Алиса
Я почти поняла Лизку и её нелюбовь к зиме, когда рухнула у самого подъезда в сугроб и насыпала себе снега за шиворот. Холодно, темно, ветер поднялся, а мне выть охота от ощущения ледяных кристаллов у себя на шее.
Я со скоростью света поднимаюсь в квартиру, чтобы скорее отогреться, и радуюсь, что мама уже дома — можно выпросить её самый вкусный в мире чай.
— Ма, я дома! — чем-то сладким пахнет просто невероятно, и как хорошо, что я живу с родителями, боже.
— Как бабушка?
— Всю дорогу мне рассказывала про нового ухажёра. Дядя Толя с соседнего подъезда начал ходить к ней на чай, представляешь? Вчера, говорит, даже сладости принёс.
— Одной сладости, другой цветы. Что за невесты вокруг меня собрались? — мама смеётся, а я хмурюсь, не понимая, о ком речь. Обо мне? Она видела, как Егор пытался вручить мне цветы? Но когда? Как?
Наконец-то вытряхиваю весь снег, снимаю ботинки и иду за мамой, которая как-то странно улыбается.
— Ма, ты о чем?
— К нам пару часов назад мальчик заходил, тебя спрашивал, но тебя не было, он цветы просил передать, я у тебя в комнате поставила.
Лечу в спальню и закрываю глаза, заметив на столе букет кремовых роз. Чертов Колосов!
Глава 5. Бывший. Настоящий. Будущий
Лиза
Я не понимаю, почему так некомфортно, хотя и подушка мягкая, вроде, и одеяло теплое. Я ворочаюсь в кровати уже добрых два часа, с каждой минутой психуя все сильнее. Рука снова немного ноет, мне то холодно, то жарко, то неудобно, то ещё что угодно. На пары просыпаться через четыре часа, а сна ни в одном глазу. Мы до полуночи проболтали с Лиской по телефону, я хохотала, а она жаловалась на маму Егора, которая спалила сынишке ее адрес. Тот, оказывается, припёрся с цветами и даже успел понравиться маме Лиски, хотя как и зачем он это сделал, она не рассказывала.
Я верчусь, встаю выпить таблетку, ложусь обратно, переворачиваю подушку холодной стороной, укладываюсь, смотрю на будильник и вздыхаю: осталось три часа спать. Беру в руки книгу, чтобы утомить мозг, читаю про девчонку, которая влюбилась в лучшего друга своего старшего брата, моргаю, зеваю, моргаю ещё раз, прикрываю глаза на секунду, и…
И подпрыгиваю от орущего на ухо будильника. Пятого, к слову. Тот будильник, когда забыть можно и о завтраке, и о макияже, и о нормальной прическе. Будильник под названием:
— Нежнова, я проспала, иди без меня, я попрошу Леху отвезти меня!
* * *
Алиса
— Ты как обычно, — улыбаюсь подруге в трубку, закидывая в сумку блеск и пудру. Я уже почти готова, а эта клуша только открыла глаза.
Оборачиваюсь, замечаю букет и невольно улыбаюсь. Красивый. Я любовалась цветами весь вечер, вдыхала аромат перед сном и засматривалась на них утром. И пофиг, что это цветы от Егора. Это же не его почка. Просто цветы. Рука выкинуть не поднимется, да и зачем?
Натягиваю угги, спускаюсь по лестнице и параллельно ищу наушники в карманах и сумке, ведь сегодня моё персональное радио приедет на пары с опозданием. Я преодолеваю еще два пролёта, наконец-то спустившись, открываю дверь и…
— Какого черта ты делаешь здесь?
Стоит. Смотрит, улыбается, щеку чешет в излюбленной идиотской привычке, в своей вечной шапке с эмблемой какого-то футбольного клуба. Он смотрит так, словно увидел свою любимую девушку, которая вот-вот побежит в его объятия.
Хочу ли я объятий? Я хочу вернуться в квартиру и совершенно по-женски расплакаться, пачкая тушью подушку.
— Я задала вопрос.
Я говорю громко и четко, стараясь сохранять самообладание.
Мы не виделись, кажется, уже целую вечность, и я бы еще несколько вечностей с ним не встречалась.
Это Сережа. Тот самый бывший, который изменил мне, как только на горизонте в универе замаячила первая короткая и довольно доступная юбка.
— Я приехал к тебе, Лис, — когда он называет меня Лис, меня тянет блевать. Потому что Лиска я для самых близких людей. А он не близкий. И я все ещё не понимаю, какого черта он делает здесь.
— Ко мне? — он кивает. Зашибись. — Мужской маникюр не делаю, советую обратиться в салон красоты по соседству.
Я делаю пару шагов, надеясь быстро уйти, но этот кретин хватает меня за руку, останавливая. Внутри закипает кровь от злости, обиды и разочарования. Зачем он приехал? Мне было так хорошо без него, я почти забыла и даже отпустила, перестала плакать по ночам и пересматривать общие фотки. Так зачем?
— Пусти, — я злая, очень сильно. И от этой злости начинаю немного дрожать, — я опаздываю на пары.
— Я тебя отвезу, — говорит он, и я заглядываю ему за спину. Машину купил? Мои поздравления, но это вообще не то, что мне надо, чертов кретин. Мне надо, чтобы ты свалил подальше и никогда больше меня не трогал.
Собственно, последнее я произношу вслух.
— Я не могу не трогать, Лис. Я все осознал и соскучился, приехал извиняться.
— Серёж, ты серьёзно? — я стараюсь сдерживаться, но меня уже реально трясет. — Ты мне изменил, а теперь приехал извиняться? — я прищуриваюсь, слышу, как мимо проносится машина, слышу шум ветра и, кажется, даже звук падения снежинок на голову, пока пытаюсь подобрать слова. — Извиняйся перед собой за то, что ты такой кретин. А передо мной извиняться не надо, я тебя давно отпустила.
— Лис, я же знаю, что нет, — эта ужасная ухмылка… Да за кого он меня принимает? — Ты слишком любила, чтобы забыть.
— Ты слишком мудак, чтобы я могла тебя любить и дальше, понятно?
— Что тут происходит? — Господи-и-и, да за что мне это всё, а? Рядом с домом тормозит машина, и Егор уже выходит и топает в нашу сторону. Подозреваю, что это именно его машина ехала мимо. Возможно, он увидел меня недовольную и решил вернуться.
— Да все в порядке, я… — не успеваю договорить, как меня перебивает Сережа, сжимая мою руку чуть сильнее положенного. Мне больно.
— Ты кто такой? Вали, куда шёл.
— Это мой парень. Егор.
Я говорю быстрее, чем успеваю подумать, честное слово. Я даже не думаю своей головой, что Сережа может полезть драться и я тем самым могу подставить Егора. Я даже не понимаю своей чертовой головой, что если этот Колосов сейчас не подтвердит мою легенду, то я останусь полнейшей дурой, и тогда Сережа от меня точно не отстанет, я просто…
— Малыш, все в порядке?
Но он подтверждает. И, Господи, это лучшее, что он делал за последнее время, правда.
Он с гордым видом и, я клянусь, с хитрющей ухмылкой подходит ко мне (и я уже начинаю жалеть о сказанном), пренебрежительно скидывает руку бывшего с моего локтя (а, возможно, и не жалею), и притягивает меня за талию к себе, но очень осторожно, почти не причиняя дискомфорта.
— Угу, — я не могу связать и трёх слов. Мне хочется хохотать от выражения лица Серёжи, потому что желание мести сейчас насытилось просто великолепно. Мне хочется и плакать, на самом деле, что он вообще посмел прийти ко мне, зная, как я его любила и как он сделал мне больно. Мне хочется кричать на Егора, чтобы не перебарщивал, и хочется прижаться поближе, чтобы сделать Серёже ещё больнее.
Но сильнее всего мне хочется вернуться в квартиру и ныть. Все ещё.
— Парень? — Сережа поднимает бровь, пока я сама пытаюсь переварить все, что тут наговорила. Меня хватает снова только на скупое «угу».
— Что-то не устраивает? — рычит Егор, притягивая меня чуть ближе, немного прикрывая собой от бывшего. Он нависает над ним скалой, злой и, кажется, очень твердой. — Ты кто такой вообще? И какого хера руки распускаешь?
А Серёжа молчит. Смотрит на нас, сложив руки в карманы куртки, и молчит. Я не знаю, о чем он думает, но ощущение, что он нам не верит.
И, судя по всему, Егор тоже это замечает.
Господи… Что я наделала?
Колосов поворачивается ко мне лицом, наклоняется, заглядывая в глаза, убирает локон, прилипший к блеску на губах, и спрашивает тихо-тихо:
— Он не обижал тебя?
Я только отрицательно качаю головой, так растворившись в моменте, что даже забываю, что где-то рядом, вообще-то, стоит мой бывший.
Мне не нравится Егор, он слишком наглый, настырный и… И наглый. Дважды. Ещё он не хочет меня слушать, делает всё наперекор и не отстаёт, хотя я прошу. О нем, как и о его дружках, ходит дурная слава. Я лично знакома с парой девчонок, которым этот козёл разбил сердце, и это меня очень пугает, потому что я однажды уже страдала от такого одного. Но…
Но эти прикосновения сейчас такие нежные, что я на волне своей злости и желании доказать что-то бывшему забываю вообще обо всем и тупо смотрю в его бездонные глаза, забывая даже дышать.
Егор смотрит ещё секунд пять, а потом выпрямляется и оставляет у меня на лбу поцелуй… Сумасшествие какое-то.
— Парень, значит, — мысли прерывает Сережа, и я вспоминаю, для кого вообще этот спектакль был устроен.
Егор улыбается, кивает, хватает меня за руку и уводит к машине, а я иду как кукла безвольная, потому что выхода другого у меня-то и нет…
— Да, Лис, быстро же ты разлюбила, — доносится в спину, и я застываю. Только не это. — На тачку повелась, да? Или на что? Что он там тебе пообещал?
— Не изменять, — кричу, не задумываясь, потому что тут дело уже вообще не в Егоре. Тут личная обида, которая все ещё жрет меня изнутри.
— Он тебе изменял? — шепчет Егор на ухо, и мне хватает тупости легонько кивнуть.
Колосов бросает мою руку, подходит к Серёже, бьёт его в челюсть и, когда тот падает со стоном в сугроб, наклоняется и говорит ему:
— Увижу ещё раз с ней рядом — убью. И да, тачка у тебя и правда дерьмо.
* * *
Лиза
Лёха не берет трубку. Очень вовремя. Вылетаю из подъезда все ещё сонная, на ходу набираю Лиску, чтобы прикрыла меня перед Леонидычем. Физрук на первой паре всегда злой, а я пока доберусь, уже и пара закончится.
— Нежнова, прикрой меня, умоляю тебя, я только вышла из дома, Лёха трубку не берет, сейчас буду пытаться вызвать такси, — я запыхалась и уже устала. Какая мне вообще физра? Верните меня в теплую постельку, я буду самым счастливым человеком на свете. Но нет же, я бегу, блин, по снегу, пытаясь разобрать, что там бормочет Лиска. Вдруг понимаю, что забыла выпить таблетку, и только от этого осознания рука начинает болеть сильнее. — Что? Лис, не слышу.
— Говорю, я тоже опаздываю, но ты стой на месте, мы тебя на машине сейчас заберём.
И бросает трубку.
Перед глазами мелькают смайлики с каменным лицом, потому что… А в смысле «Мы заберём? Кто такие «мы» и на какой машине меня собираются забрать? Какого хрена она тоже опаздывает, если двадцать минут назад, когда я звонила, она уже выходила из дома? Что происходит…
Мерзну я меньше минуты, как подъезжает машина Колосова, мать вашу. Он сидит за рулём с широкой улыбкой, а Лиска рядом, нахмурившись. Я без лишних вопросов усаживаюсь назад, потому что времени выяснять отношения просто нет, но смс-ку о том, что я жду объяснений, Нежновой оправляю сразу.
* * *
Алиса
Гаврилова своим испытующим взглядом может легко прожечь дыру, честное слово. Она смотрела на меня своими глазищами всю дорогу до универа, а потом ещё и по пути до раздевалок, потому что Егор все ещё был рядом, и рассказать я ей ничего не могла.
— Охренеть… — Гаврилова, застыв в раздевалке в одних лосинах и лифчике, открывает рот и не может связать слов, когда я рассказываю ей обо всем, что было. — И что дальше?
— Мы сели в машину, Сережа так и лежал в снегу, когда мы уезжали. Егор хотел задать вопрос, но я его перебила, сказала спасибо за помощь, и всё. Потом ты позвонила, и мы за тобой приехали.
— Мне так нравится это «мы», — хмыкает Лизка, подмигивая, а я только закатываю глаза. — Ну вот что ты так вздыхаешь? Просто говорю.
— Я начну говорить про тебя и Савельева, — мстительно улыбаюсь, замечая, как кривится подруга от одного упоминания его фамилии. — А что такое? Не нравится?
— Не сравнивай. Он цветы мне не дарит, к маме моей в друзья не набивается и от бывших не спасает, — однорукий недопират наконец-то заканчивает переодеваться, и мы идём сдаваться в руки физруку. — Так что не приписывай мне его даже в идиотских шуточках, поняла?
— Ладно, как хочешь, — мы смеёмся, но Лиза вдруг вскрикивает, идя позади. Я поворачиваюсь и вижу, что эта дурочка треснулась больной рукой об открытую дверцу шкафчика и была на грани того, чтобы расплакаться. — Боже, Лиз, ну как так?
— Не знаю, — она почти всхлипывает, — она и так болит, я таблетку не выпила и с собой не взяла, а теперь тем более.
— Сходишь к медсестре?
— Сначала отпрошусь у Леонидыча, а то он меня точно сожрёт.
Но Леонидыча в зале нет, и Лизка уходит в медпункт, отпросившись у самой себя.
* * *
Лиза
Удивительно, что медсестра на месте, потому что чаще всего её кабинет находится в универе исключительно для красоты.
Почему таблетки не действуют мгновенно? Рука очень сильно ноет, я сама на грани того, чтобы начать ныть по этому поводу. Заворачиваю за угол к ступенькам и влетаю во что-то огромное и жутко твёрдое.
— Ты всегда мне прямо в руки лететь собралась?
О, ну естественно. Я же победитель по жизни, тут не мог быть не Савельев, просто не мог быть.
— Иди куда шёл, — рычу, толкая его плечом.
— Вообще-то за тобой и шел.
— С какого перепугу? — настроение на самом деле исключительно дерьмовое. Проспала, не собралась, таблетки ещё эти, руку ударила… Бесит всё.
— Леонидыч велел найти прогульщицу, подружка твоя сказала, что ты за таблеткой ушла. Ты не увлекалась бы, а то знаешь, зависимость такое дело…
— А ты откуда знаешь? На собственном опыте? — мне не хочется улыбаться, да и он не горит желанием. Сунул руки в карманы своих спортивок и идёт вразвалочку. — Рука болит, а таблетку выпить забыла, — хрен знает вообще, зачем ему эта информация, но раз уж идёт рядом, пусть терпит.
Он молчит, и я не знаю, что отображается там у него на лице. Я просто иду, стараясь ещё куда-нибудь этой многострадальной рукой не влететь, и проклинаю размеры университета: мы идём рядом слишком долго.
Поделиться книгой: