100 великих географических открытий

Магелланов пролив, имеющий причудливую конфигурацию, проходили две с половиной недели. Огнеземельцев охарактеризовали как людей диковатых, но умеющих изготавливать неплохую утварь, челноки.

В Южном полушарии была зима. Люди Дрейка сильно страдали от холода. Выйдя из пролива, они приободрились, направляясь к тропикам. Но тут Тихий океан показал свой свирепый нрав. Началась буря. Днем не было видно солнца, а ночью — звезд. Ветер разбросал корабли и погнал их на юг; один из них пропал без вести (возможно, разбился о скалы), другой сумел войти в Магелланов пролив и вернулся в Англию.

Два месяца трепала и терзала буря флагман Дрейка «Золотую Лань». В конце октября ветер стих. Выглянуло солнце. Выяснилось, что они отброшены далеко на юг. Здесь заканчивалась Огненная Земля. К югу от нее простиралось бескрайнее море. Дрейк убедился, что южное побережье Магелланова пролива принадлежит не гигантской Неведомой земле, а острову. Это было крупное — хотя и невольное — географическое открытие.

Широкий пролив между Южной Америкой и Антарктидой позже получил имя Дрейка. Впрочем, впервые этот пролив открыл за полвека до Дрейка при стихийных обстоятельствах испанский капитан Франсиско Осес. Но его сообщение тогда не было принято во внимание.

Итак, Дрейк вновь направился на север. Не встретив других своих кораблей, решил все-таки продолжить экспедицию. С чилийскими индейцами он сумел наладить хорошие отношения. В городе Вальпараисо Дрейк захватил испанское судно с грузом вина и золота, а также с секретными картами Америки. В дальнейшем выяснилось, что испанцы неверно рисовали западный берег материка, и Дрейк исправил ошибку.

На Тихоокеанском побережье испанцы не ожидали нападений ни на суше, ни на море. Дрейк без особых усилий собрал богатый урожай драгоценных металлов и камней. Не отличаясь жестокостью, он не убивал ограбленных испанцев, а потому весть о его подвигах быстро распространилась по всему побережью. «Золотая Лань» вполне оправдала свое имя. В ее недра стали перетекать сокровища из трюмов испанских галеонов, из сундуков жителей поселков, из вьюков торговых караванов. Последним «подвигом» Дрейка стал захват так называемого золотого галеона — осуществление мечты всех пиратов. На этих судах испанцы доставляли драгоценности из Нового Света. В результате доходы от захваченных богатств в сотни раз превысили расходы на экспедицию.

Но как теперь достичь Британии? Дрейк предугадал действия испанцев, которые отправили военную эскадру к Магелланову проливу. «Золотая Лань» взяла курс на север. Дрейк был готов обогнуть Северную Америку, пройдя из Тихого океана в Атлантический то есть совершить великое географическое открытие. Конечно же, он задумал это сделать не из любви к познанию, а для спасения себя и команды. Он достиг 48° северной широты. Берег отклонялся не на восток, а на запад. Пришлось остановиться в удобной бухте (позже названной заливом Дрейка), привести в порядок корабль и обсудить дальнейший маршрут. Наладились дружеские отношения с индейцами. Дрейк поставил на берегу памятный знак, торжественно объявил о присоединении территории к Англии, назвав ее из-за белых прибрежных скал Новым Альбионом (синоним Британии).

Оставался свободным один лишь путь — через Тихий океан. Плавание продолжалось три месяца. Наконец они достигли Марианских островов. Еще через полтора месяца — Молуккских. Местный правитель доброжелательно принял англичан. Однако команда «Золотой Лани» не отпускала Дрейка на берег, памятуя трагический финал Магеллана и дорожа своим капитаном.

От острова Ява, избегая встреч с испанскими и португальскими военными кораблями, Дрейк первым в мире взял курс прямо к мысу Доброй Надежды, пересекая Индийский океан. И вот в конце сентября 1580 г. «Золотая Лань» с грузом золота бросила якорь в Плимуте. Она стала вторым судном мире, совершившим кругосветку и впервые — вместе со своим капитаном. Потери личного состава были невелики. Доходы пайщиков (включая королеву), вложивших в экспедицию свои капиталы, составили 4700%! (Хотя точное количество захваченных драгоценностей было засекречено.)

Пират и первооткрыватель Дрейк, удостоенный почестей и наград, стал первым среди тех, кто содействовал низвержению испанского и португальского господства в Мировом океане. Пути, проложенные Колумбом и Магелланом, оказались, в конце концов, роковыми для этих двух стран.

«Покорение океанов» проходило главным образом в широкой полосе земного шара, тяготеющей к тропической зоне. Сказывалась нацеленность мореходов на выгодную торговлю, а еще более — на захват золота, серебра, драгоценных камней, пряностей, рабов. В результате сложилась странная ситуация: несмотря на замечательные географические достижения и кругосветные плавания, оставались неизвестными материки Австралия и Антарктида. Почти ничего не было известно о севере и северо-западе Америки, Центральной, Северной и Северо-Восточной Азии.

ЗАГАДОЧНЫЙ ОСТРОВ ПАСХИ

Первым из европейцев увидел этот остров пират Эдуард Дэвис. Было это в 1687 году. Запись Дэвиса в корабельном журнале была лаконичной, а координаты острова очень неточны. Оправдание этому веское: за пиратом гнался военный корабль. Посещение острова отменялось: надо было поскорее скрываться от погони.

34 года спустя голландская экспедиция из трех кораблей под начальством Якоба Роггевена отправилась на поиски легендарной Неведомой Южной земли. Предполагалось, что клочок суши, открытый Дэвисом, может оказаться частью этого материка. Плавание проходило трудно, экипаж страдал от цинги. Вот что писал участник похода немец Карл Фридрих Беренс: «Эту жалкую жизнь не описать пером. На кораблях воняло больными и мертвецами. Заболеть можно было уже от одного запаха. Больные жалобно стонали и кричали… Они настолько отощали и сморщились от цинги, что являли собой зримый облик смерти… Много было страдающих от психических расстройств. Здесь не помогли бы никакие лекарства, кроме свежей пищи… Мои зубы почти полностью оголились от десен, а сами десны распухли в палец толщиной. На руках и на теле появились желваки величиной больше лесного ореха».

Это описание показывает, какими трудами и мучениями давались европейцам открытия в Тихом океане. Тем величественнее выглядят достижения тех «мореплавателей солнечного восхода», которые прошли в океанской пустыне тысячи километров многими столетиями раньше, заселяя необитаемые острова.

Наконец 6 апреля 1722 года, на Пасху, эскадра Роггевена наткнулась на одинокий гористый островок. Толпа туземцев высыпала на пустынный берег, разглядывая диковинные суда. «Дикари» были безоружны, но цивилизованные христиане-европейцы в ознаменование своего открытия и для острастки местных жителей дали по ним залп. А в память о воскрешении Христа назвали островом Пасхи.

Вооруженный отряд матросов, высадившийся на берег, разграбил туземное поселение, хотя у этих бедняков почти нечего было взять. В дальнейшем голландская экспедиция потерпела полную неудачу, открыв только несколько малолюдных небольших островов и не обнаружив никакого континента, а ее руководитель снискал себе дурную славу. Однако книга Беренса «Путешествие по южным странам и вокруг света в 1721—1722 гг.», изданная в 1737 году, пользовалась успехом у читателей во многом благодаря описанию таинственного острова Пасхи, на котором неизвестно кем и невесть когда воздвигнуто множество каменных истуканов. На некоторых из них красовались каменные шапки весом в тысячи килограммов…

С этих каменных истуканов началась слава острова. Было совершенно непонятно, как они могли появиться на затерянном в океане островке со скудной растительностью и «диким» населением. Вес каменных колоссов достигает 20 т. Кто-то вытесал их, приволок на берег, водрузил на специально сделанные постаменты и увенчал увесистыми головными уборами. А что, если остров — осколок огромного затонувшего материка, статуи — остатки былой великой цивилизации, а местные жители — одичавшие потомки некогда могущественных народов?

Правда, великий мореплаватель Джеймс Кук, посетивший в 1774 году остров Пасхи, догадывался, как можно было поднять многотонных истуканов и увенчать их каменными шапками. Ведь вокруг много камней. Из них можно устроить насыпь, на которую с помощью рычагов и веревок не очень трудно затащить монолит и затем, наклонив его, постепенно поставить торчком.

И все-таки эта догадка не объясняла самого главного: что это за островная цивилизация, удаленная от берегов Южной Америки на 4 тысячи, а от ближайшего населенного острова — на 2 тысячи км? Общая площадь островка 160 кв. км, напоминает он треугольник с наиболее длинной стороной в 20 км. На нем нет ни одного дерева, а немногочисленное население пребывает в каменном веке, имеет лишь простейшие орудия труда и не знает письменности. Правда, у них сохранились дощечки, преимущественно в виде рыб с выцарапанными значками. Но что означают дощечки и что на них начертано, никто из туземцев не мог объяснить.

О себе и своем острове местные жители рассказывали только сказки. По их словам, когда-то остров был большой, на нем жило много людей. Но после великого потопа и вулканических взрывов почти весь остров погрузился в пучину.

О том, что этот клочок суши вулканической природы, узнали еще участники экспедиции Кука. По трем углам острова расположены крупные вулканические конусы, а на всей поверхности — десятки мелких.

В 1786 году остров ненадолго посетила экспедиция Ж. Лаперуза. Они посеяли семена, доставили на берег домашнюю птицу и коз. Но эти растения не прижились, а живность островитяне быстро съели. Лаперуз отметил, что каменные изваяния сделаны из вулканической породы, красивой и легкой.

Судя по всему, европейцы, посещавшие остров Пасхи, частенько интересовались знаменитыми местными статуями лишь с корыстными целями, пытаясь обнаружить в них или под ними клады. Возможно, поэтому очень многие монументы Пасхи оказались поваленными и расколотыми. То же относится и к каменным постаментам, платформам — аху, остатки которых (более 300) разбросаны по берегу. Длина самого большого ныне разрушенного аху составляла 160 м, а на его центральной платформе длиной около 45 м располагалось 15 статуй.

Для чего сооружались первые аху (их возраст порядка 700—800 лет), до сих пор неясно. В последующем их нередко использовали как места погребений и увековечивания памяти вождей. Всего на острове обнаружено около 600 больших статуй, из которых четвертая часть осталась незаконченной. Изваяния высекались прямо в скале, а затем спускались по склонам вниз. По какой-то причине островитяне практически внезапно прекратили работу по сооружению, перевозке и установке статуй.

Чем внимательней исследовали путешественники и ученые остров, тем больше возникало загадок. Само по себе открытие его европейцами трудно назвать крупным географическим достижением. Но изучение его происхождения, заселения людьми, формирования и расцвета местной культуры, а затем ее сравнительно быстрый упадок — все это открывало обширное поле для ученых разных специальностей и явилось в полном смысле слова открытием, до сих пор вызывающим интерес и горячие споры. Например, систематические археологические раскопки на острове были начаты в середине XX века норвежской экспедицией под руководством Тура Хейердала. Примерно тогда же здесь были проведены более или менее обстоятельные геологические исследования.

В настоящее время совершенно точно установлено, что никакого континента в центральной части Тихого океана не было. На Пасхе могла произойти вулканическая катастрофа, в результате которой часть острова погрузилась в море. Но нет никаких оснований считать, что часть эта была велика и что большинство островитян погибло в результате буйства природных стихий (извержения вулкана, землетрясений, таранных волн Цунами).

