Код красный: кислород (СИ)

Затягиваюсь. Бумага приятно трещит. Не пойти — значит обеспечить себе вечера, полные размышлений и, возможно, фантазий о Кристине. А пойти — это пустой треп с другом и, скорее всего, подкаты к симпатичным малышкам в лосинах с пуш-апом.

Решено. Кристину из головы надо вытравлять.

— Сегодня вечером?

— Да, адрес скину. Не опаздывай только, еще карты оформлять.

Вторая половина дня проходит бодрее. Тема со спортзалом меня подначивает, и под конец я уже готов сорваться с рабочего места, чтобы быстрее уехать. Машины Кристины на парковке нет, и я в очередной раз чувствую досаду. Когда же ты перестанешь от меня прятаться-то? Или просто такая деловая?

В итоге спортзал я все равно опаздываю. Заезжаю за формой, потом туплю в пробке и встречаюсь с недовольным Ваней, который каким-то чудом оформил карту и на меня. Нам выдают полотенца, провожают до раздевалок и желают хорошей тренировки.

— На самолет хоть не опоздаешь?

— Мы разве не на чартере полетим?

— Так глупо я еще с миллионами не расставался, — цокает скептически друг.

— Да ладно, не кипятись. С бокса начнем, потом в бассейн?

— В лапах сегодня ты, — хмыкает Ваня, и я киваю, соглашаясь. Хрен с ним, мне все равно больше в воде покиснуть хочется, чем тягать железо или скакать, размахивая перчатками.

Мы заходим в зал, и я еще до того, как увидеть, ощущаю присутствие Кристины. Солнечное сплетение простреливает, я улавливаю аромат ее духов в воздухе и оглядываюсь, быстро выхватывая знакомый силуэт.

Крис яростно лупит по лапам, ловко передвигаясь. Быстрая, резкая. Выбрасывает руку, другую, наступает. Атаки мощные и короткие. Никогда бы не подумал, что в ней может быть столько силы. Она со стуком вколачивает кулаки в перчатках в лапы. Тренер улыбается ей, хвалит, и я зависаю, наблюдая за происходящим.

— Подожди, — слышу тихое от тренера. Кристина останавливается, опускает плечи и тяжело дышит. — Молодые люди, у нас тут индивидуальное занятие.

— Нам тренер не нужен, мы в паре поработаем на ринге, — делаю шаг вперед. Сосредоточен только на Крис. Она, услышав мой голос, оборачивается. Прижимает кулак к своему боку и удивленно меня рассматривает. — Добрейшего вечерочка, Кристина Борисовна, — развожу руки, будто собираюсь обниматься, но быстро их опускаю.

— Здравствуйте, Евгений Дмитриевич, — цедит недовольно.

Да-а-а, вот чего мне не хватало. Внимания ее.

— Хорошо, проходите. Только без музыки, нам важна концентрация.

— Как скажешь, — соглашаюсь.

Измайлова ждет, что я буду делать дальше. Она почти ровно дышит. Во взгляде все больше недовольства появляется. Не скучала, значит. Ну ничего, я это переживу.

Быстро разминаюсь и иду на ринг. Спарринг сейчас точно бы не повредил, но у нас для первого раза после долгого перерыва облегченная программа. Ваня лупит меня хорошо, всю дурь выплескивает, и мне порой даже хочется ему ответить, но я могу только наступать и легонечко играться, периодически хлопая по плечам.

Кристина уходит быстро. Мы только входим в раж, но красоваться не перед кем, поэтому я в какой-то момент меняюсь с Ваней местами и со всей дури отбиваю кулаки о лапы.

Даже сейчас в моей голове Крис. Прописалась там, что ли? Никак не могу понять, с чего вдруг она вообще туда влезла. Из-за чувства вины, что Толик при ней языком трепал? Так мне и правда плевать. Толян дерьмо-мужик, а начальница моя знать должна, кто на нее работает.

Измайлова красивая, конечно. Статная. Стройная вся, очень ухоженная. Таких женщин добиваться надо, ухаживать, это высшая лига, где играют джентльмены, и меня, бабника, отчего-то в эту лигу тянет. Только что я ей дать смогу? Наглость и упертость?

Упахиваюсь в последние несколько минут так, что долго валяюсь на матах, пытаясь отдышаться. Настроения кадрить девочек нет. Хочется в бассейн, расслабиться немного, и домой отсыпаться. Устал.

— Ну что, на дорожку? — Иван бодрый, как будто в зале прописался. Мельтешит перед глазами и руку мне протягивает, помогая встать.

— Не, я в басик, и все. Иначе в раздевалке заночую.

— Я пару подходов в зале сделаю. Подумай насчет бара пока.

— Ладно, — соглашаюсь из вежливости. Нахрен бар, сегодня нет никакого желания продолжать банкет.

Быстро сполоснувшись под душем, тащусь в бассейн. Тут немноголюдно, и я сразу же ныряю. Ложусь на воду, закрываю глаза и медитирую. Давно так не расслабляло. Мыслей вообще ноль. Только легкие покачивания и плеск воды.

— Вы вообще не умеете себя вести на дорожке? — слышу где-то совсем рядом знакомый голос.

— Вам мало остальных шести, Кристина Борисовна? — улыбаюсь, разглядывая Измайлову. Темно-красная шапочка и слитный купальник в тон идеально на ней смотрятся. Крис злится, ей явно не нравится тот факт, что мы снова случайно пересекаемся. А во мне какой-то ненормальный азарт просыпается. Еще ее подначить хочется, раззадорить, чтобы эмоции вкусные распробовать.

— На остальных и так по двое, а тут вы один, Евгений Дмитриевич, — фыркает недовольно и руками чаще двигает.

— Я подвинусь, — подплываю к ней ближе, отталкивая к разделителю. Крис упирается лопатками в твердый пластик и морщится. — Только ответьте мне на один вопрос.

— Опять какую-то гадость скажете? — закатывает глаза устало. О, нет, мы только начали.

— Вы знаете, что есть другие цвета, кроме красного?

— Очень смешно, Верховский. Если вас не устраивает, не смотрите.

— Наоборот, Кристина Борисовна. Меня, как быка, очень привлекает, — растягиваю губы в улыбке. — Хочется наброситься, — обхватываю волногаситель одной рукой. Лучше бы, конечно, ее талию, но за такое мне и по яйцам прилететь может, Измайлова в долгу не останется.

— Хам, — Кристина брызгает мне в лицо водой и, нырнув, резво от меня уплывает.

Я смеюсь, глядя ей вслед. Роковая женщина, у меня даже привстал от ее реакции. Надо бы ей что-то приятное сделать, чтобы не думала, что я только херню могу нести. Цветы, что ли, как Новосельцев, с утра пораньше в ее кабинет притащить? Знать бы еще, какие она любит. Да и пройти незамеченным с букетом вряд ли получится. Только курьером заказывать.

Она грациозно плывет, я любуюсь ровно до того момента, как Крис доплывает до противоположного бортика. Она не торопится обратно, смотрит, где я. Салютую ей и, подтянувшись на руках, вылезаю из бассейна. Хватит с нее на сегодня моего неотесанного внимания.

Заваливаюсь в баню. Здесь, конечно, слабовато греет, но на полке уже размякает Ванька. Хлопаю его по плечу, и мы погружаемся в мир трындежа. Обсуждаем и его бизнес, где у меня пять есть доля в семь процентов, которая регулярно приносит доход. Я вообще не собирался ее выкупать, но Ивану позарез нужен был кто-то знакомый, чтобы на его стороне было больше пятидесяти процентов, и все решения значились в его пользу. В дело друга я особо не лезу, подписал генеральную доверенность и теперь только получаю прибыль. Но в каждую нашу встречу Ваня чувствует себя обязанным рассказать мне обо всех делах.

Время летит неожиданно быстро. Мы выползаем в душ только через полчаса, потом так же неторопливо собираемся. В фитнес-баре выпиваем по чашке кофе, игнорируя предложения милого администратора попробовать новые смузи. Она бы нам еще спаржу пожевать предложила.

Решаем разойтись по домам. У Вани какая-то девчоночка рисуется, у меня тишь да гладь, но после разговора с Крис так хорошо на душе, что я готов даже уснуть в одиночестве в холодной постели.

— Давай завтра посидим где-нибудь, — предлагает Ваня, когда мы выходим на парковку и закуриваем.

— Ты так быстро девчонку отпустишь?

— А, бля, она трахается хорошо, а вот мозги ебет хлеще бывшей жены, — затягивается задумчиво. — Так что максимум до утра останется.

— Да можно, — киваю и включаю автозапуск.

— О, смотри, твоя спортсменка, — толкает меня локтем в бок, и я давлюсь сигаретным дымом. — Красивую, конечно, отхватил.

— Я пока, Ваня, отхватил от нее только пиздюлей, — смеюсь, наблюдая, как деловито вышагивает по парковке к своей «Ауди». Цок-цок-цок. Даже через пару рядов слышно.

— Слыш, у нее че, мужик есть?

Вопрос риторический, потому что на подходе к машине Крис выцепляет какой-то лощеный недомужик в пальто цвета детской неожиданности. Он ее за руки берет и что-то говорит. А у меня от этого пульс в виски жалит и злость по венам разгоняется. Какого хрена? Кто к ней вообще подкатывает-то? Кристина кивает ему, а я делаю шаг вперед. Иван останавливает, спасибо ему за это.

