Помоги проекту - поделись книгой:
— Матерью? — усмехается он. — По факту ты для него родная тетя, а не мать. И из-за этого сплошные проблемы: в поликлинике, при выезде за границу и так далее. Сейчас нам нужно пристроить его в детский сад, но мы не можем, мы же не родители! Так и будем вечно ждать, пока твоя сестра соизволит подписать нужные документы.
— Ксюша откажется от родительских прав через четыре месяца, она пообещала.
— Да-да, — иронично кривит губы Максим. — Дождется, когда ему стукнет полтора года, ей перестанут выплачивать декретные и откажется. Я уже не раз слышал эту сказку. Хорошо устроилась твоя Ксюша: колесит по заграницами, отрывается на полную катушку, а еще и денежки на ребенка получает.
Он выставляет большой палец.
— Класс! А ты не думаешь, что позже она решит: сама его воспитаю. Все прорезывания зубов, колики и ночные истерики уже пройдены. Почему бы и не забрать себе подросшего ребеночка.
— Она так не поступит! Она дала слово!
— Слова сестер Павловых — пустое место. — Он снова обводит меня брезгливым взглядом. — Ты тоже много чего обещала.
— Например? — мои брови взлетают на лоб.
— Например, не ходить как чучело! — прикрикивает он. — Уделять мужу внимание, а не только заниматься ребенком и своим репетиторством. Не один нормальный мужик это не вытерпит. А я больше года терпел и помалкивал. Все, хватит! Или ты берешь себя в руки, или тогда не удивляйся, что в нашей кровати оказываются твои подруги, Аня.
И, смерив меня презрительным взглядом, выходит из кухни.
— Пойду прогуляюсь. А ты пока решай: хочешь, ради меня меняй образ жизни, а хочешь — подавай на развод. Но так и знай: тогда моя мать не станет помогать с усыновлением.
Он надевает куртку и усмешкой добавляет:
— И вообще никто тебе не поможет, безработная одинокая девушка.
В следующую секунду я вздрагиваю от хлопка входной двери.
Глава 3
Оседая на стул, мутным взглядом смотрю на Даню, провожу рукой по темным кудряшкам.
«Безработная одинокая девушка…» — втыкается в сердце, словно отвертка.
Я связана по рукам и ногам, и от этой мысли готова завыть волком.
Через четыре месяца Ксюша официально откажется от родительских прав.
Мы планировали подать документы на усыновление Дани и, благодаря Юлии Дмитриевне, моей свекрови, в кратчайшие сроки стать счастливыми родителями.
Она работает в органах опеки и пообещала без лишней возни решить наш вопрос. Тем более к Дане относится как к родному внуку. И если я сейчас выставлю Максима за дверь, то…
То он обязательно повернет все против меня.
Даже если я вернусь на работу в школу в придачу к тому, что у меня есть собственное жилье, — это не поможет. Румянцев так просто не отступит. Если сильно захочет, то я даже опеку над Даней не смогу оформить.
Остается два выхода: просить Ксюшу не отказываться от родительских прав и продолжать воспитывать Данюшку в роли родной тети, или…
Или наступить себе на горло и жить с этим ничтожеством.
От двойного предательства и слов, которые я сегодня услышала в свой адрес, по щекам снова текут слезы. Данечка капризничает — он всегда чувствует, когда я расстроена. Чтобы отвлечь его, очищаю банан, скребу по нему ложкой и подношу к его раскрытому рту банановую кашицу.
«Неполноценная», — от этого слова все внутренности завязываются в узлы.
Вспоминаю аварию, которая случилась три года назад по вине Максима, и в голове эхом звучат слова доктора: «Вы никогда не сможете иметь детей».
После этого приговора я перестала существовать. Не могла без слез смотреть на счастливых беременных девушек, не могла слушать разговоры коллег о детях, когда находилась в учительской.
Макс чувствовал свою вину и всячески поддерживал. Поэтому он и согласился воспитывать Даню. Знал, как я мечтала о детях.
На столе вибрирует телефон, вижу на экране улыбающееся лицо бабушки и, прочищая горло, отвечаю:
— Привет, бабуль. — Голос звучит бодро, но гнусаво. И бабушка это замечает.
— Случилось что, Анют?
