой пришелся встык между виском и макушкой разбойника. Великан под хохот собутыльников рухнул на землю.

— Я ударил легонько, — решил сказать смеющимся мужикам. — Полежит немного, очухается.

— Ничего, ему на пользу, — ответил кто-то из разбойников.

Я с улыбкой спросил:

— Как? Вы что-нибудь поняли?

— Поняли: не такая уж у Валуя прочная голова, — ответил один из смеющихся пьяниц.

— Верно! Ладно, можете обшарить громиле карманы, а мне некогда! — сказал я и решил двигаться в сторону девушек, но вдруг послышался крик:

— Так это тот самый лазутчик Грудника! Это он напал на нас на пляже! Держите его!

Я вынужден был вступить в драку. Прыгнул на ближайшего бандита, ударил его со всего размаха ногой в солнечное сплетение, затем подхватил дубинку и набросился на следующего разбойника. Удар на опережение, и враг падает как подкошенный.

Я сражался как демон. Уложил ударом ноги в пах очередного бандита, затем вырубил еще человек пять. Но разве с толпой совладаешь? Они притащили сеть, накинули на меня. Попинали ногами. Я успокоился, затих.

— К атаману его! — услышал звонкий голос, когда немного пришел в себя. — Пусть разбирается!

Меня подхватили несколько рук, внесли в шатер атамана. Кто-то стал докладывать:

— Батька атаман! Мы лазутчика поймали. Того самого, что на пляже… Просто бес какой-то. Никогда не видел равного ему в драке. Видно, натренированный сильно ушастыми и заслан к нам.

— Ну-ка дай взглянуть, — услышал я голос, сразу показавшийся мне знакомым.

Меня приволокли к ногам атамана. Я посмотрел на него и обомлел! Передо мной в деревянном кресле сидел мой двоюродный брат Саша, исчезнувший несколько лет назад! Или человек, как две капли воды похожий на него. И атаман недоуменно смотрел на меня. У меня первого прорезался голос:

— Санька, ты ли это?

Атаман сделал мне знак рукой: молчи!

Недавно совсем тихо говоривший с Платохой атаман вдруг вскочил с кресла и заорал:

— О-о-о! Это пароль! Это те самые слова, которые я жаждал услышать! Наконец-то боги услышали мои молитвы и прислали нам помощника! Слышите вы! — атаман обратился к присутствующим в шатре бандитам. — Мы избранные! Боги с нами, они прислали нам своего человека. Немедленно развяжите его и покиньте нас!

— Ты что, атаман? В своем уме? — спросил Платоха.

— Было мне видение, будто боги пришлют нам в помощь человека. Ночью ко мне во сне явился в образе старца один из богов. И сказал, что присланный человек будет защитником простых людей, даст начало новой религии. Паролем будут его слова: «Санька, ты ли это?». «Можешь считать его сыном неба! — сказал старец. — Вы же должны принять его и организовать мощное войско, которое устранит сложившийся олигархический режим, ставший неугодным богам и всем простым людям».

Я, как и находившиеся в шатре разбойники, с удивлением слушал атамана, а он закричал своим опять:

— Немедленно оставьте нас! Все пояснения я дам на сходе через час!

Разбойники нехотя покинули шатер.

— Как вовремя ты появился! — опять очень тихо, но обрадовано сказал Александр как только все вышли. — Я как раз готовлю народ к восстанию. Хотим захватить власть и скинуть ненавистных народу правителей…

— Ты хоть скажи, куда я попал, — поинтересовался я.

— В параллельный мир. Здесь у нас типа религиозно-демократической монархии.

— Это как?

— Ну, царя как бы выбирают. Точнее, его предлагает учредительное собрание якобы с учетом мнения народа, а на самом деле по указке тайных правителей мира. А совет старейшин и патриарх одобряют кандидатуру. Потом расскажу подробней. Сейчас у нас такое назревает! Здесь увеличили рабочую неделю на пять часов, затем ввели поголовные обязательные уколы для бедноты и прислужников, люди недовольны, созрела революционная ситуация. Давай выдадим тебя за сына божьего, чтобы…

— Ты что, сдурел? — перебил я Александра.

— Ну, хотя бы за посланника Бога на земле.

— Не нужно мне такое! — искренне сказал я.

— Зато мне нужно! Ты пойми, здесь очень религиозная нация, а я хочу подорвать империю, устроить восстание, поднять народ, — всерьез сказал Александр. — И для пущей убедительности мне нужен посланник бога, который…

— Подорвать империю? — опять перебил я Сашу.

— Вот именно, ведь в стране очень много людей, низведенных до положения рабов. Куда больше, чем сторонников нынешней власти. Многие бедняки, да и горожане поддержат освободительную борьбу. Непомерные налоги и сборы царя-резидента и его сатрапов ввергли народ в нищету. Во мне проснулось желание улучшить, а то и вовсе изменить мир. Я серьезно думаю поднять восстание. И ты мне должен в этом помочь!

