Помоги проекту - поделись книгой:
Литературное приложение «МФ» №04, май 2011
Предисловие
В этом выпуске литературного приложения собраны рассказы-победители прошедшего некоторое время назад на «Самиздате» «Конкурса опытных авторов». Рассказом номера стал «Дух фон Ноймана» Леонида Шустермана.
Леонид Шустерман admin@leonid-shusterman.com
Дух фон Ноймана
От редакции: Что могут сделать «попаданцы» из будущего в прошлое? Немногочисленные варианты уже в зубах навязли. А вот что сможет сделать дух, вызванный консультантом в прошлое? Куда меньше, но и он отнюдь не бесполезен — особенно когда надо спасти от неминуемой смерти старенького рабби Шломиэля Ашкенази…
— А ну-ка, тащите паршивца сюда! — весело воскликнул герцог Антиохский Рено де Шатильон, увидев, как два рыцаря проталкивают в дверной проём упирающегося еврея.
Пленник — тщедушный человек со всклокоченной седеющей бородой и развевающимися пейсами — отчаянно упирался, хватаясь пальцами за дверной косяк и что-то вереща поарамейски. Один из рыцарей, раздражённый поведением еврея, с силой дёрнул его за плечи, оторвал от косяка и мощным пинком отфутболил несчастного прямо к ножкам кресла, в котором восседал Рено де Шатильон. Герцог расхохотался, оценив удачный пинок, и ловко схватил распростёртого у кресла человека за бороду.
— Попался, вражье отродье?! — радостно вскричал Рено, подтягивая к себе объятого ужасом еврея. — Задарма ты от меня не отвертишься! Что глазёнками вращаешь?! Тысяча дьяволов! Ты же пофранцузски ни бельмеса, а твоего собачьего языка никто из наших не знает!
— Я понимать… французски говорить, — пролепетал человечек, заикаясь и коверкая французские слова.
— Ого! Вот это удача! — возликовал герцог. — Так ты говоришь по-французски?!
— Французски чуть-чуть… немецки карашо! — с энтузиазмом ответил еврей, пытаясь понравиться господину крестоносцев.
— Да ну?! — удивился де Шатильон, отпуская бороду своего пленника. — Откуда же ты знаешь немецкий? — продолжил герцог на языке Фридриха Барбароссы.
— Я, ваша милость, провел молодые годы в тевтонских землях, которые мы называем страной Ашкеназ. Поэтому, когда я перебрался жить в Сирию, местные евреи дали мне прозвище Ашкенази. Я — рабби Шломиэль Ашкенази. Как может убедиться ваша милость, я хорошо помню язык господ тевтонских рыцарей!
Еврей действительно неплохо говорил по-немецки, если не считать гортанного акцента и привычки растягивать слова к концу фразы.
— Ну, что ж, — удовлетворённо проговорил Рено, — это облегчает жизнь и мне, и тебе! Может быть, ты даже уйдёшь отсюда живым! На вот, выпей! — приказал герцог, наливая еврею бокал вина.
Рабби Шломиэль Ашкенази заметно побледнел, и на лбу его выступили крупные капельки пота.
— Ваша милость, — пролепетал он дрожащим голосом, — не извольте гневаться, но я не могу пить ваше вино…
— Что?! — вне себя от гнева вскричал герцог. — Ты, собака, смеешь отказываться от моего угощения?!
— Ваша милость, не извольте гневаться! Наша вера…
— Да ты ещё будешь поминать при мне свою богомерзкую веру?!! — зарычал де Шатильон, валя еврея на пол и обнажая меч.
— О Боже! — заверещал охваченный ужасом рабби Шломиэль. — Подумайте сами, ваша милость, как хорошо, что евреи не могут делить трапезу с христолюбивыми рыцарями — ведь за столом люди могут легко подружиться, а подобает ли благородному господину рыцарю дружить с жалким евреем!
— Хммм… пожалуй, ты прав, — проговорил герцог, смягчаясь. — Экие вы, жиды, хитрожопые — из любой ситуации вывернетесь. Чести в вас ни на грош, а вот ума и хитрости — хоть отбавляй!
— К этому, ваша милость, нас приучает жизнь под властью господ рыцарей, — ответил рабби Шломиэль, всё ещё вздрагивая. — Простодушный еврей долго не протянет!
— Хммм… и это верно, — кивнул головой Рено. — А ты, видать, весьма умён, раз сумел дожить до седых волос! Но если ты такой умник, то догадайся, зачем ты мне понадобился!
— Эээ… полагаю, вашей милости нужны деньги? — полуутвердительно промямлил рабби.
— Гениально! — воскликнул герцог, хлопая еврея по спине. — И что же? Ты готов ссудить мне кругленькую сумму?
— Увы, — пролепетал Шломиэль, почёсывая спину, — рыцари и пехотинцы вашей милости уже четыре раза побывали у меня дома и вынесли не только деньги, не только золото и серебро, но и всё, что представляло хоть какую-то ценность. Остались только мои книги, к которым господа рыцари не изволили проявить интерес. Ради Бога, ваша милость, не хватайтесь за меч — у меня действительно ничего нет!
— Знаю, знаю, — добродушно согласился де Шатильон, — мои ребята прощупали всех жидов и сарацин в округе — похоже, и впрямь ничего не осталось. Заметь, — добавил герцог, ухмыляясь, — я не делаю различий между потомками Сары и потомками Агари!
— Справедливость вашей милости общеизвестна! — поспешил признать рабби.
— Но сегодня мне не нужны твои деньги, — продолжил герцог, — я хочу получить от тебя мудрый совет!
— Совет? Я, конечно, всей душой… но… какой же совет может столь высокий господин желать от жалкого еврея?
— Мне нужно, чтобы ты употребил всю свою жидовскую хитрость и помог найти выход из весьма сложной ситуации!
— А в чём состоит сложная ситуация, в которую угодила ваша милость? — озабоченно спросил рабби.
— Понимаешь, мои рыцари и наёмникипехотинцы — жутко храбрые воины. Они — лучшая армия в Сирии и Палестине. Ни одна сарацинская крепость не может устоять перед нашим натиском. Но вот беда: как только моим бойцам удается сломить сопротивление противника и ворваться в осаждённый город, так они сразу же прекращают сражаться и разбредаются по домам — грабить и мародёрствовать.
— Что же в этом необычного, ваша милость? — недоумённо спросил Шломиэль. — Ведь благородные господа рыцари для того и воюют, чтобы иметь возможность ограбить побеждённых!
— Да, но ведь всему должно быть своё время! — взревел герцог, повергнув собеседника в трепет. — Сначала нужно добить неприятеля, чтобы тот не смог оправиться и контратаковать. Затем необходимо выставить часовых, чтобы оградить себя от неожиданностей. И лишь после этого можно организованно идти грабить! А так, врага никто не преследует, потому что все уже заняты мародёрством и пьянством. Через несколько часов никто не вяжет лыка, поэтому невозможно выставить часовых. А самое главное: в таком бардаке никто даже не думает следить за тем, чтобы пятая часть добычи доставалась мне — их герцогу! А ведь этого требует закон и обычай!
— Да, ваша милость, теперь я понимаю всю серьёзность ситуации, — промолвил рабби. — Я ничего не смыслю в руководстве армией, но я слышал, что мудрые полководцы в подобных случаях казнят каждого десятого и таким образом внедряют дисциплину.
— Я уже один раз повесил каждого десятого, но это не помогло. Никто не изменил своего поведения. Я же говорю: мои люди — бесстрашные воины, и угроза виселицы их не страшит.
— Но, может быть, стоит повторить эту процедуру несколько раз, пока не подействует? — с надеждой в голосе спросил Шломиэль.
— Да ты что предлагать вздумал, вражья душа?! — зарычал герцог, наступая на дрожащего рабби. — Если я всякий раз начну вешать каждого десятого, то вскоре собственными руками уничтожу всю свою армию! Я могу произвести казнь щё один раз, не больше! И я должен быть уверен в успехе! Для этого я и обращаюсь к тебе — твои единоверцы указали на тебя как на самого просвещённого из еврейских мудрецов во всей округе. Вот и докажи мне свою мудрость!
— Я, ваша милость, весьма сведущ в иудейских книгах и комментариях к Святому Писанию, — пролепетал Шломиэль Ашкенази, дрожа всем телом, — но там нигде не обсуждаются подобные ситуации… Боюсь, что мои знания бесполезны для вашей милости…
— Ах, так?! — рявкнул герцог, хватаясь за рукоять меча. — Тогда прощайся с головой, морда жидовская!
— Господи, ваша милость, да что же вы через слово за меч хватаетесь?! — завопил рабби, отбегая подальше от Рено. — Мне кажется, я знаю, как вам помочь!
— Вот это — другое дело! — воскликнул де Шатильон, сменяя гнев на милость. — Говори же, не мешкай!
