Сохраняющая машина

Пальцы Сильвии метнулись к его запястью.

— Нет уж, — Рик отодвинул свою руку. — Уж их-то я не дам закинуть в кусты.

— Положи тогда на солнечные часы, или на забор, или в это дупло. — Сильвия снова побежала.

— Выкинь свой портсигар, — донесся до Рика ее звонкий, возбужденный голос, — и ключи, и пряжку ремня — все металлическое. Ты же знаешь, как ненавистен им металл. Быстрее, мы опаздываем.

Нахмурившись, Рик двинулся следом.

— Хорошо, ведьмочка.

— Никогда так не говори, — яростно откликнулось из темноты. — Это неправда. Ты наслушался глупостей у моих сестричек и у мамы и…

Новый звук заглушил ее слова. Отдаленное хлопанье и шорох, — словно огромные листья, шелестящие под холодным, зимним ветром. Частые тяжелые удары заполнили ночное небо, сегодня они слетались очень уж быстро. Слишком отчаянная их обуревала жажда, слишком жадны они были, чтобы ждать. В сердце Рика шевельнулся страх, он бросился догонять Сильвию.

Рик с трудом разглядел зеленую юбку и зеленую блузку, крошечным столбиком выделялась девушка посреди бьющейся, копошащейся массы. Расталкивая их одной рукой, другой она пыталась справиться с деревянным краном. Кипящий водоворот крыльев и тел гнул Сильвию, словно тростинку. А затем ее вообще не стало видно.

— Рик, — донеслось до него еле слышно. — Иди сюда и помоги мне.

Растолкав их, Сильвия с трудом поднялась на ноги.

— Я от них задыхаюсь.

С трудом прорвав белую трепещущую стену, Рик оказался у самого лотка. Они жадно лакали кровь, вытекавшую из деревянного крана. Рик подтащил к себе содрогающуюся от ужаса девушку, крепко обнял ее и разжал руки только тогда, когда окружавшая их яростная возня постепенно стихла.

— Они голодные, — еле слышно проговорила Сильвия.

— Ты совсем сдурела, ну зачем было меня обгонять? Они же могли тебя испепелить!

— Знаю, они могут что угодно. — Ее охватила дрожь страха и восторга. — Только посмотри на них, — прошептал задыхающийся от благоговения голос. — Какие они огромные, какой размах крыльев. И какие белые, Рик. Безукоризненно белые, ни одного пятнышка. В нашем мире не бывает ничего подобного — огромные, чистые и прекрасные. — Кровь ягненка, они прямо рвались к ней.

Раздуваемые хлопающими со всех сторон крыльями, волосы Сильвии трепетали на его лице. Теперь эти уходили, взмывали вверх, в глубины неба. Даже не вверх, конечно, а куда-то прочь. Назад, в свой мир, откуда слетелись сюда, учуяв кровь. Но не только кровь — они пришли к Сильвии. Их привлекала она.

Серые глаза девушки расширились. Ее руки поднялись вслед исчезающим белым теням. Одно из существ развернулось и пролетело совсем близко от нее, совсем низко; трава и цветы зашипели, обожженные взметнувшимся на мгновение ослепительно белым пламенем. Рик отскочил; какую-то долю секунды огненная фигура парила прямо над Сильвией, затем раздался хлопок, словно кто-то открыл огромную бутылку, и последний из снежнокрылых исполинов исчез. Воздух и земля постепенно остыли, успокоились, снова стало темно и тихо.

— Прости, пожалуйста, — виновато прошептала Сильвия.

— Никогда больше так не делай, — с трудом выдавил из себя все еще не оправившийся от потрясения Рик. — Это очень опасно.

— Иногда я забываю. Прости, Рик, я совсем не хотела привлекать их так близко.

Она попыталась улыбнуться.

— Такая неосторожность — это у меня первый раз за много месяцев, во всяком случае — с того времени, как я привела тебя.

На мгновение по лицу Сильвии скользнуло жадное, нетерпеливое выражение. — А ты видел его? Мощь и пламя! И ведь он нас даже не трогал. Он только посмотрел на нас. Только посмотрел — и все вокруг вспыхнуло.

Рик крепко сжал ее руку.

— Послушай. — Голос его звучал хрипло, настоятельно. — Ты не должна их вызывать — никогда. Это неправильно, плохо. У них свой мир, у нас свой, им здесь не место.

— И ничего в этом плохого — такая красота.

— Это очень опасно! — Пальцы Рика впивались все глубже и глубже; Сильвия слабо вскрикнула. — Прекрати заманивать их сюда!

Истерически захохотав, Сильвия вырвала свою руку и бросилась в центр почерневшего круга, который выжгла эта орда ангелов перед тем, как унестись в небеса.

— Я не могу прекратить, — выкрикнула она. — Я одна из них. Они — мой народ, моя семья. Многие поколения, уходящие в далекое прошлое.

— Не понимаю, что ты хочешь сказать?

— Они — мои предки. Когда-нибудь я с ними соединюсь.

— Ты ведьма! — в ярости закричал Рик.

— Нет, — серьезно ответила Сильвия. — Нет, Рик, не ведьма. Неужели ты еще не понял? Я — святая.

Свет, тепло и уют кухни. Сильвия включила кофеварку, достала из висящего над раковиной шкафчика большую красную жестянку с кофе. — Не слушай их, — сказала она, расставляя блюдца и чашки, вынимая из холодильника сливки. — Они ничего не понимают, ты только на них посмотри.

Из гостиной за молодой парой наблюдали мать Сильвии и ее сестры, Бетти Лу и Джин, тесно сбившиеся вместе, напряженные и перепуганные. Отсутствующее, ушедшее в себя лицо стоявшего рядом с камином Уолтера Эверетта не выдавало никаких эмоций.

— Ты послушай меня, — сказал Рик. — Ты обладаешь этой самой силой привлекать их. Так ты хочешь сказать, что ты не… Разве Уолтер не настоящий твой отец?

— Да нет, конечно же настоящий. Я самый настоящий человек, разве не видно?

— Но ты единственная в семье, у кого есть такая сила.

— Физически я такая же, как и остальные, — задумчиво сказала Сильвия. — Просто я умею видеть, вот и все. Эта способность встречалась и прежде у разных людей — у святых, у мучеников. Когда я была маленькой, мама читала мне вслух про святую Бернадетту. Ты помнишь, где была ее пещера? Рядом с больницей. Они слетались туда, и она увидела одного из них.

— Но кровь! Это уродливо, чудовищно! Ничего подобного никогда не бывало.

— Бывало. Кровь притягивает их, особенно кровь агнца. Они кружат над полями сражений. Валькирии, уносящие погибших в Валгаллу. Именно поэтому святые и мученики часто резали себя и калечили. Ты знаешь, откуда появилась у меня такая мысль? Сильвия надела кухонный передник и заправила кофеварку.

— Когда мне было девять лет, я прочитала об этом у Гомера в «Одиссее». Улисс вырыл канаву и наполнил ее кровью, чтобы привлечь духов. Теней из мира иного.

— Было там такое, — неохотно согласился Рик. — Припоминаю.

— Духи умерших людей. Все они когда-то жили. Каждый сначала живет здесь, а потом умирает и уходит туда. — Глаза Сильвии сверкали от возбуждения. — У нас у всех будут крылья! Мы будем летать! Каждый из нас будет полон мощи и пламени! Мы не будем больше червями.

— Черви! Ты всегда называешь меня червяком.

— Ну конечно же, ты червяк. И все мы червяки, противные черви, ползающие по земной корке, пресмыкающиеся в грязи и прахе.

— А почему их тянет на кровь?

— Потому, что это жизнь, а жизнь их привлекает. Кровь — это uisge beatha, жизненная влага[5].

— Кровь — это смерть. Корыто, в которое льется кровь…

— Но это не смерть. Ведь не считаешь же ты, что гусеница умирает, когда она забирается в свой кокон?

Теперь Уолтер Эверетт стоял в дверях. Лицо его потемнело. Он стоял и слушал, что говорит дочь.

— А вот один раз, — сказал он хрипло, — они схватят ее и утащат. Она хочет к ним. Ждет не дождется этого дня.

— Вот видишь? — повернулась Сильвия к Рику. — И он тоже ничего не понимает. — Она выключила кофеварку и наполнила чашки. — А ты будешь кофе?

— Нет, — покачал головой Эверетт.

— Сильвия, — вразумительно, как маленькому ребенку, сказал Рик, — ты же понимаешь, что, уйдя с ними, ты не сможешь больше вернуться сюда, к нам.

— Нам всем предстоит переправа, раньше или позже, это часть нашей жизни.

— Но ведь тебе всего девятнадцать лет, — настаивал Рик. — Ты юная, здоровая, красивая. И мы хотим пожениться — об этом ты подумала? Сильвия, — полупривстал он из-за стола, — ты должна все это прекратить.

— Я не могу прекратить. Мне было семь лет, когда я увидела их впервые.

Глаза Сильвии приобрели зачарованное, отсутствующее выражение; машинально сжимая ручку кофеварки, она застыла у раковины.

— Помнишь, папа? Мы тогда жили в Чикаго. Это было зимой. Я упала по пути из школы. Видишь этот шрам? — Она вытянула руку. — Я поскользнулась на слякоти, упала и ободралась о щебенку. Я шла домой и плакала, падал мокрый снег, ветер завывал, было холодно. Из руки текла кровь, вся перчатка намокла в крови. А потом я подняла глаза и увидела их. — Сильвия смолкла.

— Они хотят тебя, — нарушил наступившую тишину Эверетт. Сейчас он выглядел совершенно несчастным. — Они же как мухи, толстые зеленые мухи, которые крутятся вокруг тебя. Зовут тебя к себе.

— А почему и нет? — Серые глаза Сильвии сияли, сейчас вся она светилась радостью и предвосхищением. — Ты же видел их, папа. Ты знаешь, что это такое. Преображение — из праха в богов.

Рик вышел из кухни. В гостиной сестры Сильвии так и стояли бок о бок, на их лицах было любопытство, смешанное со страхом. Миссис Эверетт стояла поодаль, глаза ее, прикрытые очками в стальной оправе, смотрели мрачно, лицо закаменело. Когда Рик проходил мимо, она отвернулась.

— А что там было? — громким шепотом спросила Бетти Лу, пятнадцатилетняя девочка, костлявая и довольно некрасивая, с маленьким худым личиком и жидкими, белесыми волосами. — Сильвия никогда не берет нас с собой и не разрешает ходить.

— Ничего не было, — ответил Рик.

— Неправда! — Унылое, безрадостное лицо девочки загорелось злостью. — Это неправда. Вы с ней ходили в сад, в темноту, и…

— Не разговаривай с ним, — оборвала ее мать. Отдернув обеих девочек в сторону, она бросила на Рика взгляд, полный боли и ненависти. А потом быстро отвернулась.

Рик открыл дверь подвала, включил свет и начал медленно спускаться в помещение с бетонными стенами, сырое, холодное и грязное, уныло освещенное тусклой лампочкой, свисающей с потолка на покрытом толстым слоем пыли проводе.

В одном углу подвала вздымалась отопительная печь с толстыми, как слоновьи ноги, воздушными трубами. Рядом — нагреватель воды, кипы какого-то барахла, коробки с книгами, пачки газет, старая мебель — все покрытое пылью и паутиной.

В дальнем конце — стиральная машина и сушильная центрифуга. А также хозяйство Сильвии, насос и охладительная система.

Пошарив на верстаке, Рик выбрал молоток и два массивных разводных ключа. Он уже направился к хитросплетению баков и труб, когда на верхней ступеньке неожиданно появилась Сильвия с кофейной чашкой в руке.