— Я никому ничего не должен! Тем более, делать такое сложное дело, как революция в незнакомом мне мире.

— Это проще, чем ты думаешь! Нынешняя власть держится на обмане, подлом и наглом. Кучка олигархов пьет народную кровь, уже захлебывается ей и отрыгивает. Многие понимают это. И готовы сопротивляться. В государстве полно рабов и если мы пообещаем им волю и равные права, то они вместе с беднотой поддержат нас.

— Я понял: ты хочешь завоевать власть. Многие мечтают об этом.

Александр невольно поморщился. Но с воодушевлением сказал:

— У меня достойная цель! Я искренне хочу улучшить жизнь людей сначала в этой стране, а потом и во всем мире.

— Насколько мне известно, в нашем родном мире никому пока не покорилась планета целиком, — сказал я. — Хотя, возможно, здесь по-другому.

— И здесь так. Но я хочу стать первым, а ты будешь помогать мне!

Я на мгновение задумался: все ли у Саши в порядке с головой? Хотя его идея, несмотря на всю дикость, показалась мне соблазном, неким приключением, в которое можно вписаться.

Я протянул ему свою мускулистую руку и с улыбкой сказал:

— Желаю тебе удачи! Поклянись только самой страшной клятвой, что будешь бороться за интересы простых людей!

— У нас будет общее дело! — с убежденностью воскликнул Александр. — И так как наши интересы совпадают, никакие клятвы не нужны! Если богам будет угодно, то они помогут нам. Ведь вмешательство высших сил происходит постоянно. И ты появился не случайно…

Глава 3

Александр говорил убеждено. Я же до попадания в параллельный мир был почти атеистом и не задумывался о влиянии высших сил.

— Сначала расскажи хоть, как здесь очутился, как атаманом стал, — попросил я брата.

— Подставили меня на родине. Если помнишь, я заместителем начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями был. Конфликт у меня с руководством обозначился. Требовали больше денег им отдавать. Там система такая сложилась: все предприниматели отстегивают за покровительство, а значительная сумма «на верх» идет. Мы на одного бизнесмена вышли. Начальник велел хорошо его «раскулачить». А бизнесмен тот нечестный предложил приличную сумму за то, чтобы от него отстали. Договорились с ним. Я не понял, что это — подстава. Но при передаче денег меня взяли, вроде как, с поличным за взятку. Начальник постарался. Не угодил ему…

Не хочу об этом больше. Меня под стражу взяли, судебные заседания начались. Уже на первом суде по предвзятым вопросам судьи понял, что реального наказания не избежать. Мне семь лет строгого режима светило. Вот и решил удрать. Матушка про портал рассказала, подумал: лучше в другой мир попасть, чем в тюрягу нашу. Из СИЗО сложно убежать, решил из зала суда. В туалет попросился, меня парень молодой сопровождал, отключил его точным ударом в солнечное сплетение. На улицу выскочил, наручники отцепил и скорей на электричку.

Понятно, план перехвата объявили. Я их методы работы знаю. Но пока активно начнут искать, какое-то время есть для того, чтобы скрыться. Не стал я нигде отсиживаться, в поезд сел, до Ольгино доехал, в Лисий Нос не рискнул: вдруг успеют на платформе уже человека поставить, чтобы меня караулил.

Пошел пешком по берегу залива к нам. Домой, естественно, не рискнул, дошел только до дуба, про который мама говорила, и сразу в дупло. Сказал заветные слова, так здесь и оказался. Встретил местных, сказал, что память у меня отшибло. К разбойникам попал, в авторитет у них вошел, выбрали меня недавно атаманом. Готовим сейчас им революцию.

— Кому — им? — поинтересовался я.

— Да власти нынешней, местной знати, ушастым этим…

— Ты скажи хоть, какой здесь год сейчас?

— Семь тысяч пятьсот тридцатый…

— Какой? — удивился я.

— Семь тысяч пятьсот тридцатый от сотворения мира. Это по старославянскому календарю, который здесь принят. У нас же, в той жизни, как ты знаешь, летоисчисление велось от рождения Иисуса Христа, а здесь — со дня, когда Бог создал землю и человека.

— А как же раскопки, Чарльз Дарвин, эволюция, превращение обезьяны в человека?

Александр пояснил:

— Здесь запрещено все то, что не подпадает под официальную религиозную точку зрения. Если начнешь рассуждать про теорию естественного отбора, тебя арестуют и выпорют. Или объявят сумасшедшим.

