- Интересный вид. Но не такое уж неожиданное сочетание свойств характера, хотя у людей его удается встретить не часто. Примеры такой организации вида можно искать не только среди гуманоидов. Вспомним о так называемых сотовых культурах.

- На покрытой водой планете - сотовая культура? - удивился Тюфяк. Как мог развиться такой способ организации среди свободно плавающих особей?

- Пчелы тоже свободно летают, - мгновенно парировал Лэнджер.

- Да, сэр, но они в своей эволюции, подобно другим насекомым, проходят стадию метаморфоза, появляясь на свет в виде личинок, почтительно напомнил Тюфяк.

- Прекрасно, юноша. Нечто похожее происходит и в этом мире. Что вы скажете о существах типа гидр, напоминающих ожившие деревья или гигантские морские анемоны, из которых сложены коралловые рифы?

- Гидры, сэр, - быстро вступил в разговор Джек, - принадлежат к классу кишечнополостных, а не к моллюскам. И на шкале эволюции гидры столь же далеки от десятиногих, как десятиногие от нас.

- Джерри, к кому присоединитесь вы? - спор захватил профессора. Существует ли связь между декаподами и обитателями атоллов?

- Не берусь утверждать определенно, - ответил Тюфяк, - но по-моему атоллы не являются городами-колониями, как мы ранее предполагали.

- Являются, - спокойно, но твердо проговорил Лэнджер, - просто мы должны уточнить понятие города.

- Лагуны пусты, сэр, - вежливо возразил Джек, - в них водится только рыба, а на рифах нет ничего, кроме гидр. Десятиногие пренебрегают рифами, их цивилизация располагается на дне океана.

- Правильно, - неожиданно согласился профессор. - Рифы - это соты, механизм, обеспечивающий воспроизведение рода, а не центр интеллектуальной жизни цивилизации. Вы видите, джентльмены, как легко запутать любой вопрос, - удовлетворенно изрек маститый ученый. - Наша ошибка заключалась в том, что мы упорно мыслили земными категориями, согласно которым моллюски и кишечнополостные кардинально отличаются друг от друга. В этом мире эволюция не повторяет земную, а подчиняется своим законам и стирает часть различий между организмами. Поэтому здесь и десятиногие, и гидры принадлежат к одному виду.

- Разрешите возразить, сэр, - в отчаянии проговорил Джек. - Гидры так напоминают растения! Они пускают корни в определенном месте, существуя за счет ловли рыбы. Иного им не дано. У гидр нет даже и намека на мозг!

- И воспроизводят они себя почкованием, - спокойно добавил профессор, - с этим не поспоришь. Они во многом схожи с личинками пчел, о которых говорил Джерри. Жизненный путь этих созданий укладывается в понятие "смены поколений". Да, гидры размножаются внеполовым путем, но, - и в голосе профессора зазвучали торжествующие нотки, - часть почек имеет половые признаки: мужские у одной группы, и женские - у другой. На следующем, промежуточном этапе из оплодотворенного яйца развивается форма, способная к свободному плаванию. Появляется организм, напоминающий медузу, который за время своего жизненного цикла совершает круговые движения, затем опускается на дно, пускает корни и превращается в подвид гидры, дающий начало новой колонии, новому атоллу. Отличие от земной эволюции состоит в том, - и профессор назидательно поднял палец, - что на промежуточной стадии организм становится головоногим, приобретает черты моллюска и начинает мыслить. Образующиеся на конечном этапе гидроиды инициируют дальнейшее размножение... - и мини-лекция закончилась.

- Да, рифы представляют собой соты, - резюмировал Джек, - все сходится. А что вы можете сказать о лагунах в центре атоллов, об их происхождении? Ведь на планете нет островов с вулканической деятельностью, как на Земле, которые медленно погружаются в море после извержения. Мне кажется, что застройка атоллов может начинаться по краю подводных кратеров. Вы согласны?

