Рыжик на обочине

— Я просто говорю, что, возможно, ты — такой, какой ты есть, — не лучший выбор для меня.

Майка смолк.

— Ты понимаешь, почему я об этом задумалась? — спросила она.

— Ну, — сказал он, — какой смысл обсуждать, если ты так чувствуешь.

Снова молчание.

— Ну ладно. Тогда прощай, — сказала она.

И отключилась.

Майка сунул телефон в карман и некоторое время так и сидел, неподвижно, ничего не делая.

Злиться он начал вечером, когда вытаскивал контейнеры с мусором в проулок. Это же несправедливо! Нет, он вовсе не подстроил появление Бринка, ни сознательно, ни подсознательно! А даже если бы и подстроил, что меняется от того, что парень занял свободную комнату? Кэсс бы все равно спала в комнате Майки. В его двуспальной кровати. Как всегда, когда оставалась на ночь! И к тому же, если она хотела съехаться, почему так прямо не сказала? С какой стати поспешила порвать с ним под первым же удобным предлогом? Выглядело это так, словно была какая-то еще причина, о которой Кэсс умалчивала. Не дала ему ни малейшего шанса для защиты.

Он терпеть не мог, когда женщины требовали, чтобы он читал у них в мыслях.

Нахмурившись, Майка уставился на контейнер 3А, переполненный прозрачными пластиковыми коробочками, которые департамент запрещал смешивать с мусором, предназначенным для переработки.

А познакомились они с Кэсс вот как.

Школа вызвала компьютерного мастера — произошло это декабрьским утром, несколько лет назад. Привилегированная школа Линчпин Элементери на Харфорд-роуд никак не могла наладить вайфай-соединение в двух классах, в одном из них как раз преподавала Кэсс.

Когда он постучал и она открыла дверь, Майка отметил, что учительница привлекательна — почти одного с ним роста, лицо открытое, дружелюбное, — но на уме у него была задача установить привезенный с собой усилитель сигнала, так что он сразу же принялся обходить класс по периметру, время от времени останавливаясь и проверяя сигнал с помощью приложения в смартфоне. Тем временем Кэсс, то бишь мисс Слейд, стоя у своего стола, обсуждала что-то с двумя мальчуганами. Вернее, обсуждали что-то они, а она слушала, склонив задумчиво голову набок.

— Что ж, — услышал Майка наконец ее голос, — я понимаю, что вас беспокоит, однако мне кажется, вы не рассмотрели вопрос с обеих сторон.

Тут она резко хлопнула в ладоши, мальчики вздрогнули.

— Класс, — сказала она, возвысив голос, — минутку внимания, будьте добры!

Остальные дети, сидевшие за партами, перестали переговариваться и подняли головы.

Учительница продолжала:

— Трэвису и Конраду не нравится наш план рождественских выступлений. Они считают, что дом престарелых — это жуть.

— Там такая вонища, — пояснил то ли Трэвис, то ли Конрад.

— Они считают, что в доме престарелых плохо пахнет, — перевела Кэсс.

— И старушки так и тянутся потрогать тебя своими скрюченными руками!

— В прошлом году, когда мы в третьем классе туда ходили, одна из них меня поцеловала! — подхватил второй мальчик.

До той минуты дети слушали молча, но тут некоторые откликнулись:

— Фу-у!

— Тем не менее, — звонким голосом объявила Кэсс, — я прошу вас посмотреть на это с другой стороны. Некоторые обитатели дома престарелых видят детей лишь раз в год, когда мы приходим спеть им рождественские гимны. Многих взрослых, с кем старики дружили, уже нет на свете. Их родители умерли, друзья умерли, супруги умерли — целый мир исчез. Обычно у них уже нет даже братьев и сестер. Они помнят, что с ними было, скажем, в девять лет — когда им было столько же, сколько сейчас вам, — но больше нет никого, кто бы это помнил. Разве это не грустно? Вы будете петь перед целой комнатой разбитых сердец. Прошу вас, подумайте об этом, прежде чем решите, что вам не хочется туда ехать.

Забавно — Майка был тронут, хотя, по его опыту, старики обычно бывали невыносимо жизнерадостными. На детей же призыв Кэсс не произвел впечатления. Некоторые заспорили: «Они нас даже не слышат! У них такие слуховые аппараты, под цвет кожи!»; «А какая им радость видеть детей, которых они знать не знают?»

Кэсс снова хлопнула в ладоши.

— Ладно, ладно, остыньте, — сказала она. — Те, кому так уж не хочется, могут просто не ехать туда с нами, хорошо? Я договорюсь с мисс Найт, чтобы вас на это время пустили в библиотеку. Кто предпочитает библиотеку? Желающие есть? Есть желающие?

