Седьмая вода

Седьмая вода

I

Вино падало на стол крупными рубиновыми каплями, которые бились о дубовые доски столешницы и разлетались мельчайшими брызгами во все стороны. Струйки стекали по темным волосам, орлиному носу и крепко сжатым губам молодого человека, пачкая воротник и рукава потертого, пыльного серого камзола.

Это было похоже на классическую подставу. Не то что бы на свете Божьем совсем не было людей, которым хотелось бы укокошить какого-нибудь молодого Аркана… Всегда найдется пара дюжин недоброжелателей, желающих выпотрошить кого-нибудь из этой семейки!

Но тут было нечто другое. Этот мерзавец в кричащем малиновом наряде пришел сюда с конкретной целью – найти Рема Тиберия Аркана и убить его у всех на виду. Показательно.

В высших слоях общества такое убийство называют дуэлью.

Рем знал его, знал этого бретёра. Видел даже парочку его поединков: он шинковал своих противников в капусту, используя для этого одноручный меч и дагу. Батист дю Бесьер - вот как его звали. Он приехал в герцогство года четыре назад из центральных провинций, и уже прославился, прикончив несколько человек по надуманным поводам. Наверное, получал за это неплохие деньги.

Батист дю Бесьер смотрел на Рема сверху вниз, презрительно прищурив глаза. В руке у него был пустой стеклянный бокал.

- Когда всякое ортодоксальное быдло отказывается уступать место рыцарю, я вышвыриваю его вон, - сказал Батист дю Бесьер и потрогал свою золотую цепь, этот непременный атрибут рыцарского сословия.

Боже, это так банально – ссора из-за места за столом в таверне! Рем не торопясь поднялся, отодвинув ногой скамейку, и теперь настала его очередь смотреть на бретёра сверху вниз. Благо, Арканов Боженька ростом не обидел.

- Маэстру дю Бесьер называет быдлом аристократа? – уточнил он, положив руку на эфес палаша и понимая, что путей для отступления в общем-то нет.

Если бы бретёр оскорбил Рема лично, тот, скорее всего, утерся бы и доел свой завтрак. Молодой Аркан здраво оценивал свои силы, и понимал, что в девяти случаях из десяти дю Бесьер успеет прикончить его прежде, чем получит в ответ хотя бы царапину. Но Рем был ортодоксом, так что никак не мог пропустить мимо ушей упоминание своей религиозной принадлежности в оскорбительной форме.

- Я не вижу здесь аристократа, - дожимал дю Бесьер.

«Давай-давай, скажи еще про рабство и клеймо!» - подумал Рем.

- Только заклейменную ортодоксальную скотину, - закончил бретёр.

Посетители таверны уже окружили их и внимательно прислушивались к разговору. Большая часть из них придерживалась ортодоксальной конфессии. Обычные горожане – мастеровые и служащие, заведение было не из дорогих. Так что право защитить оскорбленные чувства верующих легло на внезапно ссутулившиеся аристократические плечи Рема.

- Что ж, маэстру, - нарочито вежливо проговорил он. – Прогуляемся во двор. Каждый со своим оружием, до первой крови.

- До смерти, скотина, - процедил Батист дю Бесьер сквозь зубы и вышел, громко хлопнув дверью.

Рем достал платок и утерся, а потом сунул руки в карманы, чтобы скрыть предательскую дрожь ладоней. Аркану стыдно бояться? Настоящий Аркан отвечает на оскорбление ударом, на удар – убийством, на убийство – резнёй всех сродников до седьмого колена?!

Ему было не привыкать слышать в свой адрес пренебрежительные высказывания о «жидкой крови» и «мягкотелости». Децим Аркан, его старший братец, вышел бы во двор сразу следом за бретёром и прикончил бы его как собаку, а потом вернулся бы и доел свой завтрак. Отец не стал бы доедать завтрак, он, скорее всего, прицепил бы труп дю Бесьера к стремени коня, и до заката скакал бы по городу, проклиная бретеров, рыцарей и всю оптиматскую иерархию. Но Рем не был слишком похож на старшего брата, и уж точно не являлся копией своего отца. Парню было действительно страшно.

- Есть здесь кто-нибудь, кто хочет быть моим секундантом? – спросил он.

Толпа раздвинулась, пропуская пожилого господина в потертом коричневом камзоле. Он опирался на трость, прихрамывая на левую ногу.

- Диоклетиан Гонзак к вашим услугам. Почту за честь представлять ваши интересы… Тиберий Аркан, я полагаю?

Гонзак? Рем никогда о таком не слышал… Но явно ортодокс, раз не добавляет это дурацкое «дю»!

- Да-да… Я - Аркан. Мы договорились драться своим оружием, во дворе, до смерти… Я бы предпочел круг попросторнее. Если вы проследите, буду вам безмерно благодарен, маэстру Гонзак. Скажите моему противнику, что я к его услугам через несколько минут.

Новоявленный секундант кивнул и вышел вслед за дю Бесьером, а Рем направился в уборную. За его спиной слышались разочарованные возгласы. Как же: аристократ - и не стремиться обнажить оружие как можно скорее!

Поплескавшись под рукомойником, Рем проверил, легко ли ходит клинок в ножнах, зачем-то потопал каблуками ботфортов и поправил обшлаги на рукавах камзола. Что бы там ни было, он не собирался давать подонку шанс убить себя в одно касание. Эта сволочь намучается, пока будет его убивать…

Страх, заполнивший душу Рема, постепенно перерождался в ярость. Он ненавидел себя в такие минуты, ненавидел бояться, чувствовать себя слабым и уязвимым. «В конце концов, самое поганое, что может случиться – это смерть! » - подумал парень.

- А смерть в этом мире – это в порядке вещей... – прорычал он в облупленное зеркало, глядя в глаза своему отражению.

Одернув камзол и пригладив отросшие за последнее время волосы, Рем Тиберий Аркан положил руку на эфес палаша и прошествовал по общему залу таверны к двери. Люди уступали ему дорогу и за спиной слышались комментарии:

- Глянь, как вышагивает! Как на свадьбу собрался!

- Чегой-то молодой маэстру так скалится? Ощерился, страшное дело!

- Ой, будет добрая драка…

Пинком распахнув дверь, Аркан подумал о том, что доброй драки точно не получится.

Следом за ним во двор повалил народ, добавив столпотворения и хаоса в небольшое пространство перед таверной.

Дю Бесьер уже разминался, сняв камзол. Он явно красовался: ни кольчуги, ни даже наручей у него не было, поверх кружевной рубахи – только расшитый золотом малиновый жилет. Меч и дага мелькали в руках дуэльных дел мастера, сверкая на солнце и выписывая в воздухе замысловатые кренделя.

Секунданты сошлись в центре круга. Круг был отличный, шагов десять в диаметре. Маэстру Гонзак всё сделал как надо!

- Бой до смерти, каждый использует собственное оружие, которое имеется при нем в данный момент.

- Маэстру желают примириться? —спросил секундант бретёра.

- Если маэстру дю Бесьер признает свои слова ошибкой и принесет мне извинения за разлитое вино – то я буду рад закончить дело миром, - сказал Рем.

- Я забью тебя как свинью, - ответил Батист дю Бесьер.

Диоклетиан Гонзак осуждающе покачал головой, подождал мгновенье и сказал:

- Поединок между маэстру Батистом дю Бесьером и маэстру Тиберием Арканом проходит в присутствии секундантов и свидетелей, о чем до заката будет доложено в резиденцию коннетабля согласно Дуэльному кодексу. Приступайте!

Дю Бесьер, пританцовывая, вышел в центр круга. Он был на голову ниже молодого Аркана, но гораздо более крепкого телосложения. Его слава как фехтовальщика была всем хорошо известна.

Отцепив портупею с палашом, Рем выдернул клинок из ножен и бросил их на землю. Сделав для разминки несколько рубящих движений, он шагнул в сторону дю Бесьера.

Бретёр атаковал быстро, резко, неожиданно. Рем отпрыгнул, еле успел парировать оба его выпада, нанесенные и мечом, и дагой, и тут же сам бросился в атаку, нанося множество коротких колющих ударов.

Дю Бесьеру удалось достать Рема почти сразу, и из правого предплечья Аркана уже текла кровь на камзол, и капала на землю. Скоро рука ослабнет, и всё будет кончено…

Прыжком в сторону Рем переместился так, чтобы солнце оказалось за спиной у врага. Тот ухмыльнулся, обрадованный своим явным преимуществом и насел на парня, и снова достал – лезвие даги оставило кровавую полосу на левом бедре. Отпрыгнув назад, Аркан услышал разочарованный гул: как же, бегает как последний трус!

Плевать! Воспользовавшись секундной передышкой, поймал отполированным до блеска клинком палаша лучик солнца и пустил в лицо противника солнечный зайчик. А потом перебросил палаш в левую руку.

Такой маневр вызвал новую ухмылку на лице бретёра: для него это значило, что Рем истекает кровью, и правая рука его уже ни на что не способна, и он хитрит, пытаясь использовать какие-то мелочи.

Неловко отразив два явно пижонских финта мечом, Рем как-то по-особенному пошевелил кистью правой руки. Никто не заметил, что именно он теперь сжимал в кулаке.

Черта с два и дю Бесьер обратил на это внимание, красуясь перед публикой и нанося удары поочередно: то мечом, то дагой. Он думал, что всё кончено и играл с Арканом как кошка с мышкой.

Рем снова отпрыгнул, а потом по-разбойничьи свистнул и резким движением руки отправил в полет по кругу тяжелую гирьку, которая тонкой прочной цепочкой крепилась к его правому запястью.

Завершением траектории должен был стать висок дю Бесьера, но реакция у бретёра была отменная, и, несмотря на замешательство, он успел отдернуть голову, и коварное оружие задело ему только кончик носа.

Однако эффект был достигнут! Целый поток крови полился из его носа, окрашивая красным рот, плохо выбритый подбородок, рубашку и отвратительный малиновый жилет. Бретёр грязно выругался, замешкавшись.

Воспользовавшись этим, одним плавным движением Рем сократил дистанцию и изо всех сил наступил на пальцы правой ноги врага подкованным каблуком ботфорта, и тут же воткнул острие палаша ему в бедро. Дю Бесьер завопил и попробовал отступить, но потерял равновесие и рухнул на землю.

Рем приставил к его шее кончик клинка и проговорил, прерываясь, чтобы отдышаться:

- Маэстру дю Бесьер, я предлагаю вам… принести извинения лично мне… и раскаяться в своих словах, задевших мою веру… В противном случае я пришпилю вас к земле!

Конечно же он раскаялся! Он был наемник, а не герой. И плевать ему было на Рема, на ортодоксов и всё герцогство. Теперь у него была одна забота - скрыться побыстрее из города, чтобы наниматели не предъявили ему претензии по поводу невыполненного контракта!

А у Аркана была другая забота – нужно было перевязать раны. Поддерживаемый Диоклетианом Гонзаком, он вернулся в таверну.

***

Сквозь красноватую муть эля играл бликами огонь в очаге. Рем, прищурившись, глядел в граненое нутро бокала и думал, что родное герцогство, пожалуй, единственное место, где всё еще делают такую качественную стеклянную посуду. Загибается Империя, что и говорить…

Сейчас кто-то зашивал рукав на его камзоле, а с порванными штанами Рем справился сам – благо, дырка была поменьше, и должна была прикрыться верхней одеждой.

Диоклетиан Гонзак, который выступил в роли секунданта, довольно профессионально сделал Аркану перевязку, так что тому оставалось только сидеть в таверне, потягивать эль и ждать, когда тот вернется из резиденции коннетабля. Дуэли - дело хлопотное.

В голове было тяжело, хмель брал свое. Уходить не хотелось – на улице ничего хорошего не ждало: заморосивший после обеда дождь, зябкий ветер и город, присутствие в котором вызывало оскомину и мерзкое чувство где-то под сердцем. Не то чтобы Рем не любил Аскерон…

Столица герцогства – город старый, построенный при расцвете Империи, то есть – профессиональными архитекторами, которые работали с напряжением всех умственных и душевных сил. Тогда люди старались создать место, в котором хочется жить, у которого есть будущее... До сих пор здесь никто не выливал помои прямо из окон, работала канализация и водоснабжение, улицы были широкими и чистыми, а дома – кирпичными или каменными, с черепичными крышами. Настоящая роскошь по сравнению с загаженными и тесными городишками центральных и западных провинций, построенными в последние двести-триста лет!

Да и архитектурных достопримечательностей хватало: чего стоят, например, Три Холма Аскерона? На плоской вершине одного из них высился устремленный вверх силуэт монастыря святого Завиши Чарного, резиденции Экзарха, и на самой высокой из его башен всегда горел Неугасимый огонь, освещая и освящая весь Аскерон. На втором разместился герцогский замок, с мощными каменными стенами высотой в тридцать локтей и золотой громадой дворца. Третий холм по древнему договору был отдан волшебникам , и теперь Башня магов не переставала удивлять горожан причудами погоды над своей вершиной: там иногда били молнии, или шел снег, или вращалась воронка смерча…

Дело было не в городе. Дело было в людях. И даже думать о том, чтобы встретить некоторых из них Рему было мерзко. Точнее, одну конкретную особу…

Эль в бокале почти закончился, и молодой человек откинулся на спинку стула, оглядывая зал, чтобы подозвать разносчицу, которая шустро перемещалась между столами и барной стойкой.

Вдруг Рема обдало дождевыми брызгами, и на скамейку напротив уселся Диоклетиан Гонзак.

- Погода - дрянь, - сказал маэстру Гонзак и властным голосом потребовал: - Согрейте мне глинтвейну! Живее, живее!

Он как-то по-особенному, прицениваясь, оглядел всю фигуру молодого аристократа, который сидел перед ним, вытянув длинные ноги. Так, наверное, хозяин смотрит на старую корову, которую ведет на бойню. Вроде бы и жалко, но нет другого выхода, потому что и так скоро околеет. Рем поймал этот взгляд, и ему стало слегка не по себе.

И Гонзак не обманул ожиданий:

- Вы знаете, что являетесь восьмым претендентом на герцогский скипетр?

Парень поперхнулся, и эль полился у него через нос. Маэстру Гонзак протянул ему платок, подождал, пока тот утрется и продолжил:

- Вообще-то скоро станете седьмым, Граф Тисбендский при последнем издыхании, свалился с лошади на охоте.

- Э-э-э, погодите, я вроде бы понял, каким я тут боком… Но в нашем герцогстве разве действует право кудели?

- Да-да, по женской линии в исключительных случаях тоже учитывают претендентов. Сейчас – случай исключительный.

- Господи Боже… - проговорил Рем, обмякнув на стуле.

Молодой аристократ моментально протрезвел. Всю эту историю с престолонаследием он слышал давным-давно от своей покойной матушки, царствие ей небесное, но как-то смутно. Она была племянницей в Бозе почившего старого герцога, и, значит, нынешнему приходилась двоюродной сестрой. Генеалогический выверт теперь напрямую грозил вовлечением в династические интриги и высокую политику, а от этих вещей Рема Тиберия Аркана тошнило с младых ногтей. И страшно было подумать о том, что папаша как-то прознает о такой прекрасной возможности восстановить былое величие рода Арканов!

- У вас такое лицо, Тиберий, как будто вы собрались сбежать из города… Погодите, серьезно?! Но вам нельзя…

- Маэстру Гонзак, пощадите мою бедную голову! Я вернулся после о-очень долгого отсутствия в герцогство и что? Меня час назад чуть не располосовал самый опасный бретёр Аскерона, а теперь выясняется, что я имею некие гипотетические права на титул герцога! Это ведь чистой воды совпадение, правда? И смерть Тисбенда тоже - случайность. Ну упал претендент на скипетр с лошади и убился насмерть, что тут такого?

- Коннетабль настоятельно рекомендовал вам посетить его в любое удобное для вас время. Мессир Бриан дю Грифон – человек серьезный, его приглашения игнорировать было бы крайне неблагоразумно.

- Ну, а вам-то какая печаль, маэстру Гонзак? – возможно, это было грубовато, и поэтому Рем постарался сгладить впечатление: - Но я от души благодарен за то, что вы представляли меня как секундант, и теперь я вам обязан. Вы – желанный гость в доме Арканов, так и знайте!

Молодой аристократ встал, стараясь поберечь свои пострадавшие конечности, положил на стойку монету, которая тут же исчезла, накрытая волосатой лапой трактирщика, и заковылял к выходу.

Диоклетиан Гонзак провожал его взглядом, выражение которого понять было невозможно: эдакая смесь иронии и задумчивости.

- Погодите, а откуда вы вообще меня знаете? – обернулся, спохватившись, Рем.

И замер от удивления: на столе, за которым он только что беседовал с маэстру Гонзаком, стоял пустой бокал, а рядом звенела, кружась по столу, монета.

А сам маэстру как будто сквозь землю провалился! Однако, таинственный тип этот Диоклетиан Гонзак…

- Дела-а… - проговорил парень

Застегнув зашитый женой трактирщика камзол на все пуговицы, он развернулся на каблуках и направился к двери, чтобы выйти в отвратительную морось, которая царила снаружи.

Рем готов был поклясться, что своего имени рядом с Гонзаком не произносил. Ну и Бог с ним, если бы маэстру назвал парня просто Тиберием Арканом! Но семейное, домашнее имя-прономен Рем – откуда Гонзак знал его? Он ведь произнес его, когда согласился стать секундантом! Или он какой-то отцовский знакомый, или это черт знает что!

***

Парень шагал по мостовой в сторону городских конюшен – там его должна была ждать лошадь, оставленная Децимом специально для того, чтобы непутевый младший брат добрался в родовое гнездо.

На Аскерон опускались сумерки. В домах одно за другим загорались теплым уютным светом окна. Мимо прошел матерящийся фонарщик с длинной палкой, на которой тлел фитиль, шипящий под каплями дождя и испускающий целые клубы дыма. Прогрохотал сапогами патруль стражи, которая доблестно блюла закон и порядок - несмотря на погоду.

Рем засмотрелся на работу фонарщика, который как раз зажигал один из светильников, и с размаху ступил в выбоину между камнями, до краев заполненную дождевой водой! Черт бы ее побрал, эту воду! Она залилась за голенище ботфорта, и, стянув его, парень пытался вытряхнуть жижу из обувки, балансируя на одной ноге.

Когда последние капли были удалены, Аркан ожесточенно вколотил ногу в ботфорт и раздраженно огляделся. Вот же черт!

- Тиберий Аркан, я полагаю? - услышал он мелодичный, бархатный голос и уставился на его обладательницу.

Вообще-то эта фраза уже звучала сегодня. Рем насторожился, схватившись за эфес палаша. Они что, сговорились? С другой стороны, особа, обратившаяся к нему, была куда как приятнее на вид чем престарелый и хромой маэстру Гонзак. Правда, таинственности в ней было не меньше!

Перед ним стояла красивая молодая женщина в шикарном зеленом платье, украшенном жемчугом и драгоценными камнями. Ее густые волосы медного цвета были собраны в замысловатую прическу, из-под челки иронично смотрели темные глаза. В руке у незакомки была небольшая палочка со светящимся огоньком на самом кончике. Волшебница!