Наиболее страшные удары обрушились на паскуанцев после их знакомства с европейцами, причем уже в XIX веке. Так, американские охотники за тюленями на шхуне «Нанси» захватили в рабство около 25 мужчин и женщин с острова Пасхи, которые позже предпочли умереть, бросившись в море. Затем американские китобои с судна «Пиндос» захватили около трех десятков молодых островитянок, глумились над ними, а затем, заставив их плыть к берегу, всех расстреляли в воде. А через полвека, в конце 1862 года, шесть перуанских кораблей захватили почти всех мужчин с острова и увезли в рабство, направив на работу в рудники. Только 15 из них вернулись после злоключений и болезней на родину, занеся сюда вирус оспы. От эпидемии погибла половина островитян.

Как видим, переход жителей Пасхи от каменного века в эпоху капитализма оказался для них гибельным. Лишь в конце XIX века англичане взяли в аренду остров у чилийского правительства, завезли сюда крупный рогатый скот, лошадей, овец. Однако местные жители по-прежнему пребывают в нищете, довольствуясь скудными доходами от туризма.

Согласно археологическим данным, в далеком прошлом остров переживал счастливые времена. До прихода людей он был покрыт пышными лесами. Люди поселились здесь примерно полторы тысячи лет назад. Это были мужественные и умелые мореходы с островов Восточной Полинезии. Остров был обширнее нынешнего, в прибрежных водах водилось немало морской живности, а на скалах обитали птицы. Население острова неуклонно увеличивалось.

Прошло пятьсот лет. Островитяне обжили свою землю. Они строили лодки, на которых совершали дальние плавания и занимались рыбной ловлей. Примерно тогда появился у них батат — сладкий картофель, произрастающий в Южной Америке и широко распространенный в империи инков. Естественным путем эти клубни не могли попасть на остров: они тонут в воде и не способны выдержать долгого путешествия. Кто же доставил их на остров?

Тур Хейердал, сторонник гипотезы заселения Океании с востока, из Южной Америки, старался доказать, что именно эти переселенцы привезли с собой батат, а также устраивали аху на манер пирамид и высекали из скал истуканов. Против этой гипотезы имеется много веских свидетельств. Культура и языки жителей Океании имеют много общего между собой (полинезийские корни) и практически ничего — с культурой и языками жителей Южной Америки. Именно полинезийцы, а не инки, были великолепными мореходами и обладали надежными судами. Двигаясь от материка в сторону открытого океана, можно лишь через два-три месяца, да и то по счастливой случайности, наткнуться на остров. Напротив, путь от островов Восточной Океании на восток обязательно приведет к берегам Южной Америки. Полинезийским мореплавателям, судя по всему, удалось пройти этот путь, познакомиться с неведомой цивилизацией, обзавестись клубнями батата и вернуться на родину.

Были ли такие экспедиции регулярными? Вряд ли. Происходили они, как считает большинство исследователей, не позднее X века. Иначе трудно объяснить, почему полинезийцы доставили на свои острова только батат, пренебрегая такой «хлебной» культурой, как кукуруза, которую древние перуанцы стали использовать с VIII века и в дальнейшем постоянно увеличивали ее посев и улучшали ее кондиции, выращивая все более крупные початки. Исходным пунктом для путешествий на континент, судя по имеющимся данным, были Маркизские острова. Отсюда до побережья Перу около 4000 миль. При средней скорости 5—7 миль в час полинезийская экспедиция могла преодолеть это расстояние примерно за месяц.

Наиболее убедительно обосновал возможность «открытия Америки» океанийцами (еще раньше, чем это сделали викинги и Колумб) французский ученый и отважный путешественник Эрик Бишоп. Начиная с 1934 года он много раз выходил в океан на самодельных плавательных средствах, сделанных по типу древних судов и плотов. Он ходил из Полинезии к берегам Южной Америки и в обратном направлении, не раз терпел кораблекрушения, но несокрушимо верил в свою идею: полинезийцы совершали плавания до современного Перу и обратно. Только во второй половине XX века ему удалось доказать на собственном опыте, что подобные путешествия возможны. В 70 лет он предпринял очередное путешествие на своем плоту, благополучно достиг Перу, но на обратном пути скончался в открытом море.

«Полинезийцы, — писал Бишоп, — превратились в своего рода людей-амфибий, и это явление уникальное во всей истории человечества. Достаточно прочесть несколько легенд и мифов Полинезии, как сразу становится понятным, что их герои действуют в необычайной географической среде. Они ведут борьбу не со сказочными земными чудовищами, а с гигантскими акулами и морскими черепахами, с кровожадными угрями и огромной тридакной, которая проглатывает целые суда со всем экипажем».

Впрочем, прославили Пасху не путешествия Бишопа или исследования ученых, а популярные книги и кинофильмы Тура Хейердала и Эриха фон Дэникена. Последний потряс почтеннейшую публику небылицами о космических пришельцах. Одной из их земных баз, согласно его версии, служил остров Пасхи. Иначе, мол, невозможно объяснить местные древние сооружения. Только могущественные пришельцы были способны на такое титаническое деяние. Невозможно, по его словам, «с помощью примитивнейших инструментов изготовить эти колоссальные фигуры из твердого, как сталь, вулканического камня».

Правда, нельзя не заметить: не такими уж примитивными были орудия мастеров каменного века, а исходным материалом для изваяний служили сравнительно мягкие вулканические туфы. А вот космические фантазии в приложении к истории острова Пасхи действительно имеют определенный резон. Тут мы сталкиваемся с весьма показательной и поучительной географо-экологической моделью глобальной цивилизации.

Об этом на Московском всемирном геологическом конгрессе в 1982 году сделал интересный доклад «История острова Пасхи. Глобальные обобщения» американский ученый Ч.М. Лав. Конечно, ни на каких космических пришельцев этот настоящий ученый не ссылался. Все имеющиеся факты подтверждают идею заселения острова Пасхи переселенцами из Восточной Полинезии около 500 года н.э. «Быстрое широкое развитое строительство сложных аху с использованием глыб весом до нескольких тонн, — пишет Лав, — началось не ранее 1050 года н.э. …Наличие древесных ресурсов позволяло сооружать дома на столбах, каноэ для рыбной ловли, а также рычаги и салазки, приведшие к расцвету мегалитической культовой архитектуры. Сооружение сложных аху, создание и установка огромных фигур, символизирующих предков, достигли пика примерно к 1440 году н.э. В течение последующих 200 лет большая часть древесной растительности острова была истреблена. Сохранность и плодородие почв понизились, количество каноэ сократилось, и основные ресурсы моря стали недоступными».

Истощение природных ресурсов изменило социальную обстановку на острове. Начались войны, дело дошло до людоедства. Культура пришла в упадок. Численность островитян быстро сокращалась. Если прежде она доходила до 10 тысяч, то теперь не превысила двух.

Возможно, именно тогда островитяне стали низвергать памятники предкам. (По мнению советского геолога Ф.П. Кренделева, обоснованному в его монографии «Остров Пасхи», многие истуканы острова могли упасть во время сильного землетрясения. Это принципиально не меняет картины, нарисованной Лавом. Природная стихия могла послужить для паскуанцев сигналом к разрушению своих культурных ценностей, ниспровержению кумиров, которые не оправдали их надежд на благообильную жизнь.)

Правда, продолжалось строительство новых аху, но нередко за счет разрушения старых и с использованием сравнительно небольших глыб, которые могли перемещать несколько человек без помощи рычагов и слег (салазок).

«Важность истории острова Пасхи, — сделал вывод Лав, — заключается в изучении динамического равновесия, достигнутого на нем, а также изменений, происходивших в замечательно энергичном и мобильном полинезийском обществе, когда оно столкнулось с непрерывным сокращением ресурсов и увеличивающейся скудностью окружающей среды».

По-видимому, гигантские аху и величественные каменные изваяния острова сооружались в честь героических предков, открывших и освоивших этот затерянный в океане клочок суши. Но уже само возвеличивание предков потребовало огромных усилий (в ту пору, как видно, избыток населения не вредил, а позволял использовать свободную рабочую силу). Последние деревья были использованы на рычаги, слеги, полозья для перевозки каменных глыб. Оголенные, лишенные растительности склоны гор подверглись эрозии; дожди и ветры смывали и сдували остатки плодородных почв. Не из чего было строить лодки не только для дальних морских экспедиций, но и для ловли рыбы. Недостаток природных ресурсов подорвал экономические основы общества и вызвал острые социальные конфликты…

Не правда ли, все это напоминает нам то, что происходит в наше время на планете Земля — крохотном островке жизни в бескрайней космической пустыне. Ее природные ресурсы ограничены, а люди используют их расточительно, оставляя гигантское количество отходов, губительных для всего живого.

Истощение материальных ресурсов — это еще полбеды. Когда люди озабочены только удовлетворением своих постоянно растущих материальных потребностей, они все более отдаляются от ценностей духовных. Они теряют ориентацию во времени, забывают о заветах предков и необходимости разумно пользоваться благами природы, заботясь об их возобновлении.

Ситуация с лесами и почвами на современной Земле начинает все больше напоминать то, что происходило на острове Пасхи в период упадка культуры. Безусловно, планета наша велика и обильна, но должного экологического порядка на ней нет. Никак не удается ограничить неуемную жажду все более обильных материальных благ тех сравнительно немногих представителей человечества, которые и без того живут обеспеченно. Именно это, а вовсе не рост населения Земли вызывают обостряющийся экологический кризис.

Итак, во второй половине XX века произошло очередное географо-экологическое открытие острова Пасхи — естественной модели развития замкнутой цивилизации с ограниченными природными ресурсами. Пойдет ли впрок человечеству этот наглядный урок? Осознают ли люди, что их спасение — в ограничении материальных потребностей и что современный упадок науки и культуры вообще — грозный признак приближающегося глобального катаклизма?

К сожалению, пока еще сравнительно немногие земляне понимают, что техническая цивилизация давно уже встала на путь, ведущий к апокалипсису. Конечно, природные ресурсы нашей планеты еще далеко не исчерпаны и впереди у человечества — многие десятки и сотни лет. Но если не наше, то последующие поколения неизбежно повторят судьбу обитателей острова Пасхи, который местные жители называли Рапа-Нуи, или Те Пито те Хенуа (Пуп Земли).

История не только паскуанской, но и всех исчезнувших цивилизаций свидетельствует: у людей должны быть ограниченные материальные и безграничные духовные потребности. Только при этом условии человечеству удастся благополучно существовать на своем крохотном обитаемом космическом острове.

ИЗ АЗИИ — В АМЕРИКУ

(русские мореходы)

Петр I в 1724 году распорядился узнать, «соединяется ли Азиатский материк с Америкой».

Начальником экспедиции назначили опытного морехода, выходца из Дании Витуса Беринга, а его помощником — лейтенанта Алексея Ильича Чирикова. Путь на санях, телегах, лодках через всю восточно-европейскую и сибирскую Россию занял два года. Наиболее трудными были последние полтысячи километров: зимой впроголодь, без дорог, впрягались в тяжелые сани, на которых везли тяжелые грузы. После стоянки в Охотске переправились через Охотское море, построили бот «Святой Гавриил». На нем из устья реки Камчатки пошли вдоль берега полуострова на северо-восток, за Анадырским заливом открыли залив Креста и бухту Провидения. Перед входом в пролив (Берингов) открыли остров Святого Лаврентия.