— Нет, просто… лук чищу, — вру я.
— Ну, как там мои девочки поживают? Как правнучек?
— Все хорошо, растет. Вот, сидит и уплетает банан, — улыбаюсь я через силу.
— А, так Ксюшка у вас? Дай-ка ей трубку. Хочу узнать рост Данечки, комбинезончик ему вяжу.
— Э-э... А Ксюша ушла в магазин, — снова вру я. — Передам, чтобы тебе позвонила, как вернется.
Еще немного поговорив, кладу трубку и медленно выдыхаю.
«Как я устала от этого вранья…»
Бабуля не знает, что Ксюша не воспитывает Даню. Для нее это будет сильнейшим ударом. Она воспитывала нас после смерти родителей, вкладывала в нас с сестрой всю душу и сильно переживала, когда Ксюша пошла по наклонной.
Вспоминаю, как однажды мы два дня искали сестру по знакомым, бабуля слегла с сердечным приступом, попала в больницу. И как она потом радовалась, когда решила, что Ксюша остепенилась.
— Наконец-то выйдешь замуж и станешь матерью, — радовалась она, узнав о ее беременности.
А когда Ксюша призналась, что залетела случайно, бабуля сказала:
— Ну, что ж теперь… Бог так решил. А значит — на тебе теперь двойная ответственность. Так что давай-ка, голубушка, забывай про все свои гулянки и становись прилежной матерью.
Тогда и мне казалось, что сестра готова остепениться.
— Знаешь, и правда, надело мне все это: погоня за красивой жизнью, богатые мужики... — говорила она. — Рожу себе мелкого, войду в ряды яжматерей, буду ругаться с соседями из-за громкой музыки, стирать пеленки.
На главный вопрос «кто отец?» она принципиально отказывалась отвечать.
— Если ты надеешься, что он мне будет как-то помогать с ребенком — ошибаешься. Да он и не поверит, что ребенок его. Да что там — даже не вспомнит меня. У него таких как я целая армия. И каждая мечтает от него залететь. Видать, только мне повезло. Ну, ничего, генетика точно будет хорошая. А если еще и мордашкой пойдет в папочку, то взгляда будет не оторвать. Он жгучий брюнет, красавец.
Но весь этот настрой на будущее материнство резко угас на четвертом месяце беременности, когда Ксюше предложили работу во Франции.
— Зачем мне рожать, когда передо мной открываются такие перспективы? Стать моделью в этом агентстве — мой шанс, понимаешь? Он выпадает один раз в жизни!
— Родишь и поедешь! — как старшая сестра настаивала я. — Ксюш, у тебя в животе человек. У него есть голова, ручки, ножки! И ты хочешь от него избавиться?
— А ты предлагаешь мне вместо подиума сидеть ночами у кроватки? — возмутилась сестра. — Я так-то карьеру хочу построить, а не вот это вот все!
Она бросила взгляд на комплект для новорожденного, который я подарила.
И тогда-то я предложила ей родить ребенка для меня. Долгие уговоры поначалу не приводили ни к чему хорошему, Ксюша стояла на своем. Чтобы уговорить ее, мне пришлось пойти на многое.
— Скажи своему агенту, что ты приедешь к следующему сезону. А чтобы ты так не переживала из-за денег, я перепишу на тебя свою долю родительской дачи и отцовского гаража.
И она, скрипя зубами, согласилась.
Макс, кстати, до сих пор не знает, что я переписала на сестру все наследство. Осталась только квартира. Слава богу, по документам моя. После развода родители купили себе по отдельной квартире. А после их смерти мы с Ксюшей решили: квартира отца — ее, а эта, в которой мы в детстве жили с мамой, достанется мне.
Она укатила во Францию чуть ли не сразу после роддома и за все это время ни разу не видела сына. Дела у нее шли неважно, а потом ее и вовсе выгнали из агентства со скандалом.
Я даже не вдавалась в подробности, что там стряслось, знала только, что она живет в Карелии с каким-то мужчиной.
Выныриваю из воспоминаний, хватаю телефон и пишу ей СМС:
«Позвони бабушке, скажи, что у Дани рост 78. Если что, ты была в магазине».
Мы договорились с ней пока держать все втайне от бабушки.