- Мои размышления об этом факте и оказались ключом ко всей проблеме, - ответил профессор. - Сразу встал вопрос о причинах сходства формы атоллов здесь и на Земле при отличающихся механизмах образования и роста. Вы видите, что внешнее различие проявляется при сравнении размеров. Рифы на этой планете очень велики, основанием для них служат затонувшие плато, мелководные участки океана. Природа использует свои возможности полностью, - улыбнувшись, Лэнджер устроился поудобнее и с удовольствием продолжал: Но кораллы - ненадежный строительный материал; их соединение дает непрочную крупноячеистую структуру. В процессе роста атолл расширяется, вода заполняет его центр, который начинает медленно проседать и разрушаться под ее давлением и тяжестью наносов ила... Так образуются лагуны, привлекшие ваше пристальное внимание, Джек.

Молодые исследователи с восхищением посмотрели на своего наставника. Такая реакция явно польстила профессору.

- Обратите внимание, модель образования лагуны прекрасно дополняет нашу схему эволюции, протекающей на этой планете. Гидры неподвижны, прикреплены к одному месту и не могут охотиться за рыбой, которая сама должна подойти к ним. Если моллюски займутся ее заманиванием для своих томящихся родителей, у них не останется ни времени, ни сил на развитие цивилизации, - губы Лэнджера тронула еле заметная усмешка. - К тому же, собрать стаю рыб ничуть не легче чем стадо овец... Лагуна помогает найти выход. Шторм и приливы загоняют в ловушку множество рыб, сбивающихся в огромные косяки - и гидроидная форма жизни имеет неограниченные запасы пропитания, а моллюскоподобная форма получает возможность заняться другими проблемами. Одна из них, как я догадываюсь, защита гидроидов от естественных врагов - акул или похожих на них местных тварей... профессор замолчал, и несколько минут никто не проронил ни звука.

- Меня беспокоит еще один вопрос, сэр, - прервал паузу Тюфяк. - У жителей этого мира нет наций, они не ведут войн. В чем смысл их присоединения к Гегемонии? Какую пользу это им приносит? Я не думаю, что в Галактике есть планета, желающая позариться на этот медленно тающий снежок...

- Есть и другие соображения. Обитатели водных просторов не стремятся к выходу в космос, они просто не знают о его существовании, - задумчиво произнес Полномочный Посланник. - Нет и необходимости в вооруженной защите планеты от внешних посягательств. В нашем случае, Джерри, мы имеем дело со стабильным миром. А культуры, обладающие высокой стабильностью - предмет особого внимания со стороны Сердца Звездного Мира, стремящегося не упустить возможности объединиться с ними ради поддержания собственной устойчивости, - взгляд капитана "Арго" посуровел. - Я подозреваю, что эта цивилизация вошла в Межзвездный Союз с целью самозащиты от Гегемонии, сочтя такой шаг наименьшим злом.

- Если не можем сопротивляться, то присоединимся добровольно? риторически вопросил Джек.

- Наверно, так дела и обстояли, - руководитель экспедиции ударил ладонью по столу и закрыл обсуждение. - Самое время спустить космическую шлюпку с резервуарами! Пора воспользоваться этими безграничными запасами воды. Джерри, будет лучше, если полетите вы; управляться с шлюпкой не труднее, чем с "Ариадной", а у вас больше опыта, чем у Джека, - и капитан похлопал своего дублера по плечу. - Прежде, чем стартовать назад, убедитесь, что танки наполнены до краев. Если услышите подозрительное хлюпанье снизу - бейте тревогу!

- А я могу спуститься? - спросил Джек.

- Зачем? Будет лучше, если вы останетесь на борту и вступите в контакт с декаподами на случай возникновения непредвиденных помех у Джерри.

- Серьезных поводов для экскурсии у меня нет, - признался Джек, - но я надеялся приглядеться к здешним млекопитающим, так похожим на китов; очень хочется найти подтверждение их разумности.

- Не возражаю против вашей гипотезы, - сказал профессор, - но к чему нам эти знания? Боюсь, что мы сюда уже не вернемся. Расписание нашего маршрута не оставляет времени на удовлетворение любопытства, так что не стоит создавать прецедентов.

- Как я догадываюсь, мне следует подчиниться, - с неохотой произнес Джек. - И все же, прошу тебя, Тюфяк, не упускай ничего из вида, ладно?

6. ИЗ "НИГДЕ" В "НИКУДА"

Полет возобновился, но Джек никак не мог совладать с нахлынувшими мыслями и, наконец, обратился к капитану:

- Профессор Лэнджер, позвольте напомнить о той паре идей, что появились у вас после контакта с форпостом галактов у зеленой звезды. Вы обещали поделиться ими позднее...

- Охотно, - невозмутимо отозвался профессор, - только не ждите откровений, молодые люди. Меня поразило вопиющее равнодушие Сердца Звездного Мира к миссии "Арго". Я ожидал встретить проявление беспокойства, возможно - открытую враждебность, но никак не такую реакцию.

- Но почему? - не сговариваясь, хором спросили Джек с Тюфяком.

- Поразмышляем вместе, - и Лэнджер улыбнулся, приглашая собеседников к обстоятельному разговору. - Миллион лет тому назад Гегемония взялась за реконструкцию Фобоса; волнующая тайна гигантской полости под скалистой поверхностью сателлита - итог ее кропотливой и целенаправленной деятельности. Не забыли, Джек, свои чувства во время нашего приключения? Так что нет необходимости комментировать технологические достижения Гегемонии в ту далекую пору... - профессор, откинувшись в кресле, с удовольствием потянулся. - Тем удивительнее заявление, заложенное некогда в компьютер Центра управления Фобосом - жесткая неприкрытая угроза. По моему убеждению, это свидетельствует о некой уязвимости Сердца Звездного Мира, скрытой до поры от наших глаз. Истинно непобедимая и всевластная культура должна держаться иначе, тщательно сохраняя и подчеркивая свою холодную отстраненность. А современная Гегемония? Наш таинственный собеседник остался пока в тени, но вспомним, как изменился его тон при одном упоминании о Вершителях судеб. И это - не реакция сильного. Интуиция еще не подводила меня, - заключил капитан "Арго", - я чувствую, что есть слабости внутри Сердца Звездного Мира и надеюсь на справедливость своей догадки.

- Может быть и так, сэр, но ваша гипотеза не объясняет всех фактов, нашел в себе мужество возразить Джек. - Как вы объясните поразительную индифферентность обитателей зеленой звезды? Или здесь кроется что-то иное? В любом случае самое безопасное для нас - не углубляться в тонкости поведения галактов и не искать их слабые места.

- У нас нет выбора, - поддержал его Тюфяк. - Если за тысячи лет в Гегемонии что и изменилось, то в первую очередь это касается качества вооружений.

- С неизбежностью, - покорно согласился Лэнджер. - Я повторюсь, Джерри, что Гегемония - высокостабильное общество, не подверженное радикальным изменениям; в этом - смысл его существования. Мной делались попытки сравнения Межзвездной федерации с уникальной империей Древнего Египта, в которой жизнь с течением веков почти не менялась, а технологические новшества появлялись на свет крайне редко, - профессор резко тряхнул головой. - Сравните-ка это с технологическими революциями, бушующими сейчас на Земле! Увы, гипотеза не подтвердилась, Сердце Звездного Мира по-прежнему остается для нас покрытой мраком тайной, ключ к которой еще не найден.

- А что вы скажете о следующей стоянке? - полюбопытствовал Джек.

- Не хочется гадать, молодые люди, - сухо ответил профессор, - но думаю, что впереди у нас снова чем-то похожая на Землю планета и контакт с интересной цивилизацией.

- И уровень ее развития окажется достаточным, чтобы предупредить наши возможные посягательства, - спокойно добавил Джек.

При этих словах Лэнджер бросил на него полный удивления взгляд, через секунду сменившийся усмешкой.

- Элементарно, мой дорогой Ватсон, - процедил он сквозь зубы.

Встреча с новым миром, как всегда принесла много неожиданностей; его коренные обитатели успели напрочь забыть название своей планеты. Фантазии Джека хватило только на Кибермир - так поразили его бесчисленные роботы, деловито сновавшие взад и вперед, заполняя все видимое пространство своими блестящими на солнце фигурками. И здесь настала очередь Тюфяка удивить своих коллег и блеснуть познаниями в древнегреческом языке, вознаградив себя за долгие часы бодрствования на занятиях классической филологией.

- Я предлагаю назвать планету Палинурус, - решительно произнес Джерри. - Это кибернетический термин, означающий науку об управлении машинами, происходит от древнегреческого слова, означающего "рулевой". Палинурус был рулевым у Одиссея, и его смыло волной на долгом и трудном пути из Трои. Что-то похожее случилось и в этом мире.

- Вы попали в точку, юноша, - признал профессор. - Я хотел предложить название Эдгин, но ваше, Джерри, несомненно лучше.

Выражение озадаченности появилось на лице у Тюфяка, и Джек поспешил ему на помощь.

- Но почему Эдгин? - быстро спросил он. - Какие тут ассоциации с книгой Батлера?

- Немного терпения, - и рот профессора скривился в усмешке. - Об этом я расскажу вам попозже.

Настала пора ближе познакомиться с новым удивительным миром. В наушниках уже звучала ровная, безупречно отредактированная машинами английская речь; экипажу, как водится, были переданы обстоятельные инструкции. Джек, к своему удовольствию, получил приказание провести разведку на космической шлюпке и пополнить, по возможности, запасы продовольствия для корабля.

С первого взгляда Палинурус показался похожим на родную Землю, но обитали здесь низкорослые приматы, сразу напомнившие Джеку красочные иллюстрации к старым сказкам о гномах; только обитали они не в лесах и пещерах, а на фоне серого индустриального пейзажа, который навевал совсем другие мысли. Молодой астронавт вспомнил годы своего отрочества, огромный американский город Гэри, чудовищный индустриальный монстр, пытавшийся расползтись по территории нескольких штатов и угрожавший стране экологической катастрофой. Там, на Земле, худшего удалось избежать. Здесь, на Палинурусе, непоправимое свершилось, и технократическая цивилизация поглотила природу целой планеты.

Но не это прискорбное обстоятельство вызвало изумление Джека. Шлюпка медленно снижалась, а он никак не мог разобраться в поведении гномов. Вблизи их облик не вызывал особых симпатий: согбенные, скрюченные фигурки, шишкоообразные наросты на теле, затуманенный взгляд без каких-либо признаков мысли. Держались они кучками, вели себя достаточно дружелюбно, хотя и с некоторой опаской. Посадив шлюпку на космодроме, Джек попытался вступить с гномами в контакт, но безрезультатно. Ему пришлось обратиться к помощи компьютеров, и только слова машинных команд смогли дойти до сознания обитателей Палинуруса. Толпа зашевелилась, засуетилась, в движениях появилась осмысленность; началась медленная загрузка космической шлюпки.

Недоумение Джека смешалось с любопытством, и он решил выяснить для себя род занятий этих необычных гуманоидов. Покинув на несколько минут космодром, он быстро нашел ответ на свой вопрос: все незанятые на погрузке гномы усердно полировали разнообразные металлические поверхности, доводя их до зеркального блеска. Глазам становилось больно от многократно отраженного света. Джек быстро вернулся к шлюпке и с трудом дождался конца погрузки. Возвратившись на борт "Арго", он отрапортовал капитану о своих наблюдениях, но Лэнджер остался невозмутим.

- Так оно и есть, Джек. За время вашего отсутствия я попытался изучить сигналы радиодиапазона. Оказалось, что эфир заполнен машинными командами сообщавшихся между собой компьютеров; никаких признаков живого человеческого голоса. Лишь на одной частоте я наткнулся на подобие развлекательной передачи... исключительный уровень бессмыслицы! По сравнению с ней коммерческие телевизионные шоу, популярные на Земле в конце двадцатого столетия - чудо интеллекта, - Лэнджер невесело усмехнулся. - А теперь попробуем определиться с выводами. Очевидно, в этом мире роботы захватили бразды правления в свои стальные руки и стали повелителями людей.

- Революция роботов! - воскликнул Тюфяк. - Я всегда считал ее невозможной!

- Так-то так, Джерри, - протянул профессор, - но в машинной цивилизации существуют опасности, не заметные с первого взгляда. Одна из них реализовалась в этом мире. Разумные существа, создавшие искусственный интеллект, основанный на высочайшей скорости обработки информации, попали к нему в полную зависимость. Не умея прогнозировать возможные последствия, они оказались настолько самонадеянны, что доверили компьютерам принятие всех решений, надеясь навечно остаться хозяевами положения. Но представьте на минуту, молодые люди, - и Лэнджер возвысил голос, пытаясь донести до слушателей свою убежденность, - что кибернетический мозг распоряжается внешней политикой. Машина руководствуется формальными критериями; для нее не существует нематериальных ценностей и ей недоступны приоритеты, имеющие смысл для людей. Национальная гордость, честь, слава пустые звуки в этом случае. Пусть теория игр поможет вам оптимизировать пути достижения цели, установить баланс между выигрышем и потерями. Но в мире найдется множество вещей, к которым неприменимы арифметические действия; их нельзя взвесить ни на каких весах - свобода, частная инициатива, равенство перед законом... - Полномочный Посланник сделал эффектную паузу. - А вспомните о том, что просто невозможно выразить словами - момент истины, понимание, озарение... из них складываются наука, искусство и, в конце-концов, человеческая жизнь! Об этом следует помнить всем претендентам на роль повелителей машин; в противном случае компьютеры обязательно возьмут верх, - эмоционально закончил профессор.

Астронавты с удовольствием покидали механизированный мир, полностью лишенный улыбки и добра. "Арго" был введен в режим стоячей волны, но пережитое слишком задело за живое, и диалог продолжался.

- Почему вы хотели назвать планету Эдгин, сэр? - напомнил Джек.

- В антиутопии Батлера "Эдгин, или Нигде" речь шла о тех же вещах, друг мой. Автор предсказал наступление времени, когда машины займут в жизни людей неоправданно важное место. Вспомните этих гипертрофированных маленьких человечков, суетливо ползущих от робота к роботу подобно лесным жучкам на поверхности листа, - и профессор машинальным движением пригладил волосы. - Книга Батлера была встречена с усмешками и сарказмом, но только теперь стало ясно, что человечество ходило по лезвию ножа и только чудом избежало подобной участи. На Палинурусе мир гротеска воплотился в реальность, кошмар Батлера стал явью. Но содержание романа значительно шире одной этой темы; в нем много других глубоких мыслей, - Лэнджер вздохнул и добавил: - Поэтому название, предложенное Джерри, показалось мне более точным.

- Мне кажется, что я понял, почему Палинурус принадлежит Гегемонии, похвала профессора явно взбодрила Тюфяка, и он почти дословно воспроизвел аргументы своего наставника. - Как на планете, покрытой водой, так и здесь образовались культуры, не способные к глобальным изменениям. И это решило вопрос о присоединении Палинуруса к Сердцу Звездного Мира со всеми вытекающими отсюда последствиями.

- Полностью согласен, - не спеша откликнулся профессор. - Но от вас ускользнул еще один нюанс. Роботы на этой планете окончательно вышли из под контроля и преследуют свои собственные цели, не связанные с потребностями людей. Это развязывает руки Федерации для большой политической игры, - и Лэнджер горько усмехнулся. - Допустим, Гегемонии понадобились два миллиона пластиковых пончиков. Что ж, Палинурус выполнит приказ, не задаваясь вопросом, по зубам ли они коренным обитателям планеты. Эта машинная цивилизация вполне может обойтись без людей, и Гегемонии хватит безжалостности и жестокости, чтобы использовать это обстоятельство.

Астронавты помолчали, потрясенные услышанным. Наконец Джек проговорил:

- Все таки я не уверен, что Палинурус - подходящее имя. Как же мореходу добраться до цели, потеряв кормчего? Корабль, оставшийся без управления, - беззащитен.

- Не совсем так, - подвел итог дискуссии профессор. - Вас могут взять на буксир... и с курсом буксирующего судна вам, увы, придется согласиться.

Неделя шла за неделей, и снова стоячая волна пространства отделила "Арго" от остальной Вселенной. Экипажу, погруженному в тишину корабля, с трудом верилось в реальность существования внешнего мира, полного противоречий и тревог. И только изредка сигнальные лампочки приборов напоминали о недремлющем оке Гегемонии; зондирующие импульсы по-прежнему проникали в замкнутое пространство звездолета, унося и принося информацию. Астронавты понимали, что находятся под постоянным наблюдением.

С трудом дождались друзья очередной остановки. Едва раскрылся невидимый кокон, как перед ними открылся чудесный мир зеленых холмов и перистых облаков на голубом небе... Земля?! Джек внезапно ощутил приступ острой тоски по родине, но не расстроился. Сердце радовалось при виде милой, по-домашнему уютной, медленно проплывающей перед глазами планеты, где можно спокойно передохнуть, не опасаясь неприятных сюрпризов.

Но надежды не оправдались; обитатели пасторальной планеты не напоминали землян, да и картина вблизи оказалась далекой от безмятежной идиллии. Разумные существа жили в гигантских каменных замках, возведенных на мощных пилонах посреди неумолчно шумящих морей. Рокот волн, набегающих и разбивающихся о могучие стены, порождал суровую и однообразную музыку, которой были заполнены величавые строения. Их обитатели не отличались особым любопытством и равнодушно отнеслись к космической шлюпке, в которой почему-то признали каррак, верткое небольшое судно с высокой кормой, треугольными парусами и традиционной головой дракона на носу; на таких кораблях они отваживались спорить с бушующей стихией. Но вид звездных путешественников мгновенно поселил в их лягушачьих глазах ужас и желание немедленно избавиться от непрошенных гостей. Пропитанная средневековым духом культура подчинялась строгим правилам и ритуалам; каждый жест и каждое движение несли смысловую и церемониальную нагрузку, в соответствие с короткой и простой мелодией из пяти нот.

Астронавты явно не вписывались в этот мир и предпочли поскорее оставить его, сопровождаемые жуткими завываниями дудок и рогов, в равной мере скорбными и агрессивными; путешественников словно хотели смести с лица негостеприимной планеты. Таков был этот полноправный член межзвездной Федерации, встретившийся на пути экипажа "Арго".

Никто из путников не вспоминал во время полета о знаменитой звезде 61 Лебедя, прославленной в истории науки. К ней впервые применили метод параллакса для определения расстояния до Земли; и она же со своими планетами стала первым открытым астрономами аналогом Солнечной системы, что заставило ученых всерьез задуматься о существовании внеземных цивилизаций.

А теперь, неподалеку от созвездия Лебедя, в бескрайних облаках космической пыли, решалась судьба человечества, положенная таинственными силами на невидимые весы.

В одной из точек туманности Большого Угольного мешка, среди непрерывных космических бурь, некогда образовался звездный кластер. В результате этого события центр туманности очистился от пыли и газа. Одни новорожденные звезды, будучи в тысячу раз младше Солнца, принадлежали к спектральному классу В; часть из них имела планеты. Другие представляли собой холодные, безжизненные образования, застывшие на миллионы лет в ожидании гигантских флуктуаций гравитационного поля и радиоактивного излучения, способных разогреть их до такой степени, чтобы начались их собственная эволюция и непредсказуемая история.

Именно здесь обитали Вершители Судеб, кружась в своем похожем на вихрь танце; таинственные создания, ровесники Вселенной, чьим уделом была вечная молодость, которую обеспечивали, по-видимому, те же процессы термоядерного синтеза, что идут в звездах. Только редкие и маловероятные события могли прервать нить жизни Вершителя.

Глаз человека воспринимал Вершителей как мерцающие огненные шары диаметром от четырех до семи футов, чей цвет непрерывно изменялся от желтого до темно-красного. Что Вершители Судеб представляли собой на самом деле? Ответить на этот вопрос не брался никто. Делались попытки описать их состояние с помощью теории электромагнитного поля, но они оказались неудачными; природа Вершителей оставалась тайной за семью печатями. В каких терминах описать их устойчивость? И саму жизнь? Вершители Судеб были старейшими носителями интеллекта во Вселенной.

Изредка они обменивались мнениями, вступали в спор, посылая друг другу радиосообщения сразу на сотне диапазонов одновременно. Другим способом общения служила для них возможность изменять цвета. Но самым любимым их занятием было кружиться в непрерывном, бесконечном танце, молниями пронзая космическую мглу и соединяя воедино звездные кластеры.

И сейчас среди вечного безмолвия шел жаркий спор, невнятный слуху смертных. Единственным зрителем драматической сцены мог быть только сам Создатель - людские язык и опыт бессильны в ее описании. Как водится, спорили старики и молодежь; Перворожденный, старейший из Вершителей, и "юный" Люцифер, не так давно первым посетивший Землю.

Люцифер: - Люди продвигаются в глубь Сердца Звездного Мира, Перворожденный. Но они еще не осознали увиденного.

Перворожденный: - Куда им... Они слишком эфемерны для постижения истинной сути вещей.

Люцифер: - Мы недооценили их, Перворожденный; они не похожи на обычных эфемерид.

Перворожденный: - Да, разница есть, но скорее не в их пользу. Наиболее прискорбна их необъяснимая для вечности агрессивность.

Люцифер: - Верно подмечено. Но, несмотря на это, люди миновали первую стадию своей эволюции. Они научились слушать друг друга и решать свои вопросы мирным путем.

Перворожденный: - Неуклюжие движения подростка. Как смешны их попытки не упустить свою выгоду при каждом столкновении с другими формами жизни!

Люцифер: - С нами у них этот фокус не пройдет, Перворожденный.

Перворожденный: - А чем они заняты сейчас? Отдадим должное их интеллекту; земляне - первая раса среди эфемерид, попытавшаяся использовать наши возможности.

Люцифер: - Каким образом? Я не понимаю.

Перворожденный: - Этой рискованной миссией к Сердцу Звездного Мира. Человечество возлагает надежды на наш договор и хочет употребить его в качестве разменной монеты... Исключительная самонадеянность.

Люцифер: - Согласен с вами, Перворожденный. Но это всего лишь начало второй стадии эволюции. Они впервые столкнулись с гораздо более древней цивилизацией, всегда готовой постоять за себя, и желающей стальным кулаком утвердить свое превосходство. Земляне не могут примириться с этим, хотят защитить достоинство своего мира и тем самым пытаются изменить существующую расстановку сил.

Перворожденный: - Так как же нам отнестись к грядущим переменам во Вселенной, мой дорогой собрат? Стоит ли допускать их? Стрела изменений направлена в один конец и ведет к полной гибели всего живого, к всеобщей смерти. Все возмущения в мире - только небольшие островки организации, которые со временем вернутся в породивший их хаос. Напомни, как часто проходило это перед нашими глазами?

Люцифер: - Непрерывно, Перворожденный. Хотя к некоторым из эфемерид Провидение благосклонно и им удается продлить свое существование в океане бытия.

Перворожденный: - И кому же следует отдать предпочтение? Более удачливым? Мы одни родились вместе со Вселенной, и одни же будем смотреть в глаза ее холодному концу. Пока из всех эфемерид только Сердце Звездного Мира показало нам свои возможности и создало вполне устойчивую культуру. Их выигрыш составит несколько лишних галактических лет...

Люцифер: - Но в Галактике раздаются намеки на Землю...

Перворожденный: - Намеки, шепоты, слухи - и ничего более... Перед нашим взором уже мелькали миры, претендовавшие на исключительность. Чем земляне лучше их? Опыт не оставляет нам никакой надежды.

Люцифер: - Не согласен, Перворожденный. Как раз наблюдений нам и недостает. Но мы постараемся восполнить упущенное. Многое теперь зависит от нашего отсутствующего брата.

Перворожденный: - Много - или очень мало. Будем ждать, ведь времени у нас в избытке. Спешить должны другие обитатели Вселенной. Ждать - наша привилегия.

7. ХРАНИТЕЛИ ЗООПАРКА

Следующая остановка "Арго" состоялась на планете с плохо выговариваемым названием ССС'поуд (апостроф обозначал глубокое придыхание, которому весьма эрудированный профессор Лэнджер нашел аналог в языке суахили). Джек стал уже меньше обращать внимание на детали, и зеленовато-медный цвет кожи хозяев этого мира оставил его равнодушным. Заинтриговало его другое обстоятельство: многие обитатели встретившихся путникам галактических культур принадлежали к гуманоидному типу, и жители ССС'поуда не составляли исключения.

- Как только начинаешь задумываться над тем, что эволюция зависит от миллиона случайностей, - обратился Джек к Полномочному Посланнику, - то не перестаешь удивляться, что люди Земли находят во Вселенной подобных себе.

- Вы забываете о конвергенции, молодой человек, - решительно возразил профессор. - Исходная точка любой эволюции не имеет принципиального значения, поскольку она заведомо консервативна. Вы не станете возражать, что у кита имеются черты, роднящие его как с рыбой, так и с мезозавром и пингвином. Можно сформулировать и по иному: представителей трех различных классов - млекопитающий, рептилий и птиц - объединяет их общность с рыбами.

- Это логично, потому что вода - исконная среда обитания для всех них, - откликнулся Тюфяк. - Если приглядеться к суше, то там мы обнаружим большее разнообразие.

- Вы не совсем правы. И в этом случае имеется определенное сходство: зеркальная симметрия тела, мозг, вынесенный вперед, расположенные возле него органы чувств, - Лэнджер принялся не спеша высказывать свои соображения. - Эволюция позволила некоторым видам сделать большой скачок в развитии и распрямить спину, освободив передние конечности, что, кстати, характерно для всех птиц. За примерами далеко ходить не надо - кенгуру, тиранозавр и, конечно, человек. Конвергенция также делала свое дело, поэтому я готов держать пари, что если мы вскроем ссс'поудианца, то обнаружим систему циркуляции крови, свойственную рептилиям: полную независимость, за исключением легких, венозного и артериального кровообращения. С другой стороны, джентльмены, - профессор усмехнулся и слегка похлопал своего юного дублера по спине, - позвольте еще раз повторить предупреждение о местных продуктах. Употреблять их в пищу для нас бесполезно; мы не отравимся, но просто-напросто умрем с голоду.

- Ничего не понимаю, - полнейшее недоумение отразилось на лице Тюфяка.

- Вся хитрость заключается в строении молекул аминокислот здесь и на Земле, - назидательно произнес профессор. - Они - зеркальные двойники, имеют одинаковый химический состав, но отличаются оптической активностью. Одни молекулы вращают плоскость поляризации проходящего светового пучка направо, а другие налево. И такое тонкое, не улавливаемое глазом различие оказывается неизмеримо важнее, чем две ноги у человека и восемь у октопода.

Но Джек почти не слушал профессора, жадно впитывая новые впечатления. На ССС'поуде существовала древняя и необычайно богатая цивилизация, что сказывалось не только на отношении к полезному труду, которым был занят лишь один член общества из каждых десяти тысяч, но и породило неповторимую культуру. Ее пышное великолепие, утонченность, изысканность и церемонность далеко превзошли роскошь Византии периода ее расцвета.

Оказавшись на улице любого города, путешественник терялся в удивительном калейдоскопе красок и забывал обо всем на свете. Со всех сторон его окружали блистательные драгоценности, благоухающая парфюмерия, кружащая голову музыка, грациозные, полные достоинства движения и - танцы, танцы, танцы...