Попаданка за штурвалом

Я делаю очередной глоток и кошусь в сторону табло. Будет два рейса до ближайших островов, на маршруте бегают небольшие одномачтовые челноки, а вот после них небольшой перерыв и мой рейс в столицу.

Наверное, родители уже обнаружили мою пропажу…

Стоило ли в письме упоминать Рика? Я сочиняла второпях, и решила, что тайная влюблённость станет лучшим объяснением моего побега. По крайней мере это то, что родители могут понять. Надо будет сразу по прибытию послать им второе письмо, рассказать, что у меня всё в порядке, наврать про Рике… Уверена, искать меня в Лётной Академии они не догадаются.

Эх, скорее бы.

Что-то я нервничаю.

От скуки и, чтобы отвлечься, я продолжаю осматривать толпу. Лавочку оккупировало большое семейство, их там поколений пять, и я надеюсь, они ждут челнок. Не хотелось бы мне оказаться их соседкой — дети цветы жизни, но любоваться ими я предпочитаю на расстоянии. Слушать крики годовалого малыша всю дорогу… Брр. А куда деваться? Не хочешь слушать — не слушай, либо уши затыкай, либо катайся на частных судах.

Чуть дальше грузный мужчина в деловом костюме прижимает к себе кожаный портфель. Этот почти наверняка, в столицу.

Немолодая пара, ещё одна большая семья, три жрицы, и им уступили лучшие места…

Взгляд цепляется за худощавого поджарого шатена, целеустремлённо пробирающегося через толпу. Я буквально прилипаю к нему глазами. Сколько я на него смотрю? Таращусь, пока он не выбирается на свободное пространство прямо перед кафе, где я засела. И лишь тогда, сообразив, что пялиться на незнакомца невежливо и странно, я отвожу взгляд и озадаченно прислушиваюсь к себе. Чем он меня так зацепил? Я бы даже сказала сразил. Он, конечно, симпатичный, но не настолько, чтобы терять разум.

Ответ легко находится. Шатен — хотя теперь уже кажется, что волосы светлее, цвет чистый русый — выделяется осанкой и аурой властной уверенности. Толпа перед ним сама расходится в стороны. Что он здесь забыл не ясно. Слишком холёный, затянут в синий камзол, подогнанный по фигуре. Наверное, камзол пошит на заказ. Парень явный аристократ, и не из последних. Вероятнее увидеть пингвина в Сахаре, чем такого экземпляра в общественной толчее провинциального порта. Но он почему-то здесь. И головой крутит, кого-то высматривая.

Мы встречаемся взглядами, и он морщится, отворачивается, идёт дальше, всем своим видом излучая нетерпение.

Я смотрю ему в спину.

Честно?

На долю мгновения я испугалась — подумала, что он может искать меня. Вдруг это мой жених?! Но нет. Во-первых, подозрительно хорош, слишком хорош для дочки провинциального губернатора, у меня наверняка что-то более простое. Во-вторых, как бы он меня так быстро выследил? Кольцо я сняла. Если предположить, что остаточный след не развеялся, а ещё держится, то жених бы подошёл ко мне, а не продолжал вертеть головой. Нет, он не магией ищет, а глазами.

Не важно…

Жених не муж, увести меня из порта против воли не сможет. И на крайний случай у меня приготовлен запасной план.

Шатен-нешатен так и крутится поблизости, чем меня нервирует, и самое нехорошее начинается, когда объявляют посадку на наш рейс. Почти все, кто в зале, ждут именно столичного рейса, и я пытаюсь затеряться в толпе, но шатен как прилип.

Только мне начинает казаться, что его от меня оттёрло, как я замечаю его в паре шагов слева. Ускоряюсь — он оказывается уже правее, но по-прежнему впереди. Я нарочно замедляюсь — он тоже позволяет другим себя обогнать.

Я решаюсь на финт ушами.

Помимо клубного значка у меня есть круглая бляшка от Альянса “Открытое небо”, а она даёт право прохода в отсек, примыкающий к командной рубке, так что разойдёмся мы с шатеном как в море корабли.