— Вот и у нас, ты не застал, объявили пандемию коронавируса, массовую, обязательную для большинства граждан вакцинацию, существенные ограничения для не привитых. И против сказать ничего нельзя. Я думаю, коронавирусная истерия раздута для того, чтобы отвлечь людей, запретить митинги и большие сборища граждан, погасить протестные выступления и беспорядки. Уж очень неспокойно сейчас в нашем мире.

— А что, и в нашей родной России разве опять может революция начаться? — поинтересовался Саша.

Я ответил так:

— Путин сказал, что революция в нашей стране невозможна. Но большинство людей считают по-другому. У нас сильная власть. Оперативно устраняет своих противников. Даже меня могли посадить за мои заметки с размышлениями. Но может найтись какой-нибудь сильный, но малоизвестный пока политик, и громыхнет в России… Может, ты вернешься в наш мир и там устроишь им… Впрочем, нет, нам не нужны бунты и потрясения. Никому от этого лучше не станет. Любая революция приводит к смертям и лишениям. У нас есть надежда на то, что власть одумается, поменяет курс развития страны.

— Здесь такой надежды уже нет, — задумчиво сказал Александр.

— А на самом деле, если по нашему летоисчислению, какой тут сейчас год? — вновь задал я интересовавший меня вопрос.

— Думаю, такой же, как и у нас. Наверное, Бог создал два наших мира одновременно. Только здесь люди оказались менее воинственными и даже более религиозными, чем у нас. Здесь не было ни революции семнадцатого года, ни Первой, ни Второй мировой войн. Но этот мир существенно отстает от нашего в техническом развитии.

— Войны, гонка вооружений и военной техники являются весомым стимулом такого развития, — сказал я.

— Вот, вот! Тут страны пошли по пути исследования здоровья, а не техники. Даже двигатель внутреннего сгорания до сих пор не изобретен. Люди ездят на лошадях, к которым доступ неприкасаемым запрещен.

— Здесь неприкасаемые есть? — опять спросил я.

— Да, тут сохранились сословия. Элита — это знать: богачи, епископы, прокураторы, управляющие, типа наших министров и крупных руководителей. Мы называем их ушастыми. Затем идут смотрящие: руководители городов, крупных сел, заводов. Потом — мещане. Ну, это типа свободных граждан, мелких торговцев. Ниже мещан — самое многочисленное сословие — работяги. В него входят не только рабочие на заводах, но и крестьяне, а также прислуга ушастых и смотрящих. Наконец в самом низу — неприкасаемые или рабы. Для них определены самые грязные работы…

— Чем-то похоже на касты, как в Индии, — задумчиво сказал я.

— Да, похоже, — согласился Саша. — Индия здесь — удаленная территория под управлением России. Вернее, не России, а ФГР. Так называется наше государство.

— ФГР? — переспросил я.

Федеративные Губернии России. Входим в Мировое сообщество государств. А еще, насколько я понял, всем руководят здесь тайные правители. Своего рода закулиса, которая приводит к власти в подконтрольных государствах лояльных правителей — царей и епископов.

Глава 3.2

— Индия, получается, наша колония? — опять поинтересовался я.

— Не совсем так. Здесь нет понятия «колония». Есть — территория под управлением, со своим царем, своими руководителями, порядками, обычаями. Только контроль осуществляется более мощной державой. Мы контролируем Индию, республики Ближней и Средней Азии. Англия — большую часть Африки и США.

— Даже США? — удивился я.

— Да, здесь это государство не получило такого развития, как у нас, — пояснил Александр. — До сих пор в Америке преобладает коренное население, которое в нашей той жизни называют индейцами. Много и прибывших из Европы, но они не «задвинули» коренных, как в нашем мире. В целом, здесь русские, а не англосаксы имеют наибольшее политическое влияние. Хотя именно закулиса реально управляет миром.

— Понятно, — сказал я.

А Саша продолжил:

— В остальном тут много похожего на наше. Только люди другие, может, очень близкие нам по характеру, устремлениям, но более набожные, хотя про Иисуса Христа им ничего неизвестно.

— Как так? — не понял я.

— Возможно, не было его в этом мире. Вот и я, и ты… мы не можем быть одновременно сразу в двух мирах. Здесь рождались похожие люди с теми же наклонностями. Наверное, были даже двойники многих людей, известных в нашем мире, но они были другими, с другой душой, их наклонности и способности реализовывались по-другому, в соответствии с этой реальностью. Я думал над этим. Возможно, Бог послал своего сына в наш, более жесткий, воинственный мир. Но не мог Иисус оказаться сразу в двух измерениях. Как и Путин не может быть и у нас, и здесь. Тут страны пошли по иному пути развития. Но говорят на тех же языках, что и у нас. Только существует еще и язык международного общения. Помнишь, у нас была попытка в двадцатом веке ввести в обиход эсперанто?