Eurocon 2008. Убить Чужого

— Нас создал Господь, — объяснила Светлана Спасская, — по своему образу и подобию. Он что ж, по-вашему, тупее пришельцев? Так что пришельцы не умнее нас, а глупее. Это… или как вот многие говорят, будто женщины глупее мужчин. А чем мы глупее? Чем? У женщин тоже свой ум! И мы не хуже! Вот я певица, но безумно, безумно люблю логарифмы! Еще со школы, с уроков информатики. — Она замолчала и гордо тряхнула головой в каске.

— Аплодисменты Светлане Спасской, которая любит логарифмы! — торжественно провозгласил ведущий, и зал захлопал. — А какие логарифмы вы любите? Натуральные?

— Что? — насторожилась певица и фыркнула. — Конечно, натуральные, скажете тоже…

— Так, — подытожил ведущий и повернулся к Михаилу. — Ну а что скажет наш эксперт, э-э-э… вебмастер?

— Доктор Пиколь, — отозвался Михаил, — считает, что пришелец умнее человека во много раз, и мы для него как бы стадо животных. Поэтому нам сложно понять его мотивы.

— Глупость какая! — возразила Светлана Спасская и назидательно подняла наманикюренный палец. — Мы просто не знаем логарифм его действий. У него же есть какой-то логарифм поведения, правда же? Мы просто его не смогли пока разгадать.

Ведущий согласно покивал.

— И вообще, — продолжила Светлана, — вы, конечно, извините меня, но я эту штуку сниму.

И она стянула с головы каску.

— Наша бесстрашная дама, — поморщился ведущий, — готова идти в бой без защиты! Аплодисменты!

Вильнув задом, он снова перепрыгнул окоп:

— Спасибо, и теперь слово вашим противникам на другой стороне нашего огневого рубежа! — провозгласил он. — Итак, огонь! Э-э-э… вы, девушка, как считаете?

— Уже можно говорить? — робко спросила Маруська, ведущий кивнул, и она быстро-быстро начала: — Я точно не помню, но, кажется, мой брат писал вчера в свой дневник по интернету, что пришельцы разговаривали вроде очень быстро. Ну типа тараторили. Я тоже могу тараторить, и каждый может, и чего тут такого?

— Спасибо за мнение! — кивнул ведущий. — Ну а что об этом думает наша фантастика?

— Фантастика думает, что пришельцев надо убивать, — заявил Мирослав Апожин. В руках у него уже были две пестрые книжки, он всё пытался показать их в камеру, но как-то неловко, казалось, будто он ими заслоняется от невидимого врага. — Наши предки уничтожили неандертальцев. Конкистадоры перебили индейцев. Это естественный отбор. Две разумные расы не могут существовать рядом, сильная всегда уничтожит слабую. И я не хочу, чтобы моя раса оказалась слабой. Вспомним «Войну миров» Уэллса, когда пришельцев не убили сразу, а они выползли и уничтожили землян. Или вот у Стругацких был «Жук в муравейнике», когда спецназ в конце убил иноземного лазутчика просто так, на всякий случай, потому что нельзя рисковать человечеством. И авторы не осуждают этот поступок, потому что это разумно и естественно. А вспомните, сколько написано книг про нашествие иноземных захватчиков, про чудовищ, гибель человечества и космические войны? А фильм «Хищник»? А «День независимости»? «Нечто»? «Марс атакует»? «Люди в черном»? Какой тут может быть контакт, смеетесь, что ли? Может, вы еще предложите эльфам и оркам дружить и обмениваться технологиями? Мы как раз вчера об этом в форуме спорили. Нет, пришельца следует с самого начала долбануть, пока не вылез и не расправил перышки. Чтобы они еще долго к нам не смели сунуться!

Публика послушно зааплодировала.

— Неожиданное мнение, — подытожил ведущий. — Я бы сказал, огневое! То есть в книгах, которые вы пишете, инопланетяне и земляне не дружат?

— Я фэнтези пишу, — вдохновенно ответил Мирослав Апожин и снова взмахнул книжками.