На повторном досмотре, предшествующем посадке, он оказывается впереди, и я вижу, как он несколько раз оглядывается. Снова закрадывается подозрение, что он ищет меня. Кого ещё? Но мало ли… Пусть дальше ищет, если он и по мою душу, то он меня не узнал. Я подбираюсь чуть ближе, убеждаюсь, что у него обычный билет, и его ждёт даже не верхняя, а нижняя палуба. Судно обещает быть битком, он ухватил явно один из последних билетов.

Подходит моя моя очередь на досмотр.

— Добрый день, — здороваюсь я, с готовностью протягивая билет и клубное удостоверение, в котором лежит вложенное рекомендательное письмо в Лётную Академию, моё козырное комбо.

— О, перед нами будущий командир? — добродушно усмехается страж.

Здесь мне тоже везёт, никто не требует свидетельство о рождении, в котором ясно написано, что я не сын четы Рат, а дочь.

Разгильдяйство, если честно. Зато багаж досматривают тщательно, не придраться.

— Уже, — подмигиваю я стражу.

— Проходи, командир “Уже”. Молоко мамкино со рта вытри, прежде, чем командирствовать будешь.

— Пфф!

Что такое сервис, стражи не слышали. Ну да ладно, однажды им придётся выучить страшное слово “клиентоориентированность”. Возможно, кто-то сляжет с переломом языка при попытке выговорить… И без разнице, что костей в языке нет, ломать нечего.

Я прохожу под аркой, и попадаю на Первый причал.

Всего причалов три, по числу взлётных каналов. Да-да, мир, куда я угодила, сумасшедший. Здесь есть авиация, но летает она не на керосине и даже не на магии, а на божественном благословении. На вид парусники самые обычные, они разгоняются в водном канале и… поднимаются в воздух.

Спроси меня пять лет назад, как я представляю себе другие миры, я бы чётко сказала, что это другие планеты, но вот насчёт моего нового мира я не уверена — планета ли?

Несколько веков назад этот мир оказался на грани катастрофы. Океаническое дно провалиось в Бездну, и из Бездны сперва в океан, а затем на сушу хлынули демоны и эманации чужеродной губительной силы. Мир погибал стремительно, у людей не было шансов. Первыми отреагировали богиня рек и её муж, бог войны. Они попытались остановить выплеснувшуюся из Бездны лавину, но их смело, как сквозняк смахивает бумажные фигурки. Многие боги предпочли спасаться бегством, а вот Близнецы-Ветра нашли решение. Они вырвали центральную часть континента и подняли в воздух.

Континент, точнее, его часть, в процессе небесной эвакуации развалился на крупные и не очень куски, впоследствии ставшие летающими островами.

Губернатором одного из таких островов отце Дженсен господин Рат. Поправочка — он мой отец.

Что касается полётов, то поначалу люди пытались строить мосты, иногда более-менее надёжные, иногда верёвочные, но острова дрейфовали, они и сейчас дрейфуют и даже иногда сталкиваются. Мосты рушились, пешеходов и экипажи нередко сдувало в Бездну, и тогда, увидев тяготы людей, Близнецы-Ветра откликнулись, пришли на помощь снова и даровали парусникам своё благословение. С тех пор отмеченные богами суда могут летать.

И сегодня мне предстоит прокатиться на трёхмачтовом крутобоком красавце, уже развернувшем белоснежные паруса.

У трапа встречает улыбчивая бортпроводница. Взглянув на мой билет, она приветливо сообщает:

— Нижняя палуба.

— Не-а, — развязно хмыкаю я. — Отсек у рубки.

Бляшка Альянаса “Открытое небо” действует безотказно.

— Верхняя палуба, по проходу до конца, и дальше вас направит моя коллега.

— Спасибо.

Может, я совершаю ошибку? Женишок по остаточному следу определит, куда я делась. Дотумкать, к кому именно его тянет, он сумеет даже если совсем тугой. А ведь я трясла рекомендательным письмом. Улизну в столичном порту — всё равно найдёт. Хм…

А вот нет, не найдёт! Потому что я не пойду в Академию.