Измайлова убивает меня прямо на месте, потому что кивает этому подобию мужика и, закрыв машину, идет следом за ним и ныряет на переднее сиденье спортивной тачки, дверцу которой ей любезно распахивает конь в пальто. В меня будто обойму разряжают. Значит, можно щеголять передо мной в белье, а потом с другим кататься?

На душе как-то гадко становится. Я с замужними обычно интриги не вожу. Один раз переспать можно, но на большее вряд ли стоит рассчитывать. Они замороченные, скрываться любят, а меня эти тайны вообще не интересуют. Если уж случается завязать отношения, то только открытые.

С Крис же не получается никак.

Потому что у нее, блядь, есть мужик. И этот мужик не я.

— А давай все-таки сегодня нажремся?

Глава 9

Когда работаешь с клиентами, счет которых исчисляется миллионами, выходных попросту не существует. Поэтому в одиннадцать, когда на всю квартиру трезвонит телефон, я, закутавшись в одеяло, плетусь в гостиную, морщась от яркого света и бардака в виде засохших фруктов и пустых бокалов из-под вина.

Голова гудит, и как молотом по наковальне горланит мелодия, проверяя мою выдержку. Администратор клиники. Ну какого черта? Опять что-то натворили? Сажусь в кресло и, сделав два вдоха, отвечаю.

— Добрый день, Кристина Борисовна! — щебет Олеси раздражает. Она редко звонит с хорошими новостями. Обычно с новой истерикой или какими-то проблемами мирового масштаба.

— Пока не уверена, Олесь. Что случилось? — перехожу сразу к делу.

Тянусь к дольке яблока. Откусываю и морщусь. Вялое и мягкое. Но продолжаю грызть, потому что хотя бы так есть надежда не сорваться раньше времени. Смотрю на тело, дрыхнущее под пледом на диване и не собирающееся просыпаться. И угораздило меня ввязаться в эту кабалу и пустить Эдика в квартиру. Теперь бульдозером не вывезешь.

Прячусь с головой под одеялом и обессиленно мычу. Только суббота, у меня ведь должен был быть выходной, а он превращается в квест: выгони бывшего из дома и не убей никого на работе.

Может, опять в отпуск уйти? Уехать куда-нибудь, где никто не достанет, и спокойно отдохнуть от всех людей, которые не понимают, что такое выходные и личное время.

Очень нужно.

— В общем, у нас тут проблема… — она охает обреченно, и под этим вздохом окончательно тонут мои надежды.

— Быстрее, Олесь, — завожусь и снова кусаю яблоко. Противное. Но катастрофа, которую придется разгребать, в разы хуже.

Слышу далеко-далеко в трубке почти истеричные крики, но разобрать слова не получается. Только возмущенные интонации, вопли и, кажется, угрозы. Двоечка оказалась слишком маленькой? Или задница стала слишком большой? Тру пальцами переносицу. Только дышать ровно и не позволять себе перейти в состояние неконтролируемой ярости. Это не первые проблемы, поэтому я уверена, что разберусь быстро, но каждый раз на короткое время они выводят меня из себя.

— Юлианна Аркадьевна проснулась во время операции. Теперь утверждает, что она все чувствовала, но не могла сказать, — Олеся почти шепчет. — Вот очнулась и учинила скандал. Даже позвонила Виктору Алексеевичу, он уже едет.

А вот это уже плохо. Витю я знаю с университетских времен. Я тогда была желторотой первокурсницей, а он учился на пятом курсе, писал диплом и был главным красавцем вуза. Конечно, я любовалась, а когда он в библиотеке мне книжки с верхней полки стеллажа подал, совсем раскраснелась.

Мы сдружились, потому что нам нужно было одно пособие. Так и сидели несколько дней, листая страницы. Заболтались и по жизни дальше бок о бок пошли. Он развелся, нашел молодую жену, которую согласился положить под нож, потому что желание супруги — закон.

Он мужик деловой и серьезный, в политики подался, поэтому скандалов не потерпит. На неприятелей может проверки натравить и даже бизнес прикрыть. Что он нам придумает за такие финты с женой, представить сложно. Но разбираться будем на месте. Надо подумать, как бы оправдать себя.

— Еду. Без меня ничего не делать, Вите не давать ни с кем разговаривать, понятно? К жене отправить можно. К остальным нет, ждать меня.

— Хорошо, Кристина Борисовна.

Дальше слушать смысла нет. Отключаюсь и бросаю телефон на стол. Откинув одеяло, беру тарелку и бокалы, сгружаю остатки еды в мусор, посуду — в машину. Запускаю цикл.

Собираться нужно быстро, поэтому, наплевав на Эдика, которого не растолкать с похмелья, принимаю душ, собираю в хвост волосы и даже подкручиваю кончики. Через тридцать минут удивительным образом превращаюсь в бизнес-леди, на лице которой ни следа от алкогольного опьянения.

Вызываю такси, пишу записку и оставляю на столике перед диваном. Может, это и к лучшему. Не придется объясняться, глядя в глаза. Эдик меня точно не дождется, он ненавидит мою работу, даром что сам поспособствовал ее получению. И никогда не поймет, почему я всегда выбираю клинику, а не его. Так что, обиженный и оскорбленный, уедет восвояси до следующего «важного разговора», который закончится таким же сценарием.

Сажусь в такси. Машина приезжает вовремя, а водитель на удивление молчит. Так что я могу немножко подремать и не тратить время на разговоры.

На подъезде к клинике высматриваю машину Виктора Покровского не замечаю. Хорошо. Будет время разобраться. Оплачиваю наличкой и зачем-то оставляю щедрые чаевые чуть ли не в сто процентов от суммы. Но ждать некогда. У меня каждая минута на счету.

Ресепшн. Кабинет отца. Короткий разговор. Объяснение ситуации. Мой кабинет.

Прошу Олесю сделать мне кофе, потому что голова ни черта не соображает. Неправильно рассчитали наркоз. Пациентка была в сознании, но тело все же анестезию приняло, поэтому она не могла сказать.

Такое нам не простят. И скидкой не прикроешься. Да даже бесплатной операцией не отделаться. Витя нас сожрет с потрохами.

Но, может, и к лучшему?

Нужно понять, действительно ли мы ошиблись. Иду в кабинет анестезиолога, там меня встречает медсестра. Она одна, мечется из стороны в сторону, кажется, единственный работающий человек в субботу. От Олеси кофе так и не дождалась, врачи полусонные, я тоже засыпаю через шаг, а Валентина… Надо узнать, что ее так бодрит, и воспользоваться советом.

— Валь, а мы по-прежнему проводим два анкетирования?

— Вообще да, но вчера не было медсестры, поэтому врач воспользовался анкетой, которую заполняли за несколько дней.

— Бардак какой-то, — всплескиваю руками. Ну как так можно? Даже с такими элементарными обязанностями не справились. Нужно будет узнать, кто пренебрег обязанностями и поставил состояние клиента под угрозу. — Где ее история?

— Сейчас, — улыбается мне сдержанно, кивает и принимается шарить по столу.

Присаживаюсь на кушетку и осматриваюсь. Воспоминания невольно возвращаются к тому дню, когда я сидела здесь в хирургичке. Ясно вспоминаю редкие взгляды, которые мы с Верховским бросали друг на друга. Ощущаю странное покалывание в теле и, словно очнувшись, обиженно кусаю губы.

Мне ведь тогда и правда обидно стало. Даже очень. Не могу объяснить причин. Взрослая, вроде, понимать все должна, а сердцу не докажешь. Оно ведь уже ожило и затрепетало, а по нему асфальтоукладчиком проехались.

Встряхиваю головой. Не сейчас об этом думать и обиды лелеять. У нас время поджимает. С минуты на минуту приедет Покровский. Мне нужно быть готовой и знать все подробности. Барабаню пальцами по ладони. Валя все еще мельтешит и не может найти, что мне нужно.

Ну сколько можно-то?

— Кто проводил анкетирование? — рявкаю, потому что терпеть уже нет ни сил, ни желания. Непонятно чем занимались, а мы на штраф рискуем влететь. И на новые проверки нарваться.

Валентина суетится, перекладывает бумаги с одного места на другое. Я же вздыхаю шумно и закатываю глаза. Операция была вчера, куда историю дели-то? Должна быть перед глазами.

— Простите, я сейчас, — голос у нее дрожит, руки тоже. Медсестра роняет стопку с историями, те рассыпаются, и приходится их собирать. Говорила же, что надо делать обычные карточки, а не современную ерунду на непонятный лад. Теперь полдня потратит на сортировку. Она подскакивает на ноги и возвращается к столу. Опять что-то перекладывает, излишне суетится и в конце концов находит то, что мне нужно. — Так, вот. Первое… Верховский Евгений Дмитриевич.

Ну конечно. Кто же еще.

И без того ужасное настроение резко скачет до мерзко-отвратительного. Этот Верховский мне жизни спокойной не дает: то на работе на глаза постоянно попадается, так что прятаться приходится, то в спортивном зале появляется, будто следит за мной, то вот теперь репутацию клиники портит.

Хотя…

Все не так уж и плохо. Особенно когда на горизонте маячит дисциплинарное взыскание для гениального анестезиолога Евгения Дмитриевича, который умудрился допустить ошибку.