Но никто не отозвался, промолчали и Трэвис с Конрадом.

— Значит, решено, — подытожила учительница. Она повернулась и взяла со стола книгу: — Давайте-ка все откроем на странице восемьдесят шесть.

Дети зашуршали страницами, Трэвис и Конрад вернулись на свои места. Майка воткнул провод от усилителя в розетку, подождал, пока загорится оранжевый огонек. Разумеется, теперь полагалось рассказать Кэсс, как тут все работает. Дождавшись очередного затишья, пока маленькая девочка усердно решала у доски задачу, он поманил пальцем Кэсс, и та подошла к нему.

— Вот, — сказал он, приглушая голос. — Вот имя усилителя, с которого вы получаете вайфай. Видите? — Майка указал на экран своего телефона. — Пароль прежний, но имя теперь с расширением.

Кэсс кивнула, не сводя глаз с экрана мобильника. От нее пахло зубной пастой.

— А вы кино любите? — ни с того ни с сего спросил он.

Она глянула на него удивленно.

— Просто подумал, может, захотите сходить со мной в «Чарльз», — объяснил он.

(В «Чарльзе» показывали фильмы приличного уровня, не тупые комедии или стрелялки.)

— В смысле, если вы не замужем или еще что.

— Нет, — сказала она.

Едва это слово вылетело из ее уст, Майка смирился с поражением. Но она уточнила:

— Я не замужем.

Секунду она всматривалась в его лицо, словно пытаясь что-то понять насчет Майки. Майка выпрямился и втянул живот.

— И в кино ходить я люблю, — сказала она. — То есть в зависимости от того, что показывают.

— Это здорово, — сказал он и не удержался — расплылся в улыбке.

Та ее речь — вот что его покорило. «Будете петь перед целой комнатой разбитых сердец». Ему понравилось, какие она подобрала слова.

А теперь — вон что.

Ни один ни другой нарушитель правил сдачи макулатуры не вышел и не расплющил свои упаковки. Ни Эд Аллен из 1А, ни мистер Лейн из 2В — оба вне закона. Майка положил первую коробку на бок и наступил на нее. Не стал ее распрямлять, наступал и давил, пока она не поддалась. Топтал ее, топтал, топтал.

4

Семейство Ады жило в Хемпдене. Дома в их квартале были маленькие, простенькие, но ухоженные на славу, потому что здесь селились в основном плотники, слесари и так далее, и у этих людей были определенные требования к жилью. К сожалению, соседние улицы постепенно заполнялись новыми ресторанами и выпендрежными бутиками, отчего в районе начались проблемы с проездом и парковкой. Майке пришлось искать место, и в итоге он остановился неидеально — его бампер чуточку высовывался в проулок. Вот почему к дому он подошел слегка обеспокоенный.

Двор был размером с два придверных коврика, если один положить справа, а другой слева от дорожки, но муж Ады тщательно ухаживал за своими владениями — ровная, словно сбритая, трава, ни одного осеннего листа в стеклопластиковой птичьей купальне. Но Ада, как и все сестры Майки, относилась к беспорядку с безграничной терпимостью. По пути к крыльцу пришлось перешагнуть через скейтборд и чашку-непроливайку, а на ступеньках, помимо привычных колясок и трехколесных велосипедов, обнаружились пара снегоступов, валяющихся с прошлой зимы, бумажный пакет с вешалками для одежды и чья-то тарелка с выжатой половинкой грейпфрута.

В холле (куда он вошел без стука, здесь никто не стучал, да его и не услышали бы в таком шуме) на полу валялось столько кроссовок, что чужак подумал бы, что тут принято разуваться при входе и дальше идти босиком, — но это было вовсе не так. На приставном столике красного дерева рядом с лампой красовались секатор и флакон лака для ногтей. В гостиной наверняка царил такой же беспорядок, но сразу его было не разглядеть, потому что все заполняли гости. Сестры-близнецы Лиз и Норма (ничего общего, одна толстая, другая худышка) ворковали над самым юным из внуков Ады, муж Лиз Кеджер, стоя у окна, беседовал по мобильному телефону, на диване впритык друг к другу сидели подростки и смотрели какую-то игру на гигантском плоском экране. Майка не разглядел ни Джоя, ни девушку, которую можно было бы принять за будущую невесту, — вероятно, они затерялись в толпе. Обычная сумятица: шумные, веселые, растрепанные люди в ярких одежках несочетающихся цветов, собаки лают, младенец плачет, телевизор орет, миски с чипсами и прочими закусками уже подчистили.

Муж Ады первым заметил Майку. Это был коренастый седой мужчина, на круглом животе плотно натягивался джинсовый фартук. Он вышел в столовую с лопаточкой длиной в полметра.

— Братан! — крикнул он во весь голос. — Наконец-то явился.

За ним по пятам появилась Ада, тоже крепко сбитая, в завитках крашеных рыжих волос, с яркой помадой на губах, в руках — большая бутыль шардоне.

— Привет, дорогуша! — сказала она. — А где Кэсс?

— Она… у нее были другие планы, — сказал он.

— Ну что поделать. Выпьешь вина?

— Раздобуду пива, — сказал он. — Где счастливая парочка?

Она обернулась, прочесала взглядом толпу.

— Джой, наверное, вышел во двор, — сказала она. — А, вот же Лили! Иди сюда, солнышко!

Она обращалась к очень юной и бледной светловолосой девушке, которую Майка поначалу и не приметил.

— Познакомься с моим младшим братиком Майкой.

— Добрый вечер, — сказала Лили и подошла, добросовестно протягивая руку, словно ребенок, обученный хорошим манерам.

— Привет, Лили, — сказал Майка.

Ручка у нее была маленькая, очень холодная. Она носила очки в пластиковой оправе — «кошачьи глаза», — и вся была обвешана бижутерией: серьги-подвески, пряжки с хрусталем, дважды обмотанные вокруг шеи бусы и большая овальная брошь, все того или иного оттенка синего, под цвет выходного синего платья. Майка подумал: похоже, она впервые оказалась вот так, одна среди взрослых.

— Лили работает в «Бакалейном рае», — сообщила Ада. — Знаешь этот магазин на Белэйр-роуд?

— Ага, — сказал Майка.

— Органическая еда, — веско заявил Фил. — Хиппи любят. Гранола.

— Вы у нас бывали? — спросила Майку Лили.

_ Я? Нет. Мне не по дороге.

— Что ж, если заглянете, я за той стойкой, где консультируют покупателей.

— И там вы и познакомились с Джоем?

— Да. Джой немного поработал в отделе продуктов, но, думаю, менеджмент продуктов — не его стезя.

— Я задержался там ровно настолько, чтобы пригласить Лили съесть по бургеру, — сказал Джой, возникший рядом с невестой. Он обхватил ее за плечи и спросил Майку: — Ну что, умею я выбирать?

— Ты счастливчик, спору нет, — ответил Майка. Он подумал: Джой — круглолицый, розовощекий, в тренировочном костюме и лиловых кроксах, одет совсем не так тщательно, как Лили, словно они шли в разные компании. Но она улыбалась ему с обожанием, когда он притянул ее к себе.

— Дядя Майка айтишник, — сообщил Джой невесте. — У него собственная фирма и все такое.

— Джой, лапонька, ты бы тоже смог! — воскликнула Лили.

Что означало: Джой все еще не подобрал работу себе по душе, и это несколько пугало, раз он надумал жениться. Но Джой самоуверенно улыбнулся и ответил:

— Конечно, я тоже так могу.

Кто-то сунул Майке в руку банку холодного пива — Сьюз, самая младшая, с ней он был ближе, чем с другими сестрами.

— Кэсс не привез? — спросила она.

— Она чем-то занята, — сказал Майка. А затем, чтобы уж покончить с этим, добавил: — На самом деле мы, похоже, разошлись.

— Разошлись! — повторила Сьюз.

Это слово как будто проткнуло пузырь. Все как по волшебству замолчали и оглянулись на Майку.

— Но мы любили Кэсс! — возмутилась Ада. — Ты никогда, никогда не найдешь никого, кто бы тебе так подходил, как она.

— Спасибо, утешила так утешила, — сказал Майка.

— Черт, я хотел познакомить с ней Лили, — пробурчал Джой и, обернувшись к Лили, добавил: — Ты бы от нее офонарела.

— Да ладно вам, — сказал Майка. — Обычное дело.

Комментатор в телевизоре сообщал о замене: «Вместо получившего травму Хокинса выходит Кратовски», но подростки на диване смотрели уже не на экран, а на Майку. Одна из девиц — Эми, дочь Нормы, — сказала:

— Она обещала помочь мне с заявлением в университет!

— Ты поступаешь в университет? — спросил Майка.

Это не сработало. Все продолжали таращиться на Майку.

— Может, попробуешь ее вернуть? — спросила Ада. (Разумеется, она сразу же решила, что инициатива разрыва принадлежит Кэсс.)

И Фил присоветовал:

— Скажи, что исправишься.

— Исправлюсь в чем? — уточнил Майка.

В ответ они все заржали — непонятно почему. И Лили, конечно, тоже недоумевала. Поглядывала на него, на остальных, снова на него. Джой решил ей объяснить: