Брюс Стерлинг

МАНЕКИ-НЕКО

– Нет, я больше так не могу! – простонал брат.

Цуоши Шимизу, лежа на футоне, задумчиво поглядел на экран пасокона. Несчастное лицо его старшего брата изрядно раскраснелось и лоснилось от пота.

– Это всего лишь карьера, – напомнил Цуоши, садясь и расправляя смятую пижаму. – Не стоит принимать слишком близко к сердцу.

– Вечные сверхурочные, – пьяным голосом забубнил брат. – Корпоративные вечеринки – Он звонил из какого-то бара в квартале Сибуйя; на заднем плане суровая деловая дама средних лет фальшиво пела караоке. – И еще эти проклятые экзамены. Программы повышения квалификации менеджеров. Тесты на профпригодность. У меня просто нет времени на жизнь!

Цуоши сочувственно хмыкнул. Он не был в восторге от этих ночных звонков, но полагал, что обязан выслушивать сетования брата, который был весьма достойным человеком, прежде чем окончил эли– тарные курсы при Университете Васеда, получил место в крупной корпорации и обзавелся профессиональными амбициями.

– У меня язва желудка, – пожаловался брат. – И болит спина. Я катастрофически седею! Нет, они меня уволят, это точно. Как бы человек ни вкалывал, каким бы ни был лояльным, большим компаниям нынче наплевать на своих служащих. И ты еще спрашиваешь, почему я пью?!

– Тебе надо жениться, – посоветовал Цуоши.

– Не могу найти «половину». Женщины никогда меня не понимали, – брат пожал плечами. – Послушай, Цуоши, я в полном отчаянии, ситуация на рынке сбыта просто катастрофическая. Я почти не могу дышать! Да, надо все изменить, и я подумываю о том, чтобы принять обет… Нет, серьезно!

Я мечтаю отречься от этого ужасного мира!

Цуоши встревожился не на шутку.

– Сколько ты выпил?

Лицо брата резко заполнило экран.

– Хочу в монастырь, там тихо и спокойно! Читаешь вслух сутры, размышляешь о смысле жизни… Правила строгие, но разумные. Да, когда-то таким был и наш японский бизнес, в старые добрые времена!

Цуоши скептически хмыкнул.

– На той неделе я навестил одно заведение… Монастырь на горе Эсо, – признался брат. – Тамошние монахи хорошо понимают проблемы таких, как я, и оберегают нас от современной жизни. Ни компьютеров, ни мобильных телефонов, ни факсов, ни сверхурочных, ни производственных совещаний… Совсем-совсем ничего. Кругом лишь мир, покой, красота – и никаких изменений. Настоящий рай!

– Мой старший брат, – сказал Цуоши, – у тебя отроду не было ни малейшей склонности к религии. Ты не отшельник, а заведующий сектором крупной экспортно-импортной компании.

– Ну… Возможно, ты прав: религия меня не спасет. Я подумывал сбежать в Америку; в конце концов, там тоже ничего не происходит.

– Это уже лучше, – улыбнулся Цуоши. – Отличное место для каникул – ты заслужил отдых. Американцы очень милы и дружелюбны с тех пор, как там запретили оружие.

– Но я не смогу… – захныкал брат. – Я такого не вынесу! Как можно бросить все, что знаешь, и отдать себя на милость незнакомцев?

– Ничего страшного, поверь моему опыту, – ободрил его Цуоши.

– Почему бы не попробовать? – Жена Цуоши беспокойно зашевелилась на соседнем футоне, и он понизил голос: – Прости, но на сегодня все. Непременно позвони, когда примешь какое-то решение.

– Отцу ничего не говори! – забеспокоился брат. – Старик и так волнуется.

– Не скажу, – пообещал Цуоши, прерывая контакт, и экран потемнел.

Его жена, на восьмом месяце беременности, тяжело перекатилась на бок.

– Это снова твой брат? – спросила она.

– Да, его только что продвинули по службе. Больше обязанностей, больше ответственности. Брат как раз отмечает это дело с сотрудниками.

– Приятно слышать, – тактично сказала жена.

Цуоши встал поздно. В конце концов, он был сам себе хозяин и трудился тогда, когда удобно. Он занимался тем, что переводил старые видеозаписи на новейшие высокотехнологичные носители, а эта работа, если делать ее как следует, нуждается в глазомере истинного мастера. Молва об искусстве апгрейдера видеоформатов Цуоши Шимизу расползлась по Сети, и он брал столько заказов, сколько мог и хотел.

В десять утра явился почтальон. Цуоши пришлось прервать завтрак из похлебки мисо с сырым яйцом, чтобы расписаться за доставку очередного заказа: магнитные ленты двадцатого века с аналоговым сигналом. С той же почтой пришла корзиночка свежей клубники и пикули в маринаде домашнего изготовления.

– Огурчики! – счастливо вздохнула жена. – Люди так добры ко мне с тех пор, как я жду ребенка.

– Кто их прислал, как ты думаешь?

– Не знаю. Кто-нибудь из Сети.

Цуоши загрузил свой медиатор, почистил сверхпроводящие головки и проверил старые ленты. Магнитный слой сильно осыпался и частично утратил полярность.

Включив фрактальный генератор деталей и стабилизатор изображения, Цуоши приступил к работе с чередующимися алгоритмами. Когда он закончит, новые цифровые копии будут выглядеть гораздо четче, яснее и композиционно интереснее, чем примитивные оригиналы в свои лучшие дни.

Цуоши любил свою работу. Довольно часто ему попадались отрывки видеозаписей, обладающих определенной архивной ценностью, и тогда он передавал изображения в Сеть. По-настоящему крупные базы данных, с целыми армиями поисковых машин, индексаторов и каталогов, имели весьма обширные интересы. Они никогда не платили за новую информацию, ибо Глобальная Информационная Сеть не являлась коммерческим предприятием. Однако сетевые машины были чрезвычайно вежливы и придерживались строжайшего сетевого этикета. Они отвечали услугой на услугу, а поскольку имели невероятно обширную память, ни одно доброе дело не оставалось без вознаграждения.

После ланча жена Цуоши отправилась за покупками. Специальная служба доставила посылку из-за океана: премиленькие младенческие одежки из Дарвина, Австралия. Желтенькие, как солнышко. Любимый цвет его жены.

Наконец Цуоши покончил с первой лентой и перевел ее на новый кристаллический диск. Пора было прогуляться. Он спустился вниз на лифте, зашел в кофейню на углу, заказал двойной мокко-капуччино со льдом и расплатился льготной карточкой.

Когда он допил свою чашку, зазвонил поккекон. Цуоши вынул его из кармана и ответил на вызов.

– Возьми то же самое с собой, – сказала машина.

– Ладно, – отозвался Цуоши и отключился. Он купил еще чашку кофе, накрыл ее крышкой и вышел на улицу. На скамейке рядом с его домом сидел мужчина в деловом костюме. Костюм был дорогой, но выглядел так, словно в нем спали. Мужчина был небрит, с красными опухшими глазами и тихо покачивался взад-вперед, держась руками за голову. Поккекон снова зазвонил.

– Кофе для него? – спросил Цуоши.

– Конечно, – последовал ответ. – Его это взбодрит.

Цуоши подошел к несчастному бизнесмену, и тот, нервно вздрогнув, взглянул на незнакомца глазами побитой собаки.

– Что?..

– Возьмите, – сказал Цуоши, вручая ему чашку, – Прекрасный двойной мокко-капуччино со льдом.

Мужчина снял крышку, с недоверием понюхал и поднял изумленные глаза.

– Но это же… мой любимый кофе! Кто вы?

Цуоши поднял кисть, сложив пальцы в кошачью лапку, но бизнесмену этот жест явно не был знаком, и тогда он просто пожал плечами:

– Какая разница? Иногда человеку очень нужен кофе… Теперь он у вас есть.

– Но… – Бизнесмен отхлебнул из чашки и неожиданно улыбнулся. – Великолепно! Спасибо, большое спасибо!

– Пустяки, – сказал Цуоши и пошел домой.

Жена вернулась из магазина, купив себе новую обувь. Во второй половине беременности бедняжка сильно отяжелела, у нее постоянно отекали ноги. Вздохнув, она села на кушетку и принялась рассматривать свои ступни в желтых лодочках.

– Ортопедическая обувь такая дорогая, – пожаловалась она. – Надеюсь, эти туфли выглядят не слишком безобразно?

– Ну что ты, дорогая, они тебе очень идут, – дипломатично ответил Цуоши.

Он познакомился со своей женой в видеомагазине – она только что расплатилась кредитной картой за диск примитивных черно-белых американских анимаций 1950-х. Поккекон велел ему немедля подойти к женщине и завести беседу о коте Феликсе, мультяшном любимце Цуоши и первой звезде древних ТВ-комиксов.

Сам он никогда бы не рискнул подойти к такой красивой девушке, но Сеть знает всех наперечет, ей виднее. И Цуоши обнаружил, что красавица вовсе не прочь обсудить с ним общее пристрастие к реликвиям.

Они пообедали вместе. И снова встретились через неделю. Ночь перед Рождеством они провели в отеле для влюбленных. У парочки оказалось много общего.

Она вошла в его жизнь как подарок из магического мешка кота Феликса, и за это Цуоши был навечно благодарен Сети. Теперь он был женат, собирался стать отцом и твердо стоял на ногах. Словом, жизнь сулила ему скромные радости.

– Тебе пора постричься, милый, – сказала ему жена.

– Да, конечно.

Она достала из сумки подарочную коробочку.

– Почему бы тебе не сходить в отель Дарума? Там неплохая парикмахерская, а заодно передашь от меня вот эту вещь.

Жена открыла деревянную коробку, и Цуоши увидел в белом гнездышке из пенопласта керамическую фигурку кота с широкой улыбкой и воздетой лапой, призывающей удачу.

– Как, опять манеки-неко? По-моему, у тебя их более чем достаточно. Даже на нижнем белье!

– Это подарок. Для кого-то в отеле Дарума.

– Да?

– Какая-то женщина протянула мне эту вещицу в обувном магазине. Похожа на американку и совсем не говорит по-японски. Но какие у нее туфли… Просто заглядение!

– Если Сеть поручила этого кота тебе, дорогая, ты сама должна отнести его, верно?

– Милый, – вздохнула жена. – У меня ужасно болят ноги, и тебе все равно надо привести в порядок волосы, а мне еще и ужин готовить, и кроме того, это не такой уж хороший манеки-неко, а просто дешевый сувенир для туристов. Неужели тебе трудно?

– Ничуть, – сказал Цуоши. – Только пересылай подсказки ее своего поккекона на мой, а я погляжу, что можно будет сделать.

– Я знала, что ты согласишься, – улыбнулась она. – Ты всегда та– кой добрый.

Цуоши положил манеки-неко в карман и ушел. Он ничего не имел против просьбы жены, ведь многие капризы беременной гораздо труднее выполнять в их крошечной квартирке на шесть татами. Супруги были довольны кварталом и соседями, однако надеялись найти квартиру побольше еще до рождения ребенка. Возможно, даже с маленькой студией, где Цуоши мог бы расположиться со своей аппаратурой. Найти приличное жилье в Токио очень трудно, но он уже замолвил словечко Сети, и друзья, с которыми Цуоши даже не был знаком, изо дня в день занимались этой сложной проблемой. Рано или поздно наверняка подвернется что-нибудь подходящее, если он будет пунктуально выполнять все поручения Сети.

Сперва он зашел в местный салон пачинко и выиграл у автомата пол-литра пива и проездной. Пиво он выпил, взял проездной и отправился на вокзал, где сел на электричку. Выйдя на станции Эбису, Цуоши достал поккекон и вызвал на экран уличную карту Токио. Путь его пролегал мимо заведений с заманчивыми названиями «Шоколадный суп», «Телесная свежесть» и «Аладдин Май-Тай Траттория». Б отеле Дарума он нашел парикмахерскую, которая именовалась «Всепланетный облик Дарума».

– Что мы можем для вас сделать? – спросила дама-администратор.

– Думаю, мне надо побриться и постричься, – сказал Цуоши.

– Вам назначено?

– К сожалению, нет, – извинился он, складывая пальцы в знак кота.

Женщина ответила быстрой серией резких движений пальцев, из которых Цуоши не опознал ни одного. Дама была явно из другой части Сети.

– Ничего страшного, – добродушно улыбнулась она. – Наоко с удовольствием вас обслужит.

Наоко аккуратно подбривала ему виски, когда зазвонил поккекон.

– Зайди в дамскую комнату на четвертом этаже, – велел он Цуоши.

– Прошу прощения, но я не могу. Это Цуоши Шимизу, а не Аи Шимизу. К тому же меня как раз постригают.

– О, я понимаю, – откликнулась машина. – Рекалибровка. – И отключилась.

Наоко закончила стрижку. Это была хорошая работа, Цуоши выглядел намного лучше. Человеку не следует забывать о своей внешности, даже если он не сидит часами в конторе. Его поккекон снова зазвонил.

– Да? – отозвался Цуоши.

– Лавровишневый лосьон после бритья. Возьми его с собой.

– Хорошо, – ответил Цуоши и обратился к Наоко: – У вас есть лавровишневый лосьон?

– Странно, что вы об этом спросили, – сказала девушка. – Он давно вышел из моды, но у нас случайно сохранилась пара флаконов.

Цуоши приобрел один и вышел из парикмахерской. Ничего не произошло, поэтому он купил журнал комиксов и уселся ждать в вестибюле. Наконец к нему приблизился лохматый блондин в шортах, сандалиях и ослепительно яркой гавайке. На плече иностранца висела камера в чехле, в руке он держал старомодный поккекон. На вид ему казалось лет шестьдесят, и это был очень, очень высокий мужчина.

Он что-то сказал по-английски своему поккекону.

– Прошу прощения, – перевел тот на японский. – У вас случайно не найдется бутылочки лавровишневого лосьона после бритья?

– Найдется, – сказал Цуоши и достал флакон. – Возьмите, пожалуйста.

– Благодарение небесам! – воскликнул иностранец, а его поккемон поспешно перевел. – Я спрашивал у всех подряд в вестибюле. Извините, что опоздал.

– Не беда, я не тороплюсь, – улыбнулся Цуоши. – Какой у вас интересный поккекон.

– Полно вам, – сказал иностранец Я знаю, что он старый и давно вышел из моды. Но я как раз планировал купить себе новый у вас в Токио. Говорят, их продают корзинами на рынке в Акиахбара.

– Верно. Какой программой перевода вы пользуетесь? Ваш поккекон вещает, как уроженец Осаки.

– Да что вы говорите? – забеспокоился турист. – И это раздражает жителей Токио?

– Ну, я не хотел бы жаловаться, но… Послушайте, я могу скопировать для вас совершенно новый бесплатный транслятор.

– Это было бы чудесно!