Потом, как-нибудь, я мягко расскажу ей обо всем этом, но не сейчас. У бабушки впереди сложная операция на сердце. И если она узнает, что ее внучка снова взялась за старое — до операции может не дожить. Не хочу брать такой грех на душу.
В полном отчаянии и с кучей мыслей в голове укладываю Данечку спать. Словно на автопилоте качаю кроватку и пою ему колыбельную. Голос дрожит, песенка про спящего медвежонка становится чересчур грустной. И это почему-то помогает Дане уснуть гораздо быстрее обычного.
Только выхожу на цыпочках в коридор и подпрыгиваю от стука в дверь.
Глядя в глазок, хлопаю себя по лбу: совсем забыла, что у меня сегодня ученица.
Быстро поправляю волосы, натягиваю на лицо приветливую улыбку и открываю дверь.
— Здравствуйте, Оксана, — киваю Дашиной маме и, пропуская их в квартиру, треплю по плечу Дашу. — Hello! How are you? Девчонка с золотистыми кудряшками улыбается и показывает «класс».
Я напоминаю Оксане во сколько за ней приходить и провожаю ученицу в гостиную.
Все занятие мои мысли навязчиво возвращаются к произошедшему. Изо всех сил стараюсь сосредоточится и внимательно слушать ученицу.
— Ты меня сегодня очень порадовала, — надевая на девочку куртку после занятия, сообщаю я и перевожу взгляд на вернувшуюся за ней мать. — Не забудьте выполнить домашнее задание, ладно? Следующее занятие будет через неделю, седьмого сентября.
Мы прощаемся, я крадусь к спальне, приоткрываю дверь, проверяю Данечку и по пути в кухню замечаю розовый детский зонтик. И тут же раздается настойчивый стук в дверь.
Беру зонт, отпираю замок и уже готовлюсь вручить вещь забывашке, как передо мной вырастет большая фигура.
Взгляд упирается в широкую грудь, обтянутую тонкой черной тканью, перемещается на татуированную руку.
Я поднимаю голову и громко сглатываю, глядя на… очень красивого брюнета.
— Вы Анна? — спрашивает он.
— Да, — киваю я.
— Я приехал за своим сыном, — решительно заявляет незнакомец и шагает в квартиру.
— Вы в своем уме? — зло шиплю я, загораживая собой дверь в детскую комнату. — Вы вообще кто?
— Собирайтесь, — строго велит он, игнорируя мои вопросы, — поедем на экспертизу ДНК. И как только она покажет, что ребенок мой, я его заберу.
Глава 4
Отель «Голд»
— Денис Алексеевич, там гости из триста восьмого требуют, чтобы вы спустились в ресторан. Говорят, это срочно.
— О как! — не отрываясь от важного документа, поджимаю губы. Поднимаю сердитый взгляд на администратора. — Даже требуют? Альбина, ты не первый день работаешь в отеле. Пора запомнить, что все «срочное» — к Элеоноре Яновне. Она у нас управляющий.
Возвращаюсь к документу и перечитываю все заново. Сбился.
Альбина не уходит. Замечаю, как она теребит край пиджака, переминается с ноги на ногу.
— Что-то еще? — спрашиваю ее.
Девушка начинает тараторить:
— Денис Алексеевич, я изо всех сил старалась все уладить. Сказала им, что позову управляющего отелем, но они все равно настаивают, чтобы я пригласила именно вас.
Альбина прикладывает руку к груди и возмущенно округляет большие серые глаза.
— Честное слово, объяснила, что вы очень заняты, но мужчина как стукнет кулаком по столу. А еще припугнул, что СЭС на нас натравит.
«Некоторые гости моего отеля и впрямь считают, что у меня нет других дел, как лично беседовать с каждым».
Закрываю папку с бумагами, встаю с кресла, надеваю синий пиджак и следом за Альбиной выхожу из кабинета.
— Что там у них? Волос в тарелке или мясо не той прожарки? — усмехаюсь я.
Альбина пожимает плечами, нажимает на кнопку лифта.
— Вообще не знаю! — шепчет она. — Заказали рыбу, вино. И вроде даже ни к чему еще не притронулись, а уже какие-то претензии.
Поделиться книгой: