Груз ВКЖ-65

Они влетели в виварий, где как всегда, кувыркались в клетках животные и птицы.

Заметив людей, обезьяна закричала «У! У!» и захлопала в ладоши.

— Это она приветствует вас, Татьяна, — сообщил Горелов.

— Она у нас очень умная, — добавил Андреев. — Вы ей понравились.

Татьяна в первый раз после пробуждения улыбнулась.

— Я больше люблю хищников.

Андреев растопырил пальцы и зарычал.

— Ой! — сказала Татьяна.

После вивария слетали в оранжерею, где Горелов дал попробовать Татьяне клубнику величиной с яблоко.

— Я больше люблю бананы и огурцы, — сказала Татьяна.

— Почему?

— Не знаю.

— А я знаю, — сказал Андреев, — но не скажу.

И так, отсек за отсеком, они облетели всю орбитальную станцию. Закончили космическую экскурсию демонстрацией туалета и душа.

К этому моменту Татьяна окончательно пришла в себя, свободно общалась с космонавтами и даже немного шутила. Так, например, про туалет она сказала: «Роскошная параша».

Вернулись в кают-компанию и усадили Татьяну в кресло у иллюминатора.

Андреев сделал Горелову знак и космонавты отплыли в сторону, оставив Татьяну одну.

— По-моему, достаточно образовательных программ, — прошептал Андреев. — У нас мало времени. Нужно приступать к космическому сексу.

— А не рано? — засомневался Горелов. — Как-то резко… Давай выпьем с ней бутылку, которую нам Борис Иванович прислал… После этого дела естественней получится…

— Согласен.

Андреев полетел на склад за бутылкой.

Горелов подплыл к Татьяне сзади и осторожно положил ей руку на плечо.

— Правда, романтично смотреть из Космоса на землю?

— Ага! — ответила Татьяна задумчиво. — Где-то там внизу моя тюрьма… Представить себе невозможно!..

— Да, — Горелов погладил ее по волосам. — Как можно таких, как вы в тюрьме держать?.. Не понимаю…

Татьяна промолчала.

Приплыл Андреев. Он вплыл в отсек, толкая перед собой бутылку «Столичной» горлышком вперед.

— Лети ракета, как соловей летом! — сказал он в рифму. — Я — поэт, зовусь Валера, от меня вам всем мадера… Не мадера конечно, а водка… Это я так, для рифмы.

9

Приготовили закуску — тюбики с огуречной пастой, тюбики с колбасным фаршем, тюбики с плавленым сыром и тюбики с томатной пастой.

— Вот только пить придется из горлышка, — предупредил Андреев. — В условиях невесомости иначе нельзя.

— За знакомство, — сказал Горелов.

— И успешную совместную работу, — добавил Андреев.

Все по очереди отхлебнули из бутылки.

— Ой, — сказал Татьяна, — я так есть хочу! Просто умираю, — она выдавила в рот сразу полтюбика с фаршем.

— Вот мы дураки! — хлопнул себя по лбу Андреев и его закрутило в воздухе. — Это же ваша первая космическая трапеза! Сейчас я слетаю в холодильник и принесу вам еще разной космической еды.

Через минуту Андреев вернулся, прижимая к животу охапку тюбиков.

— За прекрасных дам, — Горелов поднял бутылку.

— За третью женщину в космосе, — добавил Андреев.

— Как это ты считаешь? — Горелов вскинул брови.

— Неважно, — Андреев взял у него бутылку. — Ты что, против?

— Нет, я, конечно, за.

Выпили.

— Знаете, мальчики, — сказала Татьяна, — вы не поверите, но мне нагадали, что я полечу в космос! У меня бабушка была полуцыганка и она мне нагадала на картах, что я полечу в космос и стану очень известной. И никто ей не поверил. И я не поверила. И недавно я ее в тюрьме вспоминала и думала, что лучше бы она мне нагадала, как людей не убивать. А вот получается — права была бабка!

— Конечно права, — сказал Горелов.

— Если не секрет, — попросил Андреев, — расскажи нам, Таня, за что тебе высшую меру дали?

Таня вздохнула.

— Ну, хорошо… Только давайте допьем сначала… А потом я расскажу…

Допили.