В этот момент дверь моей комнатки распахнулась — на пороге стояла тетка в халате. — Роман, надеюсь, вы уже отдохнули, теперь надо пройти медицинское обследование. Следуйте за мной.

Обследование длилось долго — меня провели по кабинетам, выспрашивали, измеряли пульс, брали кровь из вены, сделали зачем-то рентген… У меня создалось впечатление, что они вовсе не о моем здоровье заботились, а искали, не оставил ли пришелец каких-нибудь меток и датчиков в моем организме.

Я обнял Маруську и потрепал рыжую челку. — А мама не приехала?

— Она хотела, — кивнула Маруська. — Но у нее давление подскочило. Ты когда домой-то вернешься?

Я вопросительно обернулся на даму в белом халате, которая сидела в углу комнаты, выделенной для встречи с родными. Даму, как я уже знал, звали Тамара, она была профессором психологии. Тамара развела руками.

— Работаем, Маруська, — ответил я. — И Юрий с Пашкой, и Лидка — все здесь, я их видел сегодня. Понимаешь, такое дело, единственный контакт. Кроме нас, никто не расскажет, вот нас и исследуют, заставляют вспоминать все…

— А я на телесъемках была! — похвасталась Маруська.

— Да уж видел, — улыбнулся я.

— Как? У тебя здесь телик есть?

— Конечно, есть, я ж не в тюрьме, верно?

— Ну как я? — спросила Маруська.

— Молодцом, — ответил я. — Но как ты туда попала?

— Да тебе звонят круглые сутки с тех пор, как в новостях твою запись с фотками показали. Невозможно просто! Приходится мне и маме отвечать. Ну вот меня и попросили на телевидение приехать. Я ничего смотрелась? Там такие каски дурацкие всем надели…

— Хорошо смотрелась, — кивнул я. — Там остальные вообще уроды собрались. Ну еще этот был вменяемый, как его, вебмастер.

— Мишка? Ага, мне он очень понравился, — застенчиво кивнула Маруська. — Они с доктором Пиколем сайт делают. Прилетело точка ру.

— Слушай, а кто такой этот Пиколь?

— Ты чего, не знаешь? — удивилась Маруська. — Его весь интернет сейчас цитирует, это очень умный дядька, профессор из Франции, доктор социологии типа Нобелевского лауреата. Занимается проблемой инопланетян.

— А чего еще в интернете говорят? — Я покосился на Тамару: они до сих пор не знали, что у меня наладонник. И шепнул одними губами: — Зарядку принесла?

— Ага! — Маруська заговорщицки полезла в сумку и вынула пакет с апельсинами. Среди оранжевых шаров мелькнул черный шнурок.

Я поспешно взял пакет под мышку.

— У тебя ж тут интернета нет, — нарочито громко заявила Маруська и подмигнула мне.

— Нету у меня интернета, откуда же? — громко подтвердил я.

— Так вот смотри, я прикол тебе распечатала и на майку утюгом перевела…

Она вынула белую майку и торжественно развернула передо мной. Посередине майки красовался квадрат, отпечатанный на блеклом принтере и слегка пожелтевший от неумелого утюга.

— Видел? Весь интернет ржет, — хихикнула Маруська.

Я засунул пакет с апельсинами под мышку поглубже и взял майку за плечики. На картинке неумелой, словно детской рукой был изображен посреди леса черный конус корабля — очень похожий, но почему-то на двух куриных ногах. Из корабля выглядывал пришелец — коробка с глазами и ушами. Рядом стоял на задних лапах суровый кот в больших военных сапогах и держал обеими лапами лукошко с бомбами, напоминающими бильярдные шары с фитильками. Над пришельцем было коряво выведено «Чоза грибы?», над котом плавал ответ: «Двацвосем йадерных!»

— Что это? — остолбенело спросил я.

— Оборжаться, — хихикнула Маруська.

— А в чем смысл?

— Ну, приходит кот такой, а у него вместо грибов — бомбы. Его спрашивают, чоза грибы? А он такой: двацвосем йадерных! — Маруська широко взмахнула руками, изображая то ли ядерное облако, то ли размеры лукошка.

Я посмотрел на Маруську. На её лице действительно была самая неподдельная радость.

— Понятненько, — аккуратно сообщил я. — А смысл в чем?

— Ром, ты тупой, что ли? — рассердилась Маруська. — Какой тебе тут смысл нужен? Смысл — в Британской энциклопедии. А здесь прикол просто. Приходит кот, ясно? Такой, с бомбами. Кот в сапогах, смешно. По лесу шел. Типа тебя. А тут летающая тарелка. Пришелец ему: чоза грибы? — Маруська снова хихикнула и повторила, смакуя: — Чоза. Хе. Чоза грибы. Двацвосем йадерных, вот чоза грибы! Держи, короче, всё лукошко тебе! Хо-хо! Узнаешь, чоза грибы, смотри не лопни!

Я вежливо помолчал, не зная, что сказать, затем все-таки аккуратно спросил:

— Кот их в лесу набрал?

— Кого?! — изумилась Маруська.

— Ну, бомбы…

Маруська возмущенно набрала воздуха и покрутила пальцем у виска.

Тамара в углу вежливо кашлянула.

— Ладно, — поспешно кивнул я, свернул майку и запихнул в карман. — Мне пора. Сейчас планерка будет, мы все там должны быть, наше мнение сейчас важным считается. Спасибо за апельсины!

— Ладно, пока! — Маруська помахала ладошкой, откинула рыжую челку и выпорхнула из комнаты.

На планерке нашего мнения никто так и не спросил. А мы и не вмешивались — сидели на заднем ряду. Из обсуждений стало ясно, что район решено оцепить, потому что туда начали пробираться толпы всякого сброда, как выразился один из полковников. Пришелец на контакт не шел — напротив, открыл утром огонь по приблизившейся группе. Если я правильно понял, он не то чтобы стрелять начал — нет, никто не пострадал. Просто дважды выпускал огненное облако, когда пытались подойти. Мы многозначительно переглянулись с Юриком и Пашкой — выходит, и наша встреча могла кончиться неизвестно как. Вспоминали на планерке и доктора Пиколя, и еще каких-то аналитиков, говорили, что надо привлечь все силы. Говорили о беспорядках в городе — прошел какой-то стихийный марш протеста, показали пару фотографий через проектор. Смешно, конечно. Молодежь понацепляла на головы коробки, и многие несли в руках листочки с надписями: «Чоза грибы — двадвосемь йадерных!». Ну а старичье — как обычно: «Долой полицейское государство». Веселился народ, короче.

«Чоза грибы?» — все время задумчиво бормотал себе под нос один из полковников, сидящий впереди нас, это было особенно смешно. Но когда планерка закончилась, и все поднялись, он так остервенело глянул на мою футболку, что я невольно покраснел.

Под присмотром Тамары нас покормили ужином в местной столовой, мы еще немного посидели и разошлись, потому что уже спать хотелось дико. Вторые сутки, считай, эта история тянулась — толком поспать не удалось.

Телевизор в моей комнате все еще работал, как я его оставил включенным, но шла сущая ерунда. Я пощелкал каналами: на экране появился какой-то тип в военной форме, с большущими щеками, он стоял на фоне леса и отрывисто говорил в микрофон, который ему протягивала корреспондентка:

— На сегодняшний момент. Ситуация. Так сказать. Под контролем. Благодаря оперативным действиям соответствующих подразделений. Силами милиции. Девятнадцатого подразделения. И сто тридцать первого. Район оцеплен от зевак. И, так сказать, от нежелательных лиц. На месте приземления работают соответствующие ученые. И соответствующие военные.

— То есть инопланетный объект действительно приземлился? Это не вымысел?

— Я не могу дать такой информации.

— Говорят, что интеллект пришельца превосходит наш. Это так?

— Я не готов это прокомментировать. Идет работа: работают ученые, работают военные. Превосходит, не превосходит — это, извините, к гадалке. А мы работаем. Вот так.

Я выдернул телевизор из розетки и вставил вместо него зарядку для наладонника. Стянул штаны, майку и повалился на кровать. Но прежде еще раз поглядел на картинку. Кот, протягивающий лукошко обеими лапами, напоминал Маруську — она точно так же протягивала мне пакет с апельсинами. — Чоза грибы? — произнес я вслух и хмыкнул. — Вот, блин, делать людям нечего. Чоза грибы. Хе! Чоза грибы… Хи-хи. Вот же дурь такую придумать…

Проснулся я глубокой ночью от грозы, что бушевала за окнами. Чувствовал себя не очень выспавшимся, но заснуть уже не удалось. Подумалось, что неплохо бы прогуляться по зданию, например, дойти до столовой — вдруг она круглосуточная? Попить чаю… но дверь комнаты оказалась заперта снаружи. Я принял душ и включил наладонник. Лента друзей грузилась очень долго, пока я не догадался отключить картинки — такое впечатление, будто каждый в интернете теперь считал своим долгом вставить идиотскую «чоза грибы» в свой дневник. Очень хотелось написать в свой блог заметку о том, что с нами все в порядке, мы сотрудничаем с комиссией по контакту как главные свидетели. Но это бы означало, что у меня наконец отберут наладонник. Я ограничился тем, что отправил пару личных писем, потом просто побродил по интернету, а заодно зашел на «прилетело. ру».

Здесь рядком висели картинки — пришлось включить загрузку изображений и посмотреть, что это такое. Это оказались не осточертевшие «чоза грибы», как я боялся, но ничего нового я тоже не увидел. Это были мои собственные фотки корабля — те самые три фотки, которые я выложил в дневник после контакта. Я порылся на сайте, но нашел только вторую статью Пиколя, которую читал еще утром. Зато под ней был его электронный адрес, и я решил написать ему письмо:

«Уважаемый Эрнест, — писал я, — простите, не знаю Вашего отчества! Я понимаю, что Вам приходят тысячи писем, а я даже не могу назвать своего имени. Мне это делать нельзя, потому что я — один из участников контакта. С удовольствием читаю Ваши статьи, очень взвешенно, да. Я все больше убеждаюсь — то, о чем Вы пишете, быстро подтверждается реальностью. Но у меня есть пара замечаний. Во-первых, я вовсе не погиб, как Вы пишете, и никто меня не скрывает — я добровольно работаю с учеными. Теперь далее. Я согласен, что разум пришельца превосходит наш, — об этом говорят факты, с которыми трудно спорить. Согласен, что нам неизвестны его мотивы. Но вот лично с нами, со мной и друзьями, он вел себя дружелюбно. Просто ему были любопытны какие-то вещи, и он расспрашивал. Так бы поступил любой нормальный пришелец на его месте. С чего же Вы взяли, будто он попытается нами управлять, чтобы захватить господство на Земле? Зачем оно ему? Откуда эти страхи, на каком основании? Ну, не желает вступать в контакт, ну, отогнал огнем парламентеров. Но ведь и вреда никому не причинил! Хотел бы причинить вред — сжег бы их на фиг! Верно? По-моему, он просто сидит и изучает нас. А вот то, что происходит с людьми, мне очень не нравится. Сегодня я смотрел телепередачу, так там один кретин вообще кричал, что пришельца надо убить, пока не поздно, ссылался на дебильные фильмы и книжки. Не знаю, как у вас в Париже, но в Москве сегодня шла демонстрация идиотов с плакатами „чоза грибы — двацвосемь йадерных“. Если вы не в курсе, поищите в интернете эту дурацкую картинку, где кот в сапогах приносит пришельцу бомбы. Мне бы хотелось услышать Ваш комментарий как видного социолога. Почему у людей такая реакция на пришельца? С уважением, жду ответа».

* * *

Я почистил апельсин и накатал короткое письмо Маруське с вопросом, как там мама. Мол, со мной все в порядке, просто работы много, и пусть она гордится сыном вместо того, чтобы нервничать. Отправив, я заметил, что доктор Пиколь прислал ответ.

«Доброй ночи, Роман! — писал Эрнест Пиколь. — Спасибо за Ваше письмо! Постараюсь ответить на Ваши вопросы. Вы спрашиваете, почему такая реакция на пришельца? Наше общество неизбежно проецирует на любое значимое событие собственные страхи и комплексы. Когда с Ваших слов мир узнал об интеллектуальном превосходстве пришельца, это неизбежно вызвало неприятие. К сожалению, мы не готовы признать такой факт. Человечество никогда этого не признает и будет упираться до последнего. Как справедливо заметил участник передачи, на которую Вы ссылаетесь, большая часть продукции искусства — кино, телесериалы, книги — издавна готовила нас к идее войны с пришельцами. Идея битвы с чужаком имеет гораздо более глубокие корни, чем нам кажется, она уходит в древность человечества. Это изначальный рефлекс, который мы унаследовали от животных. Фактически мы с вами — далекие потомки тех племен, что подозрительно относились к любым чужакам и в любую минуту были готовы дать им самый решительный отпор. Племена, которые чужаков не боялись, по понятным причинам не дожили до наших дней. Стоит ли удивляться, что в радикально настроенных кругах, особенно среди молодежи, появляются агрессивные призывы, картинки и лозунги? Здесь мы имеем дело с коллективным бессознательным. К счастью, это мнение не всего общества, а лишь ничтожного процента маргиналов, его не разделяют более разумные слои населения. В современном интернете агрессивная реакция возникает по любому поводу и событию. К счастью, вся эта агрессия индивидуальна и не имеет ничего общего с государственной политикой, которая контролирует события. Как я писал в одной из недавних статей, государственные решения — инфантильны и компромиссны. Такое радикальное решение, как атака, может появиться у государства лишь в безвыходной, патовой для государства ситуации, когда на карту поставлено слишком многое и медлить нельзя. Где вы видите сегодня такую ситуацию? Я такой ситуации не вижу, потому что пришелец не атакует. Даже если он готовит атаку, нам об этом ничего не известно и никаких аргументов в пользу опережающего удара нет. Смею вас уверить, наше общество не способно сегодня официально ответить пришельцу агрессией, по крайней мере немотивированной. Вдобавок нам приходится констатировать, что у нас нет эффективного оружия против пришельца. Наш военный арсенал несовершенен. Каким оружием мы обладаем? Фактически все, что мы имеем, — это пресловутые ядерные ракеты. И если мы предположим, что его корабль способна уничтожить наша ядерная ракета (или большое число ракет, пущенных одновременно с разных сторон), то у нас есть все основания предполагать, что поразить цель не удастся. Судите сами: иноземный корабль не смог бы проделать такой большой космический путь, не имея на борту совершенной защиты от метеоритов и прочих баллистических объектов. Предполагать, будто его защита не сработает в случае ракетной атаки, думать, что он не сумеет засечь пуск ракет и принять меры, — крайне неразумно. Что будет дальше? Ответ пришельца на подобную акцию может оказаться роковым для человечества. Если интеллектуальный разрыв между пришельцем и людьми такой же, как между людьми и животными, то пришелец поведет себя так же, как ведет себя человек с агрессивной стаей хищников — истребляет все поголовье. Я надеюсь, вы это прекрасно понимаете и сами. Поэтому я готов с вами поспорить на любую сумму — вероятность атаки пришельца ядерными ракетами равна нулю. Но если говорить об агрессии, я бы опасался другого. А именно — претензий к России со стороны остальных ядерных держав, поскольку их интересы в данном случае оказались ущемленными. А отсутствие официальной информации о ходе контакта (в котором они не сомневаются) они могут расценить как скрытность. По крайней мере такова сегодня ситуация во французской прессе и американской. И я уверен, что в ближайшее время мы столкнемся с этой проблемой международной напряженности всерьез».

Я задумался и хотел было написать ответ, но глаза слипались — сказывалась вчерашняя бессонная ночь в милицейском обезьяннике. Снилось мне, что я иду по лесу в сапогах и держу в руках лукошко с апельсинами. Пел я при этом какую-то, как мне казалось, дико смешную песенку с припевом «чоза грибы?». Проснулся я от собственного хохота, но ни песенки, ни мотива вспомнить не смог. Я перевернулся на другой бок, но тут раздался стук в дверь. Я глянул на часы — было восемь утра. На ходу натягивая штаны, я поскакал к двери. За дверью стояла Тамара все в том же прохладном белом халате. — Роман, ситуация изменилась, — сказала она. — Я прошу вас собрать все вещи, вертолет ждет.

— Вертолет? Опять? Что случилось? — насторожился я. — Пришелец начал действовать?

— С пришельцем ничего нового. А вот лично с вами, Роман, хотят поговорить в управлении.

— Ого, — только и сказал я.

— С вещами, — напомнила Тамара.

Летел я на вертолете с какими-то высокими чинами. Юрия, Пашки и Лидки не было — то ли они летели в другом вертолете, то ли в загадочное управление вызвали меня одного. В дороге, несмотря на грохот, я понял из разговоров, что пришелец все-таки начал действовать. «Попросил у Штатов политического убежища, эмигрирует в Неваду», — пошутил один из них. Похоже, информация эта была объявлена американцами, потому что наша партия оппозиции уже призвала все население приехать на Медведицу и выйти на митинг. Еще мои спутники говорили про эвакуацию района и какой-то цистамин. Один все сокрушался, что из-за какого-то — тут он выматерился — цистамин подвезли в область в недостаточном количестве, и если народ схватит дозу, то президент отымеет по полной. Вертолет встретила почти что группа захвата — такие суровые у них были лица. Меня сразу отделили от остальных, посадили в машину с черными стеклами, и мы понеслись с сиреной и мигалками. И уже через полчаса я оказался за полированным столом в большом кожаном кресле. Напротив сидели трое. Их я никогда не видел по телевизору, хотя наверняка они были важными политическими чинами.

Представился только один из них — немолодой человек с цепкими глазами.

— Иван Петрович, — произнес он, протягивая руку.

— Роман, — ответил я и зачем-то добавил: — Тоже Петрович. Роман Петрович.

— Так вот, Роман Петрович, — начал он. — Во-первых, от имени правительства выражаем благодарность за неоценимую помощь и сотрудничество. А сейчас, пожалуйста, ваш карманный компьютер…

Я покраснел.

— Роман Петрович, — внушительно повторил он, — пожалуйста, не делая резких движений, достаньте свой карманный компьютер и положите на стол… Нет, не мне — перед собой на стол. Да, вот так. Спасибо.

— Извините, — пробормотал я, — не подумайте, что я…

— Не надо оправдываться. — Он поднял руку. — Вас, Роман Петрович, никто ни в чем не обвиняет. Если у вас не забрали компьютер, значит, именно так было надо. Еще раз повторяю: мы вам благодарны за сотрудничество и надеемся, что вы и дальше будете выполнять наши просьбы.

Я успокоился и кивнул. Уж очень давила на нервы и эта ситуация, и этот кабинет, и эти окаменевшие лица.

— Теперь откройте письмо от доктора Пиколя, — продолжил Иван Петрович.

— Что? — встрепенулся я.

— Я повторяю: откройте письмо от доктора Пиколя. Делайте то, что я вам говорю, не нервничайте и не переспрашивайте.

— Делайте, Роман Петрович, это важно, — неожиданно подал голос один из сидящих в отдалении.

Я нашел письмо и открыл его в гробовой тишине.

— Теперь пишите ответ, — произнес Иван Петрович, в его руках вдруг появился блокнотик.

— Кому? Доктору Пиколю? — удивился я.

— Да, именно ему, доктору Пиколю. Пишите, я диктую. Доброе утро, доктор Эрнест, восклицательный знак.

Я поморщился.