Вот что хорошего рулить пассажирским парусником? Престижно, но очень скучно. Я предпочитаю малую авиацию. До попадания я очень “Цессну” любила, собиралась осваивать “Тешку”, а в результате уже здесь освоила челнок. Это такое корыто с треугольным парусом.

Помимо рейсовых воздушных судов, есть особые парусники, на которых спускаются к Бездне. Не вся отравленная суша ушла под воду, многое осталось на поверхности, и люди бы рады переселиться обратно, но, увы, долго внизу находиться нельзя — не демоны порвут, так эманации отравят. Именно из-за эманаций нельзя находиться внизу больше, чем час-два-три.

Короткие вылазки за наземными сокровищами — это тема, на которой убились тысячи авантюристов.

Моя мечта пополнить их число. В смысле авантирюстов-везунчиков, а не тех, кто убился. К тому же именно для командира воздушного судна в таких вылазках риск минимальный.

Из мечтаний я выныриваю, когда рядом кто-то садится. С очень нехорошим предчувствием я медленно отрываю взгляд от открывающегося из иллюминатора вида на причал, на котором заканчивается посадка, поворачиваю голову.

Рядом со мной плюхнулся он. Тот самый шатен в синем камзоле. Теперь я точно вижу, что всё-таки он русый. Шатеном он кажется из-за причёски — волосы слишком сильно зализаны назад, словно гелем намазаны.

Холёная мордулья, злой прищур тёмных глаз и кривая ухмылка на чётко очерченных губах. Меня окутывает древесный аромат его парфюма. Приятный запах.

Но это не значит, что я рада соседству! Надо же, выполз с нижней палубы… Наверняка либо банально заплатил бортпроводнице, либо тоже какой-нибудь бляшкой помахал.

Тьфу!

Мы встречаемся взглядами…

Глава 5

Милан Авей

Рядом, невестушка где-то рядом.

Чем ближе я подхожу, тем слабее чувствую направление, незримая нить растекается в такое же незримое облачко тумана, но Дженсен это не поможет, потому что в зале я её точно найду, никуда она не денется.

Плохо, что я очень смутно представляю, как она выглядит. Да, к её совершеннолетию, как и до этого к шестнадцатилетию, мне прислали портрет. Но я не настолько наивен, чтобы верить кисти художника. Как сказал мой дядя, когда увидел изображение в рамке на моём столе, мастерство портретиста в том, чтобы и жабу изобразить симпатичной. Девушка на портрете была очень… приятной, но всё, что я о ней знаю, это то, что она светловолосая. Золотистый блонд на холсте в жизни вполне может оказаться мышиным русым, но точно не иссиня-чёрным или огненно рыжим.

Я ищу пару. Дженсен уходила не одна. Через окно её явно вывел Рик, а значит они вместе. Возможно, к ним присоединился кто-то ещё? Но большой их компания точно не будет.

Взгляд цепляется за нахалёныша, развалившегося за столиком кафе. Худющий заморыш, а сидит с видом хозяина жизни. Ещё и знак местного Воздухоплавательного клуба на жилет прицепил. Показушник демонов.

Не знаю, почему он меня разозлил. Самый обычный выскочка, таких сама жизнь наказывает… Может, зацепил встрёпанными льняными волосами? Издали, заметив белую макушку, я рванул в уверенности, что догнал, а разглядев, осознал ошибку.

Я наворачиваю круги по залу, но невестушка будто невидимкой стала, а нить между тем слабеет. Ещё немного, и совсем растает.

Объявляют посадку, приглашают на выход.

И с людьми происходит что-то странное. В мгновение я оказываюсь зажат в толчее, хуже, чем базарной. Толпа прёт к арке выхода, пока не стопорится заграждением стражей — пропускают всё равно по одному, проверяя каждого полностью, правило три года назад продавил Альянс “Открытое небо” и умудрился навязать всем перевозчикам и портам, а не только членам Альянса. И очевидно, что пока всех не проверят, не загрузят, судно никуда не двинется. Так зачем ломиться? Места по количеству билетов… Пустые размышления.

Но отвлёкся я с пользой. Я снова чувствую тающую нить, после “переключения” восприятие обострилось.

Поймать бы невестушку на досмотре — но кто мне позволит стоять и глазеть? Придётся объясняться со стражами, а это повод для скандала, который неизбежно станет достоянием света. Нет, меня не устраивает.

Но и в столицу тащиться меня тоже не устраивает, надо во что бы то ни стало найти её до отлёта и успеть покинуть судно. Такой выход объяснить легче лёгкого — девушке стало дурно, тонкая душевная организация, все дела…

Решившись, я вливаю в нить собственную магию. Нить таким образом погибнет быстрее, зато в последние минуты существования будет яркой, как путеводная звезда, а не размытой кляксой, указывающей во все стороны разом.

Я ловлю направление на верхнюю палубу.

Сам я на… нижней.

— Господин, располагайтесь, — бортпроводница указывает мне на одно из жёстких сидений между полнотелой старой крестьянкой и сальным замухрышкой, немного осоловевшим от хмельного пойла.

Рядом — не сяду. Им жизни не хватит, чтобы оплатить чистку моего камзола, который они своими штопаными трапками запачкают.

Нижняя палуба для самой простой публики, но бортпроводница держится не хуже экономки богатого дома. Чувствуется, что прошла хорошую школу. Ещё одно нововведение Альянса — любой пассажир имеет право на вежливость, даже тот, которого выбрасывают с борта за дебош.

— Я предпочитаю более удобные кресла. Отсек у командной рубки, пожалуйста, — несколько мест всегда держат в резерве, билеты на них не продают, так что проблем быть не должно.

Бортпроводница легко принимает моё пожелание, выписывает дополнительный квиток и принимает оплату.

— Поторопитесь, господи. Скоро взлёт.

— Ага…

Невестушку я чувствую, задержек не будет.

На верхней палубе шесть отсеков и один элитный. Я прохожу насковозь. Надо же, Рик раскошелился на два самых дорогих билета? Почему-то он мне представлялся безденежным пустозвоном. Кто бы ещё стал уводить девушку из дома вместо того, чтобы жениться как полагается, обеспечив ей всё?

В любовь я не верю, это чушь для дурочек вроде моей невесты.

Если интерес не к деньгам её отца, то зачем она понадобилась Рику?

Сейчас узнаю…

Я следую нити, чувствую, как она вибрирует, натягивается. Яркий всплеск, и нить развеивается, но это уже не важно, потому что я нашёл.

Я останавливаюсь у свободного кресла. В соседнем сидит…

Бездна!

В соседнем кресле сидит тот самый выбесивший меня белобрысый мальчишка, сверкает теперь уже не одним, а двумя значками, и второй, от Альянса, объясняет, как он сюда попал. Мальчишка настолько занят иллюминатором, что меня просто не замечает.

Придушил бы.

Я сажусь просто чтобы не маячить в проходе.

Чувствую себя последним идиотом.

Рик, я тебя недооценил, признаю. Мне следовало сразу понять, что побег подготовлен очень тщательно. Скорее всего Рик с Дженсен действительно появились в порту, но они либо на челноке на соседний остров ушли, либо вообще вернулись в город. А нить, прежде, чем уйти, перекинули на мальчишку, вот я об него и спотыкаюсь который раз. Надо признать, ловко. Давно меня так не одурачивали.

Тол вот… Да, Рик, ты продуманный засранец, но не радуйся, ушлёпок, я тебя всё равно достану, и разговор у нас будет особенный.

Мальчишка медленно поворачивает голову и мы сталкиваемся взглядами.

Я не выдерживаю, кипящее во мне раздражение выплёскивается:

— Вырядился! — рыкаю я.

— О-о? — он будто удивляется, словно ожидал от меня чего-то ещё, а не претензий к внешнему виду.

— Думаешь, нацепить значок, чтобы командовать судном, достаточно?!

Чего я к нему прицепился?