Татуировка

— Разреши за елку сбегать. У меня ж запасных штанов нету! Ей-богу, тёрпелка кончилась!

— Со страху, что ли? — обрадовался длинный.

— А то с чего же! — подтвердил пассажир, быстро-быстро стал переминаться с ноги на ногу и жалобно простонал: — Старший лейтенант, будь человеком, счас дристану!

— Проводи этого мудака за елку, — скомандовал длинный широкоплечему, — и проследи, чтобы не рванул куда. — Иди! — повернулся он к пассажиру.

Пассажир старательно и неуклюже засеменил к мелколесью, а следом, почти упираясь автоматным стволом ему в спину, пошел широкоплечий.

В это время двое других закончили проверку багажа, отобрали якобы для экспертизы беспорядочную груду ценных вещей и стали заталкивать их в большие клеенчатые сумки.

— Всем, кто сдал валюту на экспертизу, сесть в автобус. Скажи по-фински, — приказал длинный красавице, пряча ее медальон в карман. — Пацан тоже пусть садится. А ты, — он повернулся к элегантной молодой матери, — ты и ты, — сказал он еще двум русским девицам, которые, судя по всему, были сестрами, — оставаться здесь. И ты, — снова повернулся он к девушке, — сделаю тебе осмотр. Будешь себя правильно вести, отдам твою побрякушку.

Пассажиры стали послушно усаживаться, а «старший лейтенант» недовольно повернулся к густым елкам:

— Эй! Вас там вместе дристун хватил, что ли?!

— Счас! — отозвался широкоплечий. Он не спеша вышел из-за елок, все с тем же «Калашниковым» и по-прежнему в маске, но был один.

— Ты чего? — изумленно спросил длинный.

— Да он там вроде как сдох.

— Что за базар! Кончай!

— Ну! Чего базар?! Сам посмотри.

Длинный недоверчиво направился в сторону елок, но едва поравнялся с напарником, как неожиданно споткнулся и уже через мгновение лежал, уткнувшись лицом в мох. Широкоплечий резво подхватил его автомат и направил оба ствола на двух оставшихся бандитов, которые смотрели на него в немом изумлении.

— Лежать! — скомандовал он и сделал предупредительный выстрел.

Один бандит тут же рухнул на землю, другой тоже упал, но перекатился под автобус, быстро переполз на другую сторону, и пассажиры, прильнувшие к окнам, увидели, как он исчез, сорвав маску и продравшись сквозь густые кусты.

Широкоплечий тоже, по-прежнему держа автомат наизготовку, сорвал левой маску, и все узнали в нем не неизвестного широкоплечего бандита, а того самого жалкого мужичонку, который запросился со страху в кусты.

— Пассажиры пока на месте, водителям подойти сюда, — сказал он. — И вам тоже, — обратился он к своей бывшей соседке и элегантной молодой даме.

В это время рядом с ним зашевелился длинный, и пассажир поставил ногу ему на шею.

Тот водитель, что очухался после удара, и его сменщик быстро соскочили на землю.

— Вот гады! Вот ведь гады! — повторял очухавшийся.

— Веревки есть? — поинтересовался пассажир с седоватым ежиком.

— А как же! Без них не ездим.

— Ну так и вяжите. Этого и этого.

— А мы? — несмело спросила молодая дама. — Я вообще-то вам так признательна!..

— Ладно! — отмахнулся он с улыбкой. — Все вроде бы кончилось. — И он показал на длинного: — Сейчас его свяжут. Возьмите у него валюту и раздайте людям назад. Строго по декларациям. Свои вещи пусть тоже разберут. — Он довольно взглянул на то, как старательно водители .обматывают веревкой длинного и спросил: — Масочку-то снимем или так оставить?

— Не мочи меня, а, мужик! — негромко пробубнил тот.

— Да ладно. Ты ж со мной по-человечески, отпустил за кусты. Свой медальончик у него взяли?

— Нет, — испуганно ответила девушка. — Он его в карман засунул. В левый.

— Мужики, у него медальон возьмите, отдайте девушке, а потом обоих в ментовскую машину, пусть там подремлют, — сказал сосед шоферам.

— А четвертый? — спросил один из шоферов. — Который вас увел.

— Этот-то? — переспросил пассажир. — Ему уже ничего не надо. Сам виноват — очень меня торопил.

Еще минут через десять, когда пассажиры получили назад все отнятое, а ставшие нестрашными бандиты были отнесены в милицейскую машину, автобус, медленно пятясь, тронулся в сторону шоссе.

Теперь рядом с юной красавицей место у окна было свободно. Пассажир с седым ежиком, забрав из автобуса небольшую дорожную сумку, остался при милицейской машине.

Когда автобус отъехал на приличное расстояние, он пошел по лесной дороге в сторону того же шоссе. Не доходя до него метров тридцати, присел на поваленную сосну, которая пересекала небольшую полянку, и произнес спокойную короткую речь, обращаясь к густым зарослям елок:

— Друг, слышишь, ты за мной не ходи и ножичком своим не целься — не долетит. Вроде бы ты умный, потому наяривай отсюда — сам понимаешь, сейчас здесь парад милиции и состязания служебных собак начнутся.

Ему никто не ответил, но в елках началось шевеление. Когда оно затихло, пассажир вынул из сумки микрокомпьютер, изготовленный умельцами высочайшей квалификации в тайной лаборатории, место нахождения которой не знал даже Подсоединил крохотную трубочку сотового телефона, изготовленную в той же лаборатории, но другими умельцами, и через минуту на экране прочитал электронное послание:

«Дорогой друг!

Февральские друзья надеются вновь воспользоваться вашей доброй услугой. С надеждой на ваше согласие

Координатор».

Февральскими друзьями, а точнее, заказчиками, было правительство Колумбии. Тогда оно любезно попросило «Дорогого друга» по возможности уменьшить число наркобаронов, собравшихся едва ли не со всей Латинской Америки на тайный сходняк. Что и было исполнено. И за это, пройдя череду банков, на счет «Дорогого друга» в одном из отделений «Лионского кредита» прибавилась сумма с шестью нолями.

Недавний пассажир с седоватым ежиком быстро отослал Координатору ответный текст: «Готов обсудить предварительные условия» — и выключил микрокомпьютер. Пока он убирал свою технику в самую заурядную дорожную сумку, сигнал помчался со скоростью света по околоземному пространству, переходя из одного сервера в другой, каждый раз меняя кодировку и принимая то вид картинки, то становясь обрывком музыкальной фразы. Последний из провайдеров находился в Новой Зеландии. Оттуда он отправился в сторону Координатора и наконец влетел в его модем.

В те же минуты автобус со спасенными пассажирами затормозил у бетонной будки контрольного милицейского пункта, и пассажиры вместе со смущенными водителями, окружив на этот раз неподдельных милиционеров, принялись, перебивая друг друга, рассказывать о случившейся только что ужасной истории. Пожилой милицейский капитан сначала слушал их многоголосый рассказ недоверчиво. А потом, сообразив, наконец, что речь идет о бандитском нападении, взял с собой одного из водителей и поднялся с ним в будку, чтобы составить донесение. Еще минут через десять к месту событий была направлена мобильная группа захвата, двое дознавателей, эксперт, врач и проводник со служебной собакой.

А на следующий день двое серьезных мужчин в одном из офисов суперсекретной структуры, которая для непосвященных называлась охранным предприятием «Эгида +», обсуждали несколько строк об инциденте на шоссе, попавших в суточный отчет дежурного.

Сергей Петрович Плещеев, широкоплечий красавец, похожий из-за пшеничных усов и тонких дымчатых очков на некогда знаменитого телеведущего Влада Листьева, убийство которого так и осталось загадкой для большинства россиян, пометил эти строки красным фломастером и протянул отчет слегка сутуловатому человеку со штатской, чрезвычайно домашней внешностью. Первый был командиром той самой «Эгиды», имя второго звучало странновато и могло сойти за восточное. Поэтому при знакомстве он привычно расшифровывал потаенный смысл своего имени: «Осаф — это значит Общество содействия армии, флоту. Родители были люди военные, постарались так окрестить. Спасибо, что уж хотя бы не крейсером или самолетом назвали…»

— Полагаете, это привет от Брамса? — спросил Осаф Александрович своего командира. — Нам так велено теперь его называть.