— А курить у вас здесь нечего?

— Курение на станции строго запрещено, — развел руками Горелов.

— Жаль… — Таня уселась поудобнее и начала свой рассказ.

10

— С детства я любила животных и хотела работать в цирке укротителем. Когда мне исполнилось пятнадцать, я ушла из школы и поступила в цирковое училище. Там я познакомилась со своим будущим мужем воздушным гимнастом Михаилом Дыбовым.

— А почему у тебя фамилия другая? — спросил Андреев.

— У артистов так принято… Для карьеры… Если бы мы делали один номер, тогда можно бы было под одной фамилией выступать. Тогда бы говорили: Семья Дыбовых на трапеции! А так — публика скажет — что за ерунда — гимнаст Дыбов, укротительница Дыбова, тогда и клоуны тоже должны быть Дыбовы!

— Понятно.

— …На третьем курсе мы с Мишей поженились… Жили хорошо… Очень хорошо… — Татьяна видимо что-то вспомнила. — Водки больше нет? — спросила она.

Андреев потряс пустой бутылкой. Из бутылки вылетела последняя капля, которую он быстро всосал и развел руками:

— Больше нет…

— Жаль… — Таня вздохнула. — Я хотела ребенка, но Михаил меня отговаривал. Он говорил, что мы должны сначала встать на ноги, как цирковые артисты, а потом уже думать о детях… Да… Лучше бы я его тогда не послушала… Может быть все и по-другому получилось… Но жизнь сама знает… Нас распределили после училища в один цирк. В Новосибирске. Незадолго до нашего прибытия погиб укротитель тигров. Он напился, уснул в клетке и тигры его задрали. Мне предложили его должность. Я хотела отказаться, потому что еще в училище нам говорили старые преподаватели, что если тигр хоть раз попробовал человечины, он становится черезвычайно опасным и только и ищет повода, чтобы сожрать кого-нибудь еще. Я боялась тигров. Но в то же время, это была большая удача — сразу после училища получить самостоятельный номер. И деньги предлагали хорошие… И у Михаила все шло как следует… Публика его полюбила. Некоторые приходили в цирк специально на него. И тогда я согласилась работать с тиграми… Все было замечательно… Мы переехали из общежития в собственную квартиру, купили мебель, холодильник, телевизор. Все подоконники я заставила цветами… — Татьяна подогнула под себя ногу. — Жалко, нечего курить…

— Вообще-то, в оранжерее растет табак, — сказал Горелов, — но он для других целей.

— Правда? — удивился Андреев. — А я и не знал! Впрочем, мы не курим. В космонавты курильщиков не берут.

— Да?… — рассеянно сказала Таня. — Ну ладно… Миша работал в паре с молоденькой гимнасткой из Уфы Розой Султановой… Вы, наверное, видели в цирке, что когда гимнасты работают в паре, им приходится хватать друг друга за разные места. Потому что в воздухе некогда задумываться над тем — прилично за это хвататься или нет. Можно или партнершу упустить или самому грохнуться… Во всяком случае, мне так Миша объяснял, когда я ему выговаривала. Ну — по необходимости или нет — а за разные места трогать приходится и, естественно, разные мысли и чувства это у гимнастов вызывает. Вот и здесь так получилось… Однажды во время представления, я вывела по проходу своих полосатых на огороженную решеткой арену. Тигры прыгали с тумбы на тумбу, били хвостами по решетке и зверски рычали. Было лето, было душно, чувствовалось приближение грозы. И тигры, чуткие к изменениям погоды, волновались, были немного раздраженные. С таким зверем работать не просто. А тут еще, как на грех, униформист дядя Гена напился и забыл приготовить мне кое-какой реквизит. И когда по сценарию тиграм нужно было прыгать через горящий обруч, я обнаружила, что ни обруча, ни факела нет. Я приказала тиграм сидеть на тумбах, и побежала за кулисы сама. Пробегая мимо китайской ширмы, я услышала голос Миши. Я заглянула за ширму и увидела там моего мужа, изменяющего мне с Розой Султановой, у которой, между прочим, были усы как у мужика! Я рассвирепела, повалила ширму, выхватила из-за пояса кнут и хлестнула со всей силы по их обнаженным телам. Они вскочили. А в меня словно вселился бес — я, как зверей, загнала их кнутом на арену и там закрыла. И вся публика, затаив дыхание, смотрела, как тигры растерзали моего бывшего мужа и его любовницу… Когда мне выносили приговор, все были единодушны… Вот и все…— Татьяна замолчала.

— Какая у вас тяжелая судьба, — сказал Андреев.

— Но теперь все позади, — добавил Горелов. — Теперь все будет хорошо.

— Страшная сказка закончилась и началась научно-фантастическая повесть с хорошим концом… — Андреев сделал Горелову знак и они отлетели к иллюминатору.

— Пора приступать, — прошептал Андреев.

— Кто первый? — спросилл Горелов.

— Что значит — кто первый?! Моя очередь. Я, ты, теперь опять я.

— Не согласен.

— Тогда тянем жребий, — Андреев поймал в воздухе колпачок от тюбика и спрятал за спиной. — В какой руке?

Горелов снова не угадал и полетел в кухню ставить чайник.

11

Два дня пролетели как одно мгновение. Неизвестно, что подействовало на Татьяну сильнее — может быть необычные условия невесомости, может быть долгое воздержание в тюрьме, может быть и то и другое, а может быть что-то подсознательное — но она так энергично предавалась космическому сексу, что Горелов и Андреев чуть с ума не посходили от этого. А Горелов вообще летал по станции какой-то свехзадумчивый и натыкался на стационарные приборы. Образ первой любви Ларисы прочно соединился для него с образом Татьяны. И он не находил себе место от мысли, что все это скоро закончится так ужасно. У Горелова в голове не укладывалось, как он своими руками должен будет впихнуть Татьяну-Ларису в утилизатор и навсегда захлопнуть за ней герметическую крышку.

Андреев, напротив, летал по кораблю веселый, много шутил, смеялся, читал стихи Есенина и благодарил Бориса Ивановича за его душевные качества.

Кормлением животных теперь занималась Татьяна. Она сама попросила космонавтов об этом. И никто, конечно, не возражал.

Вечером, когда Татьяна была в виварии, Горелов сказал Андрееву:

— Я не знаю, что делать. Я не смогу завтра отправить ее в утилизатор.

— Да, — ответил Андреев, — трех дней с такой девушкой явно недостаточно. Хотя бы неделю еще…

— Что же делать? — Горелов грустно посмотрел в сторону вивария.

— Есть идея, — Андреев подлетел поближе к товарищу. — Давай утилизуем вместо Таньки обезьяну. Это даст нам определенную экономию ресурсов и мы сможем продержаться подольше.

— Как же? Что мы скажем Земле?..

— Про что?

— Про Таню и обезьяну.

— Ничего не будем говорить. Доложим, что мы ее утилизовали, а когда действительно утилизуем, скажем, что это обезьяна умерла.

— Ты считаешь, не заметят?.. — задумчиво спросил Горелов.

— Если мы перед экраном не будем с ней трахаться, то не заметят.

— Идет, — Горелов посветлел лицом. — Ты знаешь, Валерка, у меня никогда так не было, после Лариски.

— И у меня не было, — согласился Андреев.

— Я чувства имею ввиду.

— А я что, по-твоему, мысли имею?

Горелов махнул рукой.

— По-моему, не имеешь…

12

Когда Татьяна уснула после сеанса космического секса, космонавты отстегнулись потихоньку от кроватей и проплыли в виварий.

Обезьяна спала, свернувшись калачиком и медленно вращаясь в центре клетки, как планета.

Андреев осторожно открыл клетку, тихонько взял обезьяну за хвост и осторожно потянул на себя. Если тебе надо транспортировать обезьяну в невесомости, не обязательно будить ее и поднимать на ноги, можно просто аккуратно взять за хвост и по воздуху довезти до утилизатора.

Андреев и Горелов воспользовались этим преимуществом и благополучно вывезли спящую обезьяну из вивария.

Горелов вспомнил, как несколько дней назад они таким же образом, как сейчас обезьяну, транспортировали из грузового корабля капсулу с грузом ВКЖ-65.