Взаимодействие оказалось крайне неудачным. Неудивительно. Вне всяких сомнений, все это виртуальное окружение было зашифровано, расшифровано, снова зашифровано, анонимно передано через спутники и кабели, проэмулировано в чужой компьютерной среде с помощью плохо подходящих и устаревших протоколов, а затем воспроизведено по давно умершим графическим стандартам. Но хуже всего, что само место было старым. В отличие от обычных помещений, виртуальные здания не старились, но время сказывалось на них тонким налетом увядания, совсем как на их хозяевах. Маленький, игрушечный столик в углу явно начал разрушаться, и если на него смотреть под определенным углом, бросалась в глаза его облезлая поверхность.

Однако дворец не был мертвым. Откуда-то выползла маленькая виртуальная ящерица и заскользила по стене. Судя по этому признаку, обеспечивающие порядок правила по-прежнему действовали и пробивались сквозь темные пятна дворцового кода.

Миа решительно взяла в руки фотографию и подняла ее над столом. Изображение как будто вырвалось из рамки и перескочило на стену кабины с занавесом. Оно бросилось навстречу Миа и предстало перед ней панорамой в ярко-красных пикселях, размером с отпечатки пальцев. Миа мигнула, положила снимок на место и долго глядела на него сквозь мембрану своего веера на запястье. Предметы, до которых можно было дотронуться, гораздо лучше обозначались графически, чем непонятный склад вещей на стенах кабины.

В рамке была еще одна ее фотография: молоденькая Миа Зиеманн сидела на старом красном диване в таком же красном, правда новом, купальном халате и читала журнал. Ее стройные босые ноги лежали на кофейном столике. Волосы Миа были мокрыми. На полу валялась всякая всячина — пакеты с чипсами, кассеты, кроссовки. Юная Миа, по-видимому, не знала, что ее фотографируют. Она выглядела расслабленной, была погружена в чтение журнала, ничего не замечала вокруг.

Очередное напоминание о Мартине. Его посмертный сигнал будущей владелице дворца. Миа выдвинула ящик виртуального стола. Он был пуст. Она сунула туда фотографию и захлопнула ящик. Потом обследовала второй, в нем лежали ножницы, бумага, ручки, магнитофонная лента и булавки. Миа несколько раз безуспешно пыталась дотянуться до виртуальных ножниц. Потом она обшарила третий ящик и достала оттуда коробочку с цветными мелками.

Она вынула кусок бледно-зеленого мела и повернулась к грифельной доске на дальней стене. Когда она двинулась к ней, доска стала скатываться в рулон, на который наткнулись ее пальцы в перчатках, а виртуальный мел внезапно удлинился. Он то улетал за поверхность доски, то выскакивал из нее, совсем как Алиса, попавшая в Зазеркалье. После значительных усилий Миа смогла нацарапать дрожащей рукой короткую фразу. Она написала первые пришедшие ей в голову слова:

МАЙА БЫЛА ЗДЕСЬ

И нарисовала мальчишескую рожицу с носом-картошкой, а рядом маленькую девочку с выбивающимися из-под шапочки кудрями. Потом Миа случайно уронила на пол виртуальный мел. Он с шумом упал и куда-то укатился. Она принялась искать его с помощью веера на запястье и почувствовала, что ее сильно укачивает. Миа отсоединила наладонник, откинула занавес и вышла наружу.

Сплюнув скопившуюся слюну с привкусом желчи, она отстегнула веера на запястье и отложила их в сторону. Стянула с рук перчатки, разлетевшиеся на узкие полосы, и швырнула их в мешок для мусора. Для первой попытки она сделала более чем достаточно. Если она когда-нибудь вновь проникнет во дворец Уоршоу, то воспользуется какими-нибудь более совершенными перчатками для работы с данными, — они лежали у нее на работе, — и какими-нибудь приличными наглазниками.

Миа почувствовала, что ее тошнит. Она также ощутила смутное разочарование. Скорее всего, ее обвели вокруг пальца. Ей сделалось грустно от чувства беззащитности и одиночества.

Она направилась вниз по петляющему проходу, заваленному деталями Стюартовой коллекции. Тяжело вздохнула и старалась объяснить себе случившееся. Миа минула склад с новыми машинами. В дальнем конце здания она повернула и двинулась назад. Теперь ей стало лучше. Ходьба всегда помогала Миа.

— Поезжай со мной в Европу, — громко сказала какая-то женщина.

Миа остановилась.

— У нас нет времени для поездки в Европу. И денег тоже нет, — проворчал в ответ мужчина.

Эта пара сидела на полу, на расстеленном одеяле, в узком, неудобном проходе между машинами. Мужчина был одет в длинную штормовку, нестираные штаны и большие поношенные ботинки на толстой подошве. На лбу у него красовались наглазники. А вот необычный костюм женщины бросался в глаза — ее коричневое пончо напоминало шатер, а под ним были широкие турецкие шаровары, расшитые лентами. Мужчина и женщина вместе работали в системе проектирования. У них был перерыв, они сняли перчатки, расстелили одеяло во всю ширь и ели бисквиты из бумажного пакета.