— Что ты здесь делаешь? — Серые глаза смотрели напряженно, с подозрением. — Для чего тебе молоток и гаечные ключи?

— Я думал разрешить этот вопрос здесь, раз и навсегда. — Рик бросил инструменты назад на верстак.

— А я думала, что ты понимаешь. Они всегда были частью моей жизни. Когда я первый раз взяла тебя с собой, мне показалось, что ты…

— Я не хочу отдавать тебя, — резко сказал Рик, — кому бы то ни было и чему бы то ни было — хоть из этого мира, хоть из какого другого. Я не намерен тебя отдавать.

— И вот таким, значит, образом ты меня не отдашь? — Ее глаза сузились. — Ты пришел сюда, чтобы все сломать и уничтожить. И как только я отойду, ты разобьешь все это, так что ли?

— Именно так.

Теперь злость на ее лице сменилась страхом.

— Неужели ты хочешь, чтобы я была здесь прикована? Мне нужно двигаться дальше, эта часть пути для меня закончена. Я пробыла здесь достаточно долго.

— Ты что, подождать не можешь?! — почти выкрикнул Рик, в его голосе звучало с трудом сдерживаемое отчаяние. — Ведь и так это будет скоро, чересчур скоро.

— А ты хотел бы так и остаться червяком? — Пожав плечами, Сильвия отвернулась; ее руки были сложены на груди, яркие красные губы плотно сжаты. — Червяком. Маленькой, мохнатой, ползающей в пыли гусеницей.

— Я хочу тебя.

— А ты не можешь иметь меня, — в ярости повернулась она. — У меня не так много времени, чтобы попусту его тратить.

— Ну конечно же, — чуть не с ненавистью сказал Рик. — У нас на уме одни высокие материи.

— Конечно, — уже более спокойно ответила Сильвия. — Прости меня, пожалуйста. Рик, ты же помнишь про Икара? Ведь ты тоже хочешь летать, я знаю.

— Всему свое время.

— А почему не прямо сейчас? Зачем ждать? Ты просто боишься. — Сильвия гибко скользнула в сторону, на ее губах появилась лукавая усмешка. — Рик, я хочу тебе что-то показать. Только ты обещай, что никому не скажешь.

— А что это?

— Обещаешь? — Она приложила ладонь к его рту. — Мне нужно быть очень осторожной. Это стоило уйму денег. И никто об этом не знает. Так делают в Китае — ведь все идет к этому. — Интересно, — сказал Рик. В нем шевельнулось какое-то неясное, неприятное чувство. — Покажи.

Дрожащая от возбуждения Сильвия исчезла за огромным холодильником, в темноте и путанице заиндевевших змеевиков. Рик услышал скребущие, скрежещущие звуки — она волокла по полу что-то тяжелое и громоздкое.

— Видишь? — выдохнула Сильвия. — Помоги мне, Рик. Он очень тяжелый. Дуб и латунь, и внутри еще металлическая прокладка. Дерево мореное, ручная полировка. А резьба, ты только посмотри на резьбу! Красиво, правда?

— И что это такое? — Рик еле сдерживал ужас.

— Мой кокон, — невинно объяснила Сильвия. Со счастливым выражением лица она опустилась на пол и прислонила голову к полированной крышке дубового гроба.

Схватив девушку за руку, Рик одним рывком поставил ее на ноги.

— Ты что еще придумала, сидеть рядом с этим гробом здесь, в подвале, где… — он осекся. — В чем дело?

Лицо Сильвии было искажено болью. Отшатнувшись от Рика, она сунула в рот палец.

— Я поцарапалась о гвоздь или еще обо что. Это когда ты меня поднял.

По руке Сильвии бежала тоненькая струйка крови, другой рукой она пыталась вытащить из кармана носовой платок.

— Дай посмотреть. — Рик сделал движение в ее сторону, но девушка снова отдернулась. — Ты что, сильно порезалась?