Красный рассвет

– Ох ты ни…чего себе! – в полный голос произнес я.

На нас надвигалась огромная волна цунами. Еще неблизко, но даже отсюда высота водяного вала поражала. Десятиэтажный дом, не меньше. И волна уже подхватывала поднимающий корму сухогруз, который сейчас выглядел совершенно беспомощным во власти беспощадной стихии.

Лохматый мажор за штурвалом яхты волну заметил. Отреагировал мгновенно – набравшая скорость и летевшая в мою сторону яхта резко накренилась в повороте. При этом девушки на носу завизжали: лежащая поскользила, неуклюже извернувшись и схватившись за крышку люка, вторая блондинка упала на палубу.

Третьей, пьяной черноволосой красотке, не повезло больше всех. Она, обернувшись в сторону волны, не удержала равновесие: девушка стояла боком, держась за натянутые леера одной рукой, второй так и прижимая бюстгальтер к груди. Во время крутого разворота она невольно навалилась на натянутые стропы лееров, высотой едва доходящие ей до середины бедер, и через мгновение только длинные ноги выше головы мелькнули. Краткий миг падения, и подняв столб брызг красотка исчезла под водой. Плавать надеюсь умеет… ну да, держится вроде.

Серебристая яхта не снижая скорости продолжала разворот. Им подбирать эту вывалившуюся пьяную дуру, а мне пора бы уже спасать свою жизнь – меняя курс я повернул к надвигающейся волне и вывесился за борт, набирая скорость. И почти сразу громко выругался – серебристая яхта развернулась и полетела в сторону берега, оставив позади барахтающуюся в воде девушку. Подбирать ее они, похоже, даже не собирались.

Вернее, лохматый не собирался – я услышал отголоски криков, заметил прыгающую у рубки блондинку, явно привлекающую внимание к выпавшей за борт. Но яхта скорость не сбавляла, так и летя стремительно к далекому берегу.

Вопрос только – зачем? Огромную волну лучше попробовать преодолеть на открытой воде, до того момента как начнет появляться заворачивающийся гребень. Попробовать убежать от надвигающегося цунами и найти укрытие на берегу… спорное решение, мягко говоря. Если бы я был за рулем скоростной серебристой яхты, я бы тогда уж под защиту острова лучше двинул, пробуя его обойти.

Все эти мысли у меня промелькнули за считанные мгновения. Проводив взглядом удаляющуюся в сторону берега серебристую лайбу и высказавшись в духе министра иностранных дел Российской Федерации другого мира, я повернул руль, направляясь к барахтающейся темноволосой дуре.

В отличие от того лохматого существа, которое сейчас за рулем скоростной яхты, я как-то не могу пересилить себя и просто бросить человека на смерть. Пусть даже этот человек в меня бутылкой шампанского недавно кинул с оскорбительными криками, а сам я сейчас из-за этого пьяного тела рискую жизнью.

Теоретически я знал, что на швертботе и спортивной яхте можно тормозить, если быстрым движением повернуть руль до упора, резко поставив его плавник перпендикулярно ходу движения. На спортивной яхте – с экипажем из четырех человек, давным-давно во время тренировок сколько ни пробовал, у меня так ни разу не получилось. Тогда я бы юн и мне не хватало уверенной резкости движений – яхта не тормозила, а всегда начинала круто поворачивать. Сейчас же, на удивление, у меня получилось: плавник руля встал поперек хода движения, а яхта сразу же снизила скорость, словно педаль тормоза вжал. Парус заполоскало на ветру, а я протянул руку барахтающейся девушке.

– Быстрее!

Глаза у нее и так огромные, а сейчас от ужаса и вовсе как блюдца стали. В несколько гребков она оказалась рядом, попыталась забраться на борт. Ладони заскользили по гладкому пластику корпуса, зацепиться и самой забраться внутрь у девушки не получалось. Я, недолго думая, (да вообще почти не думая), подхватил ее одной рукой подмышкой, второй взялся за шикарные волосы и одним движением выдернул из воды как морковку из грядки.

Пронзительный крик боли полетел над водой. Мало того, что ей наверняка голову болью ожгло (дергал я ее со всем сочувствием), так она, вылетая из воды, еще и коленом о кромку борта ударилась. Очень больно, не спорю. Но как-то перед лицом надвигающейся смерти высотой с десятиэтажный дом, как мне кажется, это не очень существенно.

Воющая от боли черноволосая красавица сжалась в углублении кокпита, поджав ноги к груди. Я на нее почти не смотрел – внимательно наблюдая, как неотвратимо приближается высокая волна. Небольшая лодка сейчас показалась малюсенькой белой щепкой перед столь пугающе огромной массой воды – ну точно этажей восемь-десять, если с домом сравнивать.

Я конечно удивлялся, но время не терял – уже подобрал поймавший ветер парус и висел за бортом, откренивая лодку. Набирая скорость, я работал корпусом и шкотом с такой отдачей, как, наверное, не работают спортсмены в медальной гонке олимпийских игр. У них на кону медали, а у меня вероятность того что если не успею забраться на волну, то окажусь в мясорубке падающего гребня.

Если бы ветер продолжал дуть с юга, к берегу – как в тот момент, когда я выходил в море, у меня бы ничего не вышло: высокая волна закрыла бы от меня ветер и лодка потеряла бы скорость и управление. Но ветер сейчас дул вдоль надвигающейся огромной волны, причем ветер хороший, свежий. Так что сейчас, едва не зарываясь острым носом в воду, мой лазер уже оказался у подошвы волны и поднимался по крутому склону все выше и выше.

Мы шли вверх под все увеличивающимся углом. Выловленная из моря неожиданная попутчица, которая билась в истерике от страха и боли, начала понемногу сползать вниз, наваливаясь на мои ноги.

В одной руке у меня была палка удлинителя руля; в другой веревка шкота, который я использовал для удержания паруса в нужном положении. Сам я далеко за бортом, и в лодке у меня сейчас только ноги, которыми я цепляюсь за натянутый под моим весом ремень откренивания. И мне неожиданную спутницу не пнуть даже, приводя в чувство.

Пришлось кричать. Используя несколько экспрессивных выражений, я добился того чтобы подобранная невоспитанная красавица озаботилась сохранением устойчивого положения. После этого я снова закричал, уже без использования волшебства резких побудительных выражений:

– Держись, дура, или упадешь! За оттяжки возьмись, вон веревки синяя и зеленая!

Послушалась, хотя не сразу. Ах вот оно что, вот в чем причина – похоже, когда она падала за борт у нее бюстгальтер улетел. Поэтому и сползала потихоньку, потому что грудь руками закрывала.

Да, мне вот сейчас делать больше нечего, как ее сиськи рассматривать. Хотя посмотреть есть на что – поинтереснее, чем у Меган Фокс и до, и после пластики, мимолетно отметил я.

Невоспитанная красавица, кроме всего прочего, была хорошо пьяна. Меня она послушалась, но при этом послушалась не до конца: схватилась совсем не за те веревки. Не за жестко закрепленные в стопорах оттяжки, а взялась за резинку держателя на шверте. Картина, как она вместе с вытянутым из корпуса лодки швертом вылетает из вставшей сейчас на дыбы лодки и улетает вниз, у меня как вживую появилась.

– Нет-нет-нет! – снова заорал я. – Синяя и зеленая веревки! Да, да, за эти! И держись!

Послушалась. И кстати, замолчав было, она снова подала голос. Только если недавно девушка кричала от боли, сейчас завизжала от страха – когда обернулась и посмотрела вниз. Ну, в принципе, будь я здесь один я бы тоже может покричал, хотя бы из азарта – лодка уже близка к вершине волны, смотреть сейчас вниз точно не занятие для слабонервных.

Сам я к слабонервным не отношусь, но вниз все равно не смотрел, а смотрел вперед, на приближающуюся вершину волны. А вот пьяная полуголая попутчица, скорчившаяся в небольшом углублении кокпита и схватившаяся за пару веревок, смотрела вниз как зачарованная. Зря – находясь в маленькой лодочке на высоте пяти-семи этажей, без страховки, это очень страшно. Как будто сел на спокойный аттракцион, а тебя вдруг понесло далеко-далеко вверх в самое небо и безо всякой страховки.

Под громкий визг девушки мы перевалили через огромную волну и устремились вниз, словно по горному склону; гора только водяная. Скорость выросла невероятно – лодка летела, оставляя за собой белый пенящийся след. Травить парус я даже и не думал – к нам приближался второй вал волны. Пониже первого, но если его завернет в гребень и меня начнет там перемалывать, думаю это утешением совсем не станет.

Когда мы спустились с первого вала и оказались перед вторым, находясь в самой нижней точке, я вспомнил картины как Моисей переводил евреев через Красное море. Когда оно расступилось, и процессия шла между двух водяных стен – вот примерно так я себя сейчас и почувствовал, между двух огромных водяных валов. Только земли под ногами не было.

Вторую волну мы преодолели легче, чем первую. Нет, я все также висел на откреночном ремне, стараясь поймать побольше ветра и не дать лодке перевернуться, но происходило все чуть-чуть спокойнее. Все же во второй раз уже понятно, что это можно сделать; да и подниматься вверх уже было не так круто и далеко.