Вид у них был довольно непрезентабельный, неряшливый, к тому же они слишком громко разговаривали. Их лица показались Миа странными — неподвижные, нечеткие, будто смазанные. Резкая угловатая жестикуляция. Похоже, чем-то расстроены.

Они были молоды.

— В Штутгарте этот полимер могут начать выпускать за шесть дней, — сказала девушка. — А быть может, и за шесть часов.

— Штутгарт — это не выход, — возразил парень. — По крайней мере, здесь у нас есть какие-то связи.

— Старик держит нас здесь, потому что ему нравится наблюдать за нашей игрой! А нам нужны живые люди. Вроде нас самих. И то, где что-нибудь происходит. А не в этом музее.

— Мы никогда не сможем обосноваться в Штутгарте. Не получится. Ты же знаешь, какая арендная плата в Штутгарте. И почему ты говоришь, что нам не хватает энергии? Тебе и мне? Мы тоже станем живыми и энергичными, но по-своему! Во всяком случае, это ничего не значит.

Миа прошла мимо них, сделав вид, что не слышит их разговора. Они даже не обратили на нее внимания. Она нашла мистера Стюарта у стойки. Он копался в серебристых внутренностях поломанного видеошлема.

— Я все сделала, — сообщила Миа.

— Отлично, — равнодушно отозвался Стюарт, приставив стекло к одному глазу.

— Расскажите мне об этих двух молодых людях, работающих с проектом. Кто они такие?

Стюарт уставился на нее, сверкнув стеклом:

— Вы шутите? Какое вам до них дело?

— Я же не спрашиваю вас, к каким сетям у них есть доступ, — пояснила Миа. — Я просто хочу кое-что узнать о них.

— О'кей, нет проблем, — с облегчением вздохнул Стюарт. — Этим ребятам лет по двадцать. И у них всегда какие-то планы, да вам, должно быть, известно, как ведут себя в этом возрасте. Никакого ощущения времени, бездна энергии и вечно витают в облаках. Они модельеры, шьют одежду. Вернее, пытаются.

— Неужели?

— Они шьют для молодежи. Она дизайнер, а он закройщик. Работают на пару. Детская романтика. Но стильно.

— А как их зовут?

— Я никогда не спрашивал.

— И сколько они вам платят за аренду?

Стюарт ничего не ответил. Намеренно.

— Спасибо, — сказала Миа и вернулась, чтобы послушать продолжение разговора. Но молодые люди уже ушли. Миа поспешно вынула свою кредитную карточку из прорези у входа. На карточке осталось совсем немного, потому что Стюарт взимал с незнакомых посетителей солидные суммы. Не задерживаясь, она вышла на улицу.

Парень и девушка, с рюкзаками за спиной, направлялись к остановке автобуса. Подъехал автобус, Миа забралась в него вслед за ними. Они устроились на заднем сиденье. Миа села неподалеку, их разделял проход. Они по-прежнему не замечали ее. Молодые люди не любили обращать внимание на стариков.

— Мне до смерти надоел этот город, — заявила девушка.

— Верно, — отозвался парень и зевнул.

— Он мне уже осточертел, — сказала девушка.

—Ты в автобусе, — многозначительно заметил парень и стал рыться в своем рюкзаке.

Миа вытащила из сумки темные очки, надела их и притворилась, будто рассматривает разлегшихся в проходе трех собак и парочку кошек. На переднем сиденье автобуса двое прилично одетых азиатов ели палочками из коробок.

Девушка тоже открыла свой рюкзак, вынула оттуда змею и повесила ее себе на шею. Змея была красивая. Ее чешуйчатая кожа напоминала скругленную мостовую, увиденную с большой высоты. Змея немного сдвинулась и соприкоснулась с теплым девичьим телом.

— Не сжимай ее, — предупредил парень.

— Я не сжимаю. Змеи ничего не весят и не могут давить.

— Ну, тогда не дави ее сама. Ты всегда лезешь обниматься, стоит нам заспорить. Словно это способствует примирению. — Молодой человек достал из сумки расческу и принялся нервным жестом водить ей по своим растрепанным волосам. — Во всяком случае, в Штутгарте эта змея будет выглядеть дурацки. Они там, в Штутгарте, не привыкли иметь дело со змеями.

— Мы можем отправиться в Прагу. Мы можем поехать в Милан. — Девушка не прерывала игры со змеей. — Здесь, в Заливе, время как будто застыло и ничего не происходит. Дорогой, мне плохо. — Она оставила змею в покое и откинула прядь своих неухоженных черных волос. — Я не могу работать, когда я несчастна. Ты же знаешь, что я не могу работать, когда у меня на душе кошки скребут.

— А что я стану делать, если ты почувствуешь себя несчастной в Европе?

— Я никогда не бываю несчастной в Европе.