— Похоже. Даже очень. Пассажиры и водитель хором описывают внешность спасителя, как «невзрачную» и без «каких-либо примет». Интересно, да? А он отходит за куст и преображается. Потом снимает маску и опять преображается. А бандит, вооруженный автоматом, лежит между тем в кустах со сломанной шеей.

— Почерк его. Или того, кто работает по его системе. А если это он, какие будут указания от нашего руководства на этот раз?

— Пока никаких. Его вычислили только мы с вами. И то — очень даже предположительно. Пока будем считать наш вывод просто одной из версий.

— А наши действия? — Осаф Александрович спросил и сам же ответил: — Взять под возможный контроль?

Их подразделение было создано несколько лет назад для неконституционного уничтожения особо опасных уголовных авторитетов. С тех пор как времена переменились, они в основном работали по программе, которую чаще называли «Антитеррор».

— Вот именно, — Сергей Петрович грустно усмехнулся, — ход возможный. Только пока, как вы помните, эта самая возможность зависела полностью от него… И все же — пусть ваши люди еще раз, попристальней, опросят водителей автобуса на предмет этого героя и потолкуют с пассажирами, чьи адреса зафиксированы. Попристальней, но аккуратно, чтобы и мысли ни у кого не возникло о нашем интересе. Никаких наводок. Но кое-какие детали могут и выплыть.

— Задание понятно, Сергей Петрович. Тем более, это — только одна из версий. А ну как это не Брамс, а кто помоложе. Да еще в автобусе напарника оставил… Вариантов много.

— Вот вы и постарайтесь их сузить…

— Увидеть его хотя бы издалека, одним глазком. Что за таинственная персона!

ПЕРЕПИСКА В СЕТИ

А в это время «таинственная персона», на которую мечтал взглянуть один из руководителей фирмы «Эгида +», сидел за ноутбуком в однокомнатной квартире длинного двенадцатиэтажного дома. Этот спальный район Петербурга когда-то назывался поселком Веселый. Его застроили в два последних десятилетия существования СССР, окрестив улицы в честь революционных моряков — Крыленко, Дыбенко и комиссар-вумэн, красавицы Коллонтай. На поперечную улицу имен не хватило, и тогда, не терзаясь фантазией, ее, словно братскую могилу, назвали просто — проспектом Большевиков. В начале девяностых годов городская комиссия по переименованиям под руководством будущего вице-премьера Валентины Матвиенко много потрудилась над картой центральных районов и так изнемогла, что про поселок Веселый как бы забыла, предоставив потомкам возможность наслаждаться идеологическими названиями.

Длинный дом, где находился человек, о котором разговаривали Сергей Петрович Плещеев и Осаф Александрович Дубинин, фасадом тоже выходил на проспект Большевиков. Мало того, он стоял почти напротив станции метро с точно таким же именем. Квартира была записана на фамилию, которая не значилась в компьютерах Интерпола. Там имелись Другие имена. В не слишком длинной, но и не такой уж короткой жизни, особенно если ее мерить не временем, а насыщенностью событиями, этого человека звали по-разному: Антоном, Константином, Федором, Алексеем, а также Рустамом, Равилем, Фархадом, Шато, Ароном, бывали у него документы и на иные имена. Когда-то он пересекал границы как Фридрих Вайсгерц, Пьер Дегейтер, Джордж Петерсон. Каждое из этих имен было однажды внесено в компьютеры Интерпола и потому отработано.

По виду он никак не был похож на того самого легендарного «Дорогого друга», о котором ходили легенды в сети. «Дорогой друг» исполнял самые, казалось бы, невозможные заказы, причем не только частных лиц, но и правительств. Из-за этого в виртуальном мире время от времени возникала большая сумятица. Когда, например, правительство Колумбии сообщало, что заочно награждает его орденом Большого золотого креста и дает статус почетного гражданина города Картахена, а правительство какого-нибудь «Тамбу-Ламбу» так же заочно приговаривало его к смерти.

Он был неуловим для всех спецслужб, хотя ходили и противоположные слухи — о том, что он является законспирированным агентом не просто спецслужбы какой-то одной страны, а всей Большой восьмерки великих держав и общается напрямую лично с их президентами. Правда, в Интернете гуляли и сведения стороннего свойства — они начисто отрицали само существование этого человека и утверждали, что кое-кто, например журналисты и писатели, с целью дезинформации создают некий типаж, чтобы валить преступные подвиги различных людей на одного вымышленного ими персонажа.

Об этом иногда думали и те, что были доверенными лицами «Дорогого друга». Основное время суток они проводили в виртуальном мире, и знать о существовании друг друга им было не положено. Как ни странно, зачастую это были молодые инвалиды, прикованные к компьютеру с детства. В результате все они давно превратились в великолепных хакеров. По своему дому и квартире они передвигались с трудом и уверенней чувствовали себя в коляске. Но Всемирная паутина давала им ощущение могущества. А знание ее тайн, необходимое клиентам, их кормило.

Послание от одного из таких юношей, очередного доверенного лица, и высветилось на экране «Дорогого друга».

«Дорогой друг!

Ваши февральские друзья благодарят Вас за понимание их проблем и готовы принять согласованные с Вами условия. Однако они заранее предупреждают, что задание будет отличаться своей спецификой. Указанного ими человека Вам следует поставить в обозначенные время и место живым. Только в этом случае они гарантируют выплату всей оговоренной суммы».

Выкрасть человека, которого охраняли профессионалы, было непросто. Гораздо легче было оборвать его жизнь. Но согласованная сумма это учитывала, так же как и высочайшую квалификацию исполнителя. Поэтому ответ «Дорогого друга» состоял из нескольких слов:

«Готов приступить к заданию».

ГОСТЬ В ГАРЕМЕ

— Мы подготовили для вас несколько типов детей, сеньор Гамзаев. Если желаете, я приглашу шеф-дизайнера. — Владелец, он же генеральный директор этого интимного предприятия, был пятидесятипятилетним высоким поджарым немцем. В отличие от большинства сотрудников, ходивших в шортах, . он был в элегантном белом костюме. Ирония ситуации заключалась в том, что его собеседник из Чечни, с которым господин Норман беседовал прежде только по телефону, был одет в точно такой же костюм. Хотя слава и гордость Карибского побережья — маэстро Кавальо уверял, что никогда не повторяет свои модели. С другой стороны, костюм от Кавальо, пусть даже копия — надежней любой рекомендации.

Странный чеченец приехал без переводчика и говорил по-немецки с ярко выраженным славянским акцентом. Альфред Норман был сыном генерала вермахта, который сумел в мае сорок пятого года по чужим документам перебраться из лежавшей в дымящихся руинах Германии сначала в Аргентину, а потом обосновался здесь, в Колумбии. Немецкий был для Альфреда родным, но столь же родными стали для него испанский и английский. Однако выходец с Кавказских гор предпочел немецкий.

Норман включил монитор компьютера, и через минуту на экране появился первый младенец.

— Это, как вы видите, явный афроамериканец. Точнее, американка, девочка.

— Славная девчушка, — отметил господин Гамзаев.

— Это — китаяночка.

— Тоже неплохо, но мне она не понадобится.

— Тогда две девочки европейского типа. — И Норман снова нажал на клавишу. — Это — общий тип, скорее, северо-германский, а это — славянский.

Детям, которых они рассматривали, было от роду не больше месяца. Все они были сфотографированы голенькими в момент сна, и на лице у каждой прочитывалась тихая блаженная радость.

— Хорошая работа, — похвалил Гамзаев.

— Через десять дней любая из них может быть у вас.

— Отлично. В таком случае я заказываю одиннадцать экземпляров европейских младенцев. А через неделю еще одну партию. И так каждую неделю. Надеюсь, их качество будет не хуже?

— Господин Гамзаев, чтобы вы убедились в качестве нашей продукции, я приготовил для вас короткую экскурсию. Не пугайтесь, это займет немного времени. Да и ходить далеко не надо.

Норман подошел к стене и нажал на одну из деревянных панелей, которыми был отделан весь кабинет. Через несколько секунд часть стены стала плавно отъезжать. Сначала назад, потом вправо.

— Прошу. — И хозяин приглашающе указал рукой на обнаружившееся соседнее помещение.

Гость сделал шаг туда и на мгновение растерянно замер. В небольшом зале находились десятка полтора молодых обнаженных женщин. Некоторые из них полулежали на диванах, другие сидели в креслах, молчаливо общаясь друг с другом, двое вели беседу стоя.

— Да, скажу я вам, этот великолепный гарем производит шоковое впечатление! — произнес оправившийся от неожиданности гость.

— Пощупайте, какая у них славная кожа, — предложил Норман. — Потрогайте, не опасайтесь, они ничего не чувствуют. Но зато — примут любую позу по вашему желанию. — И Норман, подойдя к одной из стоящих женщин, посадил ее в свободное кресло. — С ними можно делать очень многое. Они абсолютно как живые люди. Я бы сказал, все, что нужно большинству мужчин для любви, у них лучше, чем у живых людей. А ведь среди наших клиентов чаще встречаются весьма опытные, утонченные… Но наши девочки устраивают даже их.

— Да, это совсем не то, что «резиновую Зину купили в магазине». — Гамзаеву пришлось перевести эти стихи прозой.

— С ними можно мыться в душе. А после коитуса желательно вымыть в ванне или в бассейне. Подсыхают они быстро. Как видите, их кожа по структуре, эластичности и внешнему виду абсолютно соответствует человеческой, я бы сказал: она лучше человеческой. Мы даем нашим моделям гарантию на десять тысяч ударов плеткой.

— Испытывали?

— Видите ли, естественно, отношения с любым клиентом у нас могут быть только приватными, и я не хочу сказать, что они обязательно станут срывать на моделях свои комплексы, и все же мы готовим наших девочек к любой ситуации. Кроме, пожалуй, двух: их нельзя прижигать горячим утюгом и обливать кислотами: серной, азотной, соляной, плавиковой. Но и то и другое пока клиентам в голову не приходило. Хотя… однажды мы столкнулись с неожиданностью: у двоих мужских особей был откушен пенис…

— Так вы производите и мужчин? — удивился Гамзаев. — Я-то считал, что только женские модели.

— Всего лишь экспериментальные варианты, которые мы пока доводим до оптимума.

— Да, девочки у вас хороши. — Чеченец не удержался и осторожно погладил одну из моделей. — И в каждой — своя загадка, своя эротика. Так бы и захватил их всех с собой!

— Каждую мы обсуждаем с клиентом. Но если хотите, для вас сделаем копии. — Тут Норман подумал, что одну копию — белый костюм от Кавальо — Гамзаев уже приобрел.

— Это шутка. Наши воины не нуждаются в искусственных женщинах. Мы заказываем только младенцев.

— Тогда считаем дело решенным?

— Маленькое пожелание.. — Гамзаев взглянул прямо в зрачки Норману, от чего тот сразу почувствовал себя неуютно, но взгляд выдержал. — Через час-полтора мой человек привезет одиннадцать небольших контейнеров. Нужно, чтобы они были внутри младенцев. Контейнеры стерилизованы. — Гамзаев продолжал смотреть в глаза Норману. — Вам не интересно знать, что в них?

— Господин Гамзаев! С какими только прихотями клиентов мы не сталкиваемся! У нас приватное производство. Мы исполняем ваш заказ, и только. Кстати, мы сделаем для вас приятное дополнение: в тельце ребенка будет вмонтирован микродвигатель. Благодаря ему каждый младенец сможет делать сосательные движения губами и засасывать около трехсот миллилитров жидкости. Естественно, встроенную емкость необходимо промывать. Все будет объяснено в инструкции. Полагаю, такое дополнение вам не повредит?

Гамзаев согласно кивнул.

— Это может пригодиться.

— Одна лишь деталь: стоимость заказов, учитывающих особо интимные пожелания клиентов, у нас всегда повышается в полтора раза… Все остальное никого не должно интересовать. В случае вашего согласия мы готовы немедленно приступить к работе.