Следуя дальше на север, участники экспедиции потеряли из виду и азиатский и американский берега. Плыли еще два дня на север, но не встретили земли. Чириков предложил направиться на запад, до устья Колымы, но его не поддержали. Решено было возвращаться. На обратном пути они открыли остров Святого Диомида.

На следующий год Беринг сделал попытку достичь Америки, но не проявил должной настойчивости и повернул назад, так и не добившись цели. Он отбыл в Петербург. В его отсутствие завершили исследование пролива подштурман Иван Федоров и геодезист Михаил Гвоздев. Они близко подходили к американскому берегу и составили первую карту территорий и акваторий между Аляской и Чукоткой.

Тем временем в Петербурге организовали новую крупную экспедицию под руководством Витуса Беринга. Его помощником снова стал Алексей Ильич Чириков. Цели предполагались главным образом исследовательские, географические. В нее входил специальный отряд научных работников, представленный Петербургской академией наук. Его так и называли: Академический отряд Великой Северной экспедиции.

Переезд и подготовка к походу заняли около восьми лет. Беринг не отличался торопливостью и решительностью, да и большое количество подчиненных требовало основательной и надежной организации предприятия. Наконец, пришли в Охотск и оборудовали два экспедиционных судна: «Святой Петр» и «Святой Павел». На восточном берегу Камчатки у Авачинской бухты гавань, где перезимовали эти корабли, назвали их именами — Петропавловской. Позже там вырос город.

Летом 1741 года отправились в плавание: Чириков — на «Святом Павле», Беринг — на «Святом Петре». Корабли были достаточно крупные, водоизмещением 100 т, с командами по семьдесят пять человек. Поначалу решили проверить слухи о «Земле Жуана-да-Гамы»: прошли на юго-восток, но нигде не обнаружили даже острова. Затем пути кораблей разошлись. Последующее плавание они совершили порознь.

Беринг в середине июля достиг американской земли, увидев издали заснеженные горные вершины. Наиболее высокую из них назвали горой Святого Ильи (так же, как весь хребет). Корабль шел вдоль берега. В команде появились заболевшие цингой.

Молодой ученый Георг Стеллер предлагал провести исследования открытой земли. Но ему разрешили только небольшие экскурсии. Как он горько шутил: потратили десять лет на подготовку, а на изучение натуры и десяти часов не дают.

На обратном пути открыли несколько островов. Один из них нарекли Туманным (позже, по предложению английского капитана Д. Ванкувера, он стал островом Чирикова). Первым из команды умер матрос Никита Шумагин. Его похоронили на острове, сохранившем его имя навеки. Здесь же русские впервые встретили алеутов.

Они пошли на запад вдоль Алеутских островов, принимая их за берега Америки. Погода была ненастной, моряки мучились от холода, сырости, недостатка еды и питья; многие были больны. Встретив землю, решили, что это Камчатка. Трудно было отыскать гавань. Бросили якорь вблизи скал, но лопнул канат. На их счастье, сильная волна пронесла корабль над рифами и опустила близ берега.

Решили устроить зимовье: наступил ноябрь. Всего десять человек оставались здоровыми. Они перенесли на сушу провиант и больных. Выкопали землянки. Один за другим умирали тяжелобольные. 8 декабря пришел срок Витусу Берингу. Его ожидала громкая посмертная слава, пожалуй, не без преувеличений. В его честь были названы: море, пролив, остров, а также Командорские острова. В действительности первыми еще в 1648 году обогнули северо-восточную окраину Азии по морю и открыли здесь два острова Семен Дежнев и Федот Попов; они же первыми из европейцев вышли в море, омывающее Чукотку, Камчатку и Аляску. Беринг прошел проливом в 1728 году — именно этому повторному открытию суждено было стать известным ранее, чем в якутском архиве в 1736 году были разысканы донесения Дежнева академиком Г. Миллером.

Оставшиеся в живых члены команды, руководил которыми лейтенант Свен Ваксель (при нем находился десятилетний сын Лоренц), охотились на морского зверя. Били они, в частности, крупных и безобидных морских млекопитающих, названных стеллеровой морской коровой (по праву их открывшего и изучавшего Георга Стеллера). Увы, никому из ныне живущих людей не довелось видеть этих животных: их уничтожили в XIX веке.

Весной надо было бы покинуть остров, но корабль был в плачевном состоянии: его разобрали. Ни одного плотника среди них не осталось — все умерли. Выручил казак Савва Стародубцев. Он сумел построить бот длиной 11 м. В начале августа спустили его на воду, 13 августа отошли от острова, тесно усевшись: их было сорок шесть человек. Через четыре дня увидели берега Камчатки. Из-за штиля пришлось идти на веслах. Прошло еще почти две недели, прежде чем они добрались до Петропавловска.

Плавание «Святого Павла» прошло тоже не без трагических происшествий. 16 июля они увидели острова близ американского берега, на одном из них высадили для разведки на лодке одиннадцать вооруженных людей. Когда те не вернулись — еще четырех. Все пятнадцать пропали без вести. Не стало и лодок, без них нельзя было высаживаться на берег хотя бы за пресной водой.

Чириков решил повернуть назад…

На пути «Святого Павла» часто встречались сплошные туманы, неблагоприятные ветры или штили, так что переход до Петропавловска занял десять недель. Попутно открыли несколько островов.

В рапорте начальству Чириков дал первое в истории описание северо-западного берега Америки. Летом следующего года он снова отправился на восток, побывал около нескольких островов (в том числе и у того, где пропали люди команды Беринга), надеясь обнаружить товарищей, но ни с чем вернулся на Камчатку.

Надо заметить, что в истории географических открытий имя Чирикова осталось в тени командора Беринга (о чем свидетельствуют и географические названия). Дело в том, что сообщение Чирикова о его плавании оставалось в секретных архивах до конца XIX века (было опубликовано только в 1941 году). Выяснилось, что руководимый им пакетбот «Св. апостол Павел» достиг американского берега раньше, чем судно Беринга, и обследовал открытую землю дольше и основательней, чем Беринг. Правда, последний совершил путешествие ценой своей жизни. Но и экипажу Чирикова их достижение досталось немалой ценой: помимо без вести пропавших на американском берегу, многие члены команды умерли от лишений и цинги во время плавания, а жизнь других, в том числе и самого Чирикова, была недолгой.

Что касается Берингова пролива, то и тут ситуация достаточно сложна. По мнению известного русского географа Л.С. Берга, «первым, открывшим пролив между Азией и Америкой, был не Дежнев и не Беринг, а Федоров, который не только видел острова Гвоздева и противолежащие берега Азии и Америки, но и первый положил их на карту». Действительно, в 1732 году на боте «Св. Гавриил» Иван Федоров совершил плавание не только вдоль северо-восточной оконечности Азии, но и лежащей напротив западной окраины Аляски; геодезист Михаил Гвоздев первым нанес на карту очертания пролива, разделяющего два континента.

А через несколько лет А.И. Чириков на основе всех русских открытий первым составил карту северной части Тихого океана; Северная Америка показана на ней не как неведомая земля или остров, а именно как материк.

Часть 2

СУПЕРМАТЕРИК ЕВРАЗИЯ

ДРЕВНЕЙШИЕ ОТКРЫТИЯ

Образовавшееся не менее 45 веков назад на территории теперешних Северной Сирии и Ливана государство Эбла не было захватническим, хотя некоторое расширение своей территории жители ее (эблаиты) все-таки произвели, распространившись от северо-восточного берега Моря Заката (так называли они Средиземное море) на восток — до среднего течения Евфрата и на север — до Анатолийского плоскогорья и горного хребта Армянский Тавр. Но это не была империя, подобная тем, которые позже возникали в древнем мире одна за другой. Главным занятием жителей Эблы была торговля, именно через установление торговых связей познавали они мир, делали в нем открытия. Прежде всего они исследовали район Передней Азии: покрытые кедровыми лесами хребты Ливан и Антиливан, бессточную Сирийскую пустыню, открыли, возможно, одновременно с египтянами, огромное, площадью более 1000 кв. км горько-соленое озеро — Мертвое море.

В средиземноморском порту Библ строились большие, до 50 метров в длину, морские суда, на которых эблаиты плавали по Средиземному морю, контролируя около 700 км побережья Передней Азии. Они достигли островов Кипр и Крит, тяготеющих к европейскому материку. Постоянными были их торговые отношения с Египтом. Но около 2305 года до н.э. Эбла была покорена царем шумерского государства Аккад Саргоном, заставившим эблаитов платить дань, а в конце 23-го столетия до н.э. Эбла была разграблена до основания внуком Саргона Нарам-Суэном, именовавшим себя «царем четырех стран света».

Шумер — второй древнейший очаг цивилизации, зародившийся в междуречье Тигра и Евфрата, которые тогда не имели, как сейчас, общего устья, а отдельно впадали в Персидский залив («Нижнее море» древних). Возраст цивилизации шумеров — более шести тысяч лет. Они изобрели (еще в XVIII веке до н.э.) первое слоговое письмо — клинопись, используя для нанесения текстов глиняные таблички. Правители шумерских городов-государств за три тысячи лет до н.э. посылали своих людей вверх по долине Евфрата, в лесные предгорья Тавра, на Анатолийское плоскогорье, где добывалось серебро.

Шумеры прошли на восток дальше эблаитов: им знаком был протянувшийся вдоль северо-восточного берега Персидского залива горный хребет Загрос, который они назвали «Горный Ветер». За этим хребтом они встречались с кочевниками, от которых получали лошадей. На одной из шумерских глиняных табличек, относящихся к XXV веку до н.э., изображена своеобразная карта известного шумерам мира. Символически на ней показаны горы Ливана, хребет Загрос, среднее течение Евфрата. На этой карте нет страны Мелаха, с которой торговали шумеры в начале третьего тысячелетия, она находилась очень далеко — в долине реки Инд. Эти отношения, по-видимому, были взаимными, и находящиеся на торговом пути Персидский и Оманский заливы Аравийского моря, а также побережье Юго-Западной Азии длиной более 2500 км в равной степени могли быть открыты как обитателями Передней Азии, так и жителями страны на реке Инд.

С военного похода Саргона Аккадского началась эпоха познания мира не путем установления торговых связей, а через завоевания. Подчинив себе Эблу, шумерский завоеватель поднялся с войском в богатые кедровым лесом горы Тавра, переправился на остров Кипр, но потом вернулся в Малую Азию и прошелся с грабежами по течению Евфрата на расстояние 2400 км, разгромил полукочевые племена в предгорьях Загроса и завоевал страну Эламту. Империя Саргона простерлась от Средиземного моря на северо-западе до Персидского залива на юго-востоке и от Анатолийского плато до горного хребта Загрос. Вся эта горная система, протянувшаяся на 1600 км, вошла во владение сыновей Саргона. Его внук Нарам-Суэн прорвался «огнем и мечом» в верховья Тигра и овладел всем течением реки, но после того как он потерпел поражение и погиб в битве с кочевниками, победители — гутии — вторглись в Шумер и разрушили многие города страны, положив конец процветанию Аккадской империи. На ее месте начало формироваться ассирийское государство.

Но прежде крупным очагом цивилизации становится государство эламитов — Эламт (Земля Бога), шумеры называли его Ним, что значит «Высокая». Просуществовав около двух с половиной тысячелетий, эламиты, перевалив Загрос, включили в состав своего государства, причем ненасильственным путем, всю западную часть обширного Иранского нагорья, продвинулись на север до горной системы Эльбурс, огибающей южное побережье Каспийского моря. Через ущелье реки Сефидруд они могли выйти к самому озеру-морю, но свидетельств этому нет. Достоверно установлено (по следам их материальной культуры), что эламиты проникли в Большую Соляную пустыню (Деште-Кевир). Дальше они не пошли, а повернули на юг Иранского нагорья, где открыли хребет Кухруд длиной 900 км.

Еще одно мощное государство древности было создано на полуострове Малая Азия хеттами. Свои захватнические войны они начали в XVII веке до н.э. Хеттский властитель Лабарна покорил мелкие государства в центре полуострова, а потом добрался до Эгейского моря и до Черноморского побережья, где встретил упорное сопротивление военного союза касков — племен, по имени которых назван, возможно, Кавказ. Уже в XIV веке до н.э. один из хеттских царей победил касков и хетты стали первооткрывателями более трехсот километров юго-восточного побережья Черного моря — от 36° до 39° в.д. Сразу же после победы над касками хеттское войско выступило против племен, населявших Армянское нагорье, — хайасов, которых считают предками армян. Покорив эти племена, хетты открыли всю центральную часть Армянского нагорья. Впрочем, одно из племен Армянского нагорья — хурриты — разгромили войска хеттов и создали свое царство. Укрепившись, они продвинулись на север, встретив на своем пути реку Куру и горы Малого Кавказа. Долина Аракса привела их к одиноко стоящей удивительной по красоте горе Масис (Арарат), высотой 5165 м. За ней — широкая Араратская долина и высокогорное озеро Севан. Мирные открытия хурритов предшествовали выходу в XIII—VII веках на историческую арену в Передней Азии Ассирии, кровавые владыки которой сменяли друг друга на протяжении семи столетий. Снова завоевание стало главным способом расширения знаний о мире. Ассирийские воины прошлись и по Западному и по Восточному Кавказу, достигли южного берега Каспийского моря. Считая, что оно образует одно целое с Черным и Средиземным, они назвали его морем Захода Солнца. Они пересекли с запада на восток Иранское нагорье, достигли Северного Афганистана и в поисках драгоценного камня азурита поднялись на высоты Гиндукуша.

Освободившись из-под власти ассирийцев, населявшие Иранское нагорье мидяне создали свое сильное государство. Царь Мидии Киаксар в VII веке до н.э. захватил почти все южное побережье Каспийского моря. Он прошел с войском дальше, и впервые с запада мидянам удалось достичь Туранской низменности и песчаной пустыни Каракум. Весь горный хребет Копет-Даг длиной около 650 км стал известен мидянам, и Киаксар захватил оазисы в предгорьях, в которых жили племена арий («свободных»). Пройдя через пустыни, степи, горы, он вывел свое войско к побережью Оманского залива, завершив начатое двадцать веков назад эламитами открытие Иранского нагорья. К северу от него мидяне распространили свою власть на бассейн Мургаба и страну Маргуш, проникли в область нижнего и среднего течения Амударьи, в бассейн реки Зеравшан, открыли горы Гиссаро-Алая и пустыню Кызылкум.

На северо-западе мидийская империя Киаксара, разгромившего Ассирию, достигла Малого Кавказа, а возможно, и восточного края Большого Кавказа. В 550 году до н.э. гигантскую империю мидян завоевал царь вассальной Мидии страны Персиды, вошедший в историю как Кир II. Покорив все страны, завоеванные Мидией, Кир II дошел до предгорий Памира, название которого, возможно, дано персами («Па-и-михр» — «Подножье» Митры, т.е. Бога Солнца).

Двигаясь на север, Кир дошел до среднего течения Сырдарьи и места выхода ее из Ферганской долины. Вернувшись в Афганистан, персы спустились по реке Кабул к Инду, но не пошли в глубь Индии, предпочтя завоевания в Средней Азии, где Кир встретил сопротивление со стороны племени массагетов. Преследуя воинственное племя, он переправил войско через Амударью, вода которой наполняла тогда русло Узбоя (теперь сухое), и здесь, в ущельях горного хребта Большой Балхан, нашел свою погибель. Разгромлено было и все его войско.

Персидские завоевания продолжил царь Дарий I, и начал он от открытого Киром Узбоя. Сарыкамышская котловина, опущенная на 38 метров ниже уровня моря, заполненная тогда водой, — первое открытие Дария.

А затем, следуя по течению Амударьи, персы впервые вышли к Аральскому морю. Они обнаружили огромную дельту Амударьи, образованную множеством рукавов, один из которых — Узбой — впадал в Каспийское море.

Дарий прошел в Ферганскую долину, у начала которой остановился Кир. Он продолжил продвижение своего предшественника на восток, в Индию. Произошло это в 517 году до н.э. По приказу Дария его военачальник, грек Скилак Кариандский, построил в нижнем течении реки Кабул несколько кораблей, которые спустились в Инд и проплыли вплоть до устья реки (не менее полутора тысяч километров). Скилак вывел суда в Аравийское море и, придерживаясь берега, добрался до западных пределов империи, до Суэцкого перешейка.

За три года плавания по рекам и морю Скилак преодолел семь с половиной тысяч километров. Он открыл Индию с запада, выяснив, что за рекой Индом располагается пустыня Тар, что там живет множество племен, говорящих на разных языках, что там много золота и есть удивительные растения, дающие шерсть, по красоте и прочности лучше овечьей, пригодную для изготовления одежды (он имел в виду хлопок). Скилак завершил свое плавание в 514 году до н.э.

Завершил Дарий и начатое Киром завоевание Кавказа. Пройдя вдоль горных цепей, он вышел на заболоченную Колхидскую низменность и около устья реки Риони ступил на берег Черного моря. Он захватил все южное побережье моря и проливы, соединяющие его со Средиземным.

Снаряженная Дарием морская экспедиция впервые сообщила миру верные сведения о Каспийском море, она установила, что это замкнутый водоем, длина которого почти вдвое больше ширины. Эти правильные представления не были приняты во внимание последующими античными географами и на протяжении четырех столетий они продолжали считать Каспий заливом Океана, соединяющимся с Черным морем и даже с Северным океаном.

Еще один великий поход совершил Дарий в начале VI века до н.э. Захватив на северо-западе Европы Фракию, он вторгся в 512 году до н.э. в пределы Скифии, владевшей бескрайней степной равниной к северу от Черного моря. И здесь непобедимый полководец потерпел неудачу. Скифы избегали прямого столкновения с войском персов, отступали, заманивая его в глубь степей, совершая внезапные конные набеги. Дарий потерял в этой партизанской войне десятую часть своих воинов, но в конце концов признал, что победить он не сможет, и просто покинул пределы Скифии, пройденной им из конца в конец. Зато было выяснено, что далеко на север от Черного моря простирается равнина, прорезанная многими реками, долины которых заросли густыми лесами.

Наследники Дария утратили интерес к познанию окружающих стран путем их захвата. Прошло почти два столетия, прежде чем появился новый претендент на роль «завоевателя мира» — Александр Македонский.

АЛЬПЫ — ПЕРВАЯ ПРЕГРАДА

Еще в 1-м тысячелетии до н.э. продвигавшиеся с севера кельтские племена буквально наткнулись на высокую белую стену, встававшую на горизонте. К ней вели глубокие ущелья, на подъем по которым кельты не решились: вершины, укутанные ослепительной белизны снегом, не таявшим под солнечными лучами, внушали им суеверный ужас. Они поселились в предгорьях. Почти два тысячелетия должно было миновать, прежде чем человек отважился взойти на гребень главной горной системы Западной Европы. Кельты же назвали возникшее перед ними препятствие просто Альпы, что значит на их языке «Высокая гора».

Не сохранилось слово, которым назвали Альпы этруски, предшественники Рима на Апеннинском полуострове; происхождение этого народа и его языка до сих пор полностью не выяснено. Они приблизились к Альпам примерно в одно время с кельтами, предположительно, в VI веке до н.э. Описания Альп они не оставили. Первым это сделал греческий историк Полибий, написавший «Всемирную историю» в 40 книгах. Он пересек Альпы в 151 году до н.э. В одной из его книг приведены размеры Альпийской горной системы: с запада на восток — 2200 стадий, что составляет 417 километров. Это более чем вдвое занижает реальную широтную протяженность Альп. Но все же его описание — первое, и он может быть признан первооткрывателем Альп.

За 217 лет до Рождества Христова (до н.э.) знаменитый полководец Карфагена Ганнибал во время 2-й Пунической войны с Римом совершенно неожиданно для своих врагов вторгся в Италию с севера. Для этого ему пришлось преодолеть две горные системы — Пиренеи и Альпы. Решившись на такой трудный переход через горы со всей своей армией, которую римляне боялись в те времена, он обеспечил себе победу.

А армия у Ганнибала была немалая: около 90 тысяч пехоты, 12 тысяч конницы, 100 боевых слонов. И вся эта армада прошла по долине реки Родан, истоки которой берут начало на склонах Альп. Жившие в северных альпийских долинах кельты вывели войско Ганнибала на перевал Мон-Сени, высотой более двух тысяч метров над уровнем моря. Оттуда они спустились в долину реки По, протекавшей по широкой Паданской низменности. Спуск с перевала оказался намного труднее подъема. Вот как описал его Полибий:

«Приближался заход Плеяд (звездное скопление в созвездии Тельца), и вершины Альп покрывались уже снегом. Ганнибал замечал упадок духа в войсках как вследствие вынесенных уже лишений, так и в ожидании предстоящих. Он собрал воинов и пытался было ободрить их, располагая единственным для этого средством — видом Италии. Она так расстилается у подошвы Альпийских гор, что для путника, обнимающего одним взором горную страну эту, Альпы похожи на крепость Италии… На следующее утро он снялся со стоянки и начал нисхождение с гор… Вследствие трудностей пути и снега он потерял почти столько же людей, сколько и при подъеме на горы. Действительно, нисхождение совершалось по узкой, крутой дороге, а снег не давал различать место, куда поставить ногу. Поэтому всякий, кто сбивался с дороги, падал, низвергался в пропасть».

Особенно страдали от холода, конечно, африканские слоны. Но и их удавалось как-то опускать. На третий день спуск был завершен. Весь переход через Альпы занял 15 дней. Тысячи воинов, лошадей и слонов остались в снегах.

Это было открытие путей через Альпы. Ими воспользовался в 57 году до н.э. римский консул Гай Юлий Цезарь, легионы которого прошли и через перевал Сен-Бернар (2169 м) между Монбланом и Апеннинскими Альпами из долины Аосты в долину Роны, близ ее впадения в озеро Леман (Женевское). Цезарь открыл в Альпах истоки Рейна. «Рейн зарождается в, области альпийского народа лепонтиев (то есть в Лепонтийских Альпах)», — писал он в своих «Записках о галльской войне».

Только через две тысячи с лишним лет, уже в конце XVIII века, вершины Альп приняли своего первого исследователя. И случилось это на самой большой горе Альп — Монблане (в переводе — «Белая гора»). Когда ее увидел молодой женевский естествоиспытатель Орас Бенедикт де Соссюр, у него появилось стремление непременно взойти на вершину, измерить ее высоту, взглянуть с нее на весь мир гор. Но вершина казалась столь далекой и недоступной, что он не отваживался идти без опытных горцев-проводников. В 1760 году он начал искать их в селении Шамони, но никто даже за большое вознаграждение не соглашался на такое рискованное путешествие — ведь никому неизвестно, что ждет на Белой горе человека.