Третьего вала не было, мы просто преодолели несколько остаточных и относительно невысоких (после увиденного) волн. После этого я сел на борт и отпустил шкот, поставив лодку в дрейф против ветра. Парус сразу заполоскало, затрепало с громкими хлопками. Я выдохнул и посмотрел на руку, выставив ладонь перед собой.

Не дрожит, надо же.

Съежившаяся в углублении кокпита в позе эмбриона попутчица попыталась что-то мне сказать, но я из-за хлопков паруса ее не услышал. Сильно все же дует – ветер уже не просто посвежел, а серьезно крепчает. В прогнозе такого буйства не было – до вечера обещали три-пять метров в секунду, с усилениями до семи. Но сейчас поддувает очень прилично и явно больше, хороший такой крепкий порывистый ветер. Вот сейчас как бы и не на десятку дунуло – парус вообще хлопает непрерывно, ветер его треплет как Тузик грелку.

Громкие хлопки паруса заглушили голос неожиданной попутчицы, но не смогли заглушить иные звуки. И я сейчас обернулся на далекий остров и молча смотрел на сухогруз. Огромная махина корабля, который совсем недавно был довольно далеко, вместе со второй волной оказался выброшен на берег. Скрипящую сминаемым металлом тушу корабля перевернуло и только сейчас он замер, словно выброшенный на берег Левиафан.

Вдруг ощутил касание за локоть. Надо же, выловленная попутчица в себя от страха пришла. Пока я смотрел на погибший сухогруз, девушка выбралась из углубления кокпита, где до этого лежала скрючившись, упакованная как кошка в банку. Села на борт напротив, одной рукой прикрывая грудь, второй тронула меня еще раз и что-то сказала. Негромко, я опять не услышал.

У меня возник соблазн зеркально вернуть ей запомнившуюся фразу из самолета, с упоминанием испанского имени Хулио. Но я пусть и не отличаюсь тактом и приличным воспитанием, все же не такое хамло как она, поэтому сдержался. Просто посмотрел в глаза и вопросительно дернул подбородком. Пьяная красотка снова что-то спросила, я снова из-за хлопков трепещущего под ветром паруса не понял и показал на ухо.

– Не слышу!

– Ты можешь мне одежду дать? – громче переспросила девушка.

Я еще сильнее удивился.

– Тебя хоть кто-нибудь воспитывал вообще? – вопросом на вопрос ответил я.

Черноволосая красавица мой вопрос даже не поняла.

– Ты хоть одно волшебное слово знаешь? – задал я еще один вопрос.

Судя по взгляду, смысл поняла. И даже показала, что знает волшебные слова:

– Дай мне что-нибудь на себя одеть, пожалуйста!

Одеть – аж слух резануло. Надеть одежду, одеть Надежду – ну это же просто!

– Спасибо, Максим, что ты спас меня, рискуя жизнью! – громко сказал я девушке.

Попутчица даже вздрогнула. Похоже, мысль поблагодарить меня ей даже близко не приходила. Вот ведь – ни школа, ни родители элементарному не научили, приходится мне за них все делать.

«Причем безвозмездно, то есть даром», – с интонацией совы и мультика про Винни-Пуха подсказал мне внутренний голос.

Спасенная невоспитанная красавица на меня словно новым взглядом посмотрела. Опьянение, несомненно приличное, у нее уже улетучивалось, взгляд терял маслянистый блеск. Но вообще обстановка соответствующая, организм мобилизуется – если встретить вал цунами в море на небольшой лодке, бодрит весьма и весьма, гарантирую это.

– Спасибо, Максим! – раздельно произнесла темноволосая красавица.

– Пожалуйста, – преувеличенно вежливо ответил я.

Скинул страховочный жилет, бросив его в углубление кокпита и прижав ногой, потянул с себя гидрофутболку. Тонкая ткань плотно облегала тело, так что снял я ее вывернув наизнанку. Вывернул обратно, встряхнул и отдал девушке. Она, стараясь повернуться ко мне спиной, попыталась надеть плотную футболку.

Мокрая ткань слушалась плохо, девушка запуталась и едва не выпала за борт в попытке и удержать равновесие, и одновременно грудь от меня прикрыть. Нет, грудь конечно стоит внимания, но не понимаю зачем так активно ее закрывать – я уже и так рассмотрел вроде бы все-все-все с самых разных ракурсов.

К тому же когда гидрофутболка оказалась надета, отличий от голого тела практически не было – мокрая белая лайкра обтягивала ее грудь так, что в принципе ничего и не скрывала. Пока невоспитанная красавица поправляла плотную гидрофутболку, растягивая ее на себе, я вновь потянулся за страховочным жилетом.

И замер, осматривая собственные плечи и руки. Невоспитанная красотка меня о чем-то спросила, но я даже не слушал. Отпустив парус и руль, давая лодке возможность дальше дрейфовать по ветру, я в чувстве близкому к состоянию шока смотрел на свои руки. На кожу, совсем еще недавно чистую, и на которой сейчас проступали черно-багряные очертания агрессивной вязи татуировки.

Да не может такого быть. Этого просто не должно случиться – у меня еще как минимум несколько лет в запасе, – мысли в голове заметались, как шарик в автомате для пинбола.

На коже у меня сейчас проступала вязь рунного орнамента, созданного с помощью стихии адского пламени и защищающего от большинства видов агрессивных физических, магических и физико-магических повреждений.

В обычном мире – в моей прошлой реальности, как и в этой, татуировка просто не может работать – здесь нет Сияния. Сияния, или в просторечии магии, если грубо обобщать. А если я сейчас вижу татуировки, то это значит, что в этот мир открылся портал… нет, даже не портал, а скорее всего разлом.

Я примерно представлял, как возникает цунами – после того как на дне происходят тектонические сдвиги, взрывы, извержения вулканов и еще какая-нибудь хтоническая неприятность. Также я примерно знал, что первые порталы демонов должны открыться в районе Флориды. Кто б еще подсказал, что «район Флориды» – это плюс-минус тысяча километров.

Исходя из увиденного, я понял: сегодня произошла попытка открыть Разлом – многокилометровое ущелье, в глубине которого при накапливании энергии хаотично открываются порталы. Вот только прицел оказался взят не очень точно, и первый блин вышел немного комом, судя по всему. Разлом открылся на дне морском.

И это хорошо.

Понемногу приводя в порядок мысли, я внимательнее смотрел на татуировку.

В активном состоянии рунный орнамент антрацитово-черный, и окантовка агрессивной вязи должна заметно поблескивать отсветом багрянца. Сейчас же рисунок едва-едва виден. И это, хоть немного, но успокаивает – татуировка проявилась, но чуть-чуть, после эха Сияния, после несильного его отзвука.

Если рунный орнамент не начнет наливаться силой, значит можно будет пока выдохнуть – значит первый разлом, на дне моря, не удался. А одновременно несколько разломов открыть невозможно – слишком много энергии нужно для подобного. И если рунный орнамент не засияет, значит время на передышку и оповещение у меня еще будет. Если же орнамент оживет, это значит, что…

– Что? – не понял я того, что мне уже повысив голос сказала невоспитанная красотка.

– Мог бы мне жилет отдать. Я плохо плаваю! – сообщила мне она.

– Что отдать? – все еще витая в отголосках мыслей не до конца понял я, что она вообще от меня хочет.

– Жилет! Мне! Я плаваю плохо!

Подруга, то что ты плохо плаваешь – это совершенно маловолнующий меня фактор, мог бы сказать я. Но не стал. Мазнул по девушке безразличным взглядом, и не выходя из состояния глубокой задумчивости снова посмотрел на проявившиеся под кожей блеклые очертания рунного орнамента.

Ладно, пора делать что-нибудь – встряхнулся я. Недавний вопрос, как и вопросительный взгляд невоспитанной красотки, я проигнорировал.

– Голову, – произнес я, обращаясь к девушке.

Во ответном взгляде удивление и полное непонимание.

– Голову пригни! – рявкнул я.

Послушалась, склонилась вниз, вжимаясь в корпус лодки. Я повернул руль и подтянул шкот. Лодка, поворачивая, легла на курс к берегу. При этом гик стремительно перекинуло на другую сторону, так что он просвистел над моей головой – я тоже предусмотрительно пригнулся. С громким хлопком парус поймал ветер и остановился, удерживаемый натянутым шкотом.

Ветер задувал все сильнее и сильнее. Нахождение на лодке давно перешло из статуса «легкая прогулка» в «выход в море под парусом», теперь же находилось совсем близко к тому, чтобы перейти в следующий статус: «выживание».

Я сейчас даже к берегу по оптимальной прямой не могу лодку направить – дует так сильно, что я не удержу лодку. Ну или удержу, особенно если рядом с собой невежливую красавицу посадить, добавив веса возможности откренивания, но тогда есть неиллюзорный шанс получить сломанную мачту и порванный парус на сильном порыве.

После этого только грести, что мне не очень хотелось. Поэтому я шел приближаясь к берегу не по прямой линии, а двигаясь наискось, забирая все больше влево и удаляясь от Галфпорта.

Несколько долгих минут, ощущаемых гораздо растянутее обычного времени в обычных обстоятельствах, прошло в молчании. Я приноравливался держать лодку так, чтобы движение не превращалось в аттракцион выживания, но чтобы при этом мы все же приближались к далекому берегу.

Невежливая красотка сидела молча, и судя по всему представляла котел эмоций – от панического страха до злого раздражения по поводу моего молчания. Нижняя губа закушена, смотрит на меня со смешанными чувствами – то как барыня на холопа, то как преданная собачка на хозяина.

– Видела как гик над головой свистнул? – спросил я ее.

После вопроса девушка вздрогнула, но поняла о чем речь и кивнула почти сразу.

– Да.

– Если что-то случится, например мне попадет по голове, вырубит и я упаду за борт без жилета, тогда конец настанет нам обоим. Если вырубит тебя, то я не только тебя достану обратно, но смогу привезти на берег нас обоих. Это понятно?

– Да, понятно. Меня Алиса зовут.

Лиса-Алиса, надо же. Уж насколько внешне на Меган Фокс похожа, так и по имени совпало.

– Да мне плевать как тебя зовут. Ты уже отлично представилась, когда кинула в меня бутылкой. Была бы мальчиком, давно бы отхватила по лицу, может быть даже с ноги. Поэтому чтобы я не пожалел, что тебя подобрал, сиди тихо и делай все что я скажу. Ясно?

– Ясно, – пряча взгляд, ответила уже почти полностью отрезвевшая девушка.

Ну вот и хорошо, что ясно.

Была бы нормальной, кстати, могла бы и прощения за бутылку и за пьяные крики попросить.

Впрочем, мое отношение к невоспитанности красотки уже переходило на второй план. Ветер задувал все сильнее и я, если честно, уже начинал серьезно переживать за возможность без проблем добраться до берега.

Вернее, не «без проблем» добраться, а вообще добраться.

Глава 5

Алиса то и дело пристально на меня посматривала. Девушка определенно желала или поделиться мнением, или же задать много-много вопросов по ряду интересующих ее проблем. Но сдерживалась. Похоже, моя недавняя отповедь произвела на невоспитанную красавицу серьезное впечатление.

Вот часто так бывает, что вежливость за слабость принимают, а стоит жестко всечь один раз, как сразу уважение у собеседника появляется.

Алиса продолжала с немым вопросом смотреть на меня огромными глазами, но не отвлекала. Я на нее поглядывал периодически, мельком. Был занят управлением лодкой – ветер скучать не давал, периодически поддувало очень хорошо. Вскоре невоспитанную спутницу я посадил рядом с собой на борт, чтобы не висеть в откренивании. Сразу почувствовал, как она дрожит от холода.

Отвлекшись немного от паруса, внимательно посмотрел на девушку. Бледная, губы синюшные, зубы стучат. Ну да, как-то тридцать градусов на солнце к вечеру совсем уже совсем не тридцать, что в комплексе с повышенным ветром и мокрыми брызгами вот прямо бодрят-бодрят.

Температура воды была двадцать градусов, когда выходил в обед из яхт-клуба. Но одно дело, когда светит жаркое солнце, а другое как сейчас – к вечеру, под холодным дождем брызг. И если я еще с парусом работаю, мне почти не холодно, даже жарковато иногда, то ее явно морозит.

Снова отвлекся, отработав шкотом порыв ветра. Любая ошибка сейчас и яхта перевернется, а купаться ну очень не хотелось. А мне предлагали в яхт-клубе взять «лазер 4.7» с гораздо меньшим парусом. Нет, уперся, давайте стандартный – площадью семь метров. И думай теперь что с этой огромной простыней делать.

Будь я на другой яхте, даже более крупной, срубил бы грот, оставив один небольшой стаксель, еще и скрутил бы его, уменьшая площадь. Здесь такой возможности нет, парус всего один и никак его размер не отрегулировать. И если ветер будет дальше усиливаться, я рискую почувствовать себя как подросток, у которого на поводке массивный кавказский овчар решил пробежаться по полю и уже совершенно непонятно кто с кем гуляет.

По мере того как мы пусть не по прямой, но все же двигались в сторону берега, я периодически смотрел на предплечья, наблюдая за татуировками. Выглядели очертания рунического орнамента по-прежнему как застарелые и выцветшие партаки, что меня не могло не радовать.

Значит, даже если часть нечисти и демонов пришла в это мир, постоянной связи в виде действующего разлома или открытых больших порталов нет. А то, что у меня на коже – просто эхо Сияния.