— Ты в этом уверена?

— Ты думаешь, я себя плохо знаю? — сердито бросила девушка. — Ведь это твоя вечная проблема.

— Ты сама себя не понимаешь и никогда не хотела понять, — грубовато отрезал он. — Это ты моя головная боль и тяжкое бремя.

— Я тебя ненавижу! — воскликнула девушка и убрала змею в рюкзак.

— Вам надо поехать в Европу, — вмешалась в их разговор Миа.

Они изумленно поглядели на нее.

— Что? — спросила девушка.

— Вам надо отсюда уехать. У вас все наладится, если вы уедете. — Сердце Миа словно подпрыгнуло в груди и учащенно забилось. — Вы еще очень молоды, у вас масса времени в запасе. Поезжайте в Европу недель на пять. На пять месяцев. На пять лет. Для вас пять лет не срок. Вы можете отправиться в Европу вдвоем и изменить свою жизнь.

— Извините меня, — обратился к ней парень, — но разве мы просили у вас совета?

Миа сняла темные очки. Их взгляды встретились.

— Оставь ее в покое, — торопливо проговорила девушка.

— Вам нет смысла продолжать в том же духе, — сказала Миа. — Если вы слишком долго прождете, то слишком многое узнаете. И тогда все покажется вам постным. Неважно где, вероятно, в любой стране. — Она заплакала.

— Потрясающе, — пробормотал парень. Он встал, схватился за поручень автобуса и повернулся к девушке: — Ну все, мы выходим.

Но его подружка не сдвинулась с места:

— Почему?

— Давай, выходи, не то она на нас набросится! А это уже не наша проблема. У нас и своих полно.

— Вы чересчур молоды для настоящих проблем, — сказала Миа. — А сейчас можете рискнуть. Энергии у вас хоть отбавляй, вы свободны. Возьмите ее в Европу.

Парень пристально посмотрел на Миа:

— Неужели я похож на человека, нуждающегося в советах странных старушек, которые плачут в общественном транспорте?

— Вы очень похожи на человека… На человека, с которым я когда-то давным-давно была хорошо знакома, — ответила она. У нее задрожал голос, глаза покраснели от вновь подступивших слез. Крупные капли потекли по щекам.

— Вы вправе давать советы другим людям. Сами-то когда в последний раз пытались рискнуть?

Миа вытерла покрасневшие глаза и высморкалась.

— Я собираюсь рискнуть прямо сейчас.

— Несомненно, — хмыкнул парень. — Как же некоторые геронтократы любят над нами потешаться! Да взгляните на себя! К вам каждый час приезжают машины скорой помощи! Вы захватили себе весь мир и господствуете в нем! А что досталось нам? — Он обжег Миа гневным взором. — Знаете, мэм, даже если мне всего двадцать два, моя жизнь столь же реальна и ценна, как ваша. Да она куда реальней вашей! Вы думаете, что мы глупы только потому, что молоды? Вы не знаете о нас и половины всего, где уж вам давать советы! Вы о нас ничего не знаете — ни о нашей жизни, ни о нашем положении, ни о чем! Вы нас лишь терпите!

— Нет, она этого не делает, — возразила девушка.

— Вы нас опекаете!

— Да нет же! Не делает она этого! Посмотри, она плачет, она и правда плачет.

— Вы мелете всякую чушь и абсолютно нетерпимы к миру.

— Перестань оскорблять эту милую даму! Она совершенно права, я согласна с каждым ее словом!

Автобус остановился.

— Я выхожу, — заявил молодой человек. — Я презираю стариков, которые меня не понимают.

— Уходи, убирайся поскорее, — бросила ему вслед девушка. Она скрестила руки на груди и снова устроилась на сиденье.

Парень был потрясен. Его лицо медленно стало краснеть. Он вскинул рюкзак на плечо и направился к выходу. Его ботинки загромыхали по ступенькам.

Автобус тронулся.

— Простите. Мне очень жаль, — робко извинилась Миа.

— Было бы о чем, — отозвалась девушка. — Я его ненавижу! Он меня подавляет! Он думает, будто может указывать мне, что надо делать.

Миа ничего не ответила. Девушка нахмурилась:

— Вот так всегда. Стоит мне переспать с мужчиной больше двух раз, и он уже думает, что может мною распоряжаться: сделай это да не делай того!

Миа окинула ее взглядом:

— Сколько вам лет? Девушка вскинула подбородок:

— Девятнадцать.

— Как вас зовут?

— Бретт, — представилась девушка. Она солгала. — А вас?

— Майа.

Бретт пересекла проход и подсела к ней.

— Я рада познакомиться с вами, Майа.

— И я тоже, Бретт.

— Я поеду в Европу, — уверенно произнесла Бретт и снова зашарила в своем рюкзаке. — Возможно, в Штутгарт. Это самый крупный центр искусств во всем мире. Вы когда-нибудь бывали в Штутгарте?

— Я несколько раз была в Европе. Но недолго.