— Видите ли, ваша милость, — торопливо заговорил Шломиэль, — хотя наша религия, так же, как и ваша, не одобряет занятия чёрной магией и общение с духами умерших, я всё же позволил себе, исключительно в целях бескорыстного познания природы вещей, изучить некоторые заклинания и методы маговнекромантов. Несколько раз мне удавалось вызвать призраки мудрецов прошлого и провести с ними поучительнейшие беседы. Я думаю, что и вашем случае имеет смысл обратиться к духам умерших мудрецов. Уж они-то найдут решение!
— Исключено! — мрачно покачал головой герцог. — Духи преисподней навеки прокляты и общение с ними — святотатство!
— Подумайте, ваша милость, — в отчаянии воскликнул рабби, — я ведь буду призывать только призраки евреев! А евреи, как вам объяснит любой христианский священник, в любом случае прокляты навеки! Следовательно, общение с призраками евреев ничуть не греховнее, чем общение с живыми евреями! Как говорил мой покойный дядя, кусок свинины не станет более трефным, если макнуть его в сметану!
— А ведь верно! — вскричал де Шатильон. — Здорово ты всё объяснил! Ну, давай, зови своих духов! Кого же ты хочешь призвать? Какого-нибудь пророка?
— Пророка? — удивлённо спросил Шломиэль. — Почему же пророка, ваша милость?
— Ну как же! — всплеснул руками Рено. — Если пророки так умны, что могут предсказать будущее, то с моей проблемой они должны справиться запросто!
— Ну, что вы, ваша милость! — возразил рабби урезонивающим тоном. — Пророки вовсе не умны, они говорят лишь то, что Господь вкладывает им в уста. Господь же может вложить свои слова в уста кому угодно, даже ослице! Но не станете же вы спрашивать совета в важном деле у говорящей ослицы?
— Что же ты предлагаешь? — спросил сбитый с толку герцог.
— Я думаю, — глубокомысленно произнес Шломиэль, — что надо вызвать дух царя Шломо, которого господа рыцари изволят величать Соломоном. Он командовал внушительной армией и, наверное, сталкивался с ситуациями, подобными вашей.
— Хорошо, — согласился де Шатильон, усаживаясь в кресло, — призывай Соломона, да пошевеливайся, пёсья душа!
— Хочу лишь предупредить, что ваша милость должна с осторожностью отнестись ко всему, что скажут духи. Советы мёртвых не всегда полезны живым!
— Ладно, хватит молоть языком! — нетерпеливо бросил герцог. — Займись-ка лучше делом, не то придется всё же попотчевать тебя мечом!
Не проронив более ни слова, Шломиэль торопливо нарисовал магический круг, разделил его на пять частей и надписал в каждой части какие-то непонятные арамейские слова. При этом он постоянно бубнил себе под нос монотонные заклинания.
Внезапно раздался грохот, а между полом и потолком проскочила молния. Рено вздрогнул и перекрестился. Затем сверкнула вторая молния, третья, четвёртая. Вскоре молнии превратились в сплошной столб огня, вместо раскатов грома слышался какой-то жуткий вой, а герцог крестился, не переставая, и поминал имена всех известных ему святых.
Всё стихло так же неожиданно, как и началось. Молнии исчезли, грохот прекратился, а в воздухе запахло, как после сильной грозы. В центре магического круга стояла полупрозрачная фигура высокого человека, облачённого в богатую мантию восточного властелина.
— Это он? — спросил герцог шёпотом.
— Он, ваша милость, он самый! — с гордостью ответил Шломиэль.
— Ну, тогда поживее изложи ему суть дела!
— Конечно, ваша милость, — торопливо ответил рабби, — но умоляю вас, наберитесь терпения, ведь их величество не понимают по-арамейски, а ивритом я пользуюсь редко, и поэтому говорю медленно!
— Хорошо, — буркнул Рено, — но не воображай, что я буду ждать целую вечность!
Рабби Ашкенази заговорил с призраком, запинаясь и заполняя паузы жестикуляцией. Призрак что-то коротко отвечал Шломиэлю. Беседа продолжалась уже минут десять, и Рено, раздражённый тем, что на него никто не обращал внимания, начал уже свирепо скрежетать зубами и теребить рукоять меча. Наконец, рабби низко поклонился духу покойного государя, а тот, помахав на прощание рукой, исчез в беззвучной вспышке яркого света.
— Ну? — рявкнул герцог, свирепо глядя на еврея.
— Видите ли, ваша милость, — залепетал рабби, — в армии их величества никогда не происходило ничего подобного, и они не знают, как вам следует поступить… Ради Бога, ваша милость, оставьте в покое меч — царь подсказал мне путь к решению вашей проблемы!
— Этот путь, сдаётся мне, слишком длинен и начинает надоедать! — проговорил де Шатильон не предвещающим ничего хорошего тоном.
— Не извольте гневаться, ваша милость, — проговорил еврей, сопровождая свои слова многочисленными поклонами, — их величество дали мне имя одного духа, который безусловно сможет нам помочь! Есть в этом деле, однако, одна странность — этот дух не из прошлого, он из будущего, отстоящего от нас на семь с половиной веков!
— Как же это может быть?! — удивился герцог. — Если он из будущего, то он ещё не родился, а если он ещё не родился, то не мог и умереть!
— Я и сам не очень понимаю, — признался Шломиэль. — Их величество сказали, что призраки существуют вне времени, и поэтому можно вызывать духов, умерших когда угодно. Но, честно говоря, это объяснение кажется мне весьма странным.
— К дьяволу объяснения, — нетерпеливо бросил Рено. — Что это за дух?
— Его имя, — проговорил рабби, — Йохонан фон Нойман.
— Но это имя дворянина, а не еврея! — возмущённо вскричал де Шатильон.
— Я и сам удивился, ваша милость, — развел руками Шломиэль, — и несколько раз переспрашивал царя. Но их величество всякий раз подтверждали: этот человек — еврей. Кто знает, может быть, в будущем и евреев будут возводить в рыцарское достоинство?
— Ну, этого-то никогда не случится! — расхохотался герцог. — У вас, жидов, совершенно отсутствует доблесть, а это — первейшее качество, необходимое рыцарю!
— Не скажите, ваша милость, — возразил рабби, — разве Иеуда Маккаби, Иеошуа бин-Нун, царь Давид, богатырь Шимшон и многие другие не являли примеры достойной рыцарства доблести?
— Хмммм… мдаа, — неохотно согласился Рено, — но все они из далёкого прошлого!
— Но согласитесь же, ваша милость, — торжествующе воскликнул Шломиэль, — то, что существовало в прошлом, может опять возникнуть в будущем!
— Хватит болтать! — зарычал герцог, свирепо глядя на еврея. — Принимайся за работу, бездельник!
Рабби приступил к знакомой процедуре. Всё произошло, как прежде, разве что попривыкший уже к процессу вызова духов Рено вздрагивал и крестился пореже. Наконец грохот прекратился, молнии исчезли, а в центре магического круга появилось невысокого роста привидение в странной одежде.
— What the fuck?!! — воскликнул призрак, озираясь по сторонам.
— Это тот, кто нам нужен? — недоверчиво спросил де Шатильон.
— Видимо, да, ваша милость, хотя выглядит он очень странно, — неуверенно ответил Шломиэль.
— Что вам угодно? Зачем вы меня призвали? — обратился к ним призрак понемецки.
— Вы ли, сударь, тот, кого величают Йохонан фон Нойман? — осторожно начал разговор рабби.
— Йохонан? Хммм… ну, допустим, — ответило привидение, — а вы-то кто такие?
— Я — рабби Шломиэль Ашкенази, а этот благородный рыцарь — герцог Антиохский, властелин здешних мест. Мы вас призвали, чтобы вы помогли нам разрешить очень сложную проблему…
— А вы — еврей или дворянин? — вклинился в беседу Рено.
— Я-то? — удивился вопросу дух. — Я родился в еврейской семье в Австрийской империи. Император пожаловал наследственное дворянство моему отцу.
— Ну, что я говорил! — возликовал Шломиэль.
— Хммм, — промычал Рено, — значит, вы рыцарь! И каким же оружием вы, господин рыцарь, изволили лучше всего владеть при жизни?
— Оружием? — переспросил призрак. — Видимо, следует сказать, что из всех видов оружия лучше всего я овладел водородной бомбой.
— Дородной бомбой???
— Водородной… Это, видите ли, такое оружие, которое поражает на расстоянии ураганом огня.
— Аааа, — понимающе протянул герцог, — что-то вроде греческого огня! Ну, это — игрушка, не достойная настоящего рыцаря! Она может здорово напугать неопытных воинов, но настоящих бойцов такая штука не остановит! Судьбу битвы решают добрые мечи — ныне, присно и во веки веков!
— Вы так полагаете, коллега? — усмехнулось привидение. — Впрочем, для человечества было бы лучше, если бы оно продолжало разделять ваши убеждения. Но… господа, в чём состоит проблема, которая вас так волнует?
Поделиться книгой: