Слёзы Эрии

— Ты голодна? — поинтересовалась служанка.

Я кивнула, но ответ Элье не требовался: она уже суетилась над приготовлением завтрака. На сковороде зашкварчала яичница с овощами, а рядом на плите засвистел чайник. Я наслаждалась уютом этого момента, вспоминая, как Терри каждое утро готовила для меня завтрак. Он получался в разы хуже того, что готовила Элья, но тётя старалась изо всех сил.

Когда Элья сняла чайник, под ним блеснул бирюзовый кристалл, инкрустированный в каменную столешницу. Эти осколки испещряли весь дом, особенно много их было на кухне: у дальней стены обычный деревянный шкаф, благодаря одному крупному камню в двери, выполнял роль холодильника, сахар в чае беспрерывно помешивался шустрой ложкой, словно ею орудовала невидимая рука, а нож ловко нарезал хлеб — во все столовые приборы были вплавлены кристаллы размером не больше слезы. У дверей в посеребренной раме висело полотно из двенадцати цепей, на каждую из которых было нанизано по тридцать три крошечных осколка, один из которых сиял, отмеряя дату. Сегодня зачарованные Слёзы Эрии озаряли в календаре пятый день третьего звена.

— Что такое Эрия? — однажды спросила я служанку.

И в тот, уже далекий для меня день, я впервые услышала о народе ар’сет, чья таинственная родина Клаэрия — крошечный безликий клочок суши на карте господина Омьена, отрезанный от Дархэльма Беспокойным морем, — манила к себе отчаянных пиратов и искателей сокровищ.

Жизнь и культура ар’сет всегда интриговали ученых мужей Дархэльма. Но всё, что им дозволено было знать об ар’сет — это их вера в Эрию — великий монолит, которому загадочный народ поклонялся, словно божеству. Людей манила сила, скрытая в камне, но всё, что им удавалось заполучить — это горсть осколков, которые монолит сбрасывал, будто старую чешую, а волны Беспокойного моря прибивали к берегам материка.

Многие горячие головы пытались достичь Клаэрии — счастливчиков через несколько недель волны выбрасывали к берегам родной земли, но остальные, менее удачливые моряки, исчезали в Беспокойном море, сраженные могучими водами или древними монстрами из глубин.

Полвека назад Вазилис, предшествующий император Дархэльма, предпринял попытку захвата острова. Безумный шаг стоил ему флота, так и не достигшего берегов Клаэрии и сгинувшего в безжалостных водах. Лишь два судна сумели вернуться домой — потрепанные и искалеченные, как напоминание о том, насколько жестоко Беспокойное море.

Но даже это поражение не остановило императора. Одержимый Эрией и силой, которую мог даровать монолит, Вазилис упорно стремился им завладеть. Он губил корабли, словно избалованный мальчишка, не жалеющий своих игрушек. Люди гибли в свирепых водах, едва покидая берег, или расставались с жизнью на причале, отказываясь подниматься на борт корабля. На многие годы Беспокойное море окрасилось в алый. Но находились и те, кто отправлялся в плавание по собственной воле. Нескольким морякам, чьи имена теперь воспевают барды, удалось однажды достичь Клаэрии, и эти смельчаки, точнее те из них, кто выжил, озолотились на безумии императора.

Лишь после смерти Вазилиса люди перестали проливать свою кровь в ненасытных морских водах, и в Дархэльме воцарился мир. А благодаря поддержке нынешнего императора, Крайоса, столичные ученые нашли новый способ получения энергии — эфир.

Для Лаарэна и севера новая энергия стала спасением, ведь какую бы силу в себе ни хранили Слёзы Эрии, эти кристаллы совершенно бесполезны без человека, способного пробудить их магию и заключить в них свою. Зачарованные слезы могут стоить целое состояние и содержать в себе разрушительную силу, но не многие люди способны запечатлеть ее в камне.

— Доброе утро! — голос Шеонны вырвал из воспоминаний.

Возникнув за спиной, подруга заключила меня в крепкие объятья.

— Если ты не отпустишь, это утро начнется с потери моего сознания, — пропищала я, пытаясь выбраться из удушающего плена ее рук.

Шеонна ослабила хватку и заботливо пригладила мои растрепавшиеся волосы.

Благодаря своему веселому нраву и вечно игривому настроению, она оживляла любое место, где появлялась, и заражала всех хорошим настроением. И ничего в ее внешности не намекало на ту опасность, что таилась в этой девушке — ни огненные локоны, игриво подпрыгивающие при каждом движении, ни озорная улыбка, отражающаяся в светло-карих глазах. Но я на своей шкуре испытала, какая сила таилась за всем этим. И не скрывала своего восхищения.

Шеонна была на голову выше меня и всего на год старше — недавно ей исполнилось девятнадцать, — но в ее присутствии я ощущала себя беспомощным и слабым ребенком.

— Элья, что у нас на завтрак? Пахнет очень вкусно!

Подруга упала на соседний стул, и я не успела опомниться, как моя тарелка перекочевала на её половину стола.

— Шеонна! — недовольно всплеснула руками Элья.

Та в ответ одарила служанку невинной улыбкой и застучала вилкой по тарелке.

— Всё в порядке, — отозвалась я, лукаво улыбнувшись. — У меня еще весь день впереди, чтобы наесться, а Шеонне предстоит трудный учебный день, ей нужны силы.

Шеонна показала мне язык и демонстративно отправила в рот очередную порцию моего омлета. Я усмехнулась и потянулась к подносу с булочками, который Элья водрузила на стол. Но и тут меня постигла неудача — ароматная выпечка выскользнула из руки, оставив на пальцах липкий слой крема с корицей.

— Шейн! — возмутилась я.

— Мне тоже нужны силы перед рабочим днём, — он отстраненно пожал плечами, надкусив булочку.

Я недовольно фыркнула и, вцепившись в края подноса, подвинула его ближе, попутно хлопнув по протянутой руке Шеонны.

— Так, сию же минуту сядьте и поешьте, как полагается! — вмешалась Элья.

Передо мной появилась новая тарелка с омлетом.

— Прости, Элья, но я опаздываю, — ответил Шейн и строго бросил сестре, — и ты тоже.

Шеонна попыталась возмутиться, но суровый взгляд Шейна положил конец ее причитаниям. Именно этот взгляд я видела чаще всего.

Недовольно фыркнув на старшего брата, Шеонна быстро покончила с завтраком и вышла в коридор, помахав мне на прощанье.

В комнате воцарилась тишина, которую внезапно нарушил резкий и тяжелый стук в дверь. Мы с Эльей удивленно переглянулись — гости никогда не прибывали в дом через кухню. Я стремительно соскочила со стула, выставила его перед собой, и крепко вцепилась в спинку, чувствуя себя в таком положении более защищенной. А Элья храбро направилась к двери и решительно распахнула ее. На пороге никого не оказалось.

Внезапно раздался шелест, будто кто-то быстро перелистывал книжные страницы, и в комнату впорхнул крохотный свиток, перевязанный сиреневой лентой. Шелестя своими атласными крылышками, записка закружила по кухне. Когда она пролетала над головой, я подпрыгнула, вытянув руку, но заколдованная вещица ловко увернулась.

Элья тихо засмеялась, наблюдая за моими неудачными попытками. Сверток игриво и издевательски сделал круг над моей головой, слегка задев волосы, после чего нырнул в раскрытую ладонь служанки.

— Он не дастся в руки тому, кому не адресован, — пояснила женщина, — а если ты все же исхитришься и поймаешь, то письмо сгорит прежде, чем будет расколота печать.

Элья сломала восковую печать, в которой мерцали крупицы Слез Эрии, спрятала ее в карман юбки и потянула за шелковую ленту, раскрывая записку.

— Сегодня на ужине будет гость, — сообщила служанка, пробежав взглядом по ровным строчкам, написанным витиеватым почерком, — и тебе позволено присутствоват.

Сердце ёкнуло одновременно от радости и внезапно нахлынувшей тревоги.

Неужели недели ожидания подошли к концу? И этим самым гостем будет столь долгожданный Хранитель Дверей?

Шеонна вернулась домой незадолго до прибытия гостя. От моего взгляда не ускользнул толстый слой грязи на ботинках, которые она забросила в дальний угол прихожей, и надорванный подол длинной юбки. Я догадалась, что этот день подруга провела не в стенах Академии. Как и в ту ночь, когда она нашла меня, Шеонна вновь выбиралась за пределы города, наслаждаясь свободой, которую дарил ей лес.

Она едва успела привести себя в порядок и спуститься в холл, как повернулась дверная ручка. Я встречала гостя в темно-зеленом платье с атласным поясом, таким же легким и белоснежным, как повязки на руках. Но я чувствовала себя слишком неуютно в платье, которое Шеонна носила лет в четырнадцать и давно его переросла, а на мне, невысокой и худой, оно сидело в самую пору.

Когда вошедший гость снял шляпу, я не сдержала радостной улыбки, но одновременно ощутила легкий укол досады. Гостем оказался не Артур Моорэт, но я уже была знакома с этим человеком. Из-под шляпы показались седые волосы, которые легкой паутинкой струились по вискам, плавно переходя на скулы и обрамляя краснощекое лицо мужчины. Густая борода графа Эридира делала его похожим на одуванчик.

Мужчина учтиво передал Элье свою шляпу и протянул к нам с Шеонной крючковатые руки.

— Милые дамы, вы как всегда прекрасны! — искренне произнес мужчина.

Граф был единственным человеком, кто, помимо четы Омьен, знал о моем нахождении в Гехейне. Велизар Омьен пригласил его на следующее утро после того, как я объявилась на пороге. Тогда я еще не владела собой: умудрилась причинить вред Шейну, в порыве истерики осыпала всех домочадцев несдержанными красноречивыми оскорблениями. И больше всего неприятных слов досталось Тенлеру Эридиру. Но он снисходительно пропустил всё мимо ушей, понимая, как трудно мне принять его слова на веру и смириться со своей участью. Магия? Другой мир? Происходящее было похоже на очень злой розыгрыш.

Следом за графом вошли хозяин дома и его сын. Шейн не удостоил нас взгляда и, протиснувшись между мужчинами, молча направился в столовую. Элья подбадривающе провела рукой по его плечу, когда парень проходил мимо.

Вскоре мы расселись по своим местам. Граф расположился рядом со мной.

Разговор, завязавшийся между мужчинами еще за порогом дома, не прекращался до самого десерта.

— Мы ничего не можем сделать с этим, — сокрушенно покачал головой Тенлер Эридир, мне казалось, что от этого движения волосы на его голове разлетятся, будто пух одуванчика, — вина Маркуса Лэнна доказана.

— Доказана, — тихо повторил Шейн, сквозь сжатые зубы. — Вся вина Лэнна заключается в том, что он оказался не в том месте и не в то время.

— И не под той юбкой, — тихо добавила Шеонна, усмехнувшись.

Шейн скосил на сестру недовольный взгляд, но ничего не ответил.

— Маркус знал, с какой семьей связывается. И я надеюсь, тебе хватит благоразумия не лезть в это дело, мальчик мой. Лэнн тебе не друг, и ты ему ничем не обязан.

Шейн недовольно сжал челюсти, сдерживая слова, рвущиеся наружу. И граф Эридир поспешил сменить тему.

Элья незаметно сновала между собравшимися, меняя тарелки. Тема новой беседы оказалась куда спокойнее и менее напряженной. Прислушиваясь к разговору мужчин, Шеонна пыталась вставить свое слово, за что отец награждал ее строгим взглядом, который та упорно не замечала. Для меня же разговор оставался белым шумом, я ничего не смыслила в отношениях между членами Научной Магической Коллегии или правящими домами Эллора.

Но внезапно брошенный обрывок фразы заставил меня вновь прислушаться к разговору.

— Артур Моорэт вернулся? — шепотом спросила я у Шеонны.

Но мой вопрос достиг чуткого слуха графа, и он обворожительно улыбнулся.

— Буквально сегодня утром прибыл из Фенра, — подтвердил он. — Местная знать не дает ему прохода, желая узнать, какие диковины он принес из нового мира на этот раз. По этому случаю завтра Артур устраивает званый ужин. И ты тоже приглашена.

Месяцы ожидания подошли к концу. Сердце в моей груди бешено заколотилось, но я не могла понять, была это радость перед грядущим возвращением к Терри или страх расставания с новым домом и его обитателями. Я убрала руки под стол, стараясь не выдать дрожь.

— Но самое главное, ты наконец-то сможешь покинуть дом, ничего не опасаясь, — черные усы господина Омьена, плавно переходящие в аккуратно подстриженную бороду, дрогнули от легкой улыбки. — Посмотришь на наш город и замок, хоть узнаешь, где мы с Шеонной пропадаем каждый день. Кстати, дочь моя, как твои успехи в Академии?

Ложка замерла у губ Шеонны. Подруга рассеянно улыбнулась, но быстро совладала с собой.

— Прекрасно, — коротко ответила она.

— Как твои успехи в руноведении? Как политология? — с нажимом поинтересовался мужчина.

— Все хорошо, — продолжала свою ложь Шеонна, — мистер Хорст говорит, что я делаю успехи.

— О да, я слышал об этом, — кивнул господин Омьен. — Я понимаю, что руноведение трудно тебе дается, я и сам в твои годы не мог совладать с этим предметом, но в политике ты очень способна. Многие великие люди пробивали себе путь с помощью шантажа и давления, и ты ничуть не уступаешь в этом членам Коллегии.

— Что… — Шеонна потеряла все самообладание и рассеянно заметала взгляд между отцом и братом.

Холодный взгляд господина Омьена уперся в Шеонну. Мужчина не спеша поставил бокал на стол. Его руки, испещренные мелкими шрамами от ран и химических ожогов, напряглись. Шеонна обвела собравшихся умоляющим взглядом, но никто не мог прийти на помощь.

— Кстати, не обязательно было давить на Хорста и копаться в его грязном белье, — отстранено заметил Шейн, пригубив вина. — Старик был готов скрывать твое отсутствие по доброй воле, лишь бы ты еще дольше не объявлялась в его академическом крыле.

— Шейн! Ты влез в его голову? — разъяренно прорычала Шеонна.

Она метнула умоляющий взгляд на отца, словно не ее проделки стали причиной его недовольства, а вопиющее поведение Шейна. Но лицо отца оставалось таким же непроницаемо холодным.

— Ты не имел никакого права! — зарычала Шеонна на брата.

— Я имею полное право использовать свои силы и полученную информацию, как мне угодно, — пожал плечами Шейн.

Шеонна крепко сжала кулаки, так что побелели костяшки пальцев.

— Вот он, истинный Черный Пёс Коллегии, — произнесла она, вкладывая в эти слова всю злость.

Шейн метнул в сторону сестры предупредительный взгляд, от меня не укрылось, как напряглись его пальцы, придерживающие бокал.

Никто не говорил об этом прямо, но из мимолетных разговоров домочадцев я знала, что оба ребенка Велизара Омьена были приемными. И каждый раз, когда семья оказывалась вместе, я находила всё больше различия в их внешности. Пухлые губы Шеонны и круглое личико сильно контрастировали с волевыми и резкими чертами Велизара Омьена. Шейн, в свою очередь, тоже разительно отличался от отца, но невольно перенял его острый взгляд и манеру хмурить брови. Ему едва исполнилось двадцать два, он был высок и крепко сложен и уже умел внушить страх одним взглядом, под стать старшему Омьену.

Внезапно рядом со мной белоснежная салфетка вспыхнула ярким пламенем. И прежде, чем огонь набрал силу, а я успела испугаться, подоспевшая Элья опрокинула на огонь воду из графина.

— Шеонна, хватит! — раскатистый бас господина Омьена пронесся по столовой, отразившись в каждом уголке.

В комнате воцарилась гнетущая тишина, все взгляды обратились к главе дома, и в каждом читался страх. Даже плечи графа осунулись, будто он старался казаться меньше.

— Отец, он… — начала было Шеонна, но умолкла под тяжелым взглядом отца.

— Он сделал то, что я ему велел, — отрезал господин Омьен.

— Но… Ему дали эти силы, чтобы он использовал их против преступников, а не близких людей!

— Порой мне кажется, что главный и единственный преступник в этом городе — моя дочь, — от его ледяного тона стыла кровь в жилах.

— К чему мне вообще посещать это дурацкое заведение? — вспылила Шеонна. — Чему меня научат? Только и делают, что заставляют зубрить мертвые руны, смысл которых Коллегия сама не понимает. Или безрезультатно пытаются научить заговаривать Слёзы. Храни тебя Ольм! Отец, когда ты признаешь, что я не способна использовать магию?!

— Ты способна, — холодно возразил Велизар Омьен и мрачно добавил. — И не смей поминать мертвых богов за этим столом.

— Нет, не способна. — Шеонна хлопнула рукой по столу. — Это проклятье, а не магия, и никто не способен научить меня управлять… этим.

Шеонна раздраженно махнула в сторону Эльи, держащей в руках наполовину обугленную салфетку. И будто в подтверждение ее слов маленький огонек вновь занялся на белоснежной кружевной ткани. Служанка спокойно опустила салфетку в графин с водой.

— Выйди и успокой свои мысли, — строго произнес господин Омьен, кивнув в сторону двери. — И после возвращайся обратно. Этот разговор мы продолжим позже.

Последние слова господин Омьен произнес уже мягче, но в них все еще звучала сталь. Шеонна молча встала и, не разжимая кулаков, покинула столовую. Шейн поднялся со своего места следом за сестрой, но отец жестом велел ему остаться. Парень угрюмо опустился на стул.

— Ох, уж эти детки! Вся в мать! — усмехнулся граф Эридир, пытаясь разрядить обстановку, но тут же поперхнулся, поймав на себе взгляд господина Омьена, и попытался сменить тему. — Кстати, до меня давеча дошли слухи, что на ужин к Артуру приглашен Фельдер-сновидец, поэтому я не пожалел пары золотых на листья рейруда из самых глубин Ксаафании! Элья, дорогая, думаю, ты лучше меня знаешь, как их заваривать.

Элья осторожно приняла небольшой сверток, словно в нем находилась самая хрупкая в мире вещь, и принюхалась.

— Я рада, что ты внял моим советам, Тенлер, и в этот раз тебя не облапошили, как деревенского дурака, — усмехнулась служанка. Граф Эридир будто не заметил вопиющей фамильярности в свой адрес, ответил широкой улыбкой.

Шеонна вернулась в столовую как раз к тому моменту, как Элья разлила по чашкам жидкость сливового цвета. От напитка исходили сладкие ароматы цитрусовых и вишни, на дне чашки плавали несколько цветочных лепестков.

Заметив мое замешательство, граф Эридир пояснил:

— Раньше рейруд произрастал по всей территории Гехейна, и каждый мог испить чая из его листьев. Правильно заваренный отвар, употребленный перед сном, позволял видеть вещие сны. И те, кто мог их понимать, становились поистине великими людьми. Но Ксаафанийским ведьмам претила мысль, что какие-то людишки пытаются сравняться с ними в Знании, и наслали хворь на это чудесное растение. Теперь рейруд можно найти лишь на некоторых островках Ксаафании, и стоят его листья практически как жеребенок.

— Чушь все это, — вмешался в разговор Шейн, и граф смерил его добродушной улыбкой, словно ребенка, которому простительно чего-то не знать в силу своих малых лет, — если бы это действительно работало, то наша знать уже закладывала свои состояния лишь бы получить эти чаинки. А так это лишь развлечение на пару светских вечеров.

— Ты невнимателен к моим словам, Шейн, — парировал граф. — Чтобы знать будущее, недостаточно видеть сны, их еще нужно понимать. А это доступно не каждому, такой дар не получают в подарок от Коллегии — с ним рождаются. Да и листья рейруда нужно уметь заваривать, и, к счастью, у нас есть Ксаафанийка, знающая в этом толк, — граф отсалютовал Элье и залпом опрокинул свой чай.

Его примеру последовали и все остальные, даже Шейн, не верящий в сновидческие свойства рейруда. Я прильнула губами к чашке и ощутила горький вкус, который никак не сочетался со сладким ароматом лепестков, плавающих на поверхности. Я скривилась, но выпила свой напиток.

Граф Эридир покинул